Вечно молодой

      Они могут быть спасением, могут быть наказанием, могут быть слабыми, могут быть сильными. Они вечны как звезды на прозрачном небе, и кажется ничто не способно оборвать их жизнь. Ведь так?..       Свет далеких звезд освещал место пиршества всевышних. Последние все прибывали и прибывали, заполняя неземную пустоту этих вечно живых мест. Уже тысячи лет они собираются здесь, чтобы обсудить жизнь смертных, без их веры они не могут стать сильнее, без веры смертных они бы не находились в этом райском месте. Он счастлив, что среди себе подобных у него есть друзья и союзники, и что старшие обращают на него внимание, нахваливая его успехи.       Большой кольцевой стол украшали различные роскошные кушания и хрустальные графины с жемчужным вином. Прибыло множество всевышних, что даже возникли переживания о нехватке места. Но его хватило всем, всевышние заняли свои места. Не смотря на то, что стол был кольцевой, на нем был некий центр — стул с высокой спинкой, украшенный резными рисунками трехлистных цветков. Это место самого старшего, самого мудрого из них всех — архонта времени. Чем старше был всевышний гость, тем ближе к центру он располагался. Он сидел достаточно далеко от старшего, и мечтой его было — сидеть ближе к нему. Но приходило понимание, что для этого должно нестать множество всевышних перед ним… Ему хотелось этого только потому, что он безмерно уважал старшего и хотел быть ближе… Если бы был способ приблизиться без смерти других. Старший встал с центрального стула, его длинные белые волосы двигались словно под водой, а жесты были плавными и спокойными словно неистовое течение времени. Голос его слышал каждый, вне зависимости от того, насколько далеко находился слушатель. — Братья и сестры мои, снова мы собрались на переферии реальности, чтобы обменяться накопленной мудростью. Напитайтесь опытом друг друга, как жемчужное вино, впитало в себя солнце моих садов, чтобы порадовать вас в этот день. Он восхищенно ловил каждое слово старшего, протягивая руку к бокалу, жемчужное вино чувствовало каждый жест, перламутр подчеркивал малейшее течение в бокале, порой оно напоминало движение волос старшего… — Я хочу выпить за тебя. — с улыбкой обращается к нему супруга, сидящая рядом, но ближе к старшему. — Спасибо, моя милая Гуй Чжун! — говорит он. Вино принимало любимый вкус того, кто его пьет. Возникший на языке вкус османтусового вина неожиданно порадовал, цветочный запах ласкал обоняние, вызывая теплые воспоминания. Скорее всего у Гуй Чжун возник этот же прекрасный вкус цветочного вина. Чжун с нежностью смотрела на своего супруга, они вызывали друг у друга гордость и теплоту. Наверное нет на свете того, кто мог бы понять его лучше чем она… Не всем было так сладко на этом празднике, кто-то просто разочаровался в своей философии после общения со старшими, а кого то целенаправленно заставили угаснуть, словно безвольный огонек свечи. Он увлеченно общался со своим давним товарищем, искренне интересуясь жизнью его народа. Грустные глаза товарища увильнули на мгновение в сторону, но тут же вернулись к нему. Видимо возникли проблемы о которых ему было не известно… — Не хотел бы ты что-то рассказать мне, Декабриан? — говорит он. Блеск грустных глаз не давал солгать, товарищ вздохнул, словно готовясь выдать вселенскую тайну. — Я чувствую, близится тяжёлое время… — голос Декабриана звучал обречённо. — Я верю в тебя, друг мой. Никто не может оспаривать твою силу. Может я смогу хоть чем-то помочь тебе? Декабриан отрицательно покачал головой. — Все дело в соседствующем со мной всевышнием. Мне кажется он точит на меня зубы, я должен быть готов ко всему. Боюсь если мне и понадобится твоя помощь, ты можешь не успеть. Я должен рассчитывать только на себя. В общем Декабриан говорил разумную вещь, но желание помочь ему никуда не исчезло. — Я смогу защитить людей, не стоит переживать об этом, позаботься о своём государстве, тем более мне бы не хотелось, чтобы мой соседушка взъелся и на тебя. - продолжал Декабриан. Он посмотрел за его спину, последний обернулся и поймал ледяной взгляд Андриуса — повелителя волков и смертельного холода. Он снова посмотрел на на Декабриана, его взгляд больше не был грустным, он отражал все призрение к Андриусу, словно давал знак, что лучше к нему и его народу не приближаться. — Если я и не смогу дать ему отпор, значит я не архонт ветров… — сказал Декабриан. Он молчал, не имея власти над разгорающимся конфликтом двух архонтов. Но он рад, что хотя бы Декабриан продолжает хорошо относится к нему, не смотря на отсутствие возможности помощи… Пока в одном углу шла немая война взглядами, в другом начинался спор по другому поводу. Он подошел скорее всего к середине дискуссии, несколько всевышних эмоционально что-то обсуждали. Перед несколькими старшими архонтами стоял младший, он яро пытался донести до старших что-то, как стало ясно спустя несколько минут вникания в его речь, он старался доказать им справедливость своей философии. Его глаза горели, он искренне верил в то, что говорил. Он уже понимал, что не согласен с философией младшего архонта. К его руке прижались, но он знал кто это. Мягкие волосы супруги словно шелк защекотали его плечо. — Я прежде не видел его, кто этот юный архонт? — спросил он. — Архонт пара. Он самый молодой. Если честно он… — Несет полный бред. — закончил он. — Именно, милый. Они были солидарны по поводу юнца. Спор словно неистовый шторм еще долго не умолкал, к нему и к его супруге даже успела присоединиться их хорошая подруга — архонт соли. Пусть она была не такая опытная как свои друзья, но тоже понимала, что в мировозрении юного архонта много дыр… — Ну и что же ты хотел бы дать в наставление своему народу, Шакс? — внезапно обратился к божку пара самый старший. Его длинные волосы текли за ним и казалось, что в общем оцепенении двигались только они. — Выживет сильнейший. — уверенно отрезал Шакс. — И неужели ты вовсе не собираешься помогать своему народу? Ты собираешься быть с ними и смотреть, как они убивают друг друга? Архонт пара молчал. — Если рассуждать твоей философией, то ни тебя, ни половины архонтов не должно здесь быть. — сказал Декабриан и выдавил из себя смешок. Шакс пытался что-то сказать в свое определение, заново начать рассказывать свою философию, но Декабриан его прервал. — Даже для меня подобная философия дикая, и любой младший скажет тебе, что это глупо. — неожиданно архонт ветров обернулся на него. — К примеру, скажи мне, Моракс, что ты думаешь по поводу философии архонта пара? Он удивленно метнулся взглядом на супругу и снова посмотрел на товарища. — Я считаю, что это избигание проблем. Пускаение все на самотек. — сказал он. Декабриан вновь посмотрел на Шакса. Тот осознал свою обреченность, и аура его пульсировала ненавистью к каждому всевышнему здесь, возможно даже больше всего он возненавидел именно Моракса, за его последнее слово…