Плохой-хороший гитарист

Подол белоснежного платья развевался, а похолодевшая девичья рука скользнула по предплечью, немного потирая его. На локте висела чёрная кожаная куртка, а ладонь была вложена в холодную руку Северуса. Лили будто бы виновато потупила взгляд, хотя сама не понимала, чего должна была стыдиться. Того, что чисто инстинктивно поймала куртку Поттера? Странно это всё. Эванс поморщилась от этих мыслей и освободила ладонь из руки Снейпа, глянув на него несколько косо. –...Ты вернуть ему эту гадость не хочешь? - остановившись из-за неожиданного манёвра Лили, выдал Северус, пренебрежительно глянув на куртку. – Хочу. Какое право ты имеешь называть чужие вещи гадостью? Снейп дёрнул бровью, глядя на девушку немного сверху вниз и не скрывая скепсис во взгляде ледянисто-голубых глаз. – А что это? Мусор же какой-то. Лили нахмурила тонкие брови. Между ними залегла вертикальная складочка, в которой помещалось всё раздражение девушки. Иногда Северус вёл себя как последний придурок, и Эванс ненавидела такие моменты. Парень давал волю своей заносчивости, своему характеру, язвительности и сарказму, которыми была пропитана его душа. – А мне нравится. Красивая вещица, - назло Снейпу выдала девушка и уверенным жестом надела чужую косуху поверх платья. Косуху Джеймса Поттера. Косуху невероятного гитариста. Внутри всё вдруг напружинилось, и по коже промчались мурашки от таких приятных и неповторимых ощущений музыки и гармонии, которые ещё сидели в голове. Юноша раздражённо нахмурился и протянул руку к Лили. – Отдай эту мерзость. Ты сейчас выглядишь как тот неотёсанный придурок. – Ты не смеешь называть так вещи других людей, - процедила Лили, нахмурившись. Глаза защипало, и Эванс только из-за собственной гордости не позволяла себе разреветься от обиды. – И меня тоже. – Ты ведёшь себя двулично, Эванс. Можешь назвать эту четверку придурками, а сейчас “не смеешь так называть вещи других людей”, - презрительно хмыкнул Северус, пристально глядя на Лили. Голубые глаза источали леденящий душу холод. Девушка сжалась под этим взглядом. – Он что, так легко охмурил тебя? Ты глаз с него не сводила… Чем он лучше меня? Вот так и води тебя на концерты… Северус оскорбленно дёрнул головой и направился вперёд по тротуару широкими шагами. Лили замерла, стирая с щеки сорвавшийся с ресниц одинокий кристаллик слезы. Девушка торопливо направилась за юношей, по пути снимая с плеч проклятую куртку. – Северус, прости… Я отдам куртку завтра. Отдам, честно! Они шли до дома Эванс молча. Они не держались за руки. Лили нервно теребила рукав злосчастной косухи. У калитки Северус не поцеловал девушку, лишь одарил сухим холодным взглядом. Лили максимально беззвучно прошла в дом, сняла туфли и прошмыгнула в комнату. Тишина. За стенкой храпел отец. Мама наверняка до этого момента не спала. Лили бросила куртку Поттера на стул, сменила платье на пижаму, распустила волосы и нырнула под одеяло, накрывшись им с головой. Желание плакать вытесняли сумасшедшие ощущения музыки, до сих пор ощущаемые кожей. ××× – Так и сказал?! Мэри возмущённо подскочила на подоконнике, а Лили лишь молча склонила голову. МакДональд была готова сорваться с места и выцарапать глаза Северусу, но она в начале разговора обещала подруге не “делать резких движений”. – Он прав же, куртка… – Причем тут куртка, Лилс? Если бы ты Поттера раздевала, это одно, а тут дело случая. Твой Снейп, знаешь, кто? Идиот! А ты ведёшь себя как дура! Да он тебя исполь… – Не говори так! - перебила Мэри Эванс, зарывшись пальцами в волосы. – Я люблю его… – Он тебя не любит, Лили. Да пойми ты это! Месяц всего, ты уже на грани истерики после первого нормального свидания, - МакДональд обхватила плечи подруги и чуть встряхнула ее. – Ты слышишь меня? Лили прижала к груди куртку Поттера, ощущая, как запах юношеского пота и дезодоранта щекочет обоняние, а бабочки в животе разом совершили сумасшедший кульбит. – Он извинится… – Да сколько влезет. Только потом опять обидит, - безапелляционно изрекла Мэри, все ещё сжимая плечи Лили. МакДональд переживала за Эванс. Лили погрузилась в отношения с Снейпом с головой, но они по сути отравляли ее. Девушка стала меньше смеяться, меньше болтать и шутить, потому что “Северус не любит лишнюю болтовню”, потому что “Северусу не нравятся шутки про это”. Мэри соскучилась по искреннему заливистому смеху подруги, по сияющим зелёным глазам. Ей было больно видеть в них старательно скрытые слезы. – Я пойду отдам Джеймсу куртку, - пробормотала Лили, поднимаясь с подоконника. Она отчётливо дала понять, что продолжать разговор не хочет. – Лучше бы ты замутила с Поттером, - отпуская плечи подруги, буркнула Мэри. – Твой типаж… Лили взглянула на МакДональд весьма удивлённо и непонимающе, а потом направилась в актовый зал. Все перемены и окна квартет проводил там, уступая сцену только ученикам, репетирующим перед какими-нибудь школьными праздниками. Эванс замерла перед дверью и положила на ручку ладонь. В зале не было слышно вокала, только барабанная отбивка и клавишные ходы. Потом юношеский хохот. Лили тихо выдохнула и толкнула дверь, перешагнув порог. Сириус сидел на краю сцены и попивал воду из бутылки. Ремус только-только опустился на банкетку у синтезатора и завёл руки за голову. Питер с лучезарно-теплой, но усталой улыбкой вышел из-за барабанной установки. Джеймса в зале не было. Лили замерла на пороге, закрыв за собой дверь. Тонкие пальцы нервно скользнули по прохладной коже куртки. На щелчок замка Сириус повернул голову и хмыкнул, приподнимая бровь. – Рыжик? Привет. Что-то хотела? – Да у нее куртка Джеймса, - усмехнулся Питер, усаживаясь рядом с Блэком. – Вот и наша счастливица. Половина девчонок-зрительниц тебе бы глазки выцарапали за эту вещицу, а ты ее обратно притащила? Лили протяжно выдохнула и прошла вдоль стены мимо зрительских мест к сцене. – Да, обратно притащила, - немного язвительно ответила Эванс на вопрос блондина. – Где Поттер? Или через вас отдать? – Джеймс за водой помчался, скоро придет, - спокойно улыбнулся Ремус. – Можешь его подождать, он через пару минут придёт. Лили села на первый ряд, сложив куртку на коленях. Она медленно прошлась взглядом по трём участникам квартета. Пожалуй, больше всех преобразился вчера Ремус. Сейчас отличник-Люпин, в белоснежной отлаженной рубашке, галстуке, с уложенными русыми волосами, кардинально отличался от вчерашнего клавишника с сумасшедшей энергетикой. Питер, отличающийся небрежным стилем одежды, сейчас тоже слабо напоминал музыканта из клуба, скорее стандартного хулигана с выбившейся из брюк рубашкой. Только Сириус, всегда одетый с иголочки, но несколько неформально, отзывался в памяти вчерашним лидером в группе. Клипсы в ухе, цветные фенечки на шее и запястье, небрежно разметавшиеся смолянисто-чёрные кудри, лучезарная улыбка во все тридцать два… – Понравилось вчера? - Сириус сел лицом к Лили, спустив ноги со сцены. Эванс на секунды поджала губы. Во-первых, девушка не ожидала, что кто-то из этих парней заведет с ней спокойный разговор. Во-вторых, она не знала, как ответить. – Совру, если скажу, что не понравилось, - уголки губ Лили заметно дернулись. – Это было здорово… Троица удовлетворённо переглянулась, тут же расцветая улыбками. Тёплыми, манящими, лучезарными. Вызывающими ответную улыбку. И Лили тоже улыбнулась. – Да у тебя просто восторг от куртки Поттера, признайся, - усмехнулся Питер, но получил локтем в бок от Сириуса. – Дурак, не зли Рыжика, - пригрозил Блэк. – Нам ещё сцена нужна, а то она как взорвётся… Лили закатила глаза чисто формально, потому что эту шутку за десять лет учебы она слышала раз пятьдесят точно. Но конкретно сейчас не хотелось пылить, не хотелось злиться. Хотелось посмеиваться вместе с Питером, улыбаться с Ремусом и шутливо угрожать с Сириусом. Почему? Дверь с грохотом распахнулась, и порог перескочил запыхавшийся Джеймс. Он прижимал к груди бутылки воды и газировки, большими полу-прыжками направляясь к сцене. – Добыл! - победоносно выкрикнул Поттер, поправляя плечом съехавшие на кончик носа очки. Питер, счастливый и смеющийся, залихватски свистнул и соскочил со сцены, подходя к другу-добытчику и перехватывая у него несколько бутылок. Одна бутылка газировки тут же полетела в сторону Сириуса, а бутылка воды - к Ремусу. Клавишник и солист почти синхронно открыли прилетевшие напитки и жадно отпили. – Насколько долго вы репетируете? - медленно спросила Лили, переведя взгляд на Джеймса. Нет, наиболее похожим на свой сценический образ был Поттер. Сириус в жизни был спокойнее и мягче, чем лидер квартета. А Джеймс… Сияющие карие глаза, яркая улыбка, бешеная энергетика - он примчался в зал и сразу перетянул на себя всё внимание. И, черт возьми, драные джинсы… – О, Рыжик, приветствую, - Джеймс поставил оставшиеся в руках бутылки на край сцены и склонился в шутливом поклоне. – Какими судьбами? – Идиот, - буркнула Эванс, закатывая глаза на маневр парня и поднимаясь с кресла. – Вернуть тебе хотела… Лили отвела взгляд и протянула куртку на одной руке к Джеймсу. В черной коже отражались маленькими желтоватыми точками лампы сверху. Поттер издал озадаченный смешок и взял из руки одноклассницы свою куртку. Когда его пальцы коснулись ее, Лили ощутила, как по телу промчался сумасшедший разряд, по коже пробежали мурашки, а рыжие волосы на затылке, казалось, наэлектризовались. Эванс на секунды забыла, как дышать. Да что ты такое, Джеймс Поттер? Почему ты раздражаешь и сводишь с ума одновременно? – А репетируем мы уже часа три, - наконец ответил на вопрос Лили Ремус. Эванс повернула голову к отличнику-клавишнику и удивлённо приподняла брови. – И все это время без воды и еды? – Ну да, времени нет. И так уроки пропускаем, хорошо бы не впустую, - кивнул Блэк. – Сейчас перерыв, а потом ещё пару часов. До конца учебы, короче. Лили озадаченно моргнула. Как можно так убивать себя на творчество? Нет, она все понимала, сама занималась флейтой и практиковалась по несколько часов в день, но совсем не пять часов подряд. – Да, нас волнует учеба, - Ремус немного по-другому воспринял удивление Лили и улыбнулся. – Всё-таки выпускной класс. Так что мы просто один-два дня в неделю пропускаем, репетируем, а так учимся и исправно все сдаём. Иначе нам запретят тут репетировать, а пока больше негде. – Понятно, - выдавила Лили, сцепив пальцы перед собой. – Рыжик, а ты не хочешь попеть? Аппаратура - вау, - вдруг предложил Сириус, лукаво взглянув на рыжеволосую одноклассницу. – У тебя же окно, да? Эванс запнулась, взглянув на Сириуса. Она уж думала, что Блэк постарался забыть, как в седьмом классе их заставили дуэтом подготовить номер на новогодний огонёк. Тогда парень играл на гитаре, а Лили мяукала какую-то милую детскую песенку. – Я лучше посмотрю, как вы попоёте, - хмыкнула Эванс, вернувшись на кресло. – Если вы не против… – О, так бы сразу! - Поттер хлопнул в ладоши и ловким рывком заскочил на сцену. Квартет быстро рассеялся по своим местам: Ремус - к синтезатору, Питер - к барабанам, Сириус и Джеймс схватили гитары и встали у микрофонов. Квартет переглянулся. Лили глубоко вдохнула, будто перед прыжком в холодную воду. Она вцепилась взглядом в Сириуса, будто боялась, что утонет в этом потоке энергии, с которым столкнулась вчера. Раз-два-три. Поехали! Гитарные риффы. Быстро летящие по струнам и ладам пальцы. Сумасшедший ритм. Отбивки барабанов, звон тарелок. Клавишные аккорды. Хриплый вокал Сириуса. Перед ней опять были не ее одноклассники. Внешне - да, но по сути это были другие люди. Музыканты с сумасшедшей энергетикой, с которыми она встретилась вчера впервые. Встретилась случайно и, кажется, влюбилась. Влюбилась в ощущения, которые они ей дарили. Проклятые мародёры… Голос Сириуса сияющим лучом прорезал музыкальное сопровождение, будто вел за собой. Гармоничные клавишные аккорды Люпина бриллиантами и звёздами сияли вокруг. Четкие и ритмичные удары Питера выстилали ровную мощеную разноцветными камнями дорожку. А Поттер… Он манил, и Лили не понимала, почему. Струны, аккорды, сольные моменты гитарного сопровождения Джеймса, когда мелодия то поднималась, то задерживалась, то срывалась со струн Поттера, - всё это сводило с ума. Казалось, что мелодия как кто-то душевно больной мечется по струнам. Кто-то помешанный на музыке, больной фанатик. Она сама, кажется, стала их фанаткой. Черт возьми, как она так умудрилась? – Here I am! Rock you like a hurricane! Лили встретилась взглядом с Джеймсом. Карие глаза источали теплый, искрящийся свет. Он пел и играл только для неё. Они все играли для неё, но он и пел про неё… По телу снова прошлись мурашки. Музыка квартета окутала ее теплым, но колючим пледом. Из-за него электризовались волосы, замирало дыхание и бегали мурашки. В нем было уютно и приятно, но в то же время было невозможно сидеть на месте. Музыка медленно сошла на нет, ребята протяжно выдохнули, а Лили подскочила с места и захлопала в ладоши. Ее одинокие аплодисменты обрушились на квартет, и парни заулыбались, будто им хлопал огромный миллионный зал. – Спасибо-спасибо, - галантно раскланялся Джеймс, придерживая гитару. Сириус, Ремус и Питер, не зная чего ради, разразились смехом. И Лили расхохоталась, не понимая, почему она так счастлива, почему она не злится на этих придурков и почему внутри ожили все бабочки.