Рождены выживать, быть смелыми и слышать аплодисменты

      Эмма Свон переходила реку по мосту, что идет параллельно железной дороге, откусывая приличный кусок картофельно-грибного пирожка из местной пекарни. Шнурки конверсов были туго завязаны на щиколотках, впиваясь в кожу. От влажности воздуха концы светлых прядей вились непослушными волнами. Проносящийся поезд поднимал их, путая. Глаза немного слезились. Девушка спустилась с железной конструкции и направилась к следующей лестнице, что вела к лавочкам у воды. Выруливая из-за столба, Эмма машинально отклонилась всем телом в сторону, широко раскрывая глаза, – дорогой мобильник летел прямо в неё. Ошарашенная происходящим она сняла наушники, глядя сначала на «разбитого друга» на досках, а потом на ту, которая его кинула.       – Чуть не убила меня, – почесывая затылок, Эмма усмехнулась.       Девушка перед ней не подала и намека на улыбку.       – Простите, – хрипло и тихо.       Эмма нахмурилась, ставя на паузу плейлист. Шутки неуместны. Засунула собственный телефон в задний карман джинсов и подняла разбитый.       – Ты в порядке? – Протянув девайс брюнетке, спросила Эмма.       Затравленный взгляд карих глаз устремился на блондинку. Девушка взяла разбитый телефон в руки, чувствуя ком в горле. Обнимая ладонями предплечья и качая головой, она села на деревянную лавку. Брюнетка тяжело дышала, всё тело было напряжено. Эмма поняла, что, вероятно, у той начинается истерика. Вставая коленями на деревянный плот, оценивая свои возможности, она начала успокаивающе гладить холодными ладонями чужие мышцы бёдер через ткань классических брюк.       Эмме с детства удавалось находить к людям подход. В кругу друзей с ней связывали слово «SwanSong», что трактовали как «слова твои – песня успокоения».       – Хочешь, я расскажу про китов?       Ожидая ответа, Эмма подняла брови, не останавливая движения рук. Когда девушка напротив подняла слезящиеся глаза и коротко кивнула, Эмма улыбнулась.       – Расскажу тебе, пожалуй, историю одного кита, – сложив руки на чужих коленях, Эмма посмотрела в сторону воды. Вечерело. – Он самый одинокий кит во всем Мировом океане. Люди его никогда не видели, а сородичи не слышали и не понимали. Его пение происходит на более высокой частоте, он поет на другом уровне вибраций, оттого остается в полном одиночестве… – Когда Эмма очнулась от мыслей и посмотрела в сторону девушки, то была очарована.       Река ускорила свой ход, капли дождя ударялись о водную гладь и тонули в быстром течении. Закатное солнце почти исчезло за тучами, оставляя бледную полоску тепла на смуглой коже, пролегая от скулы и до щеки кареглазой девушки, смотрящей в даль реки. Ветер растрепал каштановые кудри, делая их обладательницу похожей на чистое искусство. Реджина, сделав глубокий вдох, выдохнула, прикрывая глаза. Она расслабила губы, лёгкая улыбка тронула их. Заметив, что Эмма уставилась на неё, раскрыв рот, девушка улыбнулась шире.       – Кажется, дождь собирается, – прочищая горло, сказала брюнетка.       Эмма хлопнула ресницами, будто и не слышала, что ей сказали. Видя происходящее, Реджина невесомо дотронулась до подбородка девушки, аккуратно смыкая её челюсти. Лишь тогда Эмма очнулась, прошибленная приятной дрожью.       – У вас же есть зонт?       – Конечно, – Реджина достала предмет из сумки.       – Отлично! – Эмма ощутила крупные капли на плечах, вставая с колен и готовясь идти. – Открывайте его скорее, – она накинула капюшон на голову, убирая волосы под ткань, – и не забывай улыбаться.       Реджина открыла зонт. Капли ударялись, скатываясь вниз. Блондинки и след простыл.