Рождены выживать, быть смелыми и слышать аплодисменты

      – Это вы, – непривычно тихо, почти шепотом, сказала Эмма.       – Здравствуй, – усталая улыбка расплылась по лицу.       Губы блондинки невольно приоткрылись. Эмма смотрела на девушку перед собой, перестав моргать. Реджина приподняла одну бровь, умиляясь реакции. Она протянула ей руку, в которой держала бутылку, но Эмма продолжала стоять и смотреть, исследуя человека перед собой, формируя некую базу данных в своей голове.       – Ты ещё здесь? – Реджина больше не скрывала улыбку на своем лице. Происходящее действительно было забавно. Эмма была забавной.       Когда Эмма всё-таки отмерла, то ее щеки тут же принялись краснеть, от чего та опустила голову. Заулыбалась.       – Я здесь, – Эмма подняла голову, смотря в карие омуты, где плескалась смешинка.       Студентка протянула руку Реджине, и та передала бутылку Эмме. Как это бывает во всех слезливых мелодрамах, подумала Эмма, их пальцы соприкоснулись. Мелкая дрожь прошла по телу Реджины от ледяных рук девушки, но она не отдернула ладонь.       –  Спасибо, – Эмма поставила бутылку по полку. Закрыла витрину и, помогая себе коленом, перехватила упаковку, крепко держа её руками.       Реджина наблюдала все это время за действиями девушку. Руки хоть и до ужаса холодные, но, судя по всему, такие сильные. Тело девушки в целом напомнило самой брюнетке, что она давно не была в спорт зале. Потертые конверсы привлекли ее внимание не меньше. Они были не как у всех. «Go to hell» было вышито на них белыми нитками. Реджина усмехнулась. Интересная деталь. В следующую секунду она поймала блондинку, которая также с любопытством разглядывала её. Следующий вопрос удивил всех.       – Давно здесь работаешь? – Реджина старалась держаться непринужденно, но голос внутри буквально вопил ей о том, какого черта та задает вопросы случайной знакомой!?       – Месяца два, не больше, – Эмма тыкала резиновым носком в пол. – Это моя вторая подработка.       – Учишься? – Реджина прошлась вдоль витрины, доставая для себя парочку йогуртов.       – Ага, – Эмма продолжала пробивать дыру в полу кедами.       – Какая первая подработка?       Миллс вытянула из упаковки, что держала Эмма, бутылку молока, решив, что оно ей все-таки нужно. От неё не укрылось то, что девушка заметно напряглась, когда та приблизилась к ней.       – Официант.       – Какая многозадачность, – Реджина поправила съехавшую с одного плеча куртку на блондинке. В эту же минуту раздался звук её теперь уже нового мобильника, она улыбнулась уголками губ. – Извини.       Увидев на экране «Мисс Френч», Реджина изменилась в лице. Взгляд стал тяжелым и нечитаемым. Судорожно сглотнув, она закусила щеку с правой стороны и отошла немного дальше от Эммы, поворачиваясь к той спиной. Быстрым движением пальца по дисплею начала недолгий разговор.       – Я поняла. Я скоро буду.       Весь разговор Эмма простояла за спиной Реджины, чувствуя её напряженность. Когда девушка положила трубку, она пару секунд простояла, не двигаясь. Эмма слышала тяжелый выдох. Но, когда Реджина повернулась к ней лицом, блондинка не смогла считать эмоции той. Лишь вымученная легкая улыбка и глаза в пол.       – Что-то случилось? – Как можно аккуратней спросила девушка.       Явная тревога была на лице Эммы. Странно, подумала Реджина. Убрав выбившуюся прядь волос за ухо, она спрятала телефон в карман пальто, оставляя там и руку. Делая шаг с правой ноги в направлении Эммы, брюнетка подняла голову, являя черные глаза, завораживающие сумрачным взглядом.       Эмма тонула. Тело подневольно ей. И нежные ловкие стебли водорослей, обвив ее тело, с плавной сдержанностью тянут все дальше от света над водной гладью. Белокурые локоны, играя с пузырьками кислорода, бликующими на свету и устремляющимися наверх, поглаживали милые очертания лица. Тьма за ее спиной успокаивала своей тишиной.       Сморгнув воды океана разума с ресниц, Эмма смотрела на Реджину. Биение сердца заставляло воду дрожать, разбегаясь кольцами по поверхности от глухого звука.       – Многозадачность, – только и сказала невысокого роста брюнетка обволакивающий и тихим голосом.       Несколько секунд они еще смотрели друг на друга. Реджина развернулась на шпильках, что потеряли свой характерный звук от того водоворота мыслей и терзаний в голове. Она будто шла босыми ногами по дну затонувшей Великой столицы, что некогда была наполнена живыми сердцами. Одинокая слеза, не успевающая скатиться по впалой щеке, была утерта подрагивающими пальцами руки.       – Постой! – окликнула Эмма.       Реджина развернулась на ходу. Пряди, цвета крыла ворона, обрамляли её лицо, делая его ещё более выразительным. Мучение.       – Имя! Как твое имя?       Эмма держала упаковку, куртка опять сползла с плеча. Ее глаза была широко раскрыты. Она боялась пропустить слова брюнетки.       – Реджина, – сказала громко, насколько это было возможно.       – Приятно! Я Эмма! – Светлая улыбка была адресована Реджине.       Брюнетка, обласканная волнами, где бороздят просторы корабли без бортов, искренне улыбнулась.       – Эмма, – чарующе повторила Реджина.

***

      Звук каблуков эхом разносился по подземной парковке. Снимая пальто и оставаясь в черной кожаной куртке, Реджина сжимала челюсти так, что желваки ходуном ходили. Бросила вещи на переднее пассажирское, завела автомобиль.       Ком в горле не давал сглотнуть. Делая частые выдохи, она старалась подавлять пробивающую все тело дрожь. Она сжимала руль до побеления костяшек.       Трясет.       Она ударила рулевое колесо правой ладонью, издавая гортанный стон. Ненавидела. Она ненавидела свои слезы и беспомощность. Она ненавидела быть слабой. Только не она. Продолжая сжимать руль, Реджина зарычала, зажмуриваясь, будто была израненным зверем, брошенным на дороге. Втянув носом воздух, она повернула ключ зажигания и резкими движениями выехала на свет уличных фонарей.       Была она эмоционально не стабильна?       Нет. Или да.       Реджина-Вильма Миллс. Дочь Коры Миллс и покойного Генри Миллса. По требованию своей матери Реджина окончила лучшую в стране Финансовую Академию. Являясь признанным аудитором и экономистом, будучи независимым специалистом и имея огромное влияние на рынке труда, Кора ждала того же от своей дочери. Больше десяти лет мать Реджина трудилась и взращивала компанию, стойко перенося все подножки и пощечины судьбы, всем сердцем желая передать это детище дочери. Но нужно ли это Реджине…       Брюнетка ехала по шоссе, фонари мигали, автомобили окружали со всех сторон. Она вновь вспоминала Академию.       Жуткая пора. Именно это время научило защищаться.       Как же она умоляла мать отпустить её учиться в другое место. Как противилась всем лекциям, что прослушивала. Её погружали под воду каждый божий день, давили на голову, заставляя задыхаться в экономических терминах, факторах и закономерностях. У нее была лишь одна подруга, которая появилась на выпускном курсе. Та понимала её и даже сочувствовала, что было абсолютно не нужно самой Реджине. Больше нет. После выпуска связь с девушкой была утеряна, что, отнюдь, не огорчало брюнетку.       Колонна машин остановилась. Красный свет. Реджина открыла окно. Воздух, формирующийся потоками от машин по встречной, сильно ударил в лицо. Достала из кармана куртки портсигар и зажигалку.       Закурила.       Когда она возвращалась с занятий, её ждали допросы с пристрастием. Мать желала знать всё. Реджина каждый вечер испытывала неподдельный страх.       «– Глупая девчонка!       – Я буду стараться лучше, мама.       – Ты обязана быть достойной продолжать управление компанией!       – Я буду, мамочка…       – Ты обязана! Или же я с легкостью найду тебе замену!»       Реджина хмыкнула, скидывая пепел на дорогу через окно. Какая наивная идиотка. Это, пожалуй, был самый нежный вид унижения в ее сторону. Хоть и гневные интонации матери окутывали запредельной тревогой, Реджина ни разу не дрогнула при ней, стоя с опущенной головой. Лишь когда та давала ей возможность идти, Реджина буквально уносила ноги в свою комнату. Закрывала плотно, но тихо дверь. Садилась на кровать, ставя сумку у ног. Всё её тело передергивало.       Страх. Она всю жизнь боялась своей матери. Боялась её разочаровать. Не угодить. Боялась, что Кора всё-таки найдет ей замену и не будет любить. Но что-то в девушке сломалось после смерти отца. С тех пор её бояться стала родная мать.       Автомобиль был припаркован у дверей Медицинского центра. Реджина вышла из салона, набрасывая пальто на плечи. Ветер здорово отрезвлял, разлохмачивая волосы. Смотря на ненавистные двери несколько секунд, Реджина направилась внутрь заведения.