Рождены выживать, быть смелыми и слышать аплодисменты

      Частицы покрытия стен оставались на пальцах, растираясь в пыль при движении. Эти крошки хранили в себе тайны этого места: ссоры юных влюбленных артистов, что целовались на сцене через несколько минут перед множеством сияющих глаз; слёзы юнца, чья мать скончалась, пока он отплясывал на бис под бурные аплодисменты; громкие возгласы, смех и гоготанье мужчин, сутулые плечи и пустой взгляд, широкие улыбки и запутанные в клочья волосы, совместные вечера и путешествия труппы в рамках тимбилдинга – в них хранятся жизни.       Реджина дошла до знакомого угла. Карандашные линии напомнили ей о взглядах Алисии, выражавших гордость и радость, когда девочка вырастала на несколько сантиметров. Её детство прошло в этих стенах с париками на голове и нелепо огромными бусами на шее. Ей всегда было весело с артистами, она стремилась быть такой же, как эти люди, не ожидая, что в какой-то момент это заставит забыть о собственном «Я».       «Тонкие пальцы удерживали карандаш, придерживая макушку.       – Стой спокойно, милая, иначе криво получится, – линию вырисовывали. – Готово.       – Тётя Алисия, сколько мне еще нужно вырасти, чтобы стать такой же?       – Такой же?       – Сильной, красивой и богатой как ты!       Детский голосок ласкал уши Алисии. Она улыбнулась от наивности Вильмы. Встав на одно колено, женщина прикоснулась теплой ладонью к щеке ребёнка.       – Ты самая сильная и красивая девочка, какую я только знаю, – яркая улыбка радовала уставшие глаза Алисии. – А богатой ты ещё успеешь стать.       Директор тетра крепко обняла стройную Вильму, накрывая ладонью макушку.       – Ты, главное, не бойся ничего, Вильма.       Встав на ноги и расправив брюки, Алисия взяла ребенка за руку и повела на сцену.»       Держа руку у щеки на том самом месте, Реджина улыбнулась прошлому. Сильнее сжав папки с лекционным материалом у груди, она гордо подняла голову.       – Я ничего не боюсь, тётя.       Уверенным шагом она направилась по широкому застекленному переходу, позволяя полам пиджака, выполненного под фрак, свободно разлетаться.       Огромная аудитория, напоминавшая амфитеатр, была забита студентами до отказа. Эмма сидела чуть выше «золотой середины» и крутила ручку пальцами. Отчего-то сегодня не было сил на шутки и разговоры. Сидевшая рядом Ида понимала, что социальная батарейка подруги иссякла, потому не беспокоила её. Однако был вопрос, который не мог ждать.       – Ты идешь на вечеринку Майкла?       – Вечеринка Майкла? – Брови свелись к переносице.       В следующую минуту в помещение вошли. Все притихли, наблюдая и слушая, лишь Эмма продолжала крутить ручку и тупо смотреть в раскрытый ежедневник.       – Добрый день, коллеги.       Размеренный цокот каблуков разносился по всей аудитории, погружая студентов в некий транс. Эмма беспокойно трясла правой ногой, так и не отрывая глаз от ежедневника. Слова крутились на языке, но никак не складывались в предложение, которое так желала написать Свон.       – Меня зовут Реджина-Вильма Миллс, и вместе со мной вы пройдете курс «Пластического воспитания актера и режиссёра», – Реджина оглядела всех присутствующих не в силах сфокусироваться хоть на ком-то. Воспоминания неприятно зашевелились, отбрасывая обломки, упавшие сверху, выползая противными змеями. – На моих занятиях необходимо будет усвоить культуру движения. Работая с пластикой вашего тела, мы научимся раскрывать ваш внутренний мир, а также ваш сценический образ.       Аудитория оживилась. Все понимали, что занятия предстоят насыщенные и порой тяжелые.       – Как мы все знаем, в нашей профессии важна развитость физического аппарата. Самая главная цель всей предстоящей работы – избавиться от излишнего мышечного напряжения, зажатости и скованности движения. Вы должны органично существовать на сцене.       Реджина раздала небольшую вступительную лекцию, занимая после место перед кафедрой и опираясь на нее спиной.       – Мы уделим внимание вашей физической подготовке. Довольно часто у нас будут пластические и ритмические тренировки, – Реджина видела заинтересованность во многих глазах. – После моего курса вы научитесь чувствовать свое тело иначе, помогать и тренировать его.       Первая встреча прошла в лекционном формате. Миллс погрузила студентов в теоретическую составляющую своего курса. Следующая встреча, как было обещано, пройдет уже в тренировочном зале, где они и начнут учиться понимать свое тело.       Время прошло быстрее, чем Реджина ожидала. После той ночи ей казалось, что время в этих стенах идет иначе. Она покинула аудиторию первой, спеша пройти по стеклянному переходу в театр. Ей нужно было перевести дыхание.       В аудитории же в следующую секунду Эмма взвыла от боли, чувствуя острый локоть подруги между рёбер. Она подняла голову, увидев практически пустую аудиторию.       – Так ты придешь сегодня? – Ида держала зеркальце в одной руке и наносила помаду другой.       – Я постараюсь закончить работу раньше.       ­­­­­– Эмс, оставь работу. Ничего не случиться, если ты не придешь этим вечером. Тебе нужно познакомиться еще хотя бы с парой человек на потоке, – Аделаида говорила с ощутимым волнением за свою подругу.       Эмма притихла, забрасывая вещи в рюкзак. За три года обучения она так и не обзавелась большим кругом друзей, чем Аделаида. Она связывала это с собственным неумением сходится с людьми и поддерживать связь больше, чем несколько дней, а то и меньше. Ида обняла девушку сзади, кладя ладони на крепкие плечи.       – Я поддержу любой твой выбор, – негромко говорила она, – просто дай знать, как примешь решение, дорогая.       – Ладно.       Эмма вымучено улыбнулась, накрывая ладони подруги своими. Она уже знала, что никуда не пойдёт.

***

      Закончив печать новых лекций, Реджина захлопнула крышку ноутбука. Забирая волосы в маленький хвост, она направилась в спальню, чтобы переодеться. Застегивая пуговицу на джинсах на ходу, она открыла холодильник. Шум одинокого выдоха наполнил помещение, и дверца холодного ящика захлопнулась, как и входная дверь квартиры.       Поправляя правый наушник, Эмма продолжала тянуть паллеты на транспортировщике и думать о жуткой боли в мышцах. Когда она оказалась на нужной аллее, остановилась, доставая из кармана теплой куртки, кажется, великоватой ей по размеру, канцелярский нож. Она принялась разрезать упаковки с молочной продукцией. Пальцы были ледяными, нос холодным. Взяв надрезанную упаковку, Эмма подошла к застекленной витрине, открыла дверцы и, придерживая коленом, начала расставлять. Эй нравились заполненные полки, особенно, если все стоит ровными рядами. Когда пачка опустела, она закрыла дверцу. Смотря под ноги, зашагала к паллету. Ей написала Аделаида. Эмма потерла рукой лоб, зевнув с закрытым ртом.       «В следующий раз :3», - ответила Эмма.       Телефон дважды провибрировал в кармане джинсов, но девушка и не думала его доставать. Эмма знала, что написала Ида, что та недовольна, но бессильна в этой ситуации одновременно. Поставив пустую упаковку и потянувшись к новой, Эмма вздрогнула всем телом, понимая, что чертовски одинока. Глаза заблестели, когда новая волна тревоги прошла по всему телу. Она разрезала упаковку дрожащими руками, глубоко дыша и стараясь отогнать эти мысли. Уверяя себя, что это лишь этап жизни, девушка шла к витрине.       Когда она уже открыла стеклянную дверь и потянулась рукой в упаковку, одна из бутылок неожиданно выскользнула, но была поймана. Эмма подняла глаза, отказываясь им верить. Бутылку держала женская рука. Когда зеленые глаза поднялись выше и встретились с печально-удивленной глубиной карих глаз, замерло всё вокруг.       – Это вы, – непривычно тихо, почти шепотом, сказала Эмма.       – Здравствуй, – усталая улыбка расплылась по лицу.