And I don't say it, if you don't say it first

      Whenever I'm alone with you

You make me feel like I am young again,

Whenever I'm alone with you

You make me feel like I am fun again

Когда бы я ни был с тобою вдвоём,

Ты даёшь мне чувство, что я снова юн

Когда бы я ни был с тобою вдвоём,

Ты даёшь мне чувства, от которых я снова смеюсь

(The Cure – Lovesong)

      Ночёвка проходила просто замечательно. С особенной, обретённой после нашего разговора лёгкостью в душе, мы вдоволь повеселились: смотрели фильмы, играли в старые игры, смеялись с роликов на Ютубе и просто общались о всяком, порой даже очень неожиданном. Было ощущение, что мы заново открывали друг друга; Стэн был удивлён тому, что мне на полном серьёзе нравится копаться в химических формулах и математических задачах, я же удивился его любовью к простым сопливым песенкам на акустике. Мой обычный распорядок вечера был начисто провален. Марш склонил меня к тому, чтобы хотя бы сегодня забить на домашку, хотя я и очень долго сопротивлялся. А потом, даже не смотря на наставления от мамы лечь спать, когда время пришло, мы продолжили заниматься всякой ерундой. Не знаю как Стэну, но мне дико не хватало такого лёгкого и приятного времяпровождения, и понял я это только сейчас. Я чувствовал такую свободу, такое расслабление. Стало даже немного обидно, досадно за собственную гордость и закрытость, которая не давала мне поговорить с ним раньше, но так не хотелось сейчас размышлять об этом и жалеть об утраченных годах. Чего жалеть, ведь главное то, что теперь у нас сейчас, верно?       Только к двум ночи я своим уже откровенно сонным состоянием вынудил Стэна закруглиться с нашими посиделками. Причём, я даже не просил его об этом: он сам, слегка нахмуренный, заставил меня улечься в постель, и выключил свет. Марш, в отличии от меня, привык полуночничать, поэтому сейчас его голова работала лучше чем моя и я был готов доверять его более бодрому рассудку.       Оказавшись в постели, я был готов упасть в сладкий сон, удобно устроившись на животе и желая Стэну спокойной ночи, как он ко мне обратился с совсем другими словами. – Кайл? – Да? – Спасибо, что пригласил меня. – Да не за что. – я растянулся в улыбке с уже закрытыми глазами. – Было очень круто. – Нет, правда спасибо. – я не видел его, но в голосе чувствовалась искренняя благодарность. – Я был уверен, что после такого ты меня в жизни на ночь на пригласишь... после поцелуя так точно.       Вот это прикол. Я уже и думать забыл про это. По крайней мере, оно меня больше совсем не беспокоило. – Чува-ак, забей. – зевнув, ответил я. – Какую дурь не сделаешь по пьяни, Господи... Тебе ж парни даже не нравятся, чего мне переживать из-за этого?       Стэн ответил не сразу, но я не придал этому значения. – Ты прав. – тихо сказал он. – Просто думал, что тебе будет, ну... Неприятно, может даже мерзко после такого. – Повторюсь, всё нормально. Это ведь ничего не значило. – я повернул голову на другой бок, устроившись поудобнее. – Так что не загоняйся и спи. – Доброй ночи.       Промолчав ещё дольше, чем в предыдущий раз, Марш шёпотом выдал. – Люблю тебя, бро. – Ага. – Доброй ночи. – Доброй, бро.       Утром, конечно, я чувствовал себя не таким бодрым, как обычно, но не было ощущения, что я не выспался. Ощущалась даже не физическая, моральная бодрость, подъём душевных сил. С каким-то новым удовольствием я выполнял свои обычные утренние ритуалы, которые раньше во мне отзывались только как унылая рутина. Хотелось даже выглядеть лучше обычного: я взял из шкафа шёлковую, глубокого зелёного цвета рубашку и надел светлые брюки. Стэн в это время занимал наш душ, так как не мыться два дня было слишком даже для него. По возвращению в мою комнату он не мог не отметить мою "нарядность" и ухмыльнулся. – Что за повод такой сегодня, о котором я не знаю? – Настроение. – я пожал плечами, улыбаясь.       Марш пожал плечами в ответ и прошёл к своей одежде, взял толстовку в руки и критически осмотрел её, принюхавшись. – Да уж... На твоём фоне совсем как бомж буду. – он слегка скривил губы. – Хм, я могу тебе дать что-нибудь из своего. – Ох, да ладно тебе... – он сразу стал неловко отказываться. – Да и Картман ещё шутить начнёт муть всякую. – Чувак, я свои толстовки практически не ношу. Дай бог он помнит какие у меня есть. – Бро, я в нём не сомневаюсь. – мы оба посмеялись. – Да пофиг на жиртреста, дам тебе самую-самую не ношенную. – я полез в шкаф, роясь в его глубинах. Пусть я и был "тоньше" Стэна, наша разница в росте составляла всего 5 сантиметров (в мою пользу), поэтому мои свободные вещи спокойно подходили ему. – В грязном то неприятно ходить, ещё и на чистое тело. – Хорошо-хорошо. – выдохнул Марш. Когда я повернулся к нему с толстовкой, он со смущённой улыбкой принял её. – Спасибо. – Пожалуйста, бро.       Внизу нас уже ждала вся семья и ещё не остывший завтрак. Мы послушали сетование мамы на то, что поздно легли, ответили на вопрос, почему Стэн в моей толстовке, и поболтали ещё о всяком житейском. Так, мы не заметили, как тарелки опустели, а время стало поджимать. Получив оба поцелуи на прощание и обеды в школу (последнему Марш сильно смутился, но маму касаемо заботы было не остановить) мы отправились на нашу заветную остановку. Там нас уже дожидались Картман и Кенни и, конечно же, конечно же, они (а точнее Картман) не могли упустить того факта, что мы вместе припёрлись на остановку. Уже второй раз. – Гейская вечеринка продолжается? – не здороваясь хмыкнул Эрик, заставив мою бровь тут же дёрнуться. – Вы бы хотя бы Кенни с Баттерсом позвали, а то как-то некрасиво. Или вы оргии не любите? – Заткнись, жиртрест. – быстро отрезал я, показывая, что не собираюсь дальше реагировать на его провокации. Но тут произошло нечто, чего я вообще не ожидал. – Да, не любим. – весело и уверенно ответил Стэн, приобнимая меня за плечи одной рукой. – Я очень ревностно отношусь к Кайлу, как и он ко мне.       Сказать, что все мы охренели в этот момент, это ничего не сказать. – Стэн, ты чего не... – Что, настолько отчаялся после расставания с Венди, что решил сразу на хуй прыгнуть? – Картман пусть и был удивлён, но продолжил попытку поиздеваться. – А чего бы и нет? Ещё и на обрезанный, вообще сказка~ – Стэн! – я возмущённо посмотрел на него, но в ответ увидел подмигивание и короткий сигнал, указывающий в сторону Эрика. Тот был не просто в очередной раз в шоке, он был почти в истерике, пусть и скрывал её за долю секунды. Тут то я и понял, зачем мой друг так себя ведёт и в чём его замысел. – Стэн, не хочу тебя разочаровывать, но у Кайла так то только вагина, полная пес... – У Стэна тоже ничего. – я приобнял его за плечи, с прищуром глядя в сторону вновь ошарашенного Картмана. – Я понял, почему Венди никак не могла отпустить этого сопливого эмо-мальчика~ – Хей, чувак! – он усмехнулся, смотря на меня взглядом: "Ты вообще на чьей стороне воюешь?" – Да, сладкий? – одним уголком глаз я смотрел на него, а другим на скукоженное в гримасе отвращения лицо Картмана. – Я ведь и обидеться могу~ – кокетливым тоном ответил он мне, состроив глазки. – Ой, да пошли вы! – воскликнул Эрик, стремительно отступая от нас. – Я домой. – Чувак, нам в школу так то. – в разговор вступил Кенни, негромко проговорив. – И вообще, с каких пор ты такой гомофоб? – Я не гомофоб, я ненавижу Кайла. – деловито оправился наш заклятый враг, стряхивая невидимые пылинки со своей куртки и деловито скрещивая руки. – И Стэна тоже. Они мерзкие сами по себе, а не потому что они геи. Я бы сказал, они порочат доброе имя геев. – Не сказал бы, они довольно горячие. – пожал плечами Маккормик. Автобус как раз подошёл и нашему разговору было не суждено продолжится. Меня так, честно говоря, немного смутил комментарий Кенни, ведь я знал – он-то не шутит. Стэна, кажется, он тоже смутил, поэтому первые минут пять мы проехали в молчании, но потом мы разговорились с упоминания какой-то чепухи и всё пришло в норму.       И всё-таки удивительно, насколько мы сблизились за один... ладно, два вечера. – Вы реально выглядите так, будто у вас был мегаудачный секс. – заявил Кенни за обеденным столом в отстутствии, слава Богу, Картмана, после чего Стэн подавился, а глаза Баттерса загорелись. – Божечки-кошечки, серьёзно? – Стотч удивлённо прикрыл кончиками пальцев обоих рук рот, после чего продолжил. – Я так рад за вас, ребята! Не ожидал, правда, что вы... – Кенни, ну не неси чепухи. – неловко ответил я, перебив Баттерса. – Ладно Картман, но ты то... – Я любовных дел знаток, и у вас всё выглядит именно так. – он хитро прищурился, оперев подбородок о сложенные руки. – Вы оба в очень приподнятом настроении приходите после ночёвки, ты при параде, на Стэне твоя толстовка, да и шуточки ваши на остановке которых никогда раньше не было~ – он светил всеми 32-мя со своей фирменной щербинкой, в то время как Стотч прямо-таки пялился на него. Кто тут ещё педик, блин? – Чувак. – нахмурившись, серьёзно сказал я. – Не записывай нас в геев из-за таких мелочей. Мы просто хорошо общаемся. – Теперь. – отметил он, с интригой смотря на меня. – Мы помирились. – негромко сказал Стэн, тыкая в свою еду вилкой. Я посмотрел сначала на него, потом на Кенни. Тот, кажется, всё понял, будто бы... знал? – Оу. Рад за вас, пацаны. – искреннее ответил он, потом обращая внимание на озадаченный взгляд Баттерса. – А они ссорились? – с невинным удивлением поинтересовался он. – Чуть-чуть, да. Но всё уже хорошо. – Ну, тогда хорошо. – тихонько ответил Стотч, потирая меж собой костяшки пальцев.       Я с вопросом посмотрел на Стэна, тот с таким же вопросом смотрел на меня. Решив, что поговорим об этом после обеда, я не стал ничего говорить ему сейчас и мы спокойно принялись за еду. Ещё и Картман к столу вернулся, так что теперь стало точно не до личных разговоров. Хорошо, что Толкин решил сегодня потусить с компанией Крейга, а не нашей, потому что он не то чтобы не очень умный, но такие шутки воспринял бы серьёзнее, чем нужно и у него бы возникли ненужные вопросы. Я хорошо общался с ним, нас даже можно было назвать друзьями, но о личном мы с ним никогда не говорили.       Хотя с кем я вообще говорил о личном, кроме матери? Только со Стэном недавно. А со сколькими так говорил он? Очевидно, что с Кенни, раз тот, похоже, знал о проблемах в нашем общении. А с Толкином? Об отношениях с Венди он с ним не говорил, я это уже знаю... А если про в целом? Говорил ли он ему обо мне? О наших отношениях?       Учебный день подошёл к концу и мы собирались у наших шкафчиков. Ещё вчера вечером мы с Маршем договорились о том, чтобы покататься на санках, прямо как в детстве. И плевать, что теперь мы были больше раза в два, если не в три; благо, мои санки теперь принадлежали Айку и лежали не в странных потаённых уголках чулана, а очень даже близко. К сожалению Толкина, который хотел позвать сегодня Стэна к себе на настолку, тот ему отказал, сказав, что сегодня тусуется со мной. – Ого, вот это вы загуляли, ребята. – как-то сконфуженно ответил Блэк. Возможно, ему было немного неловко потому, что тусили мы чисто вдвоём, а он как бы тоже был нашим другом, кто знает? – Стэн, если тебя держат в заложниках, моргни три раза. Вы же уже второй день вместе тусуете, верно? Если не третий. – он улыбнулся, чуть посмеявшись. – Нет, только два. – я пожал плечами. – Просто позавчера Стэн тоже занят был. Я подумал, что раз вы на следующий день вместе в автобус вошли, то он у тебя ночевал. – Его маме надо было заехать к моей, поэтому они заодно отпустили нас вместе до автобуса. – легко соврал я, дабы к Стэну не было лишних вопросов. – Понятно. – Толкин пожал плечами, нейтрально смотря вниз. Казалось, он был грустным, поэтому я решил его преободрить, но меня опередил Марш. – Чувак, завтра я твой. – он положил свою руку Блэку на плечо. Почему-то меня это возмутило, но на моём лице это никак не отразилось. – Так что готовь свою чёрную задницу для адской катки в днд. – Замётано. – Толкин положил ладонь на руку Стэна и похлопал по ней. – Что ж, тогда хорошего вечера вам, парни. – И тебе. – тихо ответил я, смотря куда-то в сторону.       Когда Толкин ушёл от нас, я почувствовал руку на своём плече, она вывела меня из транса. – Чувак, ты чего? – Ничего. – выдал я безэмоционально, потом окончательно придя в себя. – Просто задумался.       Укутавшись в шарф, шапку и пуховик, я и Стэн направились к выходу из школы. Уже на улице он хотел, было, начать какой-то разговор со мной, но я его опередил, задав интересующий меня вопрос. – Чувак, а почему ты так сказал Кенни на обеде? – Что? – "Мы помирились". Мы же, вроде, и не ссорились? – я изогнул брови, смотря на него. – Или что у вас там с Кенни за обсуждения? – Ну, знаешь то что между нами было... Вообще сложно как-то классифицировать, поэтому мы с Кенни условно называли это "ссорой". – Стэн поставил руки перед собой, будто защищаясь. – Мы с тобой, считай, так и не пришли к применению, и мне было плохо от этого, а Кенни я достаточно доверяю, чтобы поделится с ним своими переживаниями. – Ты жаловался ему на меня, да? – поджав губы, ответил я. – Ну, не совсем, но... Наверное, да. Но больше винил во всём произошедшем себя. – Марш вздохнул, почесав затылок. – А он, ну... подерживал, говорил, что тебе тоже плохо и что мы просто два идиота. Я не верил ему, потому, что опять же, по тебе нельзя было так сказать, а он с тобой на эту тему не говорил никогда. – Это так. – немного растерянно выдал я. Я не ожидал, что Кенни окажется таким проницательным, ещё и более близким Стэну, чем мне казалось. Пожимая лямки портфеля, я задал ещё один вопрос. – а Толкину ты так не доверяешь?       "Он тебе доверяет куда больше чем мне" – ...Нет, наверное? – Стэн пожал плечами. – А с чего такой вопрос? – Просто, ну... Ты с ним вообще не говоришь о своих отношениях, хотя он живёт к тебе ближе всех. Почему? Толкин добрый парень, мне кажется, он поддержал бы тебя. Ещё и бывший Венди, он бы как никто тебя понял.       Чувствую себя лицемером. В глубине души я радовался тому, что Толкин Стэну не ближе, чем я. – Ну, как сказать... – Стэн замялся, тоже стал сжимать лямки рюкзака. – У него всё слишком хорошо в жизни, не хочу омрачать наше с ним общение моим нытьём. – А наше, значит, хочешь? – не успев подумать, выдал я, только потом поняв, что не хотел этого говорить. – Чувак, нет. – Стэн немного нахмурился, с непониманием смотря на меня. – Просто я боюсь, что он элементарно меня не поймёт. Потому что у него всё слишком хорошо. – Но у меня ведь тоже всё хорошо, но почему-то по пьяни ты первым делом звонишь именно мне. – я не понимал, почему я продолжаю докапываться до Стэна. В конце концов, что мне с того, насколько близко он общается с Толкином? Что я хотел узнать? – Во-первых, не совсем у тебя всё и хорошо. – размеренно и как-то серьёзно ответил Марш. – Во-вторых, я знаю тебя чуть ли не с пелёнок, ты мой лучший друг, и в целом ты... Ну, хорошо поддерживаешь, серьёзно. Где надо послушаешь, где надо поддержишь, а где надо, то и пинка дашь. А вообще, чего ты так прицепился-то? Ты сам то общаешься о личном с Толкином? – Нет. – как-то неловко ответил я, отходя от добрых слов, сказанных до этого. – Я вообще ни с кем за последние года так близко не общался.       Стэн удивлённо посмотрел на меня, от чего мне стало более неловко. Про маму я, конечно, решил умолчать, но неужели это так странно? – И... тебе нормально? – поинтересовался он осторожно. – Наверное? – я правда не знал, что чувствую по этому поводу. – Мне особо то и нечем делится.       Почему-то мне кажется, что я лгу. – Оу. Понятно. – Стэн засунул руки в карманы и направил взгляд вниз, напряжённо думая о чём-то. Затем он посмотрел на меня, улыбнувшись. – Ну, если тебе вдруг понадобиться, знай, что можешь положиться на меня. В любой ситуации. Я всегда тебя выслушаю и пойму.       Я почувствовал что-то... Очень неопределённое, глядя на его добрую улыбку и светлые глаза. Было ли это вызвано тем, что я правда не привык никому открываться в чём-то реально личном, а тут мне милостливо предлагали этим делится, или дело было в чём-то другом? Кто знает. – Спасибо, чувак. – я улыбнулся ему в ответ, дыхание слегка спёрло. – Мы же супер лучшие друзья. – Теперь это даже правда.              При осознании этого где-то в груди защекотало.       Прежде чем добраться до санок, нам было необходимо пройти локацию "коридор", "кухня" и договорится с боссом "моя мама". Она вновь радушно встретила нас со Стэном, посетовала, почему же мы не сообщили, что сегодня снова придём вместе, и проконтролировала, чтобы прежде чем мы сели за стол, руки были помыты. На этот раз в разговоре Стэн был более раскованным, даже позволял себе шутить с моей мамой, больше болтал с моим младшим братом. Я сам мало говорил во время ужина, с улыбкой наблюдал то за Стэном, то за членами своей семьи. По окончанию он даже вызвался помочь маме с посудой, на что она пусть и чуть ломаясь, но согласилась. Пока он был занят, мама ненавязчиво втянула меня в гостиную, где негромко подметила. – Стэн, всё-таки, замечательный мальчик. – удовлетворенно сказала она, потом с сочувствием добавив. – Я как не видела его до этого он такой смурной ходил, думала всё, совсем его отец со своей дурью замучил. Мне кажется, это всё твоё влияние. – Ой, ладно тебе, мам. – отмахнулся я, сам смущённо улыбаясь. – Он и с другими своими друзьями более весёлый, чем с семьёй. – Ну не знаю, милый. Я прямо свет теперь в его глазах вижу. До этого они какие-то потухшие были, уставшие. И это он только старшеклассник. – она ещё задумалась о чём-то, вздохнула, потом спрашивая. – А он и сегодня у нас с ночёвкой? Или его мама вечером заберёт? – Тётя Шэрон заберёт, да. Слушай, мам, а санки же вы недалеко в кладовку убирали? – Недалеко. А что такое? – Покататься хотим.       Лицо моей мамы сначала выразило крайнее удивление, но потом она залилась весёлым смехом. – Вот это у вас развлечения, мальчики, о-хо-хо. Я уж не знаю, мне радоваться или переживать. Но ладно, всё лучше чем трава. И-и алкоголь. И вообще дурь всякая. А вы вообще на них поместитесь то? – Мам, мы в детстве на них вчетвером с Картманом катались. Думаешь вдвоем не поместимся? – Ну хорошо-хорошо. Перчатки надень! – Обязательно, мам.       По окончанию нашего разговора, Стэн как раз домыл посуду, и я пошёл за санками в кладовку. Забрав их, я ещё раз поблагодарил маму за ужин и поцеловал её в щёку. Одевшись, мы с другом покинули мой дом и отправились к крутой горке, недалеко от нашего района. Хоть Стэн уже давно здесь и не живёт, всё равно это наш район – район нашей компании. Здесь прошло наше детство, но по взрослению мы вместе здесь времени не проводили. Иногда я мог сам, в одиночку, гулять среди елей и горного ландшафта, и эти места были лишь напоминанием о совместном времяпровождении. О счастливом детстве.       Но теперь я шёл на нашу горку со Стэном, и всё не мог поверить, что вчера на ночёвке он с энтузиазмом принял мою идею о санках. Честно, сразу же после того, как я предложил это ему, мне это показалось такой глупостью. Мне сразу же стало неловко, я думал, Стэн откажется, ссылаясь на детскость идеи. Однако я встретил огонёк его в глазах и предложение сделать это завтра же.       По тропинке, вытоптанной другими детьми, было вполне терпимо идти, но глубокие сугробы моя обувь не была способна выдержать. Стэн, в отличии от меня, был в зимних берцах, и ему было без разницы, какая дорога у нас. Всё же, большая часть пути пришлась на тропинку, поэтому это испытание мы вполне выдержали.       Подойдя к месту цели мы оглядели горку. Когда мы были детьми, она казалась ну просто огромной. Сейчас она тоже выглядела большой, но уже не впечатляла. Тем более, что забрались мы на неё довольно быстро. – Что, кто первый? – обратился я к Стэну. – Ты. – с улыбкой ответил он, рассматривая окружающий пейзаж с высоты. Горка была, на самом деле, близко к улице и проезжей части, но с неё был открыт и прекрасный обзор на лес и горы. Уж чем чем, а природой наше захолустье красиво: всё благодаря горному хребту, впритык которого расположился наш штат. Куда не пойдёшь, всегда увидишь горы – настолько они всеобъемлющи. Не представляю, как буду жить в другом месте, где не будет этих гор. – Почему я? – Так твоя ж идея была. – сказал он, по-прежнему не смотря на меня.       Я сделал какое-то неловкое движение плечами. Делать нечего, он прав. Но стоило мне сесть, я тут же представил что мне, 187-ми сантиметровой шпале нужно будет скатится на санках с горки, и это будет видно мимопроходящим людям. Мне сразу же представилось, что выгляжу я совершенно нелепо, поэтому съезжать я не спешил. Да я, наверное, начал выглядеть нелепо, ещё когда сел.       Из зажатости меня вывел внезапный толчок сзади, на который я успел лишь возмущённо выкрикнуть, прежде чем полететь вниз. Сто лет прошло с того момента, когда я последний раз катался на санях – с неожиданности было страшно. Но быстро страх сместился выбросом адреналина, который поднял настроение. – Ну, как полёт? – крикнул мне Стэн с вершины горки, когда я остановился и поднялся на ноги. В ответ я ему показал средний палец, но беззлобно, с улыбкой.       Поднявшись обратно, я ждал, пока он сядет, чтобы толкнуть его так же. Как оказалось, он сам собирался меня об этом попросить, но я не дал ему договорить, осуществив свой план. Этот придурок орал весь спуск, чем очень меня посмешил. Я порой и забываю, что Марш может быть таким громким. .       Таким живым.       Чуть запыханный, он с довольной улыбкой поднялся ко мне, на что я снисходительно улыбнулся и скрестил руки. – Вот кто из нас двоих настоящий большой ребёнок. – Бе-бе-бе. – передразнил он, добавив. – Не включай "душнилу Брофловски". Давай вместе съедем? – Вместе? – Ну да. Я – спереди, ты – сзади. – Почему это? – Ты выше. – он улыбнулся, пожав плечами.       Стэн сел как можно ближе к началу санок, чтобы дать мне место. Я снова сделал какое-то странное движение плечами и осторожно уместился сзади него. – Мне, типо, как держаться? За плечи, или... – Да просто за торс обними, так надёжнее будет. – пожав плечами, ответил Стэн.       Я не знаю, почему, но меня на мгновение взяла какая-то неловкость. Конечно, я быстро плюнул на неё; ну типо, камон, всю жизнь дружим, как я могу вообще что-то рядом с ним чувствовать неловкое? Может это всё ещё след от той ночной истории, я не знаю. В любом случае, плевать.       Обнимать Марша довольно удобно. У него не было выраженной талии, как у меня, поэтому торс по ширине мало отличался от грудной клетки. Через его плечо я мог спокойно наблюдать дорогу перед нами. Оттолкнувшись, мы с ещё большей скоростью, чем до этого, полетели вниз.       Съезжать вместе оказалось куда веселее, чем по одиночке, поэтому все последующие разы мы скатывались по тому же сценарию. Стэн, правда, иногда мудрил, с помощью ног меняя направление нашей езды и воображая себя не то гонщиком, не то капитаном корабля. В такие моменты потряхивало, и я невольно сильнее прижимался к нему. Вообще, мне понравилось ездить вот так, в обнимку. Что-то было приятное в этом и, и наверное это естественно? Мне кажется, что просто приятно обнимать кого-то очень близкого, когда вы вместе веселитесь.       В один момент, наша прекрасная поездка прервалась булыжником, на который мы наехали, когда Стэн в очередной раз изменил траекторию нашей езды. Она довольно сильно отходила от проезженной дорожки, но встретить под снегом припятствие не ожидал никто. Мы полетели с саней в снег, ещё и немного перекатившись по нему. Я, к сожалению для Стэна, только сильнее прижал его к себе во время падения, от чего по время перекатов он по-любому словил снега в лицо. Только когда мы остановились в положении, где он оказался на мне, я его отпустил, после чего безуспешно пытался встать, приваленный его тушей. – Чёрт возьми, извини! – уперевшись локтями в землю, сказал я, пока он не подавал признаков жизни. – Дай лицо от снега отряхну, повернись.       Тут он развернул верхнюю часть туловища ко мне, смотря как-то озадаченно и будто не видя меня. Лицо у него и вправду было в снегу, и чтобы не зацикливаться на его взгляде, вызывающем у меня вопросы, я принялся его очищать.       И тут он улыбнулся. – Ты такая мамочка, не могу.       Я почувствовал как краснеют щёки. – Да завались ты. – недовольно выдал я, натягивая шапку тому на лицо. – С твоими выходками приходится.       Марш оттянул шапку назад, смеясь и смотря на меня с счастливой улыбкой. Почему-то слазить он не спешил, да и я не гнал его. Не хотелось портить момент. Я правда давно не видел его таким непринуждённым и счастливым, таким жизнерадостным. Конечно, вчера он тоже был весел, но всё-таки остался в глазах остаток нашей непростой беседы; сегодня же они были чисты и незамутнены никакими переживаниями.       Я сам испытывал счастье, видя его таким.       Но момент не может длится вечно. Улыбка спала с его лица, он неловко охнул и стал подниматься с меня. Затем он помог подняться и мне. – Снег это, конечно, неприятно, но я тебя сам то не задавил? – спросил он чуть обеспокоенно, отряхивая мне спину. – Да нет, с чего бы? – Ну, я нелёгкий. – А я не хрустальный, не сломаюсь. – чуть обиженно протянул я, скрестив руки. Иногда бесило впечатление людей, создаваемое моим жилистым телосложением. – Я тебе верю, но всё равно. – он слегка усмехнулся, потом посмотрев в небо. – Солнце скоро садится будет. Уже, наверное, часов 7. – Да-а. Думаю, хватит с нас катания на сегодня. – я пошёл и подобрал улетевшие от нас сани. – Пошли ко мне. Успеем ещё выпить какао и в приставку сыграть, пока за тобой мама не приехала. – Вот бы каждый вечер так. – мечтательно произнёс он, по-прежнему смотря куда-то в небо и улыбаясь. – Ну, прям каждый не получится, но периодически можно. – я пожал плечами, а он, по прежнему не смотря на меня, усмехнулся с чего-то своего и повернулся по направлению к моему дому. – Найдёшь для меня время, не смотря на учёбу? – Для тебя? Разумеется. – я прошёл к нему, встав рядом. – Для тебя всегда найду.       Я не смотрел на него, но знал, что он по-прежнему улыбается.       И я улыбался вместе с ним.