And I don't say it, if you don't say it first

When I try

To look sly

Then you push all my curtains to the side

To the side

Call me fighter

Cal me lover

Когда я пытаюсь

Выглядеть хитрым

Ты раздвигаешь мои шторы в сторону

В сторону

Зови меня бойцом.

Зови меня любовником.

(Jack Stauber's Micropop – Fighter)

      Оставшиеся выходные я старался особо не думать о предстоящем разговоре. Не то чтобы он заставлял меня нервничать... Ну, ладно, заставлял, но уже далеко не так сильно, как раньше. Разговоры с Кенни и мамой как-то невольно внушили мне веру в лучший исход. Пусть я и по-прежнему не уверен в том, что мои чувства ответны, теперь я верил, что такое возможно. Но излишне себя обнадёживать не хотелось так же, как и накручивать. Так что, вот ещё причина, почему я старался не думать о признании. Точнее, о последствиях моего признания. О самом то нём мне стоило подумать – как подвести к теме, как не забыть спросить всё, что хотел знать до момента Х. Но даже в этих размышлениях я в какой-то момент пришёл к тому выводу, что думать о том, что же мне сказать – бессмысленно. Все вопросы и так крутились на моём языке, а там буду решать по эмоциям Стэна, как мне подводить к теме и что говорить.       Страха было меньше ещё и, как ни странно, от того, что путь назад был закрыт окончательно. Бесповоротно. Стэн без лишних вопросов и приветствий ответил: "Хорошо" на моё сообщение.       И всё же, некоторое волнение обрушилось на меня прямо перед сном. Было тревожно, и в плохом, и в хорошем смыслах. Позитивные мысли будоражили, а негативные беспокоили. От мыслей о том, что Стэн не ответит на мои чувства и попросит на время подержать дистанцию, меня перекидывало к мыслям о том, как тот с неловкостью и смущением ответит мне: "Я тебя тоже". Уснуть мне, при таких то обстоятельствах, удалось не быстро, но я уже успел привыкнуть к тому, что засыпать мне теперь непросто. Надеюсь, бессонница оставит меня, когда этот вопрос разрешится.       Не смотря на то, что лёг я не рано, по утру я чувствовал себя оживлённо и взбудоражено. Нервы играли с моим телом, но к счастью, с позитивным настроем, нежели тревожным. Беспокойство у меня появилось лишь когда я вошёл в школьный автобус и увидел вдалеке до боли знакомую шапку. Кенни вывел меня из секундного застывания, и мы прошли вместе с ним дальше в салон. Мы сели вместе, прямо перед Толкином и Стэном. Поздоровавшись с первым, я посмотрел на второго и... Мы с Маршем молча смотрели друг на друга, не решаясь что-либо сказать. Взгляд у того был нечитаемым, но каким-то напряжённым. Казалось, что он пытается скрыть свои эмоции. – Привет. – я первым прервал наше напряжённое молчание. Стэн встрепенулся, и пропала та не читаемая маска. – Привет. – он слегка улыбнулся. Улыбка эта была неловкой, виноватой, неуверенной... Но улыбкой. Как я был рад видеть его улыбку. А не видел я её, кажется, довольно давно. Ещё и обращённую ко мне. – Ты... как? – Нормально. – улыбка невольно накрыла и мои губы. Такое облегчение было от того, что мы просто заговорили. От того, что мы просто улыбались друг другу. Без какого-то гнетущего напряжения и обид. Как будто ничего нас и не разделяло последние недели. И никакого вечера пятницы не случалось. – А ты? – Тоже. – его улыбка стала теплее. Кажется, он тоже был рад нашему разговору, каким бы простым и не содержательным он не был. Мы снова молча смотрели друг на друга, когда я резко почувствовал руку Маккормика на своём плече. – Мальчики, может вам вместе сесть? Вокруг вас тут чуть ли не цветочки летают, у кого-нибудь аллергия начнётся.       Я со смущением и возмущением переключился на него. – Завались, Кенни!       Ещё более неловко мне стало, когда мы с Маршем одновременно обернулись друг на друга. А обернулись потому, что обратились мы к Кенни тоже одинаково и одновременно. Я думал, что вот-вот кто-то из нас отвернётся от другого, во избежания неловкости, как вдруг я засмеялся. От счастья. Спасибо жизнь, что напоминаешь мне о том, как было раньше. И пусть совсем как раньше уже не будет, но то хорошее, что я любил, и что грело мне душу, по прежнему с нами.       Улыбка Стэна стала только шире. И почему-то я уверен, что она осталось на его лице и после того, как я вернулся на своё сидение.       Мучительно медленно протекло два урока. Мы как-то по инерции собрались в нашу компанию у шкафчиков: Кенни о чём-то болтал с Картманом, пока мы со Стэном тихо существовали рядом. Мы иногда поглядывали друг на друга, и в такие моменты мне казалось, что Маршу неловко от чего-то. Может быть от тех взглядов, что засранец Кенни кидал в нас весь день, зная, о чём мы будем сегодня говорить. Может быть от того, что ему стыдно передо мной за пятницу. Я этого так и не узнаю, так нас всех резко отвлекает шум с другого конца коридора. Ребята были чему-то явно удивлены: кто-то смеялся, кто-то присвистывал. Мы же, когда обернулись в сторону источника всеобщего внимания, лишь через время разглядели его. Он приближался к нам. – Чё за...? – в отличии от нас, у Картмана ещё остались слова. Хотя, у этой личности всегда найдутся слова, даже когда они уже абсолютно лишние или неподходящие.       К нам шёл... Трудно поверить, но Баттерс. Неудивительно, что мы сразу его не узнали – издали он казался просто чёрным панк-роковым нечто. Видимо, большинство удивил именно его внешний вид, а не то, что он без всяких известий через неделю после исчезновения просто взял и явился в школу. Хотя его внешность это теперь реально что-то с чем-то: чёрные, уложенные набок волосы, выбритые виски, проколотые уши, размазанные тени на глазах, цепь на грязных брюках, какая-то кожанка поверх клетчатой рубашки, которая, наверное, возрастом с моего отца, и, как вишенка на торте, напульсники с шипами. Интересно, конечно, откуда он это всё достал, будучи в бегах и с какими типами перебирался, но то что вышло после недели его "свободы" – это нечто. – Лео! – лицо Кенни озарила жалостливая улыбка и он тут же подался вперёд, раскрыв руки навстречу Стотчу. Взгляд того же был невозмутимым, и когда расстояние между ними сократилось до дюйма, произошло вообще немыслимое: Баттерс прижал Кенни к себе и поцеловал. Страстно так, губы в губы, мне кажется, даже с языком. Поднялся балаган, где-то визжали девчонки. Однако даже это не стало самым зрелищным – рука на заднице Маккормика, уверенно сжимающая её, окончательно раззадорила толпу. Теперь, через общий гул, с трудом слышались даже голоса учителей, которые пришли на всеобщий переполох и стали выяснять его причину. Мы же были просто в ахуе.       Когда их поцелуй прекратился, Баттерс заговорил, чем заставил толпу поутихнуть. Его лицо это что-то с чем-то. – Кенни Маккормик. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Поэтому если ты ещё раз меня бросишь – я убью тебя, клянусь. – рука, кстати, по-прежнему была на заднице у нашего друга, и она же прижала бедного Кенни ещё сильнее к Стотчу, заставив вытянуться и еле-еле удерживать равновесие. – Хо-орошо? – голос Маккормика был взволнованным и тонким. Кенни, мать его, Маккормика смутили – кому расскажешь, не поверят. Хотя кем нужно быть, чтобы не смутиться от такого? – Стотч, Маккормик, немедленно к директору! – послышался голос нашего историка с противоположной стороны, который, судя по шагам, уверенно надвигался на парочку. Баттерс лишь ухмыльнулся и, взяв Кенни за руку, пошёл навстречу преподу. Мы, наконец, смогли увидеть лицо Кенни и, Боже, каким же оно было красным. И это вкупе с ошарашенными глазами и подрагивающими не то в нервной, не то в счастливой улыбке губами. – Твою ж мать. – Матерь Божья.       Мы со Стэном неспешно обернулись друг на друга. На его щеках был лёгкий румянец: видимо его тоже смутила вся эта сцена. Спасибо, что я не один такой оказался. – Это... – Да. Это пиздец.       И не смотря на нашу реакцию, мы, как ни странно, улыбались. Наверное, потому что были рады за нашего друга. А может и из-за чего-нибудь ещё. – Пацаны, не хочу нагнетать... Но я понял кое-что ужасающее... – Картман даже не строил пафосных лиц, он всё ещё в ахуе смотрел в сторону, куда ушли Баттерс и Кенни. – ...я – последний натурал в нашей компании.       Меня хватило лишь на вздох. Даже спорить с ним не хотелось, тем более что... тот, по сути, был прав. Практически полностью. Посмотрев на Стэна, я увидел на его лице лишь снисходительную улыбку, после которой он вздохнул и посмотрел на меня. Может, я себе просто надумываю лишнее, но что-то было в этом взгляде. – Чувак, пошли. – Марш положил руку мне на плечо. По коже пробежали мурашки. – У нас урок через минуту. – Пошли. – моргнув, ответил я. И мы, действительно, просто пошли в сторону кабинета. Ни шуток, ни пререканий. Как будто сказанное Картманом было ничем не задеваемым нас фактом. Или чем-то настолько смехотворным, что на это даже реагировать не стоит. Я не знаю. – И вы даже не будете оправдывать свои гейские задницы? – теперь тон Эрика стал нервным. Я спиной чувствовал, как тот не в шутку начинал сходить с ума. – Эй, голубые вы придурки!       Мы даже не обернулись на него, после чего нам в спины прилетело совершенно нормальное для Картмана: "Да пошли вы, пацаны!!"       По окончанию уроков я дожидался Стэна у его шкафчика. День был насыщенным, определённо. За обедом Баттерс горячо рассказывал нам свою ахуительную историю скитаний с байкерами, драк с панками, и тётенек (а то и дяденек), которые домогались до него в барах. Если верить масштабам его рассказа, то наш милый и скромный Баттерс, которого половину детства держали дома, за неделю обкатал весь Колорадо. Это было завораживающе. Хотя бы от того, насколько другая энергетика теперь исходила от Лео. Это приключение явно пошло ему на пользу, пусть и заставило Кенни не один раз за весь рассказ его парня обеспокоенно допрашивать того, как мамочка. Картман, кажется, даже завидовал крутизне путешествия Стотча, от чего иногда говорил что-то вроде: "Брехня". Мне же эта история придала бо́льшей уверенности для предстоящего разговора. В конце концов я, будучи младше, делал вещи и выше по крутости. Будучи детьми, мы были совершенно безумными. Узнай маленький я, что он не может сделать такую плёвую вещь, как признаться в своих чувствах (пусть и лучшему другу) – ужаснулся бы и посчитал, что меня подослал Картман, дабы запугать его байками о том, каким лохом он вырастет.       Со Стэном мы шли молча. Как ни странно, мы оба уверенно двигались к пруду Старка, хотя и не назначали его, как место прибытия: а куда ещё, собственно, ходить на важные разговоры? Причём, тишина не ощущалась какой-то гнетущей, скорее необходимой. Нужно сохранить слова для чего-то более важного. – Ну и выдал, конечно, Баттерс сегодня. А уж чем он до этого занимался, это вообще... – уже в лесопарке около пруда заговорил Стэн. Я, как ни в чём не бывало, стал отвечать ему. – Это да... Ультанул так ультанул. Расскажи кому, кто его знает, но ничего не видел и не слышал – не поверят. – я слегка усмехнулся, после чего Марш задумчиво продолжил. – Вообще, я догадывался, что между ними что-то большее, чем дружба... Но всё равно неожиданно было. – Не ожидал, кстати, и я, что Стэн затронет именно эту тему. Он посмотрел на меня. – А ты знал? – Мне Кенни совсем недавно рассказал. – честно признался я. – Ну, в субботу. И то вынужденно. – О. Ты уже говорил с ним. – как-то отречёно это слышалось. С лёгкой толикой обиды. – Он сам ко мне пришёл. Я с ним не говорить, не видеть его не хотел. Но Кенни оказался настойчивее. За это спасибо ему, на самом деле.       Между нами повисло молчание. Стэн, видимо, вспоминая истинную причину нашей прогулки, собирался с мыслями, а я не хотел его сбивать. Пусть первый начинает. Он, всё-таки, по-прежнему виноват передо мной. – Я-я не буду спрашивать, что у тебя там за дела с Кенни, пусть мне и очень интересно. Это ваше личное... – Марш вздохнул, опустив взгляд вниз. Эмоции на его лице были неоднозначными. – Поэтому, только извиняюсь за то, что врал. И сбегал. Я не думал, что оно, ну... Так сильно заденет тебя. И вообще, прости, что вёл себя как сволочь. – Чувак, ты мой лучший друг! Конечно заденет. Мы ведь вообще с тобой тусоваться перестали практически.       Стэн как-то замедлился, с неуверенностью смотря себе под ноги. – Мне... Мне казалось, что я лишний. – Марш стал жестикулировать одной рукой, объясняясь. – Типо, мне правда казалось, что у вас с Венди это... взаимное. Что вам хорошо друг с другом, и я буду только мешать тебе открываться рядом с Венди. Ну, типо, зная, какой ты правильный и всё такое, я бы тебя, наверняка, смущал, так что... Я думал, что сделаю лучше для вас, если не буду постоянно находится рядом с вами. – теперь он и вовсе остановился, вздыхая. – Почему ты так решил? Я о тебе никогда не забывал, да и Венди тоже. К тому же, ты продолжил так делать и после того, как я тебе чётко сказал, что Венди мне не нравится. Почему? – я наклонил голову в сторону, пытаясь понять, что испытывает Стэн. Тот с горечью поджал губы, думая о чём-то, сомневаясь. Очень осторожно, он проговорил. – Ну... Потому что ты не говорил мне, кто тебе нравится. Я понятия не имел, кто же это может быть, раз уж ты мне сказать не можешь. А потом вы стали общаться, хорошо общаться, ну и... Я решил, что этот "кто-то" Венди. Да, ты говорил мне, что она тебе не нравится и всё-такое, и я видел, что ты не врёшь, но... – Стэн сильно скукожился в лице, сжав пальцами переносицу, будто ему было больно. Дыхание его тоже стало каким-то тяжёлым, но собравшись, он продолжил. – ... прости, правда, я... не знаю, что за заёбы у меня начались. Я знаю, что ты имеешь право на свои секреты, даже от меня, и я, ну, верил, что ты мне не врёшь по поводу Венди, но... Мне было так обидно. Я-я, даже не знаю, почему. – последнее предложение не внушило мне доверия. Стэн врал. – Прости, что вёл себя как сука. Прости меня, Кайл.       Это всё было несколько подозрительно. Марш врал о том, что якобы не знает, от чего ему было так обидно. Решив это выяснить, я положил руку ему на плечо, а тот аж дёрнулся. Я лишь на пару мгновений увидел его глаза, которые тот быстро от меня спрятал: грустные, сожалеющие, изнемогающие. Но от чего? – Может, всё-таки знаешь, от чего тебе было обидно? – спокойно стал рассуждать я. – Давай попробуем понять эти твои "заёбы", чтобы больше подобного не произошло.       Марш лишь сильнее сжался, отворачиваясь от меня. – Не знаю. Ты не поймёшь.       На фоне его уязвимости, я, как ни странно, ощутил прилив уверенности и решительности. Я взял его и за второе плечо. – Так ты не знаешь, или я не пойму?       Стэн молчал, поджав губы. Хотелось бы мне понять, в чём причина его переживаний, но тот закрылся от меня. И что-то мне подсказывает, что вопросами я до него не достучусь. Надо самому отвечать. – Слушай, Стэн.       Тот, будто совершая усилие над собой, обернулся на меня. Он выглядел таким несчастным, Боже. Это я его сделал таким? Надеюсь, что нет. На мгновение я растерял решительность, но тот вялым голосом проговорил. – Что, Кайл?       Всё. – Я – гей.       Глаза Стэна стали большими, как у мопса. Рот его открылся, но слова, видимо, не шли в голову. Предрекая некоторые его вопросы, я сразу же стал на них отвечать, пока меня не окутало волнение. – Я сам осознал это совсем недавно. Как бы, я и до этого как будто подозревал себя в подобном, но всегда отрицал. – и всё-таки нервы накручивались. Вдохнув побольше воздуха, я продолжил. – Новые... чувства к одному человеку застали меня врасплох. Я больше не могу отрицать себя. Остаётся только принять.       Марш с таким же шокированным лицом только моргал во время моих объяснений. Прошла минута, прежде чем он всё более менее переварил и... судя по реакции, принял. Он даже слегка смутился, задумчиво опустив взгляд вниз. – Так... в этом причина, почему ты мне не говорил, кто тебе нравится? – он заглянул мне в глаза. – В том, что это парень?       Сердце застучало быстрее. – Да... Частично. – Частично?       Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук – Частично.       Стэн внимательно смотрел мне в глаза. Будто чего-то выжидая. Я уже думал, что он задаст мне вопрос о том, кто же это, как вместо этого он выдал следующее. – Я, конечно, удивлён... но рад. Рад, что ты, наконец, рассказал мне. Я понимаю, бывает сложно и страшно принять такое, а уж тем более поделиться этим с другими. Даже очень близкими людьми. – Марш трогательно улыбнулся, положив руку мне на плечо, слегка его сжав. – Я принимаю тебя на все 100, чувак, не переживай. И поддержу в этом вопросе, если будет нужно. – он вдруг немного смутился, когда добавил. – Кстати говоря, я сам, ну, если честно... – Бисексуал?       Стэн слегка испуганно посмотрел на меня. – Ты, типо, предполагал это? – Ты слишком чувствительный для натурала. – решил пошутить я, после чего сказал как есть. – Ладно, я просто знаю. Жаль, конечно, что не от тебя. – А от кого? – он убрал руку с моего плеча, нахмурившись. Подозрительная реакция. Почему он так сильно не хотел, чтобы я это знал? – Венди мне рассказала. – я скрестил руки на груди, тоже слегка нахмурившись. – Ты недоволен от того, что она мне это рассказала, или от чего-то ещё? – Она обещала не говорить никому. Мне неприятно, что она нарушила обещание. – он тоже скрестил руки на груди. – Чувак, но... Это же я. Почему мне нельзя об этом знать? – Почему она вообще тебе об этом рассказала? Что ещё она тебе рассказала? – игнорируя мой вопрос, напряжённо и язвительно проговорил Марш.       Я немного растерялся от его реакции, но... Быстро понял, что тот просто защищается. Зачем ему от меня защищаться? – Что ты был влюблён в Гэри и целовался с Кенни. И что вы расстались потому, что ты там в кого-то влюблён. А в кого – не сказал ей. Да и вообще никому. – теперь Стэн выглядел напуганным, смущённым. Может ли быть, что своими вопросами я загнал его в угол? Неужели Кенни был прав? Неужели он так реагирует из-за того что...       Мне нужно проверить. – И я, кстати, не нравлюсь Венди. Только как друг. Вот. – Понятно... – Марш отвёл взгляд куда-то в сторону, обнимая себя. Губы его были поджаты, лицо совсем раскраснелось. Моё, как я чувствовал, тоже красное. Сердце гулко стукнуло в груди, прежде чем я произнёс. – Стэн, а... В кого влюблён ты?       Тот посмотрел мне в глаза. Отчаянно, неуверенно. Он сильнее обнял себя руками, говоря совсем тихо. – Сначала скажи, в кого влюблён ты. Я первым тебе этот вопрос задавал.       Я поджал губы, чувствуя, как меня разрывает изнутри. В хорошем смысле. Душа предвкушала что-то невероятное, но я вдруг решил перевернуть игру. – А кто нравится тебе? – Я первым задал вопрос. – голос звучал ещё тише от того, что Марш прятал лицо в шарф. Он очень смущён. – Ты просто узнал раньше меня. А так, твой секрет хранится дольше. Почему ты не можешь сказать мне?       Стэн жалобно завыл, топая ногами на месте. – Чувак, сначала ты. – Нет, ты.       Он обречённо застонал, пока я глаз с него не спускал. Ну же, Стэн. Скажи мне. – Чувак... – Да?       Он вдруг заглянул мне в глаза, звуча так неуверенно и жалобно. – Кайл... Ну ты же умный... Ты, ведь, и сам всё уже понял... – теперь он и вовсе закрыл лицо руками. Закрылся от меня, почти открывшись. Почему, почему ты не можешь мне признаться? Заставлять меня всё самому додумывать не считается за признание. Неужели ты ничего не понял?       Каким-то импульсом меня притянуло к нему. Я взял руки Стэна в свои, и так же импульсивно переплёл наши пальцы, отводя его руки от лица. Его потерянные глаза были такими очаровывающими. Я бы мог смотреть в них вечно. – Нет, Стэн, я не понимаю. Сначала ты заваливаешься и пьяным целуешь и признаёшься в любви, говоришь комплименты и обнимаешь во сне на ночёвках, а потом морщишься во время игры в бутылочку и начинаешь сводить с твоей бывшей девушкой, бросая меня и тусуясь с Кенни. Я правда не понимаю, Стэн.       Слова шли прямо из души, на одном дыхании, пусть я и приврал в последнем предложении. Пульс участился, дыхание сперало, а руки слегка подрагивали. Я не отрывал глаз от такого любимого и смущённого лица перед собой, жаждя ответа.       Вместо ответа, я чувствую прикосновение к моим губам. Чужие, точнее, нет, не чужие – очень родные губы накрывают мои, целуя. Слегка сухие и потресканные, но самые желанные в этом мире. Я запомнил их на вечеринке, и всегда вспоминал ощущения, когда взгляд падал на них. Как ни странно, тот поцелуй, что был сейчас, очень похож на самый первый, с той самой ночёвки – отчаянный, но чувственный, подрывающий границы и стеснение. Отличие было лишь в том, что в этот раз я с желанием подался навстречу, не давая ему оторваться слишком скоро.       Когда Стэн отстранился от меня, его глаза, казалось, сверкали. Возможно, от не ушедшей с глаз влаги, а возможно, то была искрящаяся надежда.       Его губы слегка подрагивали, когда он заговорил. – Кайл, я тебе тоже... – Да. – я, сам того не ожидая, обхватил руками чужой затылок и притянул лицо своего, видимо, уже парня, к себе, чтобы поцеловать снова. Этот поцелуй был таким же недолгими, но более горячим, нетерпеливым. – Да, я тоже люблю тебя. И-и, чёрт, ты всё равно заставил меня сказать это первым!       Стэн сначала растерянно смотрел на меня, как друг рассмеялся: искренне так, звонко. От его былого смущения не осталось ни следа и, Боже, как же он был прекрасен сейчас. Одной рукой он обнял меня за спину, а вторую запустил под шапку, ощупывая мои кудри. – Вообще-то, я тебе признался ещё в январе. Ну, когда завалился пьяным в дом. – А я признался ещё у тебя в гараже. Когда ты первый раз играл в нём на гитаре у меня на глазах. – Вау... – его серо-голубые глаза поглощали меня. Теперь уже намеренно. Такие светлые и искрящиеся. – Так вот почему ты такой странный в тот день был. Начиная с того дня, точнее.       Его рука осторожно оттягивала мои кудри, после чего отпускала, наматывала пряди на палец. Мне так нравится, когда он трогает мои волосы. Теперь я его обязую, чтобы он так делал каждый день. – В тот день я понял, что влюблён в тебя. Гормональный выброс был какой-то сумасшедший. Я не мог нормально смотреть на тебя, не думая чего-то странного.       Стэн посмотрел на меня молча, после чего, ухмыльнувшись, заявил следующее. – Тебе так понравилась моя новая причёска? Не знал, что у тебя фетиш на брюнетов. С осветлёнными я у тебя, похоже, таких чувств не вызываю. Я запомнил.       Моё лицо вспыхнуло, но не от смущения, а от возмущения. Стэн же залился смехом от моей реакции. – Чувак, не в том дело вообще! Я сам не ебу, что на меня тогда нашло! Просто смотрю на тебя и... – мне вдруг стало неловко, хотя и казалось, что этот порог мы уже преодолели. – ...не люблю всю эту хуйню про бабочек в животе и прочее, но походу это были именно они. Просто дохренища бабочек к животе и постоянный жар на лице. Наверное, правда какой-то гормональный выброс был, потому что потом оно прошло. Но чувства остались.       Стэн так ласково посмотрел на меня, вытащив руку из-под моей шапки и проведя ей по моей скуле. – Я люблю тебя, Кай.       Моё сердце готово растаять от нежности в его голосе. – Я люблю тебя, Стэн.       Он притянул меня к себе за шею, снова поцеловав. Я с трепетом принял его губы, желая, чтобы этот момент длился вечно. – Ладно, я ещё понимаю, почему ты не сказал, что считаешь самым симпатичным меня. – мы шли обратно из лесопарка, в который довольно далеко зашли, держась за руки и обмениваясь откровениями. – Но, чувак, почему у тебя было такое лицо, когда мы целовались? – У меня очень закрутило живот от нервов и я боялся, как бы мой организм не вспомнил детские годы. Мне было бы очень стыдно, если бы я тебя облевал. – У тебя это, кстати, через поцелуи не передаётся? – Стэн озадаченно приподнял бровь, смотря на меня. – Ну, типо, меня тоже тошнило. В самом начале, когда я только осознал свои чувства к тебе. Это было пиздец странно. – Подожди, ты про тот момент, когда тебя стошнило на физкультуре? – Да, чувак. Со мной никогда такого не было.       Стэн усмехнулся, как-то шокировано улыбаясь. – Капец, чел. Прости, конечно, но мне это даже немного... Льстит? – Не обольщайся. – я фыркнул. – Это была разовая акция. Если это, конечно, не инфекция, передающаяся через рот. – Чувак, я не заразен, клянусь. – Смотри мне. Не дай Бог ещё чего от тебя перениму. – Идиотизм, ты, кажется, уже перенял. – Эй! – я слегка стукнул его в плечо. – Ты не идиот! Ну, наверное... Но я то точно не идиот! – Чувак, давай будем честными – мы идиоты. – вообще, он был прав в этом высказывании. Из всего того, чем мы обменялись за последние полчаса, стало ясно, что мы упорно неправильно интерпретировали знаки внимания друг к другу и цеплялись за какую-то ненужную чепуху. – Мы могли начать встречаться ещё месяц назад, а то и больше. Хотя, ты влюбился в меня не так давно... – А ты? Как давно ты?       Марш напряжённо выдохнул, смотря вниз. – Ну, последний год точно. Даже больше, наверное. – Ну охренеть, чувак. – я с некоторым шоком посмотрел на него. – То есть ты уже был влюблён в меня, когда сосался с Кенни? – Ну, да. Не обижайся, пожалуйста. Просто я был очень напуган, да и мы с тобой тогда не особо общались. Мне нужно было время, чтобы принять свои чувства. Много времени. – Жесть... – не смотря на мою немногословную реакцию, я серьёзно задумался над всем этим. – Стэн, давай пообещаем больше никогда не закрываться друг от друга. А если кто-то один засомневается в чём-то, то пусть другой напомнит ему, что он скорее умрёт, чем не примет другого. Я лично за тебя убивать готов, чувак. Я скорее подорву ещё одну страну, чем брошу тебя.       Стэн с улыбкой посмотрел на меня, протягивая мизинец свободной руки. – Давай. Я скорее убью себя, чем отвергну тебя в чём-то.       Мы скрестили мизинцы, вслух повторив то, что я говорил. Конечно, мы пообещали подобное друг другу и в прошлый раз, и всё равно рассорились из-за недоверия, но... Теперь то всё будет иначе, верно? Мы теперь даже больше, чем лучшие друзья. Чем даже супер-лучшие друзья. Границы стёрты, совсем. – Может это то, чего нам не хватало? – вдруг заговорил Марш, когда мы дошли до пруда. – Ты про что? – Про то... Что мы должны были стать чем-то большим. Может, это и был наш логичный исход. – Возможно. Я не верю в судьбу. – я лукавил, хотя по убеждениям и не верю не во что мистическое. – Не знаю. Пока у меня есть ты, я не могу не верить в судьбу. – Стэн крепче сжал мою руку, пусть мы были уже и в более людном месте. Я, не задумываясь, сделал то же самое. – Я, наверное, тоже.