Пересекая черту / Crossing the Line

Проходя через охраняемую территорию парковки, Джордан добралась до двери с надписью «Служебный вход». Она никогда в жизни ещё не чувствовала себя настолько не в своей тарелке как тогда, когда прикладывала свой значок к черному замку и ждала, когда он откроется со щелчком. Даже после окончания того, что в шутку называли детским садом для судей, но что на самом деле было интенсивным ускоренным курсом по правилам процедуры и судебному администрированию, она еще никак не могла освоиться с новой реальностью. К этому странному ощущению добавилось серьезное похмелье, с которым она боролась весь вчерашний день. С упаковкой антацидов в кармане и поднятой головой она прошла через дверь и оказалась на контрольно-пропускном пункте, предназначенном для судей. — Доброе утро, судья Блейк, — поприветствовал ее пожилой мужчина с планшетом в руках, когда она проходила через металлодетектор. Джордан улыбнулась. К новому титулу нужно было ещё привыкнуть. — Доброе утро. — Я знаю, что вы уже прошли инструктаж и профориентацию, но главный судья всегда бдит за тем, чтобы новички осваивались без каких-либо накладок, — объяснил он, прежде чем предложить взять сумку, которую она катила за собой. Вежливо настояв на том, что сама может нести свои вещи, женщина последовала за ним сквозь лабиринт старых коридоров. Здание суда Округа Майами-Дейд существовало с 1920-х годов, и его возраст часто давал о себе знать. Джордан глубоко вздохнула, наполняя легкие затхлым воздухом, к которому она попривыкла работая ещё государственным защитником. Теперь она была по другую сторону. В месте, где можно по-настоящему вершить правосудие. Лифт доставил их на двадцать первый этаж в охраняемую зону, где находились кабинеты других судей. Еще одно движение ключ-картой предоставило им доступ за запертые двери и дальше прямо по коридору в покои Джордан. Это было слишком ошеломительно, чтобы в это поверить. — Вы делите офис с судьей Адебайо, — сказал он, указывая на другую половину огромной комнаты. Стол для помощника судьи и переполненные полки рядом с закрытой дверью были захламленным отражением еще нетронутого пространства Джордан. — Ваш помощник Шарлин приступает в восемь, но вы можете работать в любое удобное для вас время. Она была ассистенткой судьи Марлона на протяжении десятилетий, а теперь станет вашей, если только вы не захотите это изменить. Джордан кивнула. Она и раньше получала по наследству персонал и была не из тех, кто мог бы кого-то выгнать. Если только та не даст ей какой-либо причины пожалеть, женщина будет не против работать с ней. Кроме того, ей нравилось, насколько аккуратной и организованной была ее сторона офиса. Если это и говорило о чем-то, так о том, что Шарлин отлично знала свое дело. Открыв дверь рядом со столом помощницы, Джордан сделала еще один глубокий вдох. Ее покои с обшитыми деревянными панелями стенами и огромным письменным столом, окруженным книжными полками, были всем, о чем она мечтала. Ее даже не волновало то, что она не была одной из тех счастливиц, у которых из окна открывался вид на центр города. — Вам предоставлен набор стандартных расходных материалов. Если что-то понадобится, просто дайте знать Шарлин. Она знает все тонкости заявок. Вы можете обставить кабинет так, как сочтете нужным. У судьи Марлона раньше была искусственная лужайка для гольфа, — добавил он с улыбкой. — Привыкание займет время, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. — Отлично, спасибо. Как только он ушел, Джордан отпустила свою сумку и прошлась по комнате. Она остановилась у золотой таблички с именем на своем столе. Досточтимая Джордан Блэйк. Окружной судья Майами-Дейд. Ей было грустно, что уважаемый судья Марлон скончался после почти сорока лет работы, но для женщины назначение на его должность было честью. Смирившись с тем, что это не сон, Джордан подкатила свою сумку к встроенным книжным полкам позади своего стола. Среди них было несколько пустых, предназначенных для личных вещей, и она немедленно начала заполнять одну из них. В центре ее безделушек была самая любимая ее фотография. Ей было всего шестнадцать, когда она попала на гей-парад в Вашингтоне в 1993 году посвященный борьбе за равные права и свободу лесбиянок, геев и бисексуалов, и она гордилась тем, что была там. Во времена, когда от многих детей ее возраста отрекались или что похуже за каминг-аут, ее мать отвезла её и её друзей в Вашингтон, округ Колумбия, и не стесняясь шла рядом с ними. У Джордан сжалось в груди, когда она взяла фотографию в рамке. Изображение было зернистым, но все же это была она. Стоя рядом со своей матерью четырьмя друзьями по обе стороны, они держали плакаты, одетые в самодельные рубашки. На рубашке её матери можно было прочитать: «Я люблю свою дочь-лесбиянку». Проведя большим пальцем по лицу матери, Джордан подавила желание заплакать. За пять лет, прошедших с момента ее кончины, все еще было невозможно не скучать по ней каждый день. Когда она почти закончила разбирать сумку, стук в дверь заставил ее вздрогнуть. — Войдите! В дверях появилась женщина с крашеными каштановыми волосами и слегка морщинистым лицом. — Простите за беспокойство, Ваша честь. Я просто хотела представиться. Джордан выскочила из-за своего стола и направилась к двери с протянутой рукой. — Ты, должно быть, Шарлин. Приятно познакомиться. — Она крепко пожала ей руку. — Ты можешь называть меня Джордан, или это против правил? — спросила она заговорщическим шепотом. Шарлин рассмеялась, обнажив брекеты, что было неожиданным для такой взрослой женщины. — Это зависит от вас, Ваша честь. После непринужденной беседы Шарлин подключила компьютер и с облегчением узнала, что ей не придется ничего печатать. Со своей стороны, Джордан была удивлена тем, что кто-то все еще печатает под диктовку. Бессмысленная двойная работа. Когда Джордан заверила помощницу, что она сама может с этим справиться, Шарлин улыбнулась и показала ей, где в ее ящике лежат обеденные меню. Джордан была слишком тактична, чтобы сказать ей, что у нее на телефоне есть три разных приложения для доставки еды. — Я не уверена, говорил ли вам кто-нибудь, но с сегодняшнего дня начинается стажировка, — сказала Шарлин, направляясь к двери. — Некоторые полагают, что от стажеров больше неприятностей, чем пользы, но главный судья уделяет большое внимание обучению студентов-юристов для того, чтобы они могли приобрести соответствующие навыки. — Все нормально. Много лет назад я руководила программой стажировок в полицейском управлении. Я с нетерпением жду возможности наставить неокрепший разум на путь истинный, — добавила она со смехом. Шарлин взглянула на свои тонкие золотые наручные часы. — Что ж, это хорошо, потому что он может появиться здесь в любую минуту. Судья Адебайо — один из немногих, кто отказывается от участия в программе, но если вы не работаете здесь со времен Рейгана, то от вас ожидают участия, — пошутила она. — Понятно, — ответила Джордан с улыбкой. Оставив свою дверь приоткрытой, Джордан уселась за компьютер. Она только начала знакомиться со списком предстоящих разбирательств, когда услышала, как Шарлин с кем-то здоровается. Догадавшись, что пришел стажер, она встала из-за стола и взглянула на мантию, которую еще не достала из сумки. Должна ли она ее надеть? Она пожалела, что не спросила Шарлин о протоколе. Хотя это казалось немного нелепым — такой официоз в своем собственном кабинете. Когда она подошла к двери, звук голосов двух женщин остановил ее как вкопанную. Почему голос стажера показался ей знакомым? Когда молодая девушка снова заговорила, сердце Джордан ухнуло куда-то вниз. Нет. Ни за что. Не может быть. Джордан затаила дыхание, выглядывая в приоткрытую дверь. К ее полному ужасу, она была там. Сьерра, девушка, оставившая неприглядный засос на её груди и следы от ногтей по всей спине, помогала Шарлин двигать стол рядом с ее рабочим местом. Джордан тихо закрыла дверь, прежде чем прислониться к ней и закрыть глаза. Как такое могло произойти? Что за шутку сыграла с ней вселенная?