Тройной аксель

Сынмин вышел в коридор, но не обнаружил Чанбина. Парень начал исследовать коридоры ледовой арены в его поисках. Но его нигде не было видно, Ким уже хотел вернуться на трибуну от бессмысленности, однако его остановили, схватив за руку, в которой находилась игрушка от фанатов. -Извини, мне просто из суда позвонили. Через три недели заседание, видимо в Министерстве подсуетились, чтоб быстрее всё пошло. Как ты? Ничего не болит? Ты нахрена опять эту… штуку сделал!? Тебе мало той травмы? Ещё раз и я тебя убью. -Не будет следующего раза. Я ведь ухожу из спорта. А мы когда-то договорились, что после чемпионата распрощаемся… Этот договор в силе? – металлическим взглядом Ким наблюдал за Чанбином. -Нет. Мы развелись с Юной, всё. И ты это знаешь. -У нас же всё неправильно, - не прекращал Сынмин, - Отношения построились на заботе и жалости. -Согласись, тогда мы оба были несвободны от партнеров, обязанностей, каких-то долгов перед ними. Мы сами себе не позволяли чувствовать большее, а если это случилась, то ужасно корили себя, принимая это за ошибку. Что у тебя, что у меня есть чувства, которые постоянно заглушали или запирали, а когда они вырывались, становилось ещё хуже на душе. Но теперь ведь… всё можно построить гораздо иначе. Да, ты прав, мы сами не понимали, что чувствуем из-за проблем с теми, кто нам плохо или вовсе не подходил. Однако… ты способен сейчас дать шанс не только себе, но и мне. И я его точно не упущу, Сынмин… Я долго боролся сам с собой, работал с принципами, пытался себя перестроить, но ты мне показал, что «Чанбин, кого ты пытаешься наебать? Самого себя, такого, какой ты есть?» Я мог опять отложить эту проблему в чулан, ведь она мне мешала жить счастливо в любимой семье. Я люблю Юну, я люблю Хюнэ… но знаешь, сколько раз я ловил себя на мысли «Это выдуманная любовь», «Они мой груз», «Формальная семья, чтобы не выделяться в обществе», «Главное, что чужое мнение будет положительным», «Их любят мои консервативные родители», «У меня есть дочь, по-другому у меня бы её не было, радуйся», «Ты ей изменяешь», «Я не хочу возвращаться домой». И так почти девять лет… Когда ты получил травму, мне казалось, что чувство страха за твое здоровье, было выше, чем к Юне когда-либо, хотя я тебя почти не знал. Знаешь, как я кипел от счастья, когда ты приходил к нам в гости? Как я рвался к тебе на квартиру, чтобы накормить и выслушать? Как ты мне язвил, но мог плакать на плече? Как ты учил Хюнэ кататься на коньках, открыл ей дверь в мечту, хотя она тебе никто? Как целовал меня на балконе в детской? Как принял тот факт, что тебе нужно уходить из спорта? Как ты не замечаешь, когда ходишь и напеваешь что-то? Как сейчас ты катался, отдавшись не исполнению и получению высоких баллов, а чувствам, прощанию с тем, чему отдал многие годы, нервы, силы, здоровье? Это всё ты. Ты заставлял меня восхищаться тобой, это важнее, чем забота и жалость. Ты сиял ярче Хвана когда-то, можешь не сомневаться! Ты уже обогнал его. Именно сейчас раздался голос диктора: «Хан Джисон. 90 целых 23 сотых балла!» -Он справился, - прошептал Сынмин, - И мы справимся… - парень без страха смотрел в темные глаза Чанбина, - Если бы не ты… меня бы здесь не было… -Если бы не ты… меня бы здесь не было, - повторил то же самое Со, но это правда подходило им обоим, - Я сделаю всё, чтобы мы заслужили и построили счастье, в котором так нуждались, чудо моё… Мы будем стараться, я покажу тебе всё, что тебе запрещали и не показывали, свожу туда, где ты не был, заставлю попробовать всё мороженое в мире! Я свожу тебя на тысячу свиданий, чтобы ты мне поверил. Я заставлю тебя выучить все правила хоккея с шайбой. Я буду умолять тебя петь по утрам, пока по телевизоре будет идти музыкальная передача. Я заставлю, покажу тебе, как жить, а не выживать. Сынмин слушал его и не осознал, как прижал игрушку к лицу, чтоб заглушить рыдание, а Чанбин вновь и вновь прижимает его к себе, напоминая, что он рядом. -Я… - начал Ким, - Так устал только плакаться тебе… Я ничего тебе не сделал, не принес в твою жизнь, кроме собственной раны, боли, страданий и слёз. А ты всё терпел, всё слушал, поддерживал, помогал, решал мои проблемы, лечил, кормил, не получая ничего взамен. Того ли ты хотел, когда решил выйти ко мне на лёд, зная, что упадёшь со мной, провалишься в бездну, когда из-под ног уйдет тонкая пластина? Ты того не заслужил… - Сынмин только сильнее прижимался к плечу, сжимая куртку на спине мужчины, - Ты и вправду как спасатель, идешь без страха, лишь бы спасти, когда почти поздно. И всё, что я могу тебе сказать, это грёбанное «спасибо», «спасибо, что ты есть». Я… я не могу тебе признаваться с полной уверенностью, но я люблю тебя уже за то, что ты просто появился в моей пустой жизни. Я люблю тебя за то, что ты подарил этому миру чудесную девочку и чемпионку. Я люблю тебя за то, что ты не бросил меня на произвол судьбы. Я люблю тебя за то, что не боялся показывать мне чувства. Я люблю тебя за то, что был рядом, когда я так нуждался… -Теперь я буду стараться, чтобы ты любил меня не за что-то, а просто так… потому что любишь, - Чанбин отодвинул от себя парня, который успел вспотеть после выступления и рыданий, поэтому стал вытирать тыльной стороной ладони его виски, - Ты больше не упадёшь. А если вновь ступишь на лёд, я буду здесь и всегда пойду за тобой… Я всё хотел спросить… что это за собака? -А, я со льда забрал, кто-то из болельщиков кинул. Хочу подарить её Хюнэ. Да и что, что у нее есть живая, а такой игрушечной нету… Пойдем на трибуну? Поздравим Джисона? -Пойдём, - Чанбин взял Сынмина за руку и повёл к выходу к катку. На трибуне стоял Хан, наблюдая за выступлением какого-то американца, пока сзади его обнимал Минхо, сложив руки на талии и положив голову на плечо фигуриста. Сынмин и Чанбин встали рядом. -Я тобой горжусь, - повернулся к Джисону Ким, - Ты справился. -Да… - улыбнулся парень, - Но меня уже обошел Исикава и до этого китайский фигурист. -Это только короткая программа, не забывай про свою произвольную. -Завтра ты предупредишь организаторов? -Я просто не выйду на лёд. А дальше идёшь ты. Тебе придется сильно постараться, чтобы откатать за нас обоих. -Я справлюсь, - кивнул брюнет, поворачивая голову к лежащей на его плече головушке Минхо, и поцеловал того в висок, - Спасибо, что был рядом, - прошептал фигурист, вдыхая родной запах волос. -Отблагодаришь меня завтра после победы… на кровати. -Чего?? -Будем лежать, пить кофе с чизкейком и смотреть дораму. Ты мне пообещал в Канаде. -А… - осознал Хан. -Но можем и то, о чём ты подумал, - посмеялся Ли, кладя руку на ягодицу парня, но тот осуждающе посмотрел на мужчину. «Смит. 75 целых 86 сотых балла!» -Американцы в этом году странно отстают, - прокомментировал Ким, - Почти всегда они побеждали в короткой программе. -Согласен… Со Чанбин! – позвал Джисон, - Пойдёте с нами на обед? Тут неплохая кухня при отеле. -Если меня приглашает Хан Джисон, то с превеликим удовольствием! – поддержал идею мужчина. -А Хюнэ завтра придёт? -Да, она не сможет такое пропустить, - Чанбин случайно опустил взгляд на пол и заметил, как Сынмин стоял, подняв одну ногу и держа ее на весу, - Ты чего, как цапля стоишь? Болит? -Да не, просто натёр, неприятная боль, но терпимая. Давай подождем окончания? А там я намажу, - Со оставил его в покое, но не отпускал руку до окончания первого дня соревнований. По итогу лидирующие позиции пока заняли фигурист из Китая, Японии и из Южной Кореи в лице Джисона. «Этот день, - думал Сынмин, пока Чанбин что-то печатал ему в мессенджере, - был поистине уникален. Я никогда не забуду эти чувства, что испытал на льду. Я нашёл бабочку, увидев в ней мечту, то, чего я должен достичь. Гнался за ней, прыгал всё выше и выше. Я принял идеальную, прекрасную бабочку за самого себя, такого, каким должен быть. Но никто не может быть лучшим, идеальным во всём, никто не может быть свободным. Однако любой способен достичь свободы и гармонии внутри себя, просто приняв себя. Я не принимал, наплевав на себя, свои желания, принципы; каждый день считал, что недостоин, мало трудился, чтобы достичь четкой и идеальной геометрии неповторимой снежинки. А ведь как природа создала… все снежинки, как люди: все разные, уникальные, с особой внешностью и внутренним миром, со своими судьбами и целями, ни одного похожего. Разве все абсолютно разные люди могут задать какой-то образец? Так и мной, и любым человеком не может управлять другой человек, овладевать мыслями и мечтами, внедряя свои правила и законы. Мой внутренний мир – только мой, и я задаю ему законодательство. Другим позволено только путешествовать по визе, но не вершить свою власть. В какой-то момент я потерял бабочку, как потерял себя, свое истинное Я, которое устремилось в самоуничтожение, лишь бы достичь любви, угождения, доброго слова, заботы от человека, которому было плевать изначально. Зародились ли мои чувства из-за чувства вины? Не знаю. С самого начала Хёнджин мне казался добрым, но очень равнодушным и холодным. После он начал теплеть, и с его согреванием я теплел сам, давая надежду скорее себе, что я могу заставить его гореть рядом со мной. Но я не заметил, как сам начал сгорать дотла рядом с ним. Я потерял свою бабочку. Но подобно птице-фениксу она возродилась, подарив мне шанс вернуться, подняться с колен и взлететь ещё выше, оторваться от земли, обязанностей перед кем-то. Казалось, именно в этот момент я перестал бояться льда, осуждения, ругательств, негодований, одиночества и судьбоносных изменений. Картинки всплывали одна за другой: как я впервые пришел на занятие, как проходил отбор, как ездил на первые в жизни соревнования, как ко мне подъехал известный Хван Хёнджин, похвалив за смелую попытку сделать тройной аксель…" ***-Но не стоит так рисковать, ты ещё не окреп для такого… Ты же Ким Сынмин? -Д-да! – неожиданно громко ответил юниор блондину с хвостиком, - Что-то случилось? -Ты случился. Хочешь стать чемпионом, верно? – парень кивнул, - Значит будешь. Считай моё предложение судьбоносным, оно принесёт очень многое в твою жизнь, если ты нацелен на серьезную работу и достижение высокой позиции в карьере. -А с чего такая щедрость? Я вам что-то должен за это? -Просто побеждай. Это награда для нас обоих. Согласен? – протянул руку тренер, - Дважды не предлагаю, Сынмин… - юниор хоть и с сомнением, но пожал руку профессионалу. -Ради мечты пойду на что угодно. -Счастлив слышать подобное от достойного спортсмена. *** "Возникали картинки наших усердных тренировок утром, днем и вечером, занятия, совместные пробежки, болтовня за обедом в столовой, ночные поездки в машине, первые выигрыши, общая радость победы, знакомство с Джисоном, его признание, мой страх, волнение, что он оставит меня и не будет тренировать, если я не стану чем-то большим… у меня были чувства, но они только зарождались. Однако я сказал, что буду с ним, совершив необратимый и необдуманный поступок, доверившись «влюбленному» тренеру. Жизнь вместе, каждый час рядом, бесконечный контроль, никаких полчаса отдыха, тренировки, интенсивные отработки, вновь соревнования, осуждение и ругань за ошибки, страх снова сделать что-то не так и разозлить его. Поддержка Джисона, его убеждения в том, что мне нужно бежать от Хвана. Но я не слушал, так как привык, был заперт в клетке, которую сам придумал. Травма, растяжения, ушиб, психолог, удар головой о что-то твёрдое, травма… Казалось ли мне, что я на грани вымирания? Да. И когда мне помог Чанбин, я негодовал скорее, чем радовался. Хотелось, чтобы всё скорее закончилось… Где-то внутри я уже был согласен остаться одиноким инвалидом, не достигшим перфекционизма снежинки… Но влез он и начал учить жизни, которую нужно ценить. И сейчас я ему благодарен до скончания этой жизни…» «Доброй ночи, чудо!» ... «На лёд для исполнения произвольной программы приглашается Ким Сынмин, Южная Корея! … На лёд для исполнения произвольной программы приглашается Ким Сынмин, Южная Корея… …По только что полученному сообщению, Ким Сынмин не сможет выступить с произвольной программой из-за проблем со здоровьем. Результаты короткой программы сохраняются за спортсменом и не вычеркиваются из балльного списка. Пожелаем скорейшего выздоровления нашему спортсмену!» -Папа! Почему ты мне не сказал, что Сынмин заболел?? – возмутилась Хюнэ, сидя на трибуне. -С ним всё в порядке, я тебя уверяю. «Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Хан Джисон, Южная Корея», - звучал голос диктора. Шин Рюджин, стоящая рядом кивнула подопечному. -Готов? Ты справишься, звезда моя… - тренер поправила ему воротник кожанки, погладив по плечу. -Я так волнуюсь… - шептал Джисон, - Вдруг не дотяну… Лишняя уверенность ни к чему. -До этого на тренировках дотягивал по три раза, а тут нет? – Минхо взял парня за плечи, - Я тут, совсем рядышком и буду молить все небеса, чтобы прибавили тебе сил. Ты очень долго показывал всё, что можешь на льду. Не время ли показать, что ты способен на большее, чем ты сам думаешь? В тебе спрятано столько энергии, вдохновения, высоты, что тебе не хватит мысли на осознание… Просто поверь в это и заставь других поверить. Сынмин будет тебя сопровождать всё выступление, но не беспокойся о нём, а погрузись по обычаю в смысл, что хочешь передать через картину и песню зрителям, своим родителям, смотрящим трансляцию, - Ли притянул к себе фигуриста, поцеловав его в лоб, - Вперёд? -Вперёд, - Джисон сделал шаг назад и вышел на лёд, вставая на середину. Он обещал жестить, он жестит вместе со стилистами, поскольку сегодня ему сделали ярко-темный макияж, уложили волосы темной шторочкой. Его прикид был полной противоположностью вчерашнего: красная растянутая футболка со специальными «дырками», черные брюки, фиксированные на лодыжке резинкой и чёрная. кожаная. куртка. Ли Минхо, но с убранными замками, чтобы не порезаться и не пораниться. Однако несмотря на образ, песня являлась очень лиричной и личной для того, кто её сейчас будет исполнять. -Пап, ты сказал, что я увижу Сынмина, где он? -Посмотри туда, -указал Чанбин на место, где рядом с диктором находились звукооператоры, художник-технолог по сценическому свету, отвечающие за теле- и интернет-трансляцию. Там был Сынмин, который что-то взял, вышел из будки и встал за середину большего борта. Джисон видел, как он дрожит… Как бегают его глаза по трибуне, и Хан тоже обернулся туда. Они оба отыскали Чанбина и стоящую на сидушке Хюнэ, которые увидев Кима с микрофоном, начали улыбаться от любования. Когда звукорежиссер произнес: «Готовность три… два…» - Сынмин ощутил тепло в своей левой руке от прикосновения и сжатия. -Хён… -Просто пой. Выскажи мне всё… - когда началась музыка, на арене слились воедино два выступления телом и голосом. Джисону нельзя было отвлекаться даже мыслью на Хвана, поэтому он выдохнул и настроился слушать только Сынмина, только его слова, только его текст, что так долго томился в душе, перекрывая ему кислород. Фигурист начал катать программу, которую ему передал друг для победы, но которую создал его ненавистный жестокий тренер. «Удивительно, почему он выбрал именно «Power» в качестве музыкального сопровождения…» - ещё на тренировках думал Хан. Спортсмен начал катать выученную историю на льду, его движения были нежными, но сменялись резкими, вздрагивающими моментами, когда словно ломались руки, подкашивались ноги, подводил позвоночник, склоняя фигуриста к земле. Но он старался сохранить элементированность выступления, по отработанной последовательности. Джисон катал и размазывал боль по льду, что чувствовалось в холодном воздухе, его резким хватаниям за волосы, отчаянному полёту кистей рук, невидимому желанию уцепиться за что-то, хотя бы за безнадежную ниточку, которая рвалась под его весом. Спокойный кораблик переходил в сложный четверной риттбергер и последующий двойной сальхов, что было очень трудным комбинированным элементом без нормального разгона. Казалось, фигурист старался больше парить, лишь бы не спускаться на землю из воображения, где всё видится сквозь розовые очки. Перекидной прыжок и дорожка шагов для передыха было как затишье перед бурей… Тройной лутц спиной вперед вершился успешным приземлением, после чего Джисон развернулся и начал скользить на одном колене, наклонившись назад, практически лёжа спиной на льду, оставляя теплый след от пальцев рук. Кожанка безвозвратно царапалась от трения. Сменяющая комбинация из четверного тулупа + одинарный прыжок Эйлера должна была уже выбить все силы, но Хан не забывал и про историю, которая приближалась к концу. Дальше на последнем припеве шла комбинация четверного тулупа с двойным тулупом, когда фигурист начал чувствовать, что постепенно задыхается… Приходилось за доли секунд восстанавливать дыхание, кладя руку на грудь. Фигурист краем глаза успел взглянуть на Сынмина, который тоже заметно устал вытягивать ноты, с силой сжимая руку Хёнджина, не сводившего с него глаз. Хан, собрав из последних жил, кипящей крови, головной боли приступил к ласточке в волчке, переходящей в прыжок в ласточке со сменой ноги. «Побеждать так побеждать». Джисон сделал выезд из элемента и, разогнавшись выполнил кантилевер, которого не должно было быть… Выезд и заветный добивающий тройной аксель. Джисон знал, что упадёт с концом песни, не встанет, но пошел на невозможное для себя. Выкинув правую ногу, направив последние жизненные импульсы в толчковую ногу, прыгнул, зависнув в воздухе на последних нотах. -Он встал! – закричал Минхо, наверное, в адрес Рюджин, - Он не упал! Фигурист выехал, остановившись на середине ринка и медленно опуская руку вниз, и упал на колени, встав на четвереньки. Трибуна взорвалась криками, аплодисментами его силе и выносливости, на лёд полетело море игрушек и цветов спортсмену, из-за чего на каток выехали дети, собирающие их. Но пришлось собирать очень долго… К Джисону тут же выехал Минхо и Рюджин, проверяя на состояние, дыхание, сердцебиение. Казалось, у него сейчас откажет вся система органов, он не говорил и не слышал. -Джисон! Джисон! Идиота кусок! - Ли психанул и поднял его на руки и повез к креслу на трибуне. «Хан Джисон, 224, 96 балла! Поздравляем вас! Вы побили мировой рекорд по резульатам произвольной программы на 0,04 сотых балла! Достойно уважения и оваций!» -Джисон! – кричал Минхо, - Ты слышишь? Ты побил рекорд мира! Ты ж золотце моё! – Ли вёз Хана с подстраховкой Рюджин и всё пытался докричаться до него. На трибуне к ним подошел Сынмин и Хёнджин, осматривая фигуриста. -Сони… - Ким убрав волосы с глаз, чтобы понять, что он хоть что-то видит и осознаёт. Парень сел рядом, положив голову выступившего к себе и взяв его руку в свою, пока Минхо снимал его коньки для облегчения, - Ты умница… Ты уже победил всех… Ты давно всех победил, но сейчас всему миру доказал. Я так переживал, видя, что ты уже на дрожащих ногах едешь… Всех заставил поволноваться. Представь, если бы я катал эту программу… Я бы точно не справился, а ты преодолел её, переступил через самого себя. И какого черта ты решился на кантилевер!? На остатке сил! Дебил… Джисон всё не отвечал, смотря в одну точку, иногда закатывая глаза, чтобы сфокусировать зрение. -Джисон, - Рюджин села на корточки перед фигуристом, - Ты заставляешь меня чувствовать себя тренером, который не достоин своего спортсмена, - девушка улыбнулась ему, - Не будет фигуриста лучше тебя, с которым я смогу увидеть такой рост способностей, силы и духа. Я горжусь тобой, очень сильно, - тренер положила руку на голову парня, поглаживая макушку. Хан слегка кивнул и попытался улыбнуться в ответ. Минхо принес ему воды, потому что он окончательно обезвожен: «Сони, попей, пожалуйста…» Ли поднес бутылку и помог взять её в руки, и Джисон выпил пол-литра за раз. Тут фигурист услышал знакомый приближающийся детский голос, зовущий его по имени. Хюнэ подбежала и встала перед ним, ужаснувшись его состоянию, ведь он даже сказать ей ничего не мог. -Пожалей Джисона, - сказал Сынмин, - Всё хорошо, -уверял Ким, - Он просто очень устал, вымотался. Хюнэ начала гладить Хана по ноге, а потом Сынмин предложил Минхо сесть на его место, отдав ему руку вымотавшегося фигуриста. Ли посадил себе на колени девочку, и они оба стали окружать Джисона теплыми словами и поддержкой. -Сынмин, - позвал Хван парня к себе, - Прости меня, что вот так… встал рядом. Я не мог пропустить это выступление, но и подумать не мог, что оно будет таким… сильным и пробивающим. Вы с Джисоном потрясающий дуэт, я горжусь вами обоими. -Спасибо… А как… -Я с толпой охранников здесь, вон, - указал Хён, - Да и браслет на ноге с датчиком. Сынмин, ты очень чудесно поёшь, спасибо, что высказался мне сегодня с помощью голоса и этой песни. Это… лучшее, что ты для меня сделал… пускай я здесь оказался по собственной прихоти, заставил тебя переживать… извини за это. -Спасибо, что оставил меня, - неожиданно для обоих произнес Ким, - Мне действительно было очень плохо с тобой до потери желания жить. Ты принес мне очень много боли, страданий, мучений, проблем и травм. Я могу тебя понять и понимаю, но простить… может не в этой жизни? Да и надо ли тебе моё прощение? Думай о том, кто действительно сейчас важен для тебя в это время, ведь оно может быть остаточным… Я извлёк даже больше, чем нужно было, в отношениях с тобой. Вот за это спасибо. За все победы. Тоже могу сказать слово благодарности. -Тут только я должен говорить тебе «спасибо» и быть должным до конца дней. -Ты мне ничего не должен. Просто живи своей судьбой, какая она есть. У меня она тоже непростая. У всех жизнь по-своему тяжела и трудна, нет людей, у которых легкая судьбина. Просто у каждого разные проблемы. По-моему мнению, ты уже расплатился со мной тем, что сам пережил и переживаешь. Феликс заслуживает жить дальше лучшей жизнью, не думая о твоих грехах. Но, если он сделал такой выбор, представляю, что ты чувствуешь… Однако какая-то справедливость должна быть? Поэтому ты находишься в подобной ситуации… Пускай в судебном иске я пассивный деятель, за которого всё сделали и подали, но есть доля, что это правильно. Я тебя ненавидел и любил одновременно, но… А ты… хоть немного… любил меня? -А? – вернулся в реальность Хван, - Знаешь, это тупо, но я рад, что есть люди, которые вот так идут к тебе на помощь, на защиту, оберегают тебя. И… Я жил с тобой каждую минуту жизни этих лет. Признаюсь, что в начале я правда испытывал к тебе нечто теплое, ты мне нравился. Но в большее это не переросло. Была лишь некая привязанность, но скорее это я тебя привязал к себе… Прости… -Мне больше нечего тебе сказать. Пустота полнейшая внутри… Ничего не чувствую, - опустив голову ответил Ким. -Ты всё сказал в песне… - Сынмин резко поднял взгляд, когда Хёнджин начал напевать последние строки. «You're the one that seduced me, - (Именно ты свел меня с ума) Lured me in with your beauty, - (Привлек своей красотой) Now I know that you used me – (Теперь я понимаю, что ты воспользовался мной) I'm ready now, I'm ready now – (И я готов к этому теперь) All you did was confuse me, - (Ты лишь запутал меня) You're no longer what I need, - (Больше я не нуждаюсь в тебе) Touch me slow, feel my heart bleed – (Медленно прикоснись, почувствуй, как сердце истекает кровью) I'm ready now, I'm ready now» «В этот момент песни я повернулся к нему, надеясь, что Джисон справится. Для выступления была подобрана иная песня, но я поменял её на эту ещё во время обсуждения программы с Хёном. Хёнджин не боялся плакать при мне и всё сильнее сжимал руку, не сводя с меня взгляда, на что я старался не реагировать, собирать весь дух и силы, чтобы допеть. Но… я действительно всё ему сказал прямо в глаза с помощью музыки, которую я так любил и люблю, а не там на льду. Когда песня закончилась, Хван поспешно вытер глаза рукавом и посмотрел на Хана, еле дышащего на катке». Неожиданно мужчина подошел ближе к Киму и обнял его: «Я пойду… Ты умница, Сынмин… и без тройного акселя». Коротко улыбнувшись, Хёнджин направился к выходу, а парень провожал его взглядом, пока Чанбин не встал рядом, приобняв за плечо. -Я горжусь тобой, - начал Со, - сегодня ты прикоснулся именно к своей мечте и желаниям. Ты заставил меня восхищаться тобой снова и снова. Буквально к чему не прикоснешься, везде ты хорош и гениален. Что? Я правду говорю! Надо научить тебя играть в хоккей… - задумался брюнет. -Нет-нет! – отмахивался Сынмин, - Ни за что! – он пытался убежать, но Чанбин поймал его и закинул к себе на плечо. К папе подбежала дочка с вопросительным выражением лица. -Хюнэ, будем Сынмо хоккею учить? -Да! Сынмин, я покажу тебе свою мини-клюшку, но на льду я ни разу не играла… только на земле. -Очень здорово, - показал лайк парень, - Скажи папе, чтоб опустил меня, - Чанбин их не слышал, поскольку говорил с Джисоном и Минхо. -Нет. -Что!? Хюнэ! -А что тебе не нравится? – сложила руки на груди темноволосая девчушка с хвостиками. Хюнэ подошла и взяла Сынмина за мизинец мизинцем, - Обещай, что всегда будешь любить папу… Пообещай мне. Ким опешил от такой просьбы девочки… -Хюнэ… Жизнь бывает очень разной и непредсказуемой, могут произойти всевозможные события, которые меняют людей, их приоритеты и ценности. Но я обещаю тебе, что буду стараться, чтобы всё было хорошо. «Когда-то я тоже желал, чтобы меня любил один-единственный человек… который оказался не тем. Некоторые люди всегда приходят в нашу жизнь для чего-то: чтобы показать нам, какое отношение не нормально; чтобы мы осознали что-то для себя, получив опыт, даже если он печальный и негативный; чтобы мы поняли, что какие-то люди являются просто актёрами в отношениях с нами, пока другие искренне открывают наши души, чтобы лучше понять и помочь в трудную минуту; чтобы мы поняли, что такое настоящие чувства без наигранности и без цели получить выгоду; чтобы поменялись наши ценности и взгляды на определенном жизненном этапе – это тоже важно. Каждый новый человек вносит в нас частичку себя, поэтому мы разные каждый день, но главное – оставаться самим собой, не позволяя другим управлять вашей душой, мыслями и мечтами. Сомневаюсь ли я в Чанбине? Да, но я стараюсь верить, что со временем я узнаю его лучше и смогу доверять ему всецело себя, свою жизнь и любовь. Каждому человеку стоит изначально не нырять в человека с головой, а аккуратно походить вдоль берега, осмотреть красоты лазурного мора, лишь потом сделать шаг в воду, второй, третий, и вот вода покрывает до колен, бедер, пояса и сердца. Но всегда оставляйте голову выше воды, изредка ныряя в чувства полностью, иначе задохнётесь, позабыв о кислороде. А кислород, чтобы дышать – это вы сами, и только за вами остается выбор: дышать глубоко и свободно в отношениях с кем-то, плескаясь и резвясь в воде, как влюбленные и искренние дети; или же занырнуть слишком глубоко, потеряв себя в другом человека. Влюбиться в кого-то и отдать всего себя проще простого, но подняться с этого дна невероятно тяжело. Я пытался вырваться из воды в поиске воздуха, чтобы не умереть, но каждый раз толща льда не позволяла мне вырваться, держа меня под собой. Я благодарен людям, которые коньковым лезвием наверху прорезали мне путь на свободу, фигурными ли коньками или хоккейными, не важно. Я благодарен жизни, что у меня есть такие люди, которые всегда помогут вытащить тебя со дна, не считая тебя лишним грузом или обузой, и обязательно отогреют, не требуя чего-то взамен». *** -Ну что? – спрашивал Джисон, сидя в номере Минхо в отеле недалеко от моря, - Что будем смотреть? – парень лучезарно улыбался, приготовив ноутбук. -А может ты снимешь медаль для начала? – предложил Минхо. «Он победил и его надо было видеть каждому. Не часто наблюдаешь, как кто-то получает то, к чем стремился так долго», - думал Ли. На пьедестал ему помогли встать соперники из-за незавершившейся слабости в теле. Исикава Мэдока и Ёнджун стали серебряными и бронзовыми призёрами на радость своих тренеров и стран. Шин Рюджин стояла рядом со своим подопечным и ей вручили медаль, чтобы она одеяла её на своего фигуриста. Но неожиданно она начала махать трибуне, подзывая к себе Сынмина. Ким аккуратно вышел на лёд, держась ботинками за поверхность. -Держи, - Шин подняла вверх ленту с золотой медалью, приказав Киму взяться за нее с другой стороны. Джисон стоял и поднял голову вверх, чтобы утихомирить эмоции. Когда Хан наклонился к ним, Рюджин и Сынмин совместно одели на него медаль, радуясь больше него самого. -Ты лучший, Хан Джисон… - сказал Сынмин, - Это твоя победа за твой труд. -Не без твоей помощи… Спасибо… - тут тренеров и других людей попросили отойти для финального фото призёров мужского одиночного фигурного катания. Неожиданно в конёчках на лёд выехала Хюнэ, за которой пытался угнаться Чанбин. Хан так обрадовался её появлению, что не мог прогнать на трибуну. -Залезешь? – смеялся Джисон, - Больно маленькая для первого места. -Ещё чего, - Хюнэ отчаянно пыталась залезть, пока её не подхватил, как котёнка, Ёнджун и не поставил рядом с Джисоном, - С-спасибо, - смущённо ответила девочка, - Меня Хюнэ зовут! -Очень приятно, а меня Ёнджун, - пожал маленькую ручку фигурист, - Смотри в камеру! – указал призёр рукой. Хюнэ начала махать всем, словно только что она выиграла этот чемпионат, радовалась и искренне улыбалась, показывая собачку, которую ей подарил Сынмин, когда забрал её со льда после короткой программы. -Ах ты показушница мелкая, - смеялся Хан. -Я тоже хочу тут стоять, это так здорово и приятно! – Джисон опустился на корточки рядом с ней. -Тоже хочешь быть чемпионкой? -Да! Если ты не будешь моим тренером, зачем это всё… - сложила руки на груди Хюнэ. -Я не могу тебе обещать, но клянусь помогать тебе, если твоя мечта так близка тебе, - к ним подошел Исикава и на кривом корейском спросил: «Ты… фигуристкой хочешь побывать?» -Да… А вы из Японии? -Да, приезжай в гости! -Эй, ты даже меня в гости не звал! – возмутился Хан, - За компанию с Хюнэ можно? *** -Нет, не сниму, - схватился парень за медаль, - Смотри и любуйся! -Я и так тобой любуюсь… И без медали! – Минхо откинул ноутбук и сел сверху на Джисона, придавив руками его плечи к кровати и хитро взглянув на Хана. -Ты чего…? – мужчина не ответил парню, только прикоснулся губами к его лбу, оставив мягкий-мягкий поцелуй. Он спускался губами ниже к щекам и носику, не желая отрываться. Джисон не сводил взгляда с Минхо, который с прикрытыми глазами миловал его лицо с немыслимой нежностью. Но когда Ли накрыл его губы своими, Хан уже не смотрел, уже погружаясь в его любовь, прилипнув к его губам, излучающим жар, что вызывало настоящую горячку внутри. Минхо прикусывал нижнюю пухлую губу парня, вызывая глухой стон. Когда он отрывался Хан перехватывал его вновь, сразу врываясь языком в рот, встречаясь с таким же влажным и разгоряченным органом мужчины. Ли поправлял свои волосы и снова примыкал к Джисону, они слишком накалились, как угольки в костре. Старший аккуратно приподнял край футболки парня, поглаживая торс, и после заставил приподняться, чтобы избавиться от неё. Минхо нежно покусывает горячую кожу на шее, постепенно опускаясь ниже. Он прикусывает ключицу, затем целует укушенное место и спускается к тревожно вздымающейся груди, обводя языком ореол соска. Свободная рука ложится на плоский живот и медленно скользит вниз. Минхо втягивает бусинку соска в рот и проводит пальцем по низу живота, чувствуя, как напрягаются мышцы Джисона. Опустив руку ещё ниже под спортивки, он чувствует влажное пятно на его боксерах и каменный стояк, на что Ли только ухмыльнулся, вновь примкнув к губам Хана, откуда волнами нахлынули стоны из-за того, что Минхо начал водить рукой по члену парня, наращивая темп. Мужчина и не собирался его затыкать, а только доводил ещё больше, оставляя поцелуи и засосы на шее, наносил удар по двум больным точкам. Чувствуя, что Хан был на грани из-за дыхания, которое начинало сбиваться, он прекратил, видя перед собой лицо полного негодования и ярости, поскольку быть так близко и обломать – надо быть бесчувственным козлом. -Нечестно выходит, не всё же тебе, - ответил Ли, убирая волосы с его глаз. То, как Джисон страдал возбуждало ещё больше. -Мудак конченный… Сученыш хитровыебанный… Хуесос ебливый… -Ещё эпитеты будут? Если нет, то позволь мне… - Минхо зацепился за резинку брюк вместе с боксерами и начал снимать, прикусывая губу от того, как у самого всё внутри кипело, но он старался всё делать медленнее назло Хану, которому была комфортна быстрая, но необходимая разрядка, как случилось в первый раз у него дома, пускай и на уровне прелюдий. Неловко, быстро, смущенно, но так ахуенно. Сняв с Джисона всё, Ли перешагнул через его талию, устроившись над ним на коленях, и снял с себя футболку. Хан не медля приподнялся, ухватившись за ремень черных джинсов, и стал расцеловывать пресс мужчины, параллельно снимая нахрен ремень. Вид снизу сводил мужчину с ума, он всё ещё не верил, что подобное создание появилось в его жизни, удивляя и осветляя его бытие собой. -Джисон~а… - что-то между томным стоном и рычанием произнес старший, когда Хан, сдернув всю одежду вниз, взял твёрдый член в руку и начал вылизывать головку, заставив Ли запрокинуть голову назад при просачивании юркого языка в чувствительную уретру. Парень опустил руку ближе к основанию и попытался взять поглубже в рот, насколько ему позволял малый опыт. Но видеокурс по минету на ютубе всё-таки чем-то да помог, а стоны Минхо только вдохновляли работать активнее, ведь Хану нравилось, когда он видел и слышал, как хорошо старшему. Парень, уже более приспособившись, усерднее насаживался на член, терявшийся в его рту, что изумительно смотрелось с позиции Ли Минхо, которому уже было тяжело стоять на коленях из-за прилившейся в одном месте крови, где сосредоточились все ощущения, а остальные части тела атрофировались. Мужчина держался за плечо Джисона, сжимая его до красных следов и чуть ли не по-кошачьи жалобно скулил с просьбой не останавливаться. Но это же Хан, который не собирался просто так прощать возлюбленного за подобное, поэтому резко остановился и простодушно улыбался Минхо, у которого венка вскипала на виске, а взгляд был способен прожечь насквозь. - Один : один, - четко прошептал Джисон. Ли встал с кровати, скинув нижнее белье с брюками, и направился к чемодану, откуда достал интересный тюбик, о предназначении которого фигурист знал. -Игры в месть никуда не приведут, поэтому, - начал Минхо и вновь устроился перед Джисоном. Он добро усмехается и, положив руку на колено младшего, плавно двигает ногу в сторону, приподнимая её и заводя к себе за спину так, что Хан обнял его ногами за талию. Ли касается губами внутренней стороны бедра, затем ведёт языком прямо к паху, заставляя сегодняшнего победителя дрожать. Горячий язык щекочет основание члена и поднимается выше, к влажной от смазки головке. Парень скулит и кусает губы, слегка приподнимая бёдра. Хан громко стонет, когда пальцы в холодной смазке касаются дырочки, но затем болезненно шипит – Минхо медленно вставляет в него первый палец. Пока не больно, но крайне неприятно. Он догадывается, что дальше будет только больнее. Палец постепенно проскальзывает до конца. Младший скулит и ёрзает. — Ты такой горячий, — шепчет русоволосый, свободной рукой поглаживая бедро парня. Второй палец заставляет застонать от боли. Совершив пару плавных движений, старший задевает простату, отчего Джисон сжимается и громко стонет. Мужчине хотелось наслаждаться уже одним этим звуком, однако их целью является помочь друг другу расслабиться, — Хочешь ещё? — с пошлой ухмылкой спрашивает мужчина, с восторгом разглядывая своего парня. — Да, — скулит в ответ младший, сжимая пальцами подушку. Пальцы снова давят на простату, обрушивая на чувствительного юношу шквал новых ощущений. Ему больно. Ему хорошо. Ему хочется ещё. Третий палец заставляет прогнуться в спине, но Минхо его удерживал. Он снова задевает простату и продолжает давить на неё, отчего младшего едва ли не подкидывает. Он громко стонет, пытаясь не обращать внимания на боль, выгибается и весь отдаётся в руки своего мужчины, доверяясь ему. Пальцы исчезают, и Джисон тяжело дышит, роняя голову на подушку. Но передышка оказывается недолгой – Минхо, надев презерватив, приставляет головку к раскрытому отверстию, и плавно толкается вперёд. Младший громко всхлипывает и замолкает, прислушиваясь к своим ощущениям, затаив дыхание и прикусывая нижнюю губу. Больно. Чертовски больно. Ли даёт время привыкнуть, а затем входит ещё глубже. Он знает, что ему больно. Но если тот молчит, не проклиная его, а лишь тяжело дышит и скулит, значит, всё в порядке. Ли начинает плавно и медленно двигать бёдрами, сходя с ума от того, насколько внутри Джисона узко и горячо. У него буквально кружится голова от этих ощущений, и пускай Хан не одобряет, но он шипел маты. Сжимая бедро юноши, он постепенно набирает скорость, ещё сильнее возбуждаясь от пошлых шлепков, когда его кожа соприкасается с кожей младшего. — Блять… — рычит Джисон, когда член врезается в простату. Минхо входит под тем же углом, и у фигуриста звёзды пляшут в глазах от нахлынувших ощущений ярче, чем от софитов и прожекторов. Боль смешалась с удовольствием, и он хочет больше, хочет раствориться в этой смеси безумных эмоций. Он чувствует, как его мышцы то напрягаются, то расслабляются, впуская в себя твёрдую плоть, и ему нравится. Старший старается быть с ним нежным, но то, что он до одури хочет взять парня как можно грубее, всё равно заметно. Джисон стонет, выгибаясь ещё сильнее и прижимая Минхо ещё ближе к себе при толчках. —Су-ука, - Хан уже скулил, когда Минхо начал параллельно водить по его члену. Ли, огладив большим пальцем головку, проводит рукой по всей длине и начинает ласкать парня, постепенно ускоряя темп. Парень под ним едва ли не плачет от удовольствия, закатывая глаза и до крови кусая губы. Ему жарко настолько, что, кажется, он сейчас просто расплавится в сильных руках мужчины. —Минхо-агх! Я уже не могу… - Хан старался нормализировать дыхание. Ли понял, что тот близок к разрядке, поэтому он ускоряется, напрягаясь всем телом. Мужчина чувствует, как сжимаются и разжимаются мышцы вокруг него, пронося по телу немыслимые импульсы и сигналы о том, что он сам почти дошел до оргазма. «Раскрасневшийся, дрожащий, с капельками пота на висках, немного грубый, с тяжелым хриплым дыханием и невероятным блеском в глазах он выглядел потрясающе», - успел подумать Хан перед тем, как заткнуть рот рукой и лишь с силой и громким выдохом и рыком промычать, изливаясь на самого себя и чувствуя горячее семя внутри, пускай и через защиту. Минхо больно сжал бедро, тяжело восстанавливая дыхание, и вышел из парня, чтобы дойти до ванной. Фигурист не мог даже пошевелиться, как после сегодняшнего выступления, положив руку на лоб, он старался глубоко дышать. Мужчина вернулся с салфетками и вытер парню живот. -Думаю, мы в расчёте, - Минхо наклонился к его лицу, поцеловав в вспотевший лоб и переместившись на искусанные губы, - Ты лучший, Сони…