Тройной аксель

«Прошло целых шесть лет… Кажется, что это много, но на самом деле они пролетели скоростным самолётом, пронесся меня через многие события, неудачи и падения, проблемы и заботы, которые сменялись счастьем, успехами, взлётами, победами и радостью. Если бы тогда, в двадцать один год, что буду жить так, я бы прошел через всю боль и испытания ещё раз, ни капли не раздумывая и не сожалея о своей судьбе. Не только у меня, у каждого что-то поменялось в жизни, о чём он точно не жалеет. Всё, что ни делается – всё к лучшему. Я убедился в этом миллионы раз, когда приходил домой, падая в объятия любимого человека, который, как мне казалось, был лишь временным участником жизни. Но он поселился в моей душе и не собирается уходить. Я всё также работаю в студии. Два года назад я и Ян Чонин приобрели новое помещение для студии. Мы пишем мелодии для рекламы, на заказ для блогеров и интернет-программ, написали три оста для новеньких дорам, играли голосами с эффектами для детских песен из мультсериалов, перезаписывали опенинги на корейский язык, тем самым помогая студиям озвучки, записывали каверы на Youtube, в общем старались пробовать всё, ведь иначе надоедало. В нашу команду прибавились ещё двое парней-музыкантов, которые узнали о нас в интернете и познакомились в каком-то ресторане, где мы разговорились и нашли много общего в творческом плане. Это здорово работать в большем составе, когда у вас схожие вкусы и взгляды, но всё равно у каждого своя изюминка и видение. Не обходилось без собственного творчества само собой, правда мои песни слушали только близкие изначально, пока Чонин втайне от меня не добавил мною созданные треки на Spotify. Я не сопротивлялся, но было неловко, когда Чанбин забирал меня с работы и врубал эти песни на всю громкость, а на светофорах соседним водителям кричал: «Это он написал!». Хотите прикол? Мы выступали вчетвером на свадьбе Юны по её же просьбе. Для меня это было больше, чем просто неожиданность. Я ахуел, увидев её в студии, когда мы виделись редко и то из-за Хюнэ. Однако не было уже той ненависти и отвращения, что раньше: она явно была счастлива с новым избранником, да и сама Юна очень поменялась во мнениях и отношении к некоторым вещам. Мы обсудили, какие песни она хочет услышать, определились с песней для первого танца. От Хюнэ я знал, что у мамы появился парень, с которым девчонка хорошо ладила и жила. На свадьбе я убедился, что муж Юны, Чо Сан, надёжный, отзывчивый и добродушный человек, с которым нам даже удалось посидеть и поболтать в перерывах вечера. А главное – Хюнэ его тоже полюбила, но сразу заявила каждому, что папа у неё только один. Чо Сан понимает её и нисколько не обижается за то, что она называет его по имени, что заставило уважать его ещё больше. Кстати, Юна с дочкой переехали в другую квартиру, так как их прошлая принадлежит Чанбину. Однако он не мог находиться в ней, тяжело проживал время обитания там, где когда-то жил с семьей… Поэтому мы приняли решение продать её и купить другую квартиру, поменьше, но зато в другом районе. У меня были ключи от квартиры Хёнджина, поэтому, уже после операции, в один из дней я заехал к Феликсу и забрал все свои вещи и медали. Я видел, как ему было тяжело в одиночестве полтора года, поэтому старался навещать и говорить о том, что у него теперь есть здоровый Он и его творчество, его мечты и желания. Феликс защитил диплом на отлично и устроился в Дом анимации, выпускающий свои серии мультсериалов на Интернет-площадках. Я много думал, как сложится его судьба после освобождения Хёнджина… Хвану закрыли дорогу в спорт, чем он действительно дорожил; его репутация спортсмена повязла в грязи, слухах, вскрытию фактов его тренерства. Но ясно, что при виде Феликса, стоявшего перед ним живым и невредимым, всё остальное было не важно. Хёнджин ещё долго ходил зажатым, с постоянным чувством вины, сожалением и стыдом в глазах и на сердце. Я его почти не видел, кроме соцсетей Феликса, а о его состоянии я узнавал со слов художника. Бывший тренер не долго распоряжался своей судьбой, решив заняться её обновлением, поступив в Пойнт-парк, университет в Питтсбурге в США, где отучился четыре года на хореографа-постановщика современного танца. Благо никакая судимость не влияла на получение образования. Феликс само собой полетел с ним, работая удалённо. Из Америки они не вернулись: пока что и планируют ли обратно в Корею, я не знаю. У Ли есть мечта, которую он не оставил, живя в Америке: создать свой мини-мультсериал. Чем я сейчас занимаюсь? Создаю демоверсию для вступительной заставки или саундтрека. Чонин согласился помочь и с этим, за что я ему очень благодарен. Я вообще за многое ему благодарен и многое должен этому профессионалу, товарищу, надежному другу… Что касается друга? С Джисоном у нас настала райская пора дружбы, поскольку мы более-менее освободились от внутренних проблем, нас ничто больше так не гложет, как раннее, мы готовы проживать жизнь без психологических барьеров. Наши отношения больше стали походить на друзей, а не двух психологов, которым обоим нужна помощь. Мы стали больше куда-то выбираться, ездить в разные места, на мероприятия, а не сидеть дома. Вчетвером мы летали в Пусан и на Чеджу, чтобы отдохнуть после соревнований Хана. Его карьера полетела стремительно вверх после победы на чемпионате четырех континентов. С невероятной гордостью смотрю дома на фото, где я, Чанбин, Минхо и Хюнэ поздравляем Джисона с первой и единственной, самой ценной победой на чемпионате мира. До этого и после у него были и первые, и вторые, и третьи места, но всегда он надевал на себя любую медаль с гордостью за себя и улыбкой, что заставляло меня гордиться им ещё больше. Он также стал четырехкратным чемпионом Южной Кореи, чемпионом Зимних Азиатских игр, снова ездил в Америку, отвоевав серебро и золото в разные годы Гран-при. Серебряный призёр второго чемпионата мира, бронзовый призёр командного чемпионата мира – даже этому он безумно счастлив и больше любит вспоминать о времени, проведенного на соревнованиях с другими корейскими фигуристами. Но со мной он делился мыслями, что если бы не его родители и, в особенности, близкий друг и любимый человек, то хрен бы он заработал. Я рад, что сумел подарить ему силу и уверенность, подарить свою поддержку и заботу. Он всегда заслуживал всех наград, но по правде боялся к ним стремиться, боялся разочаровать и потерять меня, я верю в это, ведь оно так и есть, пускай Джисон со мной и спорит на этот счёт. Хан боялся выкладываться на максимум, у него всегда стоял блок в лице меня, так как он знает, что было бы со мной в случае проигрыша. Он просто переживал за меня и не хотел мне плохого исхода по результатам соревнований. Джисон так долго мучился и не понимал, почему же проигрывал всегда… пока не признался самому себе, что отдавал золото ради меня и моей безопасности. Это был удар для него… ему было тяжело принять, что это чувство и барьер не давали ему жить всё это время. «Но я счастлив этому, Сынмин… Я рад, что я мог развиваться и параллельно… - Джисон опустил голову, сидя на трибуне во время своей тренировки, - Я поступал достойно, ведь я защищал тебя, да? – Хан поднял взгляд, а у самого были то ли слёзы радости, то ли разочарования. -Ты правда защищал меня… - Ким положил руку на предплечье друга, - Каждый раз ты боролся на льду с самим собой. Мне очень жаль, что ты стольким жертвовал, Джисон… -Главное, что сейчас ты цел и здоров, что нет рядом с тобой никакой живой опасности. И я могу просто побеждать, не переживая за тебя… Ты мне не отплатишь за те проигрыши, потраченные силы и время. Но я буду самым счастливым, если мы протянем эту дружбу надолго-долго-долго… - Хан слез с кресла и сел на колени перед Сынмином, обняв его, - На самом деле… самую главную победу я уже одержал… когда позвал тебя в бар в первый раз, когда открылся Минхо, когда научил Хюнэ кататься на коньках, когда поздравлял вас с Чанбином с переездом и подарил вам собаку, а ей новую жизнь и лучших хозяев… Всё это... Это лучшее и ценнейшее из того, чего я достиг на данный момент. Я буду стараться, ты будешь стараться, будем верить и всё будет ахуенно, да же? -Да же… Ещё никогда я не плакал от жгучей теплоты счастья внутри. Но Хан заставил. Ли Минхо пришелся по душе семейству Хан, в особенности отцу Джисона. В целом родители чувствовали, что их сын окончательно отдаляется от них, начиная свою взрослую, осознанную, самостоятельно выбранную дорогу жизни. Поэтому Хан Нари и Юнсо стали чаще звонить своим сыновьям, узнавать, как они, когда приедут в гости, поскольку Джисон и Минхо переехали в Каннам. Родители Хана не жалели ничего для двоих возлюбленных, в том числе и работу для «зятька». Ли стал управляющим двух сеульских автосалонов, а экономическое образование сильно помогало в управлении и навигации работы. Он пришелся в угоду сотрудникам, ведь все вопросы решаются довольно легко, с ним можно договориться в случае форс мажоров, можно просто выпить кофе в обед или пошутить над кем-то. Но сложилось так, что в одном салоне к нему более радушно относятся, а во втором не очень, где скопилось больше консервативных людей из-за факта его ориентации. Тем более, что это сын главы сети, понятно как и почему он управляющий. Однако Юнсо пресекает подобные угнетения угрозами увольнения и дисциплинарными штрафами, что Минхо не одобрял и уверял, что сам справится. Он честно старался, но после отпустил эту ситуацию, решив почаще находится в другом автосалоне, а здесь проводить минимум времени, возложив надежды на надежных работников. Их жизнь и быт с Джисоном сложились как нельзя хорошо, только работа заставляла реже видеться, однако, как и раннее говорил Хан, главное, что он встречал и провожал день и солнце с дорогим и любимым человеком. И никто не отменял выходные, когда можно быть последним уставшим овощем и спать до обеда в то время, как Минхо уже подорвался и пошел думать, что можно приготовить вместе с Кацу. Услышав еле плетущиеся шаги, Ли обернулся и начал смеяться с парня, у которого на голове словно поселились птицы и свили круглое гнездо, на лице было самое недовольное выражение, заспанные глаза, непринятие этого мира и невдупление происходящего. -С добрым! – позвал русоволосый мужчина в домашней футболке и штанах, - Отдохнул? -Мэээдрпппффф, - что-то пробурчал Джисон, мотнув рукой, и поплелся в ванную, а после умывания он всегда превращался в человека и выходил уже свежим. Минхо встал с дивана, аккуратно убирая Кацу с колен, и пошёл ставить чайник на кухню, совмещенную с гостиной. Он начал наливать кофе и начал складывать уже сваренный рис в формы для онигири, помещая в начинку яйцо и тунец, и наваливая еще ложку риса, чтобы спрятать её. Вытащив готовые рисовые треугольники, он уместил их на сковороду, чтобы обжарить с двух сторон, и стал следить. Неожиданно и тихо Джисон подошел сзади и крепко обнял Минхо, положив голову ему на плечо. -Ты возродился? – спросил Ли. -Угу… А ты не знаешь… кто сегодня родился? -Хммм, - задумался Минхо, - Очевидно какие-то дети. Каждый день кто-то рождается. -Нет, - улыбнулся ему в шею Хан, - Сегодня родился мой любимый 33-летний дед и бог… -Я не Иисус. -Я только в тебя и верую, - шептал Джисон и куснул мужчину за мочку, отчего тот дёрнулся и отпрыгнул от него. -Ты так решил меня поздравить!? – возмутился Ли на довольного парня, - Очень мило с твоей стороны. -Ну прости… Я не хотел так сильно… Дай посмотрю, - Джисон подошел и начал осматривать ранение, а после поцеловал место укуса, - Это не самое лучшее начало этого дня, но я обещаю загладить свою вину, - Минхо не ответил, а просто крепко прижал к себе парня, положив уже свою голову ему на плечо. -Это лучшее начало этого дня, поскольку первое, что я вижу, это спящий ты. Потом Кацу. Потом снова ты. Я безумно люблю это… и люблю тебя, поэтому ни один подарок не будет таким же дорогим и ценным, как ты сам… А может ты мне ничего дарить не будешь? Один раз. -Минхо… -У меня идея. Я сам себе придумал подарок. -Какой? -Ты будешь со мной весь день. Не отходя, никуда не уезжая, без кого-либо ещё. -Эй! – Джисон заставил мужчину посмотреть на него, - А ничего, что уже ресторан оплачен? – Минхо начал изображать расстроенного дитя и хныкать, - Извини, мне стоило спросить, как ты хочешь провести свой день… Мне всё отменить? Думаю, ребята поймут. -Нет-нет, я думаю, они тоже готовились. Не будем их подводить. -Ты ещё успеешь отдохнуть со мной, уверяю, - Минхо с подозрением взглянул на Хана. -Это то, о чём я думаю? Тебе только стоит упомянуть или скинуть видео с тиктока, как ты бежишь гуглить билеты, Хан! Я же не люблю такие резкие поездки… -По-другому ты не согласишься из-за работы, но я всё сгладил с отцом. Представь, островное государство, те лазурные пляжи и заливы, куча необитаемых островов, катера и яхта в открытый Тихий океан, м? Вот это или такая же неделя, но в офисе салона? Я знаю и вижу, что ты устал, и я на льду устаю, а тут такой шанс перезагрузиться. У меня через два месяца юниоры едут на соревнования, не знаю, как я буду работать и когда отдыхать. Это поможет нам хоть немного, но побыть одним, без стресса и обязанностей. Согласись? -Ты невероятный, ты знаешь? -Знаю. -С самооценкой всё в порядке. Всё стабильно, - улыбнулся Минхо и поцеловал Джисона в щёку. -У тебя онигири не сгорят? -Твоё счастье, что я плиту не успел включить, иначе ел бы горелый рис. -У Хюнэ парень появился, - резко выдал Джисон. -Чего!?!? – воскликнул Минхо, - Она ещё маленькая. -Ну, ей пятнадцать, не сказал бы, что совсем мелочь. Но скорее всего да, это просто друг. Он, оказывается, уже долго встречает ее с тренировок и провожает домой, а я только три дня назад обнаружил. Чанбин вчера заходил, я с ним поделился. *** -Хан! – позвал Со, - Подъедь сюда! -Привет, Чанбин! К дочке заехал? -Не только. Как она? – мужчина перевёл взгляд на дочь вместе с её тренером. Девочка, оглядываясь назад, набирала скорость спиной вперед, отрабатывая прыжки, и ударила зубцом о лёд. Чанбин уже видел, как она прыгала на соревнованиях, но сейчас он заворожился её уверенностью, а в глазах читалось, как она сражается со льдом при каждом взлёте и приземлении, но радуется этой борьбе и своей победе при удачном выезде. В прокрутке её шишка на макушке распалась, отчего распустился хвост, крутящийся вместе с ней, и обвил её шею, как пушистый черный воротник куртки. Хюнэ некрепко расцепила ноги и только благодаря силе устояла на коньках, не упав на лёд. Со буквально видел, как она поскользнулась, встав ногой на поверхность, и запереживал, сжав край борта. В Джисоне тоже кипели эмоции, что виднелось по мимике. Он успел округлить глаза, нахмуриться и дёрнуться при ее приземлении, и тяжело выдохнуть. Хан позвал Хюнэ к себе. Фигуристка выдохнула и направилась к борту, поправляя спортивную форму. -Хюнэ… -Я знаю. -Если я отошел, это не значит, что можно делать и пробовать всё, что хочешь. В том числе… четверной лутц. -Но я его прыгнула. -Ты большая умничка, но, представь, как я испугался, когда ты чудом удержалась на ногах. Побереги моё сердце и своё здоровье… Ты ко всему придешь и всему научишься со временем.. Я всё ещё в шоке с тебя… - Джисон положил руку на лоб и выдохнул, - После отработаем его ещё раз, под моим надзором, ты ведь теперь не успокоишься, пока не сделаешь всё точно, верно? -Верно. О, привет, пап! -Хюнэ. -Ты что, тоже будешь ругаться? – подросток по обыкновению недовольно сложила руки на груди. -Само собой! Представь, если бы тут мама стояла! Ты бы на лёд больше не ступила. -Да даже если бы я ногу сломала, то на костылях бы каталась, - на эту фразу девочка поймала два осуждающих взгляда, - Ла-а-адно, я буду аккуратнее и слушаться Джисона. -Я просил тебя на тренировках называть меня «Тренер», здесь не ты одна тренируешься, а почти все юниоры школы, - Хюнэ развернулась и поехала по кругу катка, - Хюнэ! Только попробуй прыгнуть что-то сложнее двойного сальхова, ты на контрольный прокат не поедешь! -А я расскажу маме и Сынмину, что ты себя не бережешь, - добавил Чанбин. Юная фигуристка закатила глаза, но и вправду больше не рисковала, - Ты хорошо справляешься, Джисон… Ты достойный тренер для них. Здесь же и бывшие подопечные Рюджин катаются? -Да… Мне так не хватает её на льду… Я понимаю, почему она переехала, но так тяжело без неё… -Она тоже устала, Шин заслужила отдых. Да и тем более у неё ребенок, о котором нужно заботиться. Кванджу и город потише, и воздух чище. Но ты для нее останешься главным ребенком и воспитанником, можешь не сомневаться. -Спасибо, - ухмыльнулся Хан, - Завтра-то приедете? Входные пропуска в ресторан я уже оплатил, алкоголь тоже, а есть будем, что хотим и сколько хотим. Надеюсь, Минхо не будет противиться совместному вечеру в честь его дня рождения. -Да, конечно… Сейчас тоже Сынмина заберу со студии и домой. Сегодня же пятница? Значит Чо Сан Хюнэ заберет… -Ну не знаю, её в последнее время только друг провожает, - оперся спиной о борт Хан. -Чего!? Какой друг!? -Обыкновенный парень, три раза подряд его видел на этой неделе. Выглядит нормально, адекватно, помогает Хюнэ форму таскать, один раз встретил её со стаканом чая с шариками этими. Может познакомитесь скоро… -Ей пятнадцать! -Ну не девять же… Чего ты так переживаешь, он на вид не старше неё. Всё, езжай домой, переосмысли это, я пойду подгоню своих ленивцев. Контрольные прокаты через месяц… через два – соревнования… Ну хоть платят. -Ты же мог ещё выступать и выступать, почему не решился всё-таки? – поинтересовался Чанбин. -В 26 лет? Год назад я просто почувствовал, что… всё. Я много поработал, многого достиг, много с кем познакомился, сотрудничал, тренировался, много куда летал, побеждал и проигрывал. Я прожил очень многое в фигурном катании, и по собственным ощущениям понял, что большего, в плане борьбы этот спорт мне уже не даст. Пускай пятерной я так и не прыгнул, но сейчас я сконцентрирован на другом. Ты сам сказал, что я достойный тренер, поэтому стараюсь поддерживать этот статус. -Сынмин тоже… - начал Чанбин, - Несмотря на то, что сейчас работает в абсолютно другой сфере, кататься не разучился. Как вы в прошлом году ходили на городской каток вместе… Как он светился, погружаясь в воспоминания. Может он всё-таки любил фигурное катание, пускай это и не его страсть? -Он любил определенные моменты в этом спорте, конкретные эмоции и ощущения на тренировках и выступлениях. В остальном… это было не его желание и мечта. Ладно, передавай Сынмо привет, и ждём вас завтра. Пока! - Джисон помахал и направился к спортсменам. -Пока, пап! – крикнула Хюнэ, проезжая рядом с бортом, и улыбнулась отцу, - Люблю тебя! *** -Отлично! Послушаешь? – сказал Чонин, когда они завершили запись демо-версии для саундтрека для мультсериала Феликса. Сынмин начал внимательно слушать, отмечая, где нужно перезаписать всё-таки. -Мне кажется, две строки в пре-хорусе надо перезаписать, строку во втором куплете и тихий вокал в финале. -Охххх, Сынмина-а-а! – что-то пропевал в стол Чонин, улегшись на нём, - Может перекусим? Давай я сгоняю до Старбакс? Кофе нам возьму да сэндвичей, м? -Давай, - Ким снял наушники и начал поправлять волосы, -Я тут тебя подожду. -Окей, - Чонин накинул куртку, взял телефон и вышел из студии. Сынмин вышел из комнаты записи и упал на диван, напевая те злосчастные строки. Тут неожиданно вошел в студию, а для Яна было рано возвращаться. -А? Чанбин? Ты рано… Мы ещё не закончили, - мужчина зашел в студию и сел рядом. -А я уже в спортцентр даже съездил, Джисона и Хюнэ проведал. Всё-таки у них гениальный тандем. -Не сомневаюсь, - улыбнулся Ким, - А мы куда так рано собираемся? Подарок мы купили, всё в порядке вроде. -А где Чонин? -Пошел до Старбакс за кофе и едой. -Выходит… у нас есть время? – тихо спросил Со, притягивая за руку Сынмина к себе. -НЕТ, НЕТУ, - ответил Ким, желая вырвать свою руку. Чанбин встал с места и, встав на ноги, поднял парня на руки, расположив его ноги крестом у себя за спиной. В таком положении они и вернулись на диван. -Чанбин… -Чего тебе стоит? Чонина нет… -Я тоже скучаю, но… - мужчина сильнее прижался к Сынмину, притянув за талию, не отрывая глаз с брюнета. Тот, отдавшись сильным рукам Чанбина лишь ближе приник к мужчине. Закинув руки ему на плечи и обвив ими шею, он начал сокращать расстояние между лицами. Теплые, слегка шершавые припали к холодным с осенней улицы, но таким бархатным губам. Внизу живота оба почувствовали нарастающее тепло. Этот поцелуй был каким-то особенным. Как-будто более чувственным, что-ли. В этом поцелуе не было ведущего, который бы напирал с большей силой. Оба отдались моменту, медленно сминая губы друг друга, вкушая всю нежность и любовь. Но затем Чанбин все же вышел в лидеры и решил углубить поцелуй, аккуратно размыкая слегка припухшие от поцелуя губы партнёра. Стало не хватать кислорода и первым отстранился Сынмин, перед этим нежно прикусив и оттянув губу старшего. Тот коротко простонал от такого действия, на что Ким наклонил голову вбок, облизывая свою нижнюю губу. -Хватит? Мне ещё работать надо. Руки Чанбина, игнорировавшего слова парня, начали спускаться ниже, оглаживая его впалый живот, а тем временем его губы уже опустились на шею Сынмина, проделывая там крышесносные махинации. Сначала мужчина осторожно целовал шею, затем он начал спускаться ниже, к ключицам. Там уже он, не стесняясь, втягивал нежную, бледную кожу, оставляя ярко-бордовые засосы. Младший слабо постанывал, больше возмущаясь и тяжело выдыхая. Позже Чанбин всё же решил воспользоваться временем и диваном. -Чанбин… - огрубевшим голосом позвал Ким, - Чонин вот-вот придёт, - но мужчина не слушал и, сняв с брюнета, уже порядком надоевшую и мешающую белую футболку, он взял своего трудягу под ягодицы и опрокинул спиной на диван, нависнув сверху, из-за чего кожаная поверхность подмялась и углубилась под ними, - Идиот… - прокомментировал Сынмин, притянув мужчину к себе, вновь оказавшись в плену его губ. -Что-то остаётся вечным, - прошептал Со, стягивая с тела парня и штаны вместе с нижнем бельём. Оказавшись полностью нагим в своей звукостудии перед возлюбленным, Ким слегка засмущался, но как только почувствовал влажный язык на своём правом соске, смущение как рукой сняло, и сменилось оно сдерживаемым мычанием. Но младший держался до того момента, пока рука Чанбина не начала опускаться вниз, оглаживая мышцы пресса, которые тут же напряглись до ощущений глубоких поперечных мышц живота, и так каждый раз. Почувствовав, что уже что-то уж больно сильно впивается в его пах, Сынмин начал сам спускаться к члену, которому ну уж очень не хватало внимания. Мужчина уже тоже успел возбудиться так, что член стоял колом, но он решил, что сначала доставит удовольствие возлюбленному, а потом уже себе, поэтому пресёк действия парня, заведя руки за голову. Удобно уместившись в ногах суженного, Чанбин потянул руку к его члену. Прикоснувшись средним пальцем к плоти, он начал медленно растирать естественную смазку по головке. Когда он чуть отстранил палец, то от ствола до его пальца красивой ниточкой тянулась смазка. Не удержавшись, брюнет поднес палец к своему рту и высунув язык слизал смазку. От такого зрелища, Сынмин уже хотел кончить. Уж слишком похабно это выглядело. Вернув руку обратно, он начал водить ей верх, вниз слегка надрачивая. С губ младшего начали срываться едва уловимые, тихие стоны. Затем движения стали чуть ритмичней, а после и вовсе рука сменилась на такой влажный и горячий рот. Язык начал оглаживать голову члена, позже втянув щёки, чтобы не задеть зубами плоть, мужчина начал ритмично двигаться, почти полностью заглатывая орган. Стоны Сынмина стали гораздо громче и Чанбин стал побаиваться того, что это может услышать работники соседних съемных помещений, но вспомнил о звукоизоляции. Как только на своих волосах он почувствовал руки любимого, который как бы направлял ими его, то он забил хуй на всё и начал постанывать, пуская вибрацию по плоти, доставляя ещё больше удовольствия. Долго Ким продержаться не мог, поэтому же через пару минут он с громким, гортанным стоном кончил в рот старшего. Тот покорно принял всю сперму и отстранившись от юноши, проглотил всё до единой капли. Со нависнув над Сынмином, впился в его губы требовательным поцелуем. Этот поцелуй уже был не таким нежным как прошлый, а скорее более грубым и на напористым с привкусом спермы. Отстранившись, Чанбин решил удовлетворить и себя, так как уже не мог терпеть тянущее чувство в паху. Сняв с себя футболку, мужчина уж было хотел потянутся к молнии джинс, но его остановили руки Кима. Тот уже поднялся с дивана, присев на колени пред стоявшим перед кроватью мужчиной. -Давай я, - парень начал расстегивать ремень, не отказав в параллельном поцелуе. Когда джинсы были спущены до колен, пред брюнетом предстал замечательный вид. Чёрные боксеры с бугорком в них. Мужчина настолько был возбуждён, что на трусах вокруг головки уже поступило пятно естественной смазки. От такой картины, Ким невольно вновь возбудился. Решив долго его не мучать, а уже преступить к процессу, он снял боксеры, высвобождая не малых размеров член. Однако Сынмин ничего не успел сделать, когда Чанбин, взяв его за бедра, поставил в колено-локтевую позу, заставив опереться о спину дивана. Так как, терпеть уже не было сил да и времени, то Со решил обойти стороной растяжку и сразу, войти в юношу. Младший, почувствовав боль, зажмурился, лишь издав тяжелых выдох. -Прости, прости. Сейчас будет легче, потерпи пожалуйста — прошептал в самое ухо старший. -Мудак… - прорычал Сынмин. Затем последовали медленные толчки, прерываемые тихими стонами. Чанбин вбивался в податливое тело, медленно и плавно, растягивая удовольствие. Параллельно с этим он осыпал его плечи, спину и шею мелким поцелуями, а Ким только поддавался и подстраивался под мимолетно падающие поцелуи, с которыми можно было загадывать желания, подобно звёздам. Сынмин чувствовал, как по лбу скатываются солёные капли пота, а в прохладной студии стало, как никогда жарко и шумно от стонов в кожаную мебель и хлопков. Волосы растрепались в сплошную непотребность, и приходилось прикладывать усилия и напрягаться, опершись только на одну руку, чтобы убрать их с глаз, где уже на серой стене казались вспышки. -Чанбин… - с тяжестью произнес Сынмин, - Блять, ты быстрее можешь, нет!? Я уже не могу-у-у, - протянув, издал на стоне Ким. Он уже был на пределе, поэтому брюнет потянулся к его истекающему смазкой члену. Но младший ударил его по руке, отрицательно покачав головой. Чанбин понял и удобнее взялся за талию, чтобы начать трахать с большей глубиной и силой, отчего Сынмин уже не мог просто покусывать руку, и поэтому стал на последних издыханиях простанывать всевозможные маты, делая глубокие вдохи. Член Чанбина жестоко попадал прямо по простате, отчего пробегала волна мурашек и судорог по всему телу до кончиков пальцев, отчаянно державшихся за спину дивана. Над ухом слышалось слабое рычание мужчины, смешанное со стоном, что стало последней каплей перед тем, как Сынмин кончил, потеряв сцепление и уткнувшись лбом в искусственную кожу. Он чувствовал, как внутри растекалась сперма из члена Со, который так и не вышел, пытаясь отдышаться и покрывая изящную спину поцелуями и словами восхищения. Чанбин оставил парня в покое, достав салфетки из сумки для уборки следов разврата. Одевшись, Сынмин сел на кресло перед компьютером, положив руку на лоб. Сердцебиение до сих пор не пришло в норму, и ненароком разболелась голова. Мужчина сел перед ним на корточки. -Прости, я переборщил. -Ты идиот? – не смотря на него, спросил младший, - Я чуть не умер… Спасибо тебе. Чанбин лишь довольно заулыбался и поцеловал парня в коленку через ткань брюк: Поехали домой? -У меня ещё запись… Хотя голова так болит. Дождёмся Чонина и… - тут Сынмину зазвонил телефон, - Да? А, а ты где сам? Ты серьёзно? Ладно, тогда завтра всё закончим. Пока-пока! Короче, - поднял голову Ким, - Чонин не дошел до Старбакса, он встретился на улице с Чаном и забыл про еду. Поэтому едем домой. -Ну и отлично, Чан нам очень помог, да? – ехидно взглянул Со. -Я люблю тебя, - только ответил Сынмин, - И знаю, что ты никогда не причинишь мне вред, боль и разочарование. Часто думаю о том, где ты был раньше, когда был так нужен… Но ты появился в моей жизни в самый необходимый момент, таким образом, всё действительно сложилось как нельзя лучше, Бинни… Спасибо, что всегда рядом… - Чанбин ничего не ответил, а поднял за руки парня и заключил в объятия, прислонившись губами к его мягкой щеке. -В любом случае… ты всегда был и будешь моим чудом. В коньках и без них.