Это нормально.

Отношения — безусловно сложная вещь, над которой нужно много работать. Нужно иметь чувства, нужно знать, чего конкретно ты хочешь. Нужно знать, соответствуют ли твои желания желаниям партнёра. Пусть пройдёт огромное количество времени, но вы всё ещё будете рядом. Возможно, прежняя страсть со временем пройдёт, но и это заменится обычным, ничем не примечательным, но от этого не менее сладким комфортом. Сон в обнимку перед монитором, на котором когда-то шёл дистанционный урок. Таким образом обучение может быть сложным, но и в этом свои плюсы. Как минимум то, что они дома. Сквозь приоткрытую шторку мягко капают лучики света, но не падая на глаза. Не прерывая сейчашнюю идиллию. Тёплые апрельские деньки — настоящее блаженство, отогревающее мысли от мёрзлого льда. Только мягкий ветерок и чужое сердцебиение. На деле, никто из них не спит, и об этом сигнализируют различные движения, в виде мягких поглаживаний и трения об кожу. Такая нежность, от которой хочется утонуть. Такие странные, но такие приятные эмоции — это то, от чего хочется умереть. Умереть в объятиях. До чего же романтизированное желание. А ведь на деле просто мозг не в состоянии понять природу чувств, просто выделяя различные гормоны. Всплеск, что сопровождается лишь спокойствием. Так и ощущение в пространстве и времени теряется. До чего же приятно. Порой в такие моменты возникают резкие желания сделать что-нибудь большее, просто накинуться на человека и сделать. Сделать что? Это уже другой вопрос. Просто желание. Но прерывать эти моменты — настоящее кощунство. Так делать нельзя. По крайней мере, нежные поглаживания по спине ощущаются очень хорошо, когда это делают давно знакомые ладони. Хочется вздрогнуть когда кончики пальцев проходятся вдоль по позвоночнику, после чего возвращаются, но это хочется контролировать. Никаких лишних движений. Также очень приятно зарываться и мягко поглаживать тёмные волосы, вдыхая запах почти выветрившегося одеколона. От всех чувств хочется мурлыкать словно кот, но людям такого не дано, поэтому остаётся лишь тяжело дышать, завороженно наблюдая за чувствительной кожей. Приятно ёрзать на мягких бёдрах, не придавая этому пошлый контекст. Они просто мягкие, словно подушка, при этом упругие. Это не смущающие движения, вполне обыденные. Им обоим так чертовски приятно, что тело само не знает как реагировать. Никакими словами не описать это умиротворение. Чувство, будто тело абсолютно не двигается, а при любом движении на подсознательном уровне слышится хруст, будто ломается сдерживающая оболочка. Первым ломается Тэттё, даря невинный чмок в рыжую макушку. Тепло разливается в груди. В ответ это драгоценное тельце жмётся ближе, словно выпрашивая больше. Это продолжится ещё некоторое время. Пока поцелуи не дойдут до лба, щёк и не останутся на краю до чёртиков милых губ. Когда это идёт в комплекте с нежными поглаживаниями по спине — это чувствуется гораздо лучше. Хочется больше, но неизвестно чего. Всегда чего-то будет нехватать. Тело всегда тянется к желаемому. Это как потребность, простая человеческая. Совершенно неудивительно, что тело порой может реагировать по-своему, но в конце-концов, никто не имеет права осуждать это. Они достаточно доверяют друг другу, достаточно хорошо знают и понимают, что это не было проблемой. Именно поэтому ладони, что ранее гладила спину, спускаются к пояснице. Никакого смущения, даже несмотря на то, что Тачихара прекрасно знает, что собирается сделать его Тэттё. Это так невинно. Непреодолимое чувство сделать как можно лучше своему чуду всегда сильнее, поэтому его рука двигается непроизвольно. Совсем не опошлённое желание кружит голову. Всё тело должно считаться просто телом. Они оба давно признали, что нет смысла делать какие-то зоны табуированными просто потому что. Поэтому рука скользит вниз, и мелкое движение вызывает желание вздохнуть, которому никто не противится. Тэттё улыбается от этого чувства, приоткрывая глаза и наблюдая, как рыжая макушка ластится к нему ближе, даже тогда, когда ближе уже некуда. Ладонь легко скользит по ткани, перед тем как зайти под слои одежды. Движения почти такие же, какими были ранее на спине, но вызывают уже другие реакции, зато почти такие же чувства. Это не странно, это абсолютно нормально, когда ты хочешь сделать хорошо тому, кого любишь. Это не извращённое удовольствие, самое обычное, которое может испытывать тело. В этом нет ничего такого. Все это испытывают. Как обычные поглаживания и массаж, только на более чувствительных местах, но это не значит, что это имеет какое-то особое значение. Совсем нет. Просто очень мило наблюдать за удовольствием на любимом личике. Как оно краснеет, как с губ слетают мягкие звуки. От этого хочется сжаться до размеров атома, ибо неизвестно что нужно делать, когда тебя переполняет такая нежность к кому-то. Также очень хорошо чувствовать эти поглаживания, от которых хочется даже уснуть. Хоть кровь и приливает к щекам, а сердце ускоряет свой темп — это всё равно кажется таким обыденным и правильным. Слова не нужны, достаточно просто быть рядом. Обоим в этот момент хорошо, и для обоих сейчас не существует ничего, кроме этих чувств. Никто никуда не торопится, ладонь Суэхиро нежно скользит по этому месту, будто успокаивая. Тачихару бросает в дрожь. Он поднимает взгляд, удерживая зрительный контакт на тёмно-карих глазах, замечая еле видные расширенные зрачки. Так приятно и спокойно, что его распирает от нежности. В такие моменты любое движение ощущается острее, будто душа покидает тело. Со временем в любом случае появляется желание ускориться, как можно быстрее достигая конца. Тэттё всегда замечает его, аккуратно исполняя просьбу тела без лишних движений и реакций. Ему нравится ощущать тяжёлое дыхание около своей шеи, что покрывается мурашками от этого. Ему нравится Мичидзо. Напевая незамысловатую песенку Тэттё продолжает, с заботой наблюдая за реакцией своего парня, делая все движения так, как он точно знает, что понравятся Тачихаре. Разум думает о том, чтобы после этого переместиться на кровать и уснуть вместе, пропуская этот день после практически бессонной ночи. Рассматривая ресницы и очаровательный румянец он даже мягко улыбается, проводя ладонью немного иначе. Нежный скулёж удовольствия разгоняет адреналин в крови, и другая рука проходится по рыжим волосам, поглаживая кожу головы. Ещё пару движений и ладонь вместе с тканью пачкаются, а тело Тачихары мелко подрагивает, пока его глаза слипаются от желания спать. Тэттё гладит его по голове в знак похвалы и аккуратно берёт салфетки со стола, бережно убирая лишнее. Одежду он всё равно потом постирает, поэтому сейчас берёт своё маленькое чудо на руки и несёт в их общую постель, с немыслимым чувством теплоты наблюдая, как рыжая макушка прижимается к груди. После этого Тачихара улыбнётся так ярко, как улыбается само солнце и поцелует Суэхиро в щёку, вгоняя того в краску и заставляя отводить взгляд. Он переоденется в что-то более лёгкое и ляжет обратно, прижимаясь к тёплому телу рядом. Чистая невинность во всём — целое искусство.