Спасибо,что «Рапунцель» не нашел барабанную палочку!

      — Ну, и чего мы молчим? Мальчики, я вам вопросы задаю! — следачка облокотилась плечом о дверной проём и вопросительно выгнула бровь.        Юноши молчали. А что они должны были сказать? Признаться в том, что подсыпали снотворное преподавателю? Рассказать, каким образом Гриша получил доступ к заключению судмеда и подставить тем самым Майю с Ксенией Павловной? Или может сказать, что они подозревали друг друга в убийстве?        — Ау-у-у! Почему молчим? Вы что, меня не слышите? Может, хоть представитесь ради приличия? Вы же понимаете, что, если потребуется, я ваши имена узнаю вот так! — Дарья щёлкнула пальцами. Юноши вздрогнули. — Так что лучше сами представьтесь, а ещё лучше, предоставьте документы, удостоверяющие личность.        Студенты засуетились, пошарили по карманам, достали паспорта и студенческие билеты и протянули их следачке:       — Анисимов Григорий Николаевич.       — Дмитриев Степан Артёмович. Мы здешние студенты, первый курс, ФН.       — Угу… — Дарья просмотрела документы, кивнула и вернула их юношам. — ФН, говорите? — они синхронно кивнули. — Случайно не у вашего ли курса должна была быть пара Владимира Романовича?        — У нас… — хором ответили студенты. Ответили тихо, неуверенно. Дарья тут же насторожилась, свела брови к переносице, но спросила лишь:       — Вы видели его в тот день перед смертью?       — Видели. — ответил Гриша, а Стёпа дополнил:       — Он зашёл в аудиторию, а потом ему как будто стало… плохо? И он выбежал в туалет… А потом… получается… — он сглотнул и тихо закончил: — Умер.        — Покажете?        Юноши недоуменно уставились на следачку.       — Ну на камерах покажите. Вы, кажется, как раз нужные записи и смотрели.       — А-а-а-а-а! — протянул Стёпа и оперативно включил две записи: ту, на которой Левинский входит в аудиторию и ту, где он в спешке направляется в уборную. Дарья несколько раз внимательно просмотрела записи, после чего сказала:       — У меня к вам есть парочка вопросов… Пожалуй начну с такого: Эта девушка, которая столкнулась с Владимиром, ваша сокурсница, так полагаю, вы её хорошо знаете?        Юноши переглянулись и неуверенно кивнули. Очень неуверенно. Не хотелось подставлять Милану… Но разве у них был выбор?        — Тогда попрошу вас сейчас позвонить ей и пригласить сюда. С документами. И звонок поставьте на громкую.       Делать нечего, Дмитриев достал телефон и набрал Милану. После нескольких гудков послышался заспанный и очень недовольный голос девушки:        — Стёп, ну чего тебе?       — Добрый день, — следачка забрала у студента телефон. — С вами говорит следователь Крылова Дарья Сергеевна, как скоро вы приедете в университет имени Баумана?        — Что? Эту шутка какая-то?        — Я с вами шутить не намерена и вы со мной, надеюсь, тоже. Через сколько вы будете в университете имени Баумана с документами, удостоверяющими личность?        — Я не понимаю…       — А понимать и не надо. Надо приехать. Оперативно и с документами. Так как скоро вы будете?       — Минут… Полтора часа?       — Ожидаем вас в университете в комнате охраны.        Звонок прервался. Дарья вернула телефон Стёпе.        — Чтож, а пока мы ждём вашу подругу, я задам пару вопросов вам.        Она села на слегка шатающийся табурет, закинула ногу на ногу и достала блокнот. Сделала несколько записей, после чего подняла голову и уставилась на студентов таким взглядом, что обоим стало ой как неуютно. У до сих пор стоявшего Гриши ноги слегка подкосились и он хотел было опуститься на видавший виды диван, но следачка его опередила:        — Григорий, попрошу вас ненадолго выйти и подождать за дверью. Пётр Семёнович, проследите, чтобы молодой человек оставался в коридоре. В крайнем случае сводите его в уборную, но не более.       Анисимов послушно вышел из комнаты охраны и закрыл за собой дверь. Дарья внимательно проследила за ним, после чего повернулась к Стёпе. Под прицелом её взгляда было ужасно некомфортно. Дмитриев поёжился.        — И так, Степан, расскажите от своего лица, как всё происходило с этого момента. — она поставила запись на паузу и показала на экран. — Чем подробнее, тем лучше.        — Я… ничего не происходило… я просто вышел из аудитории в туалет, по пути увидел, как Милана сбила с ног Владимира Романовича, а потом уже у туалета увидел, как он туда заходит и… всё… больше я ничего не знаю.       Дарья постучала ручкой по блокноту.       — Говорите, вы вышли в туалет? Тогда почему не зашли туда? — она кивнула на вторую запись.        — Встретил Гришу, разговорились, мне и не сильно то надо было… А потом на пару надо было бежать… — Стёпа нервничал. Заметно нервничал. Не каждый день всё таки допрашивают. — Я же не знал, что он… Что не будет философии.       — О чём вы с Григорием разговаривали?       — Не помню уже… о чём попало…        — Хорошо… — Дарья снова сделала запись в блокноте. Опять слегка постучала ручкой по блокноту, размышляя. Попросила промотать вторую запись на несколько минут назад. Стёпа послушался. Они вместе внимательно проследили за тем, как товарищ Дмитриева, слава богу, додумался для виду зайти в уборную.        Дарья кивнула и попросила промотать первую запись и остановить на моменте, где Стёпа проходит рядом со столом преподавателя. Юноша старался не показать, на сколько сильно он нервничает. «Дыши. Будь спокоен. Ты сделал это незаметно. — повторял он себе. — Нельзя, чтобы она заметила, как сильно я нервничаю. Следаки чувствуют страх… или это было про маршрутки?..»       Там временем Дарья сама взяла технику под контроль, прокручивала и останавливала запись как нужно ей, внимательно вглядывалась в экран…        — Почему вы задержались у стола преподавателя?       — Задержался?       — Да, задержались. Зачем? Чем честнее вы будете отвечать на мои вопросы, тем лучше.       Дмитриев замялся. Сказать, что он добавил снотворное? Звучит глупо, бредово, странно… Но, может, если он ответит честно, будет лучше? Там временем следачка опять обратила внимание на экран.        — Степан, а не могли бы вы показать мне содержимое своих карманов?        Карманов? Зачем это? Ну ладно, у него в карманах ничего противозаконного вроде нет… Нет ведь, так?        Блять! БЛЯТЬ! Зачем?! Ну зачем он запихнул это чёртово снотворное в этот чёртов карман?! Идиот! Сраный, мать его, идиот! Может, сослаться на бессонницу? Но тогда это будет слишком странным совпадением. Судмедэкспертиза точно показала наличие снотворного в организме препода. Она поймёт! Точно поймёт!        — Степан? — Дарья нахмурилась, посмотрела строго.        Дмитриев полез рукой в один из карманов, достал оттуда телефон и ключи. Положил на стол. Следачка кивнула и выжидающе посмотрела на него. И что делать? Сказать, что во втором кармане пусто? Проверит же! Лучше будет, если он добровольно достанет, да? ДА?! А в глаза Дарьи он не смотрел вовсе. Их специально натаскивают так взглядом прожигать?! Стёпа потянулся к карману, достал студенческую карту москвича.       — Это всё?        Юноша медленно, дрожащими руками вытащил из кармана упаковку снотворного и положил на стол к остальным вещам. Брови Дарьи взметнулись вверх.        — Что это?        — Тут же написа…       — На заборе тоже написано. Откуда я знаю, может вы туда что-то другое положили?         — Нет-нет, тут снотворное, ничего более! — Дмитриев открыл упаковку и показал её содержимое. На слово следачка, конечно, не поверила. Взяла упаковку и сунула в карман. На экспертизу, наверное, отнесёт.        — Вы так и не ответили, зачем задержались у стола своего преподавателя.       Стёпа понял: отпираться уже нет смысла. Может, честное признание смягчит наказание? В любом случае, Дарья наверняка уже догадалась.        — Я не… Мы… Я просто… — ну не мог он так сходу заявить о том, что натворил! Юноша глубоко вздохнул: — Я под… подсыпал ему снотворное в кофе.       — Зачем вы это сделали? — следачка удивлённо посмотрела на него.       — Мы просто хотели… хотели, чтобы он… ну… так сказать «прогулял» одну пару, и про наш прокол забыл, — от волнения он начал говорить очень быстро и сбивчиво: — А мы отдохнули бы от него, и чтоб он нас допустил к зачёту, но мы не хотели… не хотели, чтобы так! Это же просто снотворное, он не должен был… Гриша сказал, что для гипертоников оно не опасно и…        — Степан, Степан, медленнее. «Мы» это кто?        Стёпа осёкся. Подставил! Чёрт, он подставил ребят!        — Мы… Мы это я, Гриша и Милана… Милана это та девочка, которая скоро приедет сюда. — Дмитриев уставился куда-то в пол и не увидел, как Дарья записала что-то в блокноте.       — Чья была идея подсыпать снотворное? Отвечайте честно, пожалуйста. — она внимательно следила за реакцией юноши, который слегка качнул головой. Следачка прищурилась, сделала пару заметок. Вздохнула: — Можешь выйти в коридор. И позови сюда своего товарища. Только дальше санузла не уходи — с тобой мы ещё не закончили.       Стёпа кивнул и вышел. В коридоре он встретился взглядом с взволнованным Гришей.        — Прости… — еле слышно сказал Дмитриев, качнув головой. Уже громче добавил: — Заходи. Твоя очередь.        Анисимов зашёл, закрыл за собой дверь. Сел на стул, где до этого сидел Стёпа. Атмосфера в комнате напоминала допросную, отчего Гриша чувствовал себя ужасно некомфортно. Дарья перелистнула страницу в блокноте, подняла свой испепеляющий взгляд на юношу и сказала:       — Давайте, пожалуй, начнём с того, откуда вам известно содержание заключения судмедэксперта. 

***

      Милана ехала в душном вагоне метро и думала, что, если это неудачная Стёпина шутка, она убьёт его на месте! Звонок оторвал её от отдыха после очень приятного… времяпрепровождения. Пришлось быстро приводить себя в порядок, на скорую руку придумывать и писать для Лёни причину своего ухода, и всё это максимально тихо, дабы не разбудить юношу. В метро она клевала носом и чуть не проспала нужную станцию… На самом деле, действительно проспала, и пришлось садиться на поезд в обратную сторону.

***

      Гриша молчал. Он старался не смотреть в глаза Дарьи, чей взгляд буквально прожигал юношу. Казалось, следачка видит его насквозь. Возможно, так оно и было.        — И долго мы будем играть в молчанку?        Анисимов сосредоточенно наблюдал за пауком в углу, который преспокойненько плёл свою паутину, нисколько не беспокоясь о наличии зрителя.        — Подсыпать снотворное было вашей идеей?       Юноша поднял на Дарью удивлённый взгляд. Откуда она… Стёпа! Чёрт бы его побрал! Поэтому он попросил прощения?        — Да… да, моя идея… Но вы не подумайте, я не хотел его… Не хотел… Ну в общем вот так и… Он же не от этого! Мы не виноваты! Мы просто хотели…       — Григорий, Григорий, придержите коней. Я прекрасно знаю, от чего погиб ваш преподаватель. Но откуда это известно вам?        — Я… Я просто… Ээээ… П-пробрался в… — Анисимов, чьи уши уже начали предательски алеть, опять посмотрел на паука. — В кабинет судмеда и… Ну… Посмотрел заключение… Я просто хотел быть уверен, что он не из-за нас умер, понимаете? Я…       — Спокойнее, молодой человек, спокойнее. Лучше расскажите мне, где вы достали снотворное?        — Купил в аптеке.       — Как, просто купили?!        — У меня был рецепт. Его моему отцу выписали, а я взял и отнёс в аптеку… Не так уж сложно… — у него вырвался нервный смешок.         Дарья пробормотала что-то себе под нос и вернулась к блокноту. Гриша принялся разглядывать стены, нервно барабаня пальцами по колену. Тишину нарушали лишь тиканье настенных часов, да звук пишущей ручки, делая и без того не шибко комфортную обстановку  еще напряжённее. Вероятно, прошло не более минуты, но юноше показалось, будто он сидит тут по меньшей мере час, а то и два. Внезапно, в дверь постучали. Анисимов вздрогнул.       — Войдите. — Дарья подняла голову. Дверь открылась. — Представьтесь, пожалуйста. С документами.       — Бражкина Милана Игнатьевна. — девушка протянула паспорт.       — Григорий, подождите в коридоре, а я пока поговорю с вашей подругой. Присаживайтесь, Миланочка. У меня к вам разговор.