* * *
— Значит, россияне, на этом мы можем закончить. — торжественно говорит Миша и все согласно кивают. Первым из-за стола встаёт и уходит Нижний Новгород. Сегодня Миша его искренне любит и благодарит за это. Может быть даже зачислит ему деньги на нужды области и города. Следующими уходят Новосибирск и Владивосток. Они о чём то болтают, но Мише совершенно всё равно. Пятигорск собирается оставшимся рассказать свою новую дурацкую шутку, но его хватает за руку и уводит Ростов. Отлично.
Но чёртов Екатеринбург продолжает сидеть, выжидая, когда Санкт-Петербург встанет. Но сегодня ему не светит ничего. Саша сегодня не пойдёт с ним: он уже пообещал Мише. Если этот бес Константин Уралов немедленно не покинет кабинет, то Москва введёт у него налог на воздух и отрежет его от финансирования, пока не простит.
— Кхм... Константин, я тебе позже позвоню. — вежливо говорит Александр, избегая Мишиных нетерпеливых взглядов.
— Ну, раз так. — видимо, этот чёрт быстро понял, какая атмосфера тут царит. — Тогда пиши.
— До свидания, Константин.
— Пока.
И как-то странно ухмыляясь, Екатеринбург покидает кабинет Московского. И воцаряется тишина.
Мишу потряхивает. Тело сводит от томительного ожидания.
— Ну чего ты замолк, Саша? — Миша старается сдерживаться, но выходит очень плохо. Ему хочется вскочить и разложить прямо тут Питер. Они не виделись две недели. Две чёртовых недели. Миша каждую секунду всё больше теряет самообладание.
Неизвестно, как он пережил полтора часа совещания с другими городами. А теперь ещё и Саша молчит, просто внимательно его разглядывая. Его лицо совершенно спокойно, будто он до сих пор мысленно слушает очередной отчёт.
— Саша. — угрожающе шипит Миша, стараясь держать себя в руках.
Всё было бы не так плохо, если бы за час до совещания он не получил сообщение о том, что после работы он получит сюрприз.
— Да, Михаил Юрьевич? — вежливый.
— Сашенька. — вдруг Миша меняет свой тон, становясь приторно нежным. Пусть его голос звучит мягко и едва слышно, дикие глаза и расширенные зрачки выдают его с головой.
— Такси приедет через две минуты. — деловым голосом сообщает Саша, будто Миша тут не плавится от желания и возбуждения.
— Какое, к дьяволу, такси? — вскакивает Миша. Зачем им куда-то ехать, если можно прямо здесь.
Саша медленно встаёт и подходит ближе к Мише. Обычно он совсем другой перед сексом: краснеющий и стыдливый, полный страсти и желания. А сегодня вдруг равнодушный и спокойный.
Миша не успевает даже среагировать, как оказывается грубо притянут за галстук. Они с Питером почти одного роста, поэтому Саша может смотреть Москве прямо в глаза. Его взгляд надменный, полный превосходства и власти.
Миша теряется.
— Михаил, я же сказал, что такси ждёт. — сказал Саша прямо в губы Мише.
Михаил не может сдержать рваный выдох и облизывает губы. Он надеется, что Питер передумает продолжать эту игру и позволит Мише сделать всё, что он представлял целых две недели.
Но Питер сегодня поистине жесток. Он отталкивает Москву, заворачиваясь к выходу и отряхивая плечо. Охренеть.
Мише кажется, что он как-то попал в Российскую Империю, даже не заметив. Вроде всё современное, но прямо сейчас перед ним стоит человек, который вдруг вернулся в девятнадцатый век. Мишу ведёт от одного вида такого властного и жестокого Саши. Возможно, у него фетиш. Возможно.
— Идём. — бросает Питер, даже не оборачиваясь. Знает, что Миша, как послушная собачка, пойдёт за ним. Он уже смог заинтриговать Москву.
Миша едва вспоминает, что нужно взять телефон, лежащий на столе. Питер настолько быстро идёт, что Миша догоняет того в холле, когда тот вежливо прощается с девушкой на ресепшене.
— До свидания. — легко улыбаясь, говорит Саша. Наверняка, из всех городов только Питер тратит время на бесполезное прощание с персоналом.
— До свидания, Александр Петрович. — девушка совершенно точно не хочет прощаться с ним. Она влюблено выдыхает, глядя на такого роскошного и аристократичного Питера. Саша и правда, мечта многих: и мужчин, и женщин.
Но сегодня и завтра, и послезавтра он принадлежит только Москве. Это заставляет Мишино сердце забиться быстрее, а возбуждение ударить в голову.
Московский послушно идёт за Сашей к стоянке, где их уже поджидает белая машина такси. Водитель открывает заднюю дверь для Питера, стараясь выслужить себе ещё и чаевые. И Саша снова начинает вежливо здороваться, а потом и вовсе заводит разговор на какую-то тему. Миша теряет понимание Сашиных слов, но не теряет слух. Он наслаждается голосом Санкт-Петербурга, как будто это музыка. Как если бы Миша был истинным ценителем оперы.
Если бы у Миши кто-нибудь спросил, на что похож голос Питера, он бы без сомнений ответил: на звук рояля. Нежный и тягучий — в одно время, величесвенный и царственный — в другое.
Пожалуй, Миша слишком замечтался и ушёл в свои мысли о роскошном голосе Саши. Поэтому совсем не заметил, как они подъехали к его высокой многоэтажке, в которой живёт Миша.
— Можно без сдачи. До свиданья. — сказал Саша. Водитель счастью своему не мог поверить. Вместо нескольких сотен рублей ему дали целых пять тысяч. Миша пожурит Сашу позже за излишнюю расточительность.
— Спасибо! До свиданья. — пронеслось им вслед. Но Миша уже не мог оторвать глаз от идущего впереди Саши. Его походка была идеальной, без каких-либо изъянов, отточенная и выверенная согласно всем правилам. Словно сам император идёт не в какую-то многоэтажку в Москве, а неменьше, чем на бал в центре Санкт-Петербурга, куда прибыли самые богатые и влиятельные люди не только из России, но и из заграницы.
— Что ты задумал? — тихо спрашивает Миша, не теряя из виду стройную подтянутую фигуру Питера.
— Разве я говорил, что вы можете задавать вопросы, Михаил? — говорит Саша, даже не оборачиваясь.
Блять.
Вся кровь в теле будто прилила к паху Миши от властного и не терпящего неповиновения тона Саши. Питеру чертовски сильно шёл такой величественный образ.
Подниматься в лифте, когда с тобой такой Питер, невозможно. Хочется накинутся и выбить всю дурь из Саши, но Миша держится. Он позволяет Питеру воплотить в жизнь его задумку.
— Открывайте.
Миша и сам не замечает, как дрожащими руками вытаскивает из кармана ключ. Промазывая несколько раз, он, наконец, попадает в скважину, поворачивая и открывая дверь. Миша отходит в сторону, чтобы Саша неторопливым шагом зашёл внутрь первым. Неторопливо Питер переступает порог, снимая с себя дорогие чёрные туфли и пиджак. Каждое его действие заставляет Мишин рот наполнится слюной.
Он точно специально изводит Москву своей неспешностью и растягиванием каждого действия.
— Раздевайтесь. Чего же вы стоите? — спрашивает так, будто не он тут самый медленный. Если бы не его игры, то они бы уже давно лежали на столе в его кабинете и наслаждались послеоргазменными ощущениями.
Миша послушно снял с себя пиджак и дорогие туфли. Подняв голову на Питер, он увидел его спокойное и собранное выражение лица. Вот же чёрт. Наверняка в Империи только и занимался тем, что оттачивал умение держать лицо.
— Я же сказал раздеваться, а не снимать отдельные вещи.
Миша удивлённо выгибает бровь, но всё равно подчиняется. Снимает с себя всё, кроме нижнего белья. Питер внимательно осматривает и, замечая выпуклость в области паха, удовлетворенно кивает.
— Идёмте.
Теперь уже Миша идёт впереди, стараясь не трястись от мурашек, пробегающих по всему телу. Питер аккуратно кладёт ладонь ему на спину, чем вызывает дрожь в ногах. Кажется, что если они в скором времени не дойдут до кровати, Мишины колени подогнутся, и он осядет на пол.
— Сядьте, Михаил Юрьевич. — властный тон заставляет Мишу не сопротивлятся и послушно сесть.
Он млеет от этой власти, которая сегодня буквально летает в воздухе. Саша прекрасен в любом виде, но именно этот нравится Мише особенно сильно. Он не осознавал, насколько скучал по тому страстному и величественному Санкт-Петербургу в постели.
Саша уходит куда-то в сторону, и Миша, поддавшись всецело этой игре во власть, не смеет даже обернуться, чтобы посмотреть куда. Слыша, как Питер постукивает пальцами по тумбочке, Миша сглатывает и судорожно облизывает губы.
— Михаил Юрьевич, вы думаете слишком громко. Даже отсюда я слышу все ваши грязные мысли. — говорит тихо, но так, что Миша может уловить ухмылку в голосе Саши. В животе всё переворачивается от возбуждения.
— Извините, господин. — Миша сказал это как шутку. Но, видя, как загорелись доселе равнодушные глаза Саши, он сдержал возбуждённую улыбку.
— Продолжайте, Михаил. — Саша одобряюще качнул головой, пряча от Миши животный блеск в глазах. Питер находился на пределе своего терпения. Так долго сдерживаться оказалось поистине почти невозможно. Миша был чертовски горяч, послушно выполняя все
приказы просьбы Питера.
— Сколько вы ещё будете медлить, господин? — принимая правила игры, Миша уже не мог сдерживаться. Его распирало изнутри от жара, который распространялся везде. Казалось, что даже воздух невероятно горячий.
— Ложитесь, Михаил.
Повинуясь, Миша лёг на середину кровати. Под его внимательным взглядом Саша подошёл к нему и что-то достал из кармана. Глаза Миши удивлённо расширились, когда он понял, что это за вещь.
Верёвка.
Миша до сих пор испытывал некоторый страх перед верёвками, как бы смешно это не звучало. Его тряхнуло, но он всё ещё напоминал себе, что сейчас с ним полный желания Питер, который в любое другое время готов расцеловать Мишу и заообнимать до смерти.
Поэтому Московский позволил тонким пальцам Саши привязать его руки над головой так, чтобы Москва не мог их сдвинуть. Свидетельство о том, что сейчас с ним всё ещё его нежный и добрый Саша — это некрепкий узел, который можно было развязать даже в Мишином положении.
— Теперь можно начинать. — хищная ухмылка вкупе с томными серыми глазами — это Мишин конец. Невозможно даже подумать, что ему достался такой страстный и идейный партнёр, который может так сильно завести Москву.
— Быстрее... — с выдыхом произнёс Миша. Он не мог больше сдерживаться. Любое замедление грозилось стать последним мигом в его жизни, пока он не умрёт от возбуждения.
— Что быстрее, Михаил? — Саша вопросительно выгнул бровь, будто не замечая, как страдает партнёр.
— Прикоснись.
— Тогда попроси меня хорошо. — Саша едва заметно коснулся затвердевшего соска, но сразу же отвёл руку. Словно показывая, что он сделает, если Миша попросит.
— Пожалуйста, господин. — Миша шепчет так тихо, что Саша еле слышит. Но Питеру этого достаточно. Он припадает губами к соску, проводя по нему горячим и мокрым языком. Мишу едва не подбрасывает от таких манипуляций его телом. Мурашки пробегают по всему телу Москвы.
— Так, Михаил? — отстраняясь, спрашивает Саша. Будто сам не знает, что "да". Именно так.
— Да. — произносит Миша на выдохе. И замирает, выжидая, когда Саша снова припадает к соскам. Но Питер наклоняет голову к открытой шее и языком ведёт от ключиц до выступающего кадыка. Судорожно сглатывая, Миша чувствует язык Саши.
Это блядски прекрасно.
— Так хорошо? — спрашивает Питер. Он продолжает водить языком по шее, вырисовывая прекраснейшие картины на Мишиной коже. Когда ответа на его вопрос не следует, он кусает Мишу. Тот судорожно охает, чувствуя след зубов на своей шее.
— Не кусайся, Саша, — возмущённо говорит Миша, забывая о их маленькой игре. За что получает новый укус, более сильный и жестокий.
— Михаил, я вам не Саша со двора, а уважаемый господин, — повелительно заявляет Питер, подтверждая свои слова руками, которые касаются обоих сосков и прокручивают их.
Мишу потряхивает. Сдерживаться становится всё сложнее. Он не знает, что сделает с ним Саша в ближайшем будущем. Предсказать поведение партнёра стало совсем невозможно.
— Михаил, надеюсь, вы меня поняли. На этот раз я вас прощу. — говорит Саша, и его слова — это ясный знак, что он сам на грани, раз позволяет Мише остаться безнаказанным.
Вылизывая шею и лаская соски, Саша сводит с ума Москву, который даже не может пошевелить руками. Мише остаётся только пытаться сдерживать стоны, рвущиеся наружу.
— Не смейте сдерживаться, Михаил. — говорит Саша и снова жадно припадает к шее. Вероятно, после этой игры на ней останутся яркие красные пятна, укусы и багровеющие засосы.
Выбивая стоны из Миши, Саше приходится увеличить напор. Он не просто гладит и прокручивать соски, а теперь ещё и щипает. От чего Москва всхлипывает и томно стонет. От этих звуков Питер едва не сходит с ума и не кончает, даже не прикоснувшись к себе.
— Хватит, Са... господин. — со стоном шепчет Миша, пытаясь закончить эту сладкую пытку над своим телом.
— Действительно? Вы, вероятно, не учли, что идёт следом. — Питер поднимает голову, осматривая Мишу. Одежда, которая до сих пор на нём, душит так, что Саше едва удаётся вдохнуть воздуха.
Пока Питер любуется разгоряченным и возбужденным Москвой, Миша переводит дыхание, стараясь прийти в себя. Он слышит последнее предложение, сказанное Александром, и непонимающе смотрит на Сашу. Что значит не учёл?
Откуда-то в руках Питера оказывается пластиковая баночка со смазкой. И Миша с ужасом понимает, что единственный нагой и абсолютно незащищённый тут он. Страх и тихий ужас сковывают его тело, на что он получает несколько успокаивающих поцелуев в лоб. Он снова уже успел забыть, что рядом не кто-то, желающий ему зла, а Саша Романов. Нежный и родной.
Саша медленно стягивает с Миши нижнее бельё, оставляя его полностью открытым. Прижимаясь губами к внутренним сторонам бёдер, Питер оглаживает тело Московского.
— Не бойтесь, Михаил. — тихо, но также величественно произносит Саша, выдавливая на пальцы как можно больше смазки.
Аккуратно размазывая лубрикант по всей длине члена Миши одной рукой, другой рукой Саша мягко обводит мышцы заднего входа, а затем вводит палец. И Миша не может сдержать звук, который шокирует их обоих.
Москва скулит.
Весь образ властного человека вдруг спадает с Саши, и он обеспокоенно смотрит на Мишу, который пораженно открывает и закрывает рот.
— Миша? — руки Питера замерли, а выражение лица сменилось на испуганное.
— Продолжай... — выдавливает из себя Миша, стараясь понять, что с ним произошло. Это было настолько прекрасное ощущение, что он едва не взлетел.
Выражение лица Питера сразу меняется на вновь полное власти и превосходства. Саша знает, что Миша бы не стал жертвовать своим комфортом и психологическим состоянием. Саша бы его не простил, если бы он так поступил.
— Значит, вам и правда очень хорошо, раз вы издаёте такие милые звуки. — Питер облизывет губы, глядя на стонущего Мишу. Москва никогда не перестанет удивлять его.
— Такой отзывчивый и мягкий для меня. Вам должно быть стыдно, что вы так размякаете от моих рук, Михаил. — Саша уже сам не понимает для кого он продолжает вести себя как высокомерный император. Всё его внимание занимает нижняя часть тела партнёра, жаждущая прикосновений.
Саша опускает голову к члену и аккуратно облизывает головку, вставляя второй палец. Миша под ним охает, а затем протяжно стонет, когда Питер находит то самое место.
— Вот мы и нашли ваше любимое местечко, Михаил. — ласково говорит Саша, продолжая трогать языком член Миши.
Саша языком проводит по всей длине, а затем продолжает растягивать тугие мышцы, которые от сильного возбуждения немного расслабились. Когда Миша уже едва держится, Питер снова задевает чувствительное место, и Москва весь сжимается вокруг его пальцев.
— Нет, нет, дорогой. — целуя Мишу в живот, прошептал Питер. Его тоже уже порядком потряхивало: сдерживаться столько никому не под силу.
Питер аккуратно вынул пальцы из заднего прохода, поглаживая член Москвы. Ему потребовалось больше, чем обычно, времени, чтобы расстегнуть ширинку дрожащими пальцами. Скинув с себя штаны, Саша снова вернулся на кровать. Покрасневший Миша смотрел в потолок затуманенным взглядом, полным безумия. Его голубые глаза стали синими, похожими на небо перед ураганом. Санкт-Петербургу нравились эти временами добрые и нежные глаза, но ещё лучше, когда в них плясало возбуждение, смешанное с безумием. Это был любимый коктейль Саши, и он с радостью сейчас его выпьет.
— Расслабься. — Питер припал к губам Миши, наконец, вкушая запретный доселе плод. И, пожалуй, губы Москвы были самым роскошным богатством на Земле.
Страстно целуя Мишу, Питер приставил ко входу свой член, изнывающий от головокружительного возбуждения. Свободной рукой Саша ласкал член любовника, на время оставшийся без должного внимания.
— Давай уже. — немного раздражённно говорит Миша, замечая, как Питер удивлённо щурится. Но никаких возражений не говорит, медленно проталкивая член внутрь.
Они одновременно стонут, поглощенные друг другом. Это блядски хорошо. Саша сжимает зубы, входя глубже, проезжаясь членом по сокращающимся мышцам. Миша громко стонет, пытаясь вырваться из плена верёвки. Он уже и не может вспомнить, что завязана она легко, но крепко. Пальцы не слушаются, дрожа от ощущений в области живота.
Войдя до конца, Саша замирает и пытается выровнять сбитое дыхание, будто он пробежал километровый кросс. Он пытается успокоить Мишу, который выгибается до хруста в пояснице, целуя его грудь.
— Миша. — вырывается у Питера, когда он делает первый толчок. Невероятно приятно и хорошо. Это впервые, когда Миша позволил ему так сделать, поэтому Саша не намерен останавливаться на небольшом прогрессе. Делая второй толчок, Питер ловит громкий стон губами. Жадно целуя Москву, Саша постепенно ускоряется.
Мише, наконец, удаётся развязать свои руки, и они опускаются Питеру на плечи, вцепляясь пальцами так, что завтра утром на спине у Саши точно будут синяки. Москва едва ли не плачет от сильных ощущений, которые накрывают его, пока Питер проводит по самым чувствительным местам, лаская его ещё и спереди.
Блядство. Просто блядство.
Миша изливается первым в руку Питеру, который тоже долго не может продолжать. Саша прижимается лбом к подрагивающей груди Москвы и слышит бешеный стук сердца.
У Миши перед глазами будто взрывается салют, искры летят в разные стороны. Настолько хорошо ему не было уже давно. Он откидывается на подушку, пытаясь отдышаться. Руки Москвы сами собой начинают мягко поглаживать плечи Питера.
— Тебе понравилось? — Саша первым приходит в себя, поднимая голову. Он аккуратно вытаскивает обмякший член, поглаживая внутреннюю сторону бедра.
— Да.
И, может быть, это не последний опыт в жизни их обоих. Саша улыбается, довольный собой, и мягко целует Мишу в лоб. От знакомого и родного Питера Москва не может сдержать ответной нежной улыбки.
