Сказ о навигаторе Кагуре и мастере на все руки Нами

Следующие несколько дней босс мастеров на все руки водил своих младших помощников по злачным местам Эдо и приказывал им внимательно следить за окружением на тот случай, если покажется кто-то, ведущий себя подозрительно. Нами же была сбита с толку подобными распоряжениями, поскольку, по ее сугубо личному мнению, самым подозрительным как раз был человек, под началом которого ей так посчастливилось работать. Саката Гинтоки растекался по барной стойке и вел пьяные переговоры с барменами; подсаживался к незнакомым компаниям и, угощаясь за их счет, травил байки, нередко звучавшие как бред сумасшедшего; провожал полностью невменяемых собутыльников до дома, затем возвращался, и все повторялось вновь. В один из таких вечеров Нами и сама была готова пропустить стаканчик-другой, лишь бы заглушить премерзкое чувство отчаяния, что с каждым днем становилось все более ощутимым и уже заметно давило на грудь. При этом навигатор неустанно повторяла самой себе, что давило именно отчаяние, а не слишком тесная одежда, доставшаяся ей от Кагуры. Как бы то ни было, а настроение ее оставляло желать лучшего. Поначалу Шинпачи пытался приободрить девушку, говоря ей, что в скором времени все разрешится, однако с каждым разом искренность из его слов неумолимо убывала, словно он и сам не до конца верил, что ударившийся во все тяжкие кучерявый засранец приведет их к счастливой развязке событий. Более того, парень выглядел смущенным из-за еще недавних пылких речей, нацеленных на превозношение своего начальника, который явно того не заслуживал. Поэтому Шинпачи тоже стал чувствовать острую потребность в алкоголе, да вот только никто не соглашался ему его продать, аргументируя это тем, что тот или несовершеннолетний, или девственник. С первым он еще мог согласиться, но второе вгоняло его в крайнюю степень уныния, и Нами решила проявить чудеса тактичности и не углубляться в суть проблемы, чувствуя, что тема довольно щекотливая. Когда Гинтоки остался один сидеть за столом, Нами с Шинпачи переглянулись и подсели к нему. – Ох, и трудная ж это работа – все пить, хоть блевать уж охота, – простонал тот, еле отодрав свое лицо от поверхности стола, заваленной выпивкой и тем, что осталось от закусок. Нами участливо принялась гладить босса по спине и приговаривать: – Бедный, умаялся, поди, так тяжко работать. Когда в ответ послышалось сдавленное «угу», девушка отвела руку, а затем как обрушила на Гинтоки, из-за чего тот снова согнулся пополам и резво прижал ладонь ко рту, верно боясь, как бы оттуда чего не вылезло. – Совсем молодежь распоясалась! Никакого уважения к старшим! – возмущенно заголосил самурай, как только позыв желудка сошел на нет. – Я тут ради них своего здоровья не щажу, а они мне вот как отплатить решили! Нет справедливости в этом мире, нет ее, померла родимая! Нами хотела на это достойно ответить и, возможно, еще разок треснуть, но Шинпачи остановил ее, положив руку на плечо и покачав головой. Он то прекрасно знал, что любые попытки воззвать к совести Сакаты априори тщетны, а спор в итоге может завести в такие дебри, из которых и к старости не выползешь. Поэтому самым благоразумным вариантом было подождать, пока тот не угомонится сам. Нами понадеялась на опыт товарища и послушно дождалась конца поучительной лекции, завершившейся словами: «О времена! О нравы!» Во время своей тирады Гинтоки активно жестикулировал, отчего у него из рукава выпала сложенная втрое бумажка. Нами подняла ее, развернула и поднесла ближе к висящей у них за спиной настенной лампе, чтобы смочь прочесть содержимое. Это оказался список тех мест, где они успели побывать, причем все, за исключением нынешнего, возле названия которого стояло три восклицательных знака, были безжалостно зачеркнуты. – А, это, – устало протянул Гинтоки, заметив, что именно украло ее внимание. – Карга добыла для меня информацию по тем местам, где хотя бы упоминались сделки с участием дьявольских фруктов. В основном работали перекупщики, вылавливая из толпы людей и предлагая им побаловаться чем-то новеньким. Но на сей раз в сети попалась рыба покрупнее. Те ребята, с которыми я недавно пил, оказались здесь не случайно. У них была назначена встреча с прямым представителем нашумевшей преступной группировки, с помощью которого и можно выйти на ее след. Шинпачи тоже заглянул в бумажку и нахмурился: – Но я не видел, чтобы кто-то, кроме тебя, к ним подсаживался, да и никто из них никуда, опять же кроме тебя, не отлучался. – Все верно, мой юный падаван, – икнул Гинтоки и снова поспешил закрыть себе рот, – мне удалось узнать, что обмен товара на деньги должен был произойти в дальней кабинке мужского туалета. Туда-то я и отлучился, прикрывшись зовом природы. Правда, этот зов сначала пришлось удовлетворить, и я… – Ради всего святого, без подробностей! – Поморщилась Нами. – Как скажешь, – пожал плечами тот, – в итоге с тем представителем мы поговорили по душам, и он охотно выдал мне координаты нынешней базы их группировки… Гинтоки хотел сказать что-то еще, но его отвлек разговор прошедшей мимо их стола парочки. Молодой человек воодушевленно рассказывал своей спутнице о том, как какой-то бедолага застрял головой в унитазе. Шинпачи и Нами тут же обернулись обратно к Гинтоки и вперили в него вопросительный взгляд. Мужчина не стушевался и в свое оправдание сказал: – Это просто совпадение… И кстати, нам пора сматываться, а то мои новые приятели ушли не заплатив, а мне, кроме натуры, предложить больше нечего. Злодейская организация, носящая название Варуй Варуй но Куми* с комфортом разместилась в апартаментах четырехзвездочного отеля в деловом центре Эдо. Гинтоки старательно делал вид, что ему совсем не завидно, но выходило из рук вон плохо. Самурай то и дело досадливо закусывал губу, находя все меньше и меньше доводов в пользу благочестивого образа жизни. В какой-то момент Шинпачи даже испугался, что его друг переметнется на темную сторону и тоже начнет приторговывать какой-нибудь дребеденью, но поскольку доселе Гинтоки исправно придерживался образа ленивого обалдуя, живущего на грани нищеты, при этом особо не стараясь исправить ситуацию, младший Йородзуя облегченно выдохнул, успокоив самого себя. Найдя нужные им апартаменты, мастера на все руки принялись шепотом обмозговывать план, но в конце концов сошлись на том, что это слишком запарно и лучше всего действовать по обстоятельствам. Нами спорить не стала, поскольку и сама к подобному привыкла. А как иначе, если твой капитан сам Монки Д. Луффи! Гинтоки не придумал ничего лучше, как начать тарабанить в дверь, за которой тут же стихли все звуки и разлилась зловещая тишина. Послышались шаги, а после голос настороженно спросил: – Кто там? – Обслуживание номеров, – пропищал Гинтоки, зажав себе нос. – Убирайся, – последовал резкий ответ. – Но мне очень нужно вас обслужить, – не сдавался мастер на все руки, – ваша комната тысячная на нашем счету, поэтому вам полагается бонус. – А, ну, бонус – это хорошо, верно, аники? – залепетал голос, обращаясь к кому-то из своих. – Говорят, мы тысячные, а я с роду никогда ничего не выигрывал. Вот удача! Видимо, аники разделял его точку зрения, поскольку в следующий миг раздалось приглашение войти и дверь открылась, пропуская троицу внутрь. Каково же было удивление стоящего прямо за порогом члена Варуй Варуй но Куми, когда он увидел вместо горничной безумно осклабившегося Гинтоки, который, все еще не выйдя из образа, добродушно прогнусавил: – Дорогие постояльцы нашего отеля, ваш бонус заключается в том, что вам будет не так больно, как если бы вы оказались девятьсот девяносто девятыми. *Варуй Варуй но Куми – скверная организация (попытка спародировать название дьявольского фрукта)