Наркоз

Дело в том, что это была самая глупая запись в медицинской карте за всю историю клиники и за всю жизнь Рей. Этим утром Бен принёс ее в приемный покой сразу после сражения на швабрах в стиле дуэлей из старого сериала «Созвездия битв». Можно ли добавить более глупых деталей к обстоятельствам получения травмы? Рей сама ударила себя по лицу черенком швабры. Запуталась ногами в самодельном брезентовом плаще, начала падать и заехала себе «посохом» по зубам. Странно, что в этот момент Бен вел себя так рационально. Обычно он впадает в ступор, как олень перед фурой. — Ее зовут Рей Нонн, документы в машине, — говорил он удивительно-спокойно, но быстро, что, выдавало его беспокойство. — пострадала нижняя челюсть. Ежедневно никаких лекарств не принимает, на учете у дантиста не стоит, группа крови… — Простите, а кем являетесь ей вы? — доктор жестом показал куда усадить Рей и боязливо покосился на ее дрожащую руку, сжимающую куртку Бена так, будто она боится, что ее уронят. Второй доктор, чуть моложе и крепче, копался в тумбе, перебирая пустые бланки. — Близкий друг, — он уложил ее на откинутое кресло, беспокоясь о каждом своем движении. Рей тихо стонала от боли и бессильно плакала. Обрывки брезента болтались на шее. Она не могла сказать ни слова, только хмурилась и мотала головой. — Вам стоит оставить номер ее родителей на посту, — доктор указал Бену на дверь. — О, не волнуйтесь, она сирота. Доктор нахмурился еще больше. — Оставьте ее документы на посту, — с нажимом сказал он. А Бен понял какую глупость сказал только тогда, когда его вытолкали в коридор. Он очень надеялся, что Рей либо не услышала этого, либо пропустила. Медсестра заполняла бумаги и хихикала в рукав, скрывая это приступом легкого кашля, когда Бен описывал ситуацию. Женщина оказалась довольно понимающей. Не перебивала бессвязный лепет Бена о том, что он может привезти еще что-то из документов, только переспрашивала особенно-важные детали, когда у него заканчивался воздух. Позже предложила кофе. Это было весьма кстати, потому что, закончив рассказ о том, как он ненавидит «Созвездия битв», Бен понял, как сильно разболелась его голова. Он просидел в коридоре около двух часов. Дергал ногами, накручивал сам себя, больно дергал за волосы, чтобы прийти в чувства. Бен никогда не забудет, как подогнулись ноги Рей и, как струи крови из разбитых десен спустились по ее губам. Никогда. Тогда он впервые допустил мысль о том, что даже такие ангелы, как Рей на самом деле смертны. Нет, конечно, никто еще не умирал от расколотых зубов или вывиха челюсти, но сама мысль, кажется, не даст ему заснуть больше никогда. Та самая медсестра, скучая на посту, часто пыталась отвлечь Бена. Спрашивала что-то, на что он редко обращал внимание, предлагала чай, леденцы и бумажные анкеты из журналов о стоматологии, чтобы убить время. Он только качал головой. Потом пришла еще одна страшная мысль. Бен ведь действительно никто. Он не ее брат или муж, не имеет никакого документального подтверждения о том, что может забрать ее после процедур. Рей придётся провести здесь какое-то время, прежде, чем она сама сможет вернуться домой. В его машине лежал ее рюкзак с ключами от квартиры и Бену бы вряд-ли позволили занести его доктору. Оставить на посту? Только в крайнем случае. Около двух, доктор наконец вышел к нему, щурясь без очков. Он держал в руках стопку бумаг и казался загипнотизированным. Затем дернулся, увидев, как Бен встает с кресла и возвышается над ним нервной всклокоченной тенью с кровью на куртке. Настоящий Майкл Майерс! — Мистер Бенджамин Соло? — кашлянул доктор. — Вы привезли мисс Рей Нонн? — Да, сэр, — Бен потихоньку возвращал себе связь с реальностью. — Что ж, все оказалось не так плохо, как выглядело. Разбит всего один зуб, его вполне можно заменить виниром, как только челюсть заживет. Не волнуйтесь, обошлось без перелома. Бен почему-то вспомнил свое: «Не волнуйтесь, она сирота» и покраснел до кончиков ушей. Доктору хватило такта это проигнорировать. — Мисс Нонн очень не хотела оставаться в клинике… — Не хотела? — Да, кажется, она это имела ввиду, когда попыталась откусить палец травматолога. Бен пытался не лыбиться, но все равно кашлянул, отведя глаза. Она точно была не из робких, но раньше он видел только, как Рей громко, со своим британским акцентом, отчитывала мужчину, пролезшего без очереди на кассу в ее любимом магазине комиксов. — Перед операцией мисс Нонн подписала документ, где указала вас в качестве человека, который может забрать ее, когда она отойдет от наркоза. Вам нужно подтвердить свою личность, мистер Соло. У вас есть с собой водительские права? Бен был безмерно счастлив. Он сможет забрать ее хоть сейчас! Стоит только найди водительские права и… — Вот черт, — Бен осекся, потому что доктор посмотрел на него, как учитель на мальчишку, выругавшегося перед всем классом. — простите. Я оставил свои права дома. Она может побыть здесь, пока я съезжу за ними? — Конечно, — ответил доктор без особого энтузиазма. — я оставлю бумаги на посту. Он, должно быть, хотел сказать что-то еще, но Бен уже убегал по лестнице на парковку. Милая медсестра поставила последнюю печать на выписки и рецепты, сунула Бену две апельсиновые конфеты и пожелала хорошего дня. Он был очень благодарен ей. Успел попрощаться раз десять пока поворачивал ручку двери, за которой сегодня оставил Рей. Она лежала на кушетке, согнув колени. На воротник прищепками прицеплена салфетка в бурых подтëках застывшей крови. — Эй? — Бен присел у нее в ногах, опустив свою руку на ее запястье. — Как дела? Одна щека Рей надулась, как у белки. Ее глаза почти не открывались, ресницы были влажными и трепетали, как крылья раненой бабочки. Второй доктор, методично заполнявший документы за столом у противоположной стены, даже глаз не поднял. — Бен, — когда она улыбнулась, кусочек кровавой ваты показался из ее рта. Он тепло улыбнулся в ответ. — Нам пора домой, Рей. Она пыталась протянуть к нему руки, но в них же и запуталась. Рей обняла себя вокруг ребер и свалилась на бок. Ее уморительные бриджи, тренировочная майка и старенькие низкие ботинки. Она выглядела так, будто снова задремала на террасе дома его дяди. Бен подхватил ее под колени и прислонил головой к плечу. Рей смотрела на него взглядом раненого олененка и только раздутая щека не позволяла Бену потрепать ее за них, как ребенка. — Ты вкусно пахнешь, — шепнула она не слишком разборчиво. Доктор наконец обратил на них внимание и улыбнулся: — Вы знакомы с побочным действием наркоза, сэр? — Видел по телеку, — Бен покраснел. — Советую не принимать всерьез все, что она скажет в ближайший час, а лучше, конечно, проконтролировать, чтобы мисс Нонн заснула. Бен принимал нежнейший взгляд Рей всю дорогу до парковки. В душе он молился, чтобы она отключилась на заднем сидении машины и не успела наговорить того, о чем будет жалеть. Бен любил Рей больше всего на свете и мог бы выслушать любой бессвязный бред, но он боялся, что она скажет правду. Боялся, что скажет все, что о нем думает. — Эй… — спина Рей мягко коснулась заднего сидения, но руки крепко вцепились в плечи Бена. — Ты куда-то уходишь? — Нет, Рей, я никуда не уйду, — он мягко расцеплял ее пальцы, но хватка становилась только сильнее. — я с тобой, все в порядке, отпусти меня. — Я не буду тебя отпускать, ты же никуда не уходишь. Бен стоял на парковке, втянутый в машину всего наполовину и придумывал план отступления. Он не мог посадить ее на переднее сидение, знал, это будет отвлекаться от дороги и влетит в первый попавшийся столб, залюбовавшись ее доверчивым взглядом. Ему казались совершенно нездоровыми чувства, которые он испытывает из-за одурманенности своей подруги. Бен начал стаскивать с себя куртку, чем, кажется, поставил Рей в тупик. Он отвернулся. Она продолжала держаться даже, когда Бен накрыл Рей, как одеялом и быстро сел на водительское сидение. Она застыла. Все равно лучше, чем бунт или истерика, но Бен обернулся и спросил: — Ты в порядке? Рей подтянула к себе ноги и обняла куртку. Бен расценил это, как «да». Было очень непривычно ехать с тихой Рей, неразговорчивой Рей, с Рей, которая не выкручивает звук, услышав кантри по радио, которая не трещит о своих несчастных «Созвездиях битв», которая совершенно не интересуется тем, не хочет ли Бен пересмотреть каждую серию и подраться садовым инвентарем в гараже. Он не может так долго терпеть ее спокойствие. Еще пара минут и Бен сам включит Джонни Кэша. Он знал все дороги к ее дому так, будто сам жил там. Парковался на одном и том же месте, иногда здоровался с соседями и гладил уличных котов. Дом Рей стал его собственным, но не из-за удобного голубого диванчика и коллекции блю-рей дисков с космической фантастикой, а из-за самой Рей. Бен каждую минуту проходил в своей голове настоящий квест. Как открыть дверь в квартиру, если ему нужно будет держать и Рей, и ключи? Вполне возможно, что он смог бы удержать ее одной рукой, но эксперименты в экстремальных условия — работа ребят из «Разрушителей легенд». Оставить Рей в машине одну? Быстро открыть дверь и вернуться за ней? Мысль о том, что он доставляет домой вполне дееспособную девушку, способную ходит своими ногами его голову не посетила. Бен обернулся. Она лежала на спине, уткнувшись носом в ворот его куртки и прикрыв глаза. Зрелище покруче всех самых крохотных и пушистых котяток во Вселенной. Он спрятал улыбку. — Эй? Рей нахмурилась. — Всё в порядке? — Я чувствую как ты пахнешь, но тебя нет. Ты тяжелый. Бен поднял брови. Не стоит воспринимать всерьез то, что она сейчас говорит. Даже, если очень хочется. — Мне нужно выйти ненадолго, Рей. Совсем ненадолго, меньше, чем на минуту. — Ты не вернешься, — она скривилась. — всё ты врёшь! — Эй, когда такое было? Я с тобой. Был и буду. Рей посмотрела на него. Отек на щеке спал совсем немного, но ваты во рту было достаточно, чтобы она все еще выглядела, как расстроенный хомяк. — Ты можешь считать до десяти, — он протянул руку, чтобы она отдала ему свою, и Рей сделала это так быстро, будто ее действительно собираются обмануть. Она рассматривала его ладонь, словно читая что-то, на ней написанное. А затем Бен сделал то, о чем не пожалеет ни секунды. Он поцеловал ее руку и ускользнул пока Рей не очнулась. Мысленно он начал считать до десяти. Когда Бен нес ее в дом, он смотрел только вверх. Включил свет локтем, закрыл дверь пинком, все в общем-то, как обычно, но уши розовеют по-особенному. Фигурки инопланетян на полках смотрели на него с явным неодобрением. Он опускал Рей на диван, перегнувшись через спинку, потому что постоянно запинался о чертов кофейный столик с картонной диорамой какого-то инопланетного пейзажа, который сам же поставил между диваном и телевизором. — Ты очень красивый, — она не переставала обнимать его плечи даже, когда легла. — Спасибо, — смутился Бен. — И теплый. — Спасибо большое. — У тебя такие милые родинки… Господи, Бен, как ты живешь таким невозможным? Ты не взорвешься? Ты, как космос, Бен, выглядишь, как лучший космолет… Он засмеялся и поджал губы. Долой комплекс, длинной во всю жизнь. Скажет что-то про уши — расплачется, как девчонка и убежит слушать Тимберлейка. — Не хочешь отпустить меня, Рей? Она помотала головой. — А мне кажется, что ты должна это сделать, м? Рей, пожалуйста, отцепись, я никуда не денусь. — Мне нравится твой запах. Почему ты пахнешь так сладко? Мы же дрались на мечах, — Рей говорила тихо, чтобы не булькать кровавой слюной за щекой. — что, если я захочу убить тебя? — Тогда я захочу умереть. Он снял с себя ее руки, а заодно и стянул обувь с ее ног. Рей зарылась ступнями в подушки и растянулась на сиреневом пледе. Бен заставил себя отвести взгляд. — Ты очень мягкий, — мурлыкала она, не открывая глаз. — и пахнешь апельсином, как жидкое мыло. Мне нравится, как ты мычишь и щелкаешь пальцами… Мне нравятся твои пальцы, Бен. Ты еще здесь, м? Рей попыталась подняться, чтобы осмотреться, но Бен вернул ее на место, надавив на плечо. — А ты можешь делать это чаще? Ее глаза были гораздо яснее, чем в больнице, но все такие же дурные. Он даже начал злиться, что только в таком состоянии Рей может говорить подобное. — Нет, ты не любишь, когда кто-то оказывается сильнее тебя. — Вранье, — она лениво рассмеялась. — ты же сильнее меня? Тебя я люблю. Я люблю тебя, а? Я люблю тебя! Последнее она пропела голосом девчонки из мюзикла про ранчо. Бену стало очень грустно. — Я люблю тебя, Рей. Очень давно. Очень сильно. — Тогда мы должны пожениться! Как твои родители! Я увижу их завтра? Мы можем поехать к ним прямо сейчас? Я станцую с твоим папой степ, и мы напьемся горьким виски! Я так хочу виски, Бен, я очень-очень его хочу! Он печально улыбнулся. Всю жизнь Бену хватало того, что он имел. Её бесконечной болтовни о кино и гонках, тычков под ребра, ее волос, опутывающих его пальцы, когда Рей засыпает в поезде по пути на фестивали. Ему хватало того, что он может целовать ее голову и обнимать ее плечи. А просить большего — это обрекать себя на пытку. Испортить все? Им слишком долго было хорошо, чтобы сломать все черенком от швабры. Но было в этом, конкретно этом самом «люблю» от Рей то, чего не было ни в одном другом слове на свете. — Я подготовлю все к свадьбе пока ты спишь, договорились? — Разбудишь, когда мы будем давать клятвы? — Обязательно. Бен Соло заснул за кухонным столом. Он боялся, что во сне Рей станет плохо или, что она начнет задыхаться от крови, но ее сон был таким крепким, что и сам Бен задремал. Учитывая, как страшно билось сердце и, как громко шумело в ушах, это было подвигом. И он не видел снов. Совершенно никаких, хотя обычно просыпался среди ночи от своего же бреда и описывал его Рей, щурясь от голубых полей экрана. Она отвечала почти сразу. Хотя он думал, что уведомления в ее телефоне исчезли в день покупки. А проснулся Бен от звука упавшего в урну ватного тампона. Он поднял глаза на сонную, но гораздо более адекватную Рей и улыбнулся, потирая глаза. — Так что, насчет свадьбы? — улыбнулась она в ответ.