sea ​​foam

– Вы должны изгнать этого человека прочь из Дворца, – заявил Бомгю, хлопая ладонями по письменному столу Его Величества. Серьёзность в голосе мужчины заставила стражников у дверей вздрогнуть. Они редко видели королевского советника настолько обеспокоенным. Минутой ранее, разгневанного и взволнованного Бомгю пронесшегося мимо них было достаточно, чтобы они шарахнулись в стороны, пропуская его прямо к королю. – Бомгю-щи, вам не о чем беспокоиться, – мирным тоном возразил ему король. Старший мужчина улыбнулся, поправил тонкую оправу очков на переносице, и не переводя глаз с бумаг на кипящего от злости советника, продолжил, – И я не изгоню, нашего почетного гостя. Он спас моего сына. Вашего принца, и на минуточку, следующего вашего господина, после меня. Следует не обвинять господина Чхве, а благодарить, Бомгю-щи. – Следующим моим господином, Ваше Величество, вообще-то является ваш супруг. И клянусь, в следующий раз, я уйду с ним в плаванье, вместо поездки домой. Может быть, тогда мне не придётся иметь дело с тем, что происходит сейчас. Бомгю схватился за переносицу в приступе резкой фантомной мигрени. Стражники за его спиной сохраняли спокойствие. Во имя Святой Девы, он ненавидел свою работу. Единственный плюс в происходящей ситуации – околдованный король навряд ли казнит его за резкие высказывания, пребывая в странном состоянии равнодушия ко всему вокруг. Впрочем, произнесенные слова не были острее обычного. Именно за комментарии и честное мнение Бомгю получал своё жалованье. – Этот Почетный гость, Ваше Величество… Или как он просит, чтобы его назвали, Чхве Ёнджун, на самом деле – морской колдун. Он обвел Вас вокруг своего пальца. Магией, сладким голосом, своим красивым лицом, я не знаю. Но умоляю, Вас, поверьте мне, – Бомгю предпринял ещё одну попытку достучаться до своего господина, – Вы сделали меня советником, чтобы я защищал вас от недоброжелателей. Но впервые, когда мы сталкиваемся с прячущейся за симпатичной натурой злобной магической тварью, Вы не хотите меня слушать. – Потому что я не вижу опасности, Бомгю. Ёнджун милый, образованный молодой человек. Да, он из морского народа. Но вспомни законы – мы не должны вредить русалкам. А любой бедной душе, которую постигла судьба Святой Девы, оказаться на суше, вдали от дома и родных, надлежит помогать и оберегать. – Именно что, «бедной». Я столкнулся с ним в библиотеке сегодняшним утром, и могу поклясться своей жизнью, своей семьей, своим даром, – с каждым произнесённым словом Бомгю ударял по столу раскрытой ладонью, не отрываясь от лица своего короля, – Я уверен в том, что видел, Ваше Величество. Глаза никогда мне не врут. Чхве Ёнджун не какая-то невинная душа, попавшая в беду. Он нечто…совершенно иное. За спиной раздаётся лязг доспехов, когда один из стражников стискивает в своей ладони рукоять меча. Кажется, речи Бомгю достигли хотя бы одного человека в кабинете. Быстрый взгляд назад, даёт ему понять, что оба стражника выглядят сомневающимися. Глаза Минги и Юнхо метаются то друг к другу, то обратно к Бомгю, будто бы ведут между собой немой разговор о доводах советника. Повернувшись обратно к Сонхва, Его Величеству, Бомгю видит тень сомнения на лице старшего мужчины. Брови сведены в глубоких раздумьях, бумаги наконец-то отложены. Пальцами одной руки он крутит обручальное кольцо, чем занимается только при принятии самых сложных и важных решений. Как было известно Бомгю – прикосновение к кольцу напоминало королю о муже, если того не было рядом. Слава Святой Деве, маленькая часть сознания Его Величества оказалась не окутана туманом колдуна. Сонхва поднимает тяжёлый взгляд к Бомгю. Тот в ответ расправляет плечи, показывая уверенность в своих словах и стойкий стержень в душе. Он не разбрасывается клятвами просто так. Однако, в едва уловимую секунду точка зрения Его Величества смещается куда-то поверх плеча Бомгю, а глаза стекленеют. Из открытого окна не доносится ни звука, хотя как знал Бомгю, снаружи тренировались молодые рыцари, всегда создающие шум. Минки и Юнхо будто бы больше не дышат. Даже воздух в кабинете кажется застывшим, хоть ножом режь. Бомгю никогда бы не подумал, что в родных стенах, некогда обещавших служить ему безопасной крепостью, придётся следить за спиной. Даже у наёмных убийц в их стране были приличия, не нападать сзади. Всё же, в мире существовало столько оригинальных способ покушения на жизнь. Но, Ёнджун, очевидно, пока не собирался лишать Бомгю жизни. ¬– Если Ваша Светлость находит моё лицо красивым, голос сладким и столь цепляющими, то почему Вы так стремитесь прогнать меня? – раздаётся мужской голос прямо над ухом Бомгю. Так близко, что он чувствует чужое дыхание на коже. Но Бомгю совершенно не ощущает живого присутствия за своей спиной. Сзади никого нет. Проклятый колдун залез в его голову. – Вам всё равно никто не поверит, – шёпот опаляет другое ухо. – Того, что я верю себе, уже достаточно, – отвечает Бомгю, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Не опирающейся на стол рукой, он обхватывает кулон на шее, и сжимает. Острые края впиваются в кожу, заземляя мужчину. Непонятно, является ли это эффектом оберега, или его собственной устойчивостью к магии, но дышать вдруг становится легче, – Поверьте, Ёнджун-щи, вы не знаете, кому бросаете вызов. Я раскрою ваши истинные намерения. И вы не сможете мне помешать. Магия колдуна постепенно отступает, слабеет, с каждым сделанным Бомгю вдохом. В ответ на свою угрозу он слышит некое возмущенное бормотание, но не может его разобрать. Это не важно. У них ещё будет возможность столкнуться лицом к лицу. Тем более, что теперь Бомгю знал две вещи. Он обладал возможностью защититься от колдовства, больше чем мог сам по себе, и что от Ёнджуна следовало ждать удара в спину. – Бомгю-щи? Вы что-то хотели? – спрашивает вышедший из транса король, удивленный неожиданно появившимся перед ним советником. – Бомгю-щи, – удивляется Юнхо, – А когда вы успели войти? И, конечно же, Ёнджуну было необходимо стереть всем присутствующим при инциденте его неудачного разоблачения память. – Ничего, Ваше Величество. Совершенно ничего, – замотал головой Бомгю, – Я всего лишь прибыл поздороваться с Вами, и поблагодарить Вас, за подаренную мне возможность навестить семью. *** В коридоре, проходя мимо окон на пути к принцу, Бомгю цепляется боковым зрением за фигуру в саду. Он замедляет свой шаг. Было бы глупо дразнить колдуна больше, чем уже сделано. Но за ощущение себя сумасшедшим во дворце, полном ранее понимающих его людей, Бомгю хотелось расплатиться хотя бы немного. Поэтому недолго думая, он приближается к стеклу. Снаружи, Ёнджун уже ждёт его появления в окне полностью. Взгляды цепляются друг за друга, острые и злые в своей вражде. Оба знают – другой не обычный соперник. Это противостояние, в котором на кону стоит жизнь. Для Бомгю – не одна и не только его собственная. Поэтому он улыбается мужчине в королевском саду, но его улыбка не доходит до глаз. Впрочем, Ёнджун тоже не искренен в своей собственной. Их обмен любезностями больше похож на поклон друг другу перед дуэлью, чем на дружелюбие. Неизвестно, каков масштаб дуэли и есть ли секунданты, но схватка обещает быть долгой. С невозможным для предугадывания концом. В окне одной из башен Бомгю замечает силуэт в белой рубахе. Странно. Он считал, что в тех покоях никто не живёт. Но не успевает он сфокусироваться и рассмотреть непривычное отличие, как мимо пробегает одна из приставленных к принцу служанок. Проходя мимо Бомгю, она приостанавливается, чтобы слегка поклониться. – Извините, не подскажите ли вы мне, где сейчас Его Высочество? – спрашивает Бомгю женщину, пользуясь возможностью. – Его Высочество принц покинул Дворец около трёх часов назад, отправившись в порт вместе со своей свитой, Ваша Светлость. – Почему же Почетный гость не отправился с ними? – Многоуважаемый Почетный гость отказался от поездки, сославшись на некоторое недомогание, Ваша Светлость. – Посещал ли нашего Почетного гостя придворный лекарь? – Бомгю отвернулся от служанки, чтобы снова глянуть на Ёнджуна в саду, но место среди цветов пустовало. Будто там изначально никого не было. – Нет, Ваша Светлость. Ёнджун-щи отказался от услуг придворного лекаря, объяснив свое недомогание хронической болезнью, и тем, что врач занимающийся лечением людей, не сможет помочь кому-то из океана, – голос женщины немного дрогнул. Переведя на неё взгляд, Бомгю заметил, как служанка мнет передник в пальцах. Нервничает. Он никогда не был строг со слугами, но женщина явно не рассчитывала, что советник, обычно возвращающийся из поездок к семье счастливым, прибудет кипящим от гнева. Раньше Бомгю приезжал во Дворец излучая радость, согревающую всех обитателей каменных стен в течении нескольких месяцев. После него, более семейными людьми в стране вероятно, можно было назвать только саму королевскую пару и их сына, появившегося на свет благодаря магии. – В следующий раз, передайте придворному лекарю всё равно навестить Ёнджун-щи. Он всё же, наш Многоуважаемый почетный гость. Даже если мы не можем помочь ему с неизвестной хронической болезнью, – Бомгю мило улыбнулся женщине, – Важно показать, что мы беспокоимся о нём. Благодарю вас за информацию, можете идти. Служанка выдохнула после его слов, и поспешила прочь. Как только она скрылась за углом, статуя, стоящая недалеко от Бомгю задребезжала, а после вовсе, рассыпалась на осколки. – Ну что же вы, Ёнджун-щи. Я правда, искренне беспокоюсь о вашем здоровье, – добавил Бомгю уже в пустоту коридора, зная что его настоящий собеседник, прекрасно слышит каждое слово, – И в отличие от вас, даже будучи выставленным идиотом, я не крушу предметы интерьера. Осколки статуи вдруг взметнулись в воздух. Бомгю нервно сглотнул. Кажется, ждать удара стоило не только в спину. И опять-таки, он бы никогда раньше не подумал, что ему придётся бегать по дворцу от летающих кусков статуи, пока все вокруг воспринимают это как нечто, само собой разумеющееся. *** Началось всё с позитивной ноты – Бомгю отправился в свою родную, маленькую рыбацкую деревушку, находящуюся на Юге их королевства. Он мог обладать титулом герцога сейчас, но не собирался забывать о людях, что воспитали его благовоспитанным, честным и добрым человеком. Поэтому, весну каждого года, Бомгю получал отпуск от Его Величества, чтобы навестить мать, отца и старшего брата. Как выяснилось по прибытии – не только их. Брат обзавелся женихом за время их разлуки. Приятный молодой человек был невероятно рад познакомиться с Бомгю, а тот, в свою очередь, был рад, увидеть, как член его семьи светится от счастья со своим избранником. Проведя первые пару дней наслаждаясь временем с семьей, Бомгю совершенно не ожидал получить письмо из дворца. Послание сообщало ему о том, что Его Высочество принц отправился в небольшое плаванье, ради некоторых светских целей. Бомгю подумал, что он всё же единственный здравомыслящий человек во дворце, потому что следом за одним письмом, пришло другое. В новом послании, его друзья, трудящиеся на должностях придворных магов, Субин, Тэхён и Кай, сообщали о своем отлучении из дворца, в целях путешествия ради своих исследований. В дела магов Бомгю привык не лезть, чаще всего он оказывался невинной жертвой экспериментов, но всё равно нашёл глупым их решение отправиться в путь всем вместе. Может быть, он обладал больше чем одним даром, так как с момента прочтения второго письма, Бомгю не отпускало сковывающее его душу чувство тревоги. Пару раз, укладываясь в постель в родном доме, в голову даже закрадывалась мысль, бросить отдых и сорваться в дорогу обратно. Но мать строго настрого запретила страдать ерундой, заварила чай с успокаивающими травами и успокоила сына. Отец похвалил его за трудолюбие, но покачав головой в беспокойстве за чадо, отправил вместе со старшим братом и его женихом на рыбалку. Что, в свою очередь помогло. Пока, спустя ещё пару дней, не пришло новое письмо. Оно уже сообщало Бомгю, что корабль принца потерпел крушение в аномальном шторме, но к счастью большая часть экипажа спаслась. И принц в том числе. Тогда Бомгю убедился, что он действительно единственный здравомыслящий человек во дворце, потому что в конце письма, описывалось, что Его Высочество принц стал, одержим поисками неизвестного спасителя из моря, после кораблекрушения. По скромному мнению Бомгю, канцелярия просто решила пересказать ему легенду о Святой деве, следуя велению своего ужасного чувства юмора. Именно сотню лет назад, после похожего сценария, в их королевстве был принят священный закон не вредить никому пришедшему из-за волн и морской пены. Однажды русалка спасла члена королевской семьи, победила морскую колдунью и прожила долгую, счастливую жизнь с принцем. Сначала стала королевой их страны, а затем Святой спасительницей. Но на этом, все пересечения обитателей суши с обитателями океана закончились. Два несовместимых в большей, чем единичный случай перспективе мира, впредь не пересекались. В детстве Бомгю всегда оставался, возмущен концовкой легенды, как только его мать заканчивала рассказ перед сном. Ему хотелось бы увидеть русалок в настоящем, познакомиться с ними, наладить контакт. Ведь, сколько бы удивительных вещей, они могли рассказать друг другу о своих мирах. Сколько проблем мореплавателей бы решилось, при помощи кого-то, кто жил и дышал в стихии, временами пытающейся погубить мирные корабли? Маленький Бомгю не понимал, почему люди и русалки не продолжили жить в мире. Его отец всегда говорил, что нестандартные взгляды Бомгю на мир, он получил благодаря своему дару. И, к сожалению маленького Бомгю, первая встреча с настоящим выходцем из морских глубин состоялась совершенно не так, как он себе представлял в мечтах. Потому как, вернувшись на службу, Бомгю был встречен рассказами главы королевской стражи о молодом человеке, чья красота и голос никого не оставляли равнодушным. Женщина находилась в удивительном трепете перед кем-то, кого все вокруг величали Почетным гостем. Бомгю, ещё пребывающий в благоприятном расположении духа, даже пошутил, предложив ей позвать молодого человека в мужья. На что глава стражи отмахнулась, залившись румянцем. Как бы ни был прекрасен незнакомец, служба значила для неё больше. Что и удивило Бомгю. Насколько же прекрасен, должен был быть этот незнакомец, чтобы привлечь кого-то, ранее совершенно хладнокровного к другим людям? Самым удивительным, Бомгю нашёл то, что казалось, абсолютно все во дворце трепетали перед Почетным гостем. Слуги, придворные, рыцари, фрейлины. Невероятным преуменьшением было бы сказать, что Бомгю не оказался крайне заинтригован личностью столь необыкновенного по окружающим его рассказам человека. Особенно – после взволнованной речи принца, что именно Почетный гость и оказался его мистическим спасителем. И когда ноги сами принесли Бомгю в библиотеку тем утром, он меньше всего ожидал увиденного в тонкую щель двери зрелища. Безусловно, мужчина отличался чарующей красотой. Но, его аура, обволакивающая комнату как щупальца осьминога, струящаяся вокруг… Она источала тёмную энергию, подавляющая волю, бросалась в глаза, как чернильное пятно на белом полотне. Казалось, один неверный вдох, и вся эта сила ударит в грудь ядовитым кинжалом. Человек представлял собой живое воплощение самой первобытной угрозы. Настолько пугающей, что как только Бомгю смог сделать вдох свободной грудью, не держась за медальон на своей шее, для успокоения нервов, то тут же отправился к королю. Увидев истинную сущность Почетного гостя, Бомгю стало как день ясно, почему все вдруг оказались в благовейном трепете перед Чхве Ёнджуном. Морской колдун опутал своей магией сознание каждого внутри стен замка. Начав с принца и не закончив самим Бомгю. *** – Ваше Величество, я понимаю, утром у нас произошёл конфликт, – произнес Бомгю между делом, во время светских бесед за ужином, – Но повод ли это подавать мне сырое блюдо? Краб на его тарелке обиженно защелкал клешнями в опасной близости от вилки. Ёнджун, занимающий место по левую руку принца фыркнул. – Проше прощения, Бомгю-щи, но я не припоминаю никакого конфликта, – ответил король, в недоумении повернув голову к своему советнику, – Если вас что-то не устраивает в блюде, давайте попросим слуг принести другое. Краб замер. Бомгю сощурился на него, с подозрением, игнорируя ещё одно фырканье со стороны свиты Его Высочества. Поднеся вилку к непонятно каким образом оказавшемуся на столе с трапезой существу, он слегка подтолкнул краба. Существо сдвинулось на миллиметр, избегая прибора. Это было странно. Страннее, чем оказаться единственным человеком со здравым рассудком среди сотни околдованных людей. Или, страннее, чем ужинать, сидя напротив морского черта, ответственного за происходящие с Бомгю странности. – Знаете, пожалуй, меня всё же устраивает блюдо, – покачал головой Бомгю, продолжая трапезу. Краб настороженно замер, с опаской ожидая следующего шага человека, на чьей тарелке он занимал место. Однако, к его счастью, королевский советник стал накладывать на тарелку еду с других блюд, избегая места, где остановилось членистоногое. При этом, Бомгю ни съел ни кусочка, продолжая отвлекать подозрительно щурящегося на него Ёнджуна и членов королевской семьи болтовней. Устроенное представление идёт успешно, до момента, когда краб начинает двигаться. Или может быть болтовня Бомгю заставляет Ёнджуна достичь точки кипения, судя по стиснутым до белых костяшек кулакам. Вдруг, слуга подливающий вино Бомгю, роняет кувшин. Красные капли брызгают в стороны, покрывая рукава белой рубахи узором, будто искусной вышивкой, а не случайными пятнами. Из дружбы с тремя колдунами и взрослении в вечном окружении магией, Бомгю усвоил одну истину. Колдовство никогда не отличалось естественность. Оно нарушало законы природы, заложенные в основе всего мироздания. Поэтому, когда пятна от вина выглядят как витраж на белой льняной ткани его одежды, Бомгю сразу же метает острый взгляд в сторону Ёнджуна. Тот выглядит скучающим, слушая болтовню членов королевской свиты. Даже не смотрит на Бомгю, будто бы он совершенно не причем. Слуга сразу же принимается раскланиваться в извинениях, а Бомгю его успокаивать. В процессе, они привлекают внимание всех сидящих за столом. И в итоге, Бомгю просит разрешения покинуть ужин, ссылаясь на свою утомленность от первого дня во дворце после отдыха, и необходимость закончить некоторую работу. Король с легкостью отпускает его, прося поставить в приоритет сон, а не службу. Приятно, что даже будучи околдованным, Его Величество всё еще ценит своего советника. Бомгю благодарит короля, прощается с принцем и его свитой, натянуто улыбаясь Ёнджуну напоследок. Но перед уходом, всё же бросает быстрый взгляд на свою тарелку. От краба не осталось ничего, кроме выложенного кусочками овощей послания «Помогите». В ту секунду, Бомгю, преданный службе, любящий свою страну всем сердцем, уважающий своих господ, и ранее, никогда не сомневающийся в том, чем он занимался по жизни, подумал, как легко было бы остаться дома и пойти по стопам родителей рыбаков. *** – Прошу прощения, Ваше Высочество, но могу ли я задать один вопрос о советнике Вашего уважаемого отца? – вежливо спросил Ёнджун, наклоняясь к принцу, как только Бомгю покинул зал, – Не уверен, насколько уместно спрашивать о подобном среди людей, но меня терзает любопытство. – Всё в порядке, Ёнджун-щи, Вы можете спрашивать что угодно, – сразу же отозвался Сонхун, переключая всё свое внимание на мужчину. Вонён, одна из фрейлин и его близкая подруга, тоже повернулась к Почетному гостю, с интересом ожидая его вопроса. – Слыша разговоры о скором прибытии Его Светлости королевского советника, я заметил, как люди упоминают о его заслугах перед королевством, и неком даре, – с осторожностью начал Ёнджун, стараясь звучать как можно мягче. Что давалось ему с трудом, ведь краб в рукаве широкой багровой рубашки, продолжал возиться, недовольный своим положением. Глупый мальчишка собирался нажить себе как можно больше неприятностей. Ёнджуну следовало вернуть его в море, где хорошим крабам самое место. Но, мужчина не был уверен, что краб не возвратится на сушу. Всё же, каким-то образом он очень резво перемещался по дворцу. – Ваше Высочество, Вы что же, не рассказывали Почетному гостю о героическом поступке герцога Чхве? – ахнула девушка. Принц покосился на неё в ответ на упрек, но ничего не сказал. – Я думал, вы, Леди Чан, с вашей любовью к этой истории, просветите Ёнджун-щи, – ответил Сонхун. Ёнджун чувствовал себя утомленным, наблюдая за хорошо скрытой за светским тоном перепалкой детей. Позади их спин кашлянул рыцарь, в свою очередь, плохо пряча смешок, вызванный спором друзей. Честное слово, каждая минута, проведенная с троицей, заставляла Ёнджуна сожалеть, о решении присоединиться по своей легенде к свите принца. С другой стороны, в свите короля ему бы пришлось постоянно сталкиваться с Бомгю. Мужчине было достаточно произнести один приказ, чтобы усложнить Ёнджуну перемещения по дворцу, и добиться своего осведомления о состоянии «Почетного гостя». И как Ёнджун, мог поклясться, что даже сотри он слугам память – не поддающийся заклинаниям Бомгю, не поленился бы отдавать этот приказ каждый день, снова и снова. Проводи они бок о бок целые дни, Ёнджун бы даже вздохнуть нормально не смог бы. Поэтому приходилось изображать из себя гувернанта для парочки аристократов и их друзей-рыцарей. – Начать стоит с объяснения, откуда же Бомгю-щи получил свой дар, – произнёс Сонхун, подсказывая фрейлине. Девушка сощурилась, но к удивлению Ёнджуна, не стала вступать в спор. Видимо, она по-настоящему любила рассказывать историю о герцоге, раз пренебрегла возможностью начать перепалку с другом. – Не знаю, слышали вы об этом или нет, но Его Светлость происходит родом из далекого места. На Юге королевства стоит маленькая рыбацкая деревушка, окруженная горами и лесами. Поговаривают, там обитает множество магических существ, вроде фейри, единорогов и гномов. Местные жители даже научились с ними ладить, насколько это возможно. Значит, Бомгю было не привыкать к магии. Но это, Ёнджуну стало ясно ещё пару часов назад, благодаря сохраняемому мужчиной спокойствию, пока вокруг него едва ли не бурлило колдовство. – Много лет назад, в небе над их деревней пролетала звезда. Именно в день, когда на свет появился будущий герцог, звезда упала где-то в горах. – Наши придворные маги назвали это благословением Богини неба, – вставил свой комментарий Сонхун, заработав от подруги один косой взгляд. Ёнджуну, рожденному в глубине океана, дары от Богинь, находящихся настолько далеко ни о чем не говорили. Мотивы высших сущностей иногда отличались коварством и подлостью. Дар, о котором рассказывали принц, его фрейлина, десятки людей во дворце, мог оказаться ужасным проклятием. Уж он-то хорошо разбирался в проклятиях. И Ёнджун точно не видел ничего божественного в глазах королевского советника. – Благословение Богини, дало ему возможность видеть истинное лицо любых магических созданий. О. О. Вот, почему Бомгю слетел с катушек в своих попытках выставить Ёнджуна из дворца. Он видел, кем был всеми любимый Почетный гость на самом деле. Истинное «я» Ёнджуна, как он сам считал, нельзя назвать иначе чем, ужасающим. Если даже в океане, его собратья предпочитали сторониться колдуна. Считали его опасным. Называли грешником. И были в этом правы. Солёная вода морей не оставляла возможности для лжи. Каждая ошибка Ёнджуна, совершенная им за жизнь, оставляла отпечаток на теле. Пока его внешний вид не исказился настолько, что кроме верного друга рядом не осталось никого, привлекая только самых тёмных созданий со дна морских глубин. Неудивительно, что Бомгю сразу увидел в Ёнджуне врага. –…и так, благодаря своему дару, Бомгю-щи спас моего отца-капитана от ведьмы. За что отец-король, позже дал ему титул герцога, и должность советника, чтобы он смог уберечь их от злой магии, скрывающейся за маской доброжелателей, – закончил рассказ принц, не заметив, что сама история гостя интересовала мало. Ёнджун нервно ему улыбнулся. Кажется, он станёт постыдным пятном в карьере Его Светлости. Но с другой стороны, если Бомгю обладал даром видеть магию, скрытую за сложным сплетением заклинаний и энергии, как в случае с Ёнджуном, то этим можно было воспользоваться для его целей. Неожиданно, под руку подвернулся способ значительно облегчить себе поиски. Но, обладание Бомгю этой способностью, также значило, что его следует держать подальше от кое-кого. Иначе, узнав, на какие злодеяния был готов пойти «Почетный гость», он мог решить действовать против Ёнджуна более…радикальными способами. *** У колдуна должна была быть какая-то цель. К подобному выводу пришёл Бомгю, пока возвращался в свои покои, проходя через тёмные коридоры дворца. Не терпелось принять ванну, чтобы смыть с себя въевшийся запах вина и лечь спать. Может быть, весь сегодняшний день окажется кошмаром, а завтра Бомгю проснётся в нормальном мире. В мире, где не существовало морских колдунов. Если бы после нескольких лет службы, в душе мужчины осталась капля детской наивности, он бы посетовал на свое разочарование от разрушенной детской мечты. Не так маленький Бомгю представлял себе встречу с жителями океана. Но, будучи взрослым человеком, повидавшим казни, предательства и смерти, он мог только сетовать на сложность обстоятельств, в которых оказался. Нужно было написать письмо друзьям, нужно было выяснить, чего добивался Ёнджун, и было бы неплохо выжить в процессе. Хороший вопрос, почему Ёнджун не избавился от Бомгю примитивным человеческим образом. Если колдун держал под контролем сознания всех обитателей дворца, то никто бы и слова ему не сказал, вызови он Бомгю на дуэль. Или подлей он советнику яд. Конечно, за ужином Бомгю и куска не испробовал, боясь, что еда окажется отравлена, но существовало множество других способов убрать человека. Тем более, что Ёнджун мог воспользоваться магией. Ему бы ни составило труда создать несчастный случай, чтобы покончить с Бомгю. По какой-то причине, Ёнджун пока не спешил избавляться от единственного раскрывшего его человека. Что, как считал Бомгю, было весьма глупо с его стороны. Хотя, что мог сделать обычный человек? Конечно, он мог придумать способ убить колдуна, но это имело мало смысла, если Ёнджун ждал любого следующего шага Бомгю, и мог следить за ним, подслушивая разговоры советника. Может быть, чуть позже, Бомгю следовало вернуться к рассмотрению этого плана, когда бдительность колдуна ослабнет. Сначала, требовалось выяснить, в чем заключалась цель Ёнджуна, и найти себе еды. Поэтому Бомгю свернул по направлению к кухне. Ему не хотелось привлекать внимание колдуна, прося слуг принести ему пищу в покои, а значит, пришлось прибегнуть к небольшой прогулке по тёмным коридорам, становящимся уже по мере приближения к менее роскошной части дворца. Бомгю не знал, дело в Ёнджуне, или в его воображении, но тени, отбрасываемые им, благодаря свету факелов на стенах, вдруг показались страшнее. Будто нечто пряталось в них, наблюдая, как дикий зверь в засаде. Бомгю сглотнул и ускорился. Хотелось верить, что на Ёнджуна вдруг не снизойдет озарение, преподнося ему мысль об избавлении от советника в ночи. К счастью, у него вышло благополучно добраться до кухни. Там кипела работа слуг, всё еще занятых ужином своих господ. Никаких теней, чувства опасности и морских чертей. Не желая беспокоить простой народ своим появлением, Бомгю ухватил ломоть хлеба, решив, что просто постарается не пропустить завтрак на следующий день, и поспешил обратно к себе в покои. Возможно, мысль срезать путь через просторные и освещенные лунным светом балльные залы, являлась порождением его дара. Только божественным благословением можно было назвать, то, что Бомгю сам пришёл к другой странности в замке. В дверях одного из залов, он увидел мелькнувшую белую рубашку, почти такую же, как его собственная до инцидента с вином. То ли дело в луне, на удивление яркой этой ночью, то ли в самом неизвестном силуэте, но Бомгю показалось, что этот кто-то буквально светится изнутри. За время его отсутствия, дворец, очевидно, стал очень привлекательным местом для магических существ. И пусть даже Бомгю не упоминал черта вслух, но стоило ему попытаться догнать мерцающий в ночи силуэт, как тяжёлые двери балльного зала захлопнулись перед самым носом. – Что же вы, Ёнджун-щи, – произнёс советник, разочарованно вздыхая перед закрытыми дверями, – Переживаете, что я найду загадку интереснее вас? Ответом ему стала оглушительная тишина пустого балльного зала. *** Во сне люди легче подвергались магическому воздействию. Именно по этой причине Ёнджун обнаружил себя ночью, в покоях королевского советника, склонившись над спящим мужчиной, пока его руки плели заклинание в воздухе. В лучшем случае, он сможет залезть в голову Бомгю по-настоящему, и стереть его воспоминания о себе. В худшем, хотя бы попытается понять природу дара советника, узнает можно ли изъять это божественное благословение. Оно действительно бы упростило поиски Ёнджуна. Но что-то шло не так. Сначала Ёнджун, зная о стойкость Бомгю к его влиянию, попытался использовать чуть более сложное заклинание, чем на других обитателях замка. Но это решение, будто бы не возымело совершенно никакого эффекта? Результата просто напросто не было. Бомгю продолжал мирно спать, свернувшись калачиком, с обеими руками возле своей головы. Ёнджун нахмурился. Краб, сидящий на прикроватной тумбочке, защелкал клешнями, насмехаясь. Колдун быстро шикнул на него, тревожась, что вредное создание разбудит хозяина покоев. Затем он сосредоточился на Бомгю, создавая над его головой новое плетение магии, более сложное. Работа с сознаниями всегда напоминала Ёнджуну плетение сетей. Виток за витком, петля за петлей. Но сколько бы усилий он не прикладывал, насколько бы сильным и обширным плетение не оказалось его финальное заклинание, что-то в Бомгю упорно отталкивало любую магию. Будто Богиня даровала ему не только дар видеть истинные сущности живых существ, но и наградила защитой от них. Только так, Ёнджун мог объяснить то, что несколько попыток проникнуть в сознание Бомгю, утомили его в тысячу раз сильнее, чем удержание под своим контролем всего дворца. Именно из-за усталости, Ёнджун теряет бдительность, не замечая, как предмет его внимания просыпается. А осознание всей затруднительности положения, приходит к нему только с ощущением кинжала на шее, прижатого к коже крепкой рукой Бомгю. – Что вы делаете, Ёнджун-щи? – спрашивает советник, поднимаясь со своей постели. Колдуну не остается ничего кроме как сделать несколько шагов назад, пока его лопатки не прижмутся к стене. Он дёргает рукой, рассеивая плетение магии в воздухе. Но Бомгю воспринимает это как угрозу, перехватывая кисть, стискивая её так же крепко, как и рукоять ножа. Между ними едва ли найдётся место для этого самого кинжала. Только, разве что для его рукояти, если лезвие будет внутри груди кого-то из них. Тёмные глаза Бомгю пристально сверлят лицо колдуна, в них нет ни следа сна. Хороший вопрос, как давно он не спит, наблюдая за жалкими попытками Ёнджуна. Лезвие вдруг смещается, таким образом, что советнику достаточно одного движения, чтобы избавиться от нежданного гостя. – Я собирался вас соблазнить, – шепчет ложь Ёнджун, в надежде на воздействие эффекта неожиданности. – В нашем королевстве соблазнять мужчину, проникая в его покои ночью – моветон, – отвечает Бомгю, сощуривая глаза, и прижимая кинжал сильнее. – Прошу прощения, не знал, – хмыкает Ёнджун, а затем, натягивая на себя маску притворства, наклоняет голову ближе к лицу советника, и шепчет, – Позволите ли вы мне повторить попытку? Бомгю откланяется от него, так что Ёнджун больше не прижат телом другого мужчины к стене, но, ни руку, ни кинжал от шеи не убирает. – Я бы хотел, чтобы вы ответили мне на другой вопрос. – Я весь во внимании. Не то чтобы вы предоставляете мне возможность избежать вашего вопроса. Но, полагаю, это расплата за сегодняшнее утро в кабинете Его Величества. – Почему вы просто не убьёте меня? – Что? – искренне удивляется услышанному Ёнджун. – Я спросил, почему вы не избавитесь от меня. У вас ведь так много способ это сделать, Ёнджун-щи. Вы могли бы обрушить на меня потолок, заставить пол провалиться, столкнуть меня с лестницы, не прикасаясь, вызвать на дуэль и не оставить мне ни единого шанса на выход из неё живым. Но вместо этого, вы приходите ко мне ночью, – что-то в тоне Бомгю заставляет Ёнджуна чувствовать себя некомфортно. Будто бы не он здесь обладает большей силой, а королевский советник, – Единственное физическое оружие в комнате принадлежит мне. С последним словом, Ёнджун вдруг чувствует как холод и острота металла исчезают с его шеи. Вместо этого, тёплые руки Бомгю зачем-то вкладывают рукоять кинжала в ладони колдуна, прижимая острие к своему животу. Все в их положении неправильно. Ёнджун пытается уронить нож, но чужие пальцы сильнее стискивают его руки вокруг оружия. – Если вы пришли сюда не для моего убийства, – спрашивает Бомгю, наклоняя голову, – То чего вы хотите? Сейчас я единственный, кто знает о вашей истинной сущности. Разве не было бы логичным убрать меня сразу же? – Я не убийца, Ваша Светлость, – мотает головой Ёнджун в отрицании. – Почему убийство врага для вас выглядит невозможным, хотя вы с легкостью удерживаете сотни людей в заложниках своей магией? Какую цель вы преследуете с такими странными ценностями? Не зная чего ещё можно ожидать от странно ведущего себя советника, колдун решает вернуть себе ведущую позицию в их противостоянии. Ёнджун наконец забирает кинжал себе, но отводит руку с ним за спину, а другой резко толкает Бомгю в грудь, заставляя мужчину отшатнуться. Добавляет давления магией, и советник вынужден сделать несколько шагов назад, обратно к кровати, падая на постель. Ранее он не видел в глазах Бомгю ничего божественного, но теперь готов поклясться, что в них отражается сам Дьявол. Этот мужчина и вправду серьёзный соперник. – Вы понятия не имеете, в чем заключается моя цель, – произносит Ёнджун, склоняясь над Бомгю как пару минут назад. Одно его колено втискивается между ног следящего за каждым движением советника, чья рука совершенно не подозрительно пытается нащупать под одеялом ещё один кинжал. Вдруг, до этого жёсткий взгляд колдуна, разозленного предложением убийства, смягчается. Ёнджун мягко улыбается, протягивая Бомгю кинжал, держась пальцами за лезвие. Предлагает взяться за рукоять, – Но запомните одно, я никогда не хотел лишать живых существ их жизни. Включая вас. – Я не поверю, что вы действительно пришли меня соблазнять, Ёнджун-щи. – Даже так? – чисто из любопытства интересуется колдун, указывая на положение в котором они находятся. Ему нужно всего лишь немного заползти на кровать дальше, чтобы опуститься на бедра Бомгю. Или он мог бы наклониться к его лицу, оперевшись на свою руку. Но, оба этих действия могли привести к получению ножевого ранения, ведь кажется, Бомгю всё же хранил два ножа в своей кровати. Как предусмотрительно с его стороны. – Даже так. – Какая жалость. – Честное слово, убей вы меня, было бы проще. Вам даже не нужно прикасаться ко мне для того чтобы, например, задушить меня? – спрашивает Бомгю, резко приподнимаясь. Теперь, Ёнджун практически по-настоящему сидит у советника на коленях, смотря на него сверху вниз, пока тот заглядывает ему в глаза, запрокинув голову. – Разве, Ваша Светлость, сейчас не противоречит данной при вступлении на службу клятве? – со смешком спрашивает Ёнджун, находя забавным, то, как Бомгю настаивает на своём. – Я давал её, скрестив пальцы за спиной. – Пока что, за один только этот наш разговор вы совершили государственную измену, – еще сильнее веселится Ёнджун, вставая с кровати. – И даже так, вы всё еще не признались, зачем пришли в мои покои ночью, – Бомгю, подтягивается, садясь на кровати. Он всё еще держит руку за спиной, хотя явно уже догадался, что Ёнджун знает о втором кинжале. – Вы мне очень любопытны, Бомгю-щи. Даже не представляет насколько. – Раз уж вы пытались прикрыться историей о соблазнении, то вероятно, очень сильно. – Пожалуй. Не желаете, ли дать мне второй шанс? – Извините. Не даю вторых шансов, тем, кто не может уследить за своими крабами. – Что? – У вас краб сбежал, Ёнджун-щи, – объясняется Бомгю, кивая на маленькое существо, стремительно перебирающее лапками по направлению к приоткрытым дверям его покоев. Колдун тихо ругается, провожая ускорившегося краба взглядом. В следующую секунду, когда Бомгю моргает, в его покоях никого нет.