Пролог:
Говорят, что взмах крохотного крыла бабочки может вызвать тайфун, падение листа на землю отражается на звездах, легкая рябь на воде вызывает цунами, и в то же время ураганы и стихийные бедствия приближаются к нам так медленно, что когда мы обнаруживаем их, бывает слишком поздно.
Возможно, в тот раз именно так и случилось, но точно сказать трудно: любой заметит, что идет дождь или начался торнадо, но никто не сможет отыскать ответственную за него бабочку или упавший лист…
С чего все началось? Порою понять невозможно. Обычно так все и происходит…
[4-е июля, 2017-й год]
Курай помнил, как это было…«Сегодня был самый обычный день. Он вообще мало чем отличался от предыдущих, как на первый взгляд — такой же понедельник, как и многие до него, со всей своей обычностью, предсказуемостью и рутиной, что становилась той самой необходимой деталью в идеальном механизме под названием «затянувшийся и набивший изрядную оскомину День Сурка». По крайней мере, для самих Курая и Райто Ханагаки, владельцев небольшого бара в Роппонги, так и было.
Впрочем, для многих жителей Токио, что спустились сегодня в метро, это тоже был самый обычный день. Они сновали туда-сюда, носились, как муравьи или идеально запрограммированные роботы, словно «Терминатор» сняли по реальным событиям, и сейчас это была та неправильная вариация, где «Т-800» так и не смог предотвратить восстание машин. В общем, все было, как прежде. И даже очередной и привычный всем «час пик» не стал необычным явлением. Он оказался лишь частью рутины, не более.
Так что конкретно для Курая и Райто не ожидалось ничего неожиданного или из ряда вон выходящего, все вполне вписывалось в то, как они видели свою нынешнюю жизнь — разве что встреча с младшим братом, с которым не виделись уже почти двенадцать лет, выбивалась из общего ряда. И Ханагаки бы назвали подобное «затишьем». Так что, это затишье даже комфортно для них. Только вот… они забыли, давно отвыкли от того, что затишье — всегда лишь короткая передышка перед бурей.
И эта самая «буря» случилась. Неожиданности, нарушающие привычный уклад, происходят… не по случайности… не по ошибке. Тут не бывает осечек. В каждом из наших поступков, от обыденного до возвышенного: когда переходим улицу, во время работы, секса или чего-то ещё… любое решение способно изменить привычный курс, запустить цепочку событий, которую не просчитать, не предугадать.
Так вот…
Что там было? Точно. Совершенно обычный день, ничего из ряда вон выходящего и все в таком духе. Но… Тут как раз подойдёт ещё одно весьма жизненное высказывание, которое бьет не в бровь, а в глаз. Какое? «То, чего меньше всего ждёшь, имеет все шансы произойти в самый неожиданный и неподходящий момент» — иначе говоря, судьба любит… сюрпризы.
Вот они встретились с Такемичи, чтобы поехать в бар и, наконец, спокойно поговорить впервые за долгое время, ждали поезд, а в следующее мгновение из-под ног у всех троих уходит земля и происходит то, что можно назвать свободным падением. За этот короткий миг невесомости и собственного бессилия, братья успевают пожалеть, что выбрали именно это время, а не переждали «час пик» в ближайшем парке, что шагнули за ограничительную линию, оказываясь слишком близко к самому краю, что позволили себя зазеваться, прокручивая в голове тот самый новостной репортаж и мысли о том, что после смерти той девчушки Хинаты они Такемичи особенно нужны, пусть тот и не признавал этого — ссора случившаяся еще тогда, когда все учились в школе, сейчас казалась особенно глупой. Но есть ли смысл во всех этих сожалениях, если они разбиваются вдребезги из-за резкой боли, пронзившей колени от силы удары, из-за дребезжания рельсов под ними, из-за оглушающего гудка стремительно приближающегося поезда и слепящего света его фар? Казалось, только в них и был смысл в такой момент. Вот только сочащаяся своей отчаянной неотвратимостью действительность была ярче, острее.
Такемичи замер на путях — в его голове явно не было ни единого сожаления, лишь оглушающим гудок поезда. Нет, не так. Не замер. Он буквально оцепенел. Спина выпрямилась так, словно позвоночник залили цементом от основания и до самого конца — потребовалась секунда, чтобы тот внутри затвердел так, что Ханагаки и двинуться больше не мог.
— Эй! Слышишь меня?! Хватайся, идиот! — кричит Курай, в последнее мгновение буквально выталкивая их младшего братишку на платформу.
Все обрывается резко. Сменяется чернотой, перешедшей сразу на смену вспышке слепящего света, которая лишает дыхание, засасывает с чудовищной силой в леденящий душу и тело водоворот…»
Вообще, что Курай, что Райто всегда держались подальше от суеверий, глупых верований и прочего, предпочитая твёрдо и прочно стоять обеими ногами на земле. И скажи им кто-то еще пару дней назад, как именно сложится их жизнь дальше, что они обретут силу менять прошлое, оба Ханагаки бы одарили этого глупого человека нечитаемым взглядом, а после для верности ещё бы пальцем у виска покрутили, может быть, даже разразились бы целой лекцией на тему невозможности подобного. Когда все это началось? Наверное, правильным ответом будет… «с того самого падения на рельсы». Но это не совсем так. Хотя тут, пожалуй, сам вопрос не совсем верен. Когда все пошло не так, неправильно? Да, так точнее. Ближе к сути. Казалось, что все началось гораздо раньше, чем это можно было заметить, от того ни Курай, ни Райто и не обратили внимание, и все пришло к тому, что происходило прямо сейчас, как к некому закономерному итогу той цепочки событий, которую толком даже не удавалось отследить, разобрать ту на звенья и все понять хотя бы для самих себя…
