Doughnut

Не то, чтобы Чан ожидал, что они зайдут в тупик в этом расследовании так быстро, но это всё же произошло. Или, может быть, дело было не совсем в расследовании, или, по крайней мере, не только в нём. Конечно, им троим был понятен тот факт, что слова Бёри не дали даже повода для дополнительного допроса Хёнджуна – слишком мало для того, чтобы вызывать его срочно, месяц ждать его возвращения не было никакого смысла, а телефонные разговоры официальным допросом не считались, да и вряд ли он вспомнит что-то ещё подозрительное, поэтому расследование, фактически, необходимо было начинать сначала, чтобы прийти к новым выводам. Но Чан думал не только об этом. Обычно он не отвлекался на другие вещи непосредственно во время расследования – по крайней мере того, когда он находился при исполнении своих обязанностей, поэтому очень странным являлся факт того, что у него никак не получалось сосредоточиться. Даже на голодный желудок, на сутки без сна и при плохом самочувствии Чан был в состоянии размышлять на тему работы или, как минимум, того, что ему необходимо было сделать, отчего засевшая у него в голове недавняя ситуация вызывала больше беспокойства, чем стоило. Конечно же, он заметил привычку заинтересованного в чём-то Минхо наклонять голову в бок. Он удивлён тем, что это заметил и Феликс, тем более так быстро – спустя менее, чем неделю, со знакомства. Феликс, безусловно, всегда был догадливым, как, по крайней мере, казалось Чану, но это всё равно его сильно удивило, заставив задуматься. Юноша, вероятно, хотел пойти в следователи, пускай и не говорил никому о своих планах вплоть до поступления в соответствующий университет. Туда же, куда поступил и Чан, что было вполне логично, ибо место хорошее, но странно, ибо Феликс ничего не расспрашивал у него об экзаменах, профессии и самом учебном заведении заранее, как это делали обычно, имея знакомых в той сфере, в которую собирались влиться сами. Но это старший мог оправдать вероятными условием родителей, спонтанностью самого решения или, как крайний случай, нежеланием сглазить, хотя Феликс никогда и не был особо суеверным человеком. Но Чан думал не совсем об этом. Сейчас его мысли были забиты тем, как Минхо относится к ним обоим: то, как Феликс, будучи по характеру своему милым и открытым, заслуженно получает много внимания, ласковый взгляд и свидания встречи в пекарнях, и то, как Чан, будучи просто собой, отчего-то не особо полюбился парню. Он и сам не так давно заметил особенности в поведении Минхо, постепенно осознавая то, к чему, как ему казалось, никогда не сможет прийти – ни в школьные, ни в университетские, ни даже в более зрелые года. Влюблённостью эти чувства было назвать сложно, но они определённо были чем-то бо́льшим, чем простой интерес и имели потенциал перерасти в нечто намного более серьёзное, если Чану всё же удастся поговорить на эту тему с Минхо и тот будет чувствовать что-то подобное в ответ. На самом деле, звучит как что-то из разряда фантастики. Но он надеялся, что это всё же когда-нибудь да случится. На все вопросы коллег лишь говорил что-то из разряда «Минхо хорошо справляется со своими обязанностями», стыкуя свои смены с его, и каждый раз надеялся, что вот-вот его мнение изменится, он перестанет скрывать чувства – если те всё-таки имелись – или они смогут стать хотя бы приятелями. Да, временами старший вымещал свою злость на _обстоятельства_ дерзостью, но также ему не хотелось, чтобы это как-то влияло на чужой выбор. В какой-то момент Чан в принципе думал, что Минхо вообще аромантичен или не хочет подпускать к себе никого, кроме своих котов, из-за неизвестной остальным психологической травмы, какого-нибудь расстройства или просто в виду характера. Возможно, это было кармой Чана за то, что он и сам в своё время отказал многим хорошим людям, хотя также ему казалось, что соврать всем им было бы ещё хуже. Он даже думал, что Минхо, как и он в школе, попросту не хочет отношений ни с кем и не забивает мысли любовью, отчего и является одним из лучших детективов города, но в один момент всё изменилось и Чан понял, что это было не так. В момент, когда пришёл Феликс. Минхо потеплел. Ко всему – даже препираться меньше стал со всеми, будто бы превратился в ласкового котёнка, ну или большого кота, что бережно относился к неопытному коту помладше. Он определённо не делал это намеренно ради того, чтобы показаться более дружелюбным, так что вывод напрашивался сам собой – Феликс просто смог растопить его сердце, даже если это не предполагало романтический контекст с обеих сторон. Не предполагало же? — Хватит бездельничать, — вошедший в кабинет Сынмин наверняка адресовал это пишущему что-то на бумажках Минхо, но Чана от мыслей он всё же отвлёк – сейчас взаправду нужно было работать, а не размышлять о собственных проблемах, которые ещё могут подождать. По крайней мере, до конца рабочего дня, если они вдвоём снова не останутся здесь допоздна, что, впрочем, звучало довольно заманчиво. — Пришло какое-то письмо и какого-то чёрта его посыльным сделали именно меня. — Тогда почему сам его не откроешь, раз не хочешь быть посыльным? — Минхо будто бы и не отвлекался, продолжая размышлять над бумагой, чем, очевидно, выводил Сынмина из себя. И всё же, было видно, что ничем не примечательное письмо с сургучной печатью в виде розы немного заинтересовало детектива, что уж говорить о всех остальных присутствующих – и дело было не только в устаревшем способе передачи информации, а и вероятности того, что это могло быть связано с их нынешним делом. — Адресат – ты, и если я сделаю это, то нарушу закон о конфиденциальности, — было видно, что он не особо рад происходящему, поэтому старался выразить своё недовольство тоном и сочащимся сквозь зубы сарказмом. — Так что прошу прощения, если прервал твою важную игру в судоку столь ничтожным делом, как работа. — Не стоит извиняться, ты же не виноват, что должен был заявиться сюда, — с не меньшей долей сарказма в голосе отвечает Минхо, улыбаясь. Было видно, что эти двое любили доставать друг друга, и, если Чан уже привык, то Феликс определённо не совсем понимал что происходит. — И похоже, нам прислали зацепку. Спасибо за столь прекрасные вести! — Что? Покажи! — Эта заинтересованность была не характерна для Сынмина, но и её можно было оправдать – по делу действительно не было ни одной нормальной зацепки, за которую можно было бы ухватиться, отчего тут уже любой следователь или детектив с ума сойдет. Ну, любой, кроме Минхо, конечно же, что только рад будет лишний раз все заслуги полиции не приписывать. — Закон о конфиденциальности! Не имею права, — Минхо щурится, по виду еле сдерживаясь от того, чтобы показать язык. Настроение у него было довольно игривым, из-за чего всем присутствующим стало ясно, что загадочное письмо взаправду несло в себе нечто хорошее. — Поэтому будь так любезен выйти из кабинета и дать мне обсудить это с моими напарниками, которые, к слову, упомянуты в письме, в отличии от всяких вредных следователей. Закатив глаза, Сынмин не мог не вздохнуть тяжко перед тем, как уйти, но даже это у него не вышло сделать спокойно: Минхо начинает открыто смеяться, видя то, как он в ярости настолько сильно дёргает ручку двери, что та попросту остаётся у него в ладони. Ситуация обретает ещё больше комичности, когда смеяться начинают и Чан с Феликсом, не так открыто, но стоящей прежде тишины в комнате достаточно для того, чтобы это не осталось не замеченным. Вероятно, только владельцы этого кабинета и их напарники были в курсе, что некоторым вещам здесь необходим ремонт, но прямо об этом никто не скажет – конечно, вешать поломку на второпях скрывшегося Сынмина никто не станет, но и самим получать штраф не особо-то и хотелось. — На самом деле здесь не совсем зацепка, мне просто захотелось его позлить. Но мы возможно выйдем из тупика – это приглашение на приватный разговор. Феликсу это кажется, как минимум, странным. Вероятно, для полиции и детективов в порядке вещей доверять подобным анонимным письмам, но ему всё равно кажется, что всё не так просто и следует проявлять осторожность. Он не тот, кто будет говорить об этом старшим, безусловно, и всё-таки спокойствие в голосе парня на него совершенно не распространяется. — «Мы хотим помочь с решением дела о загадочной смерти Ю Чонён», — зачитывает Минхо вслух. — «Только Вы и Ваши напарники. День, время и место – то, куда Вы ходили на прошлой неделе». Ну, здесь всё понятно. Ни у кого же в эту субботу нет смены? — Что здесь в принципе может быть понятно? — озвучил свои мысли Феликс. Ребята недоумевали – предположения были, но сомнения затмевали любое из них, да и если бы они всё же догадались, то на это ушло бы куда больше времени, чем у Минхо. И почему он так просто говорил об этом? Он знаком с этими людьми? Они уже не впервые связывались с ним в подобных делах? Чан и Феликс стояли рядом с его столом, склонившись над загадочным сообщением в попытке самостоятельно найти какие-либо подсказки, что помогли бы разгадать содержимое или дали бы хоть какие-то сведения насчёт отправителя, но прийти к какой-либо теории за те мгновения, которых осталось до озвучивания ответа детективом, они, как и ожидалось, совсем не успели. — Если были бы указаны место и время, то кто-то из полиции предположительно мог бы узнать это, случайно или из любопытства открыв чужой конверт. Так что это точно то место, о котором никто из полиции не в курсе, а так как я довольно часто... Кхм, провожу допросы в разных местах во время работы, то и в отчётах, соответственно, указываю и факт того, где и когда я был. А вне работы я практически нигде не бываю, поэтому на прошлой неделе из таких публичных мест было только... Одно? Уже в который раз из уст Минхо всё звучит так просто, что Феликс начинает чувствовать себя немного глупым. Скорее всего, они с Чаном действительно бы додумались до этого и сами, но не так быстро, как смотрящий на них своим кошачьим взглядом парень. Почему-то младший читал в нём явное «Вы правда не догадались?» не с точки зрения сарказма, а, скорее, с искренним недоумением. Так что Феликс даже не обижался, понимая, что Минхо, зная себя лучше, чем кто-либо другой, в первую очередь подумал об этом, пока другие шли абсолютно не по той цепочке мыслей или вовсе растерялись, пытаясь найти ответ в деталях. В первую очередь внимание привлекала сургучная печать на конверте. Роза могла означать какое-либо послание на языке цветов, быть символом какой-либо организации или, как ещё один вариант, являться подсказкой к шифру, если тот имелся в тексте. Само содержимое письма было не написано от руки, как это делалось обычно, а напечатано на печатной машинке – уже это могло быть знаком того, что стоило искать ответ в модели той, производителе, чернилах, но... Всё лежало на поверхности. И, по всей видимости, человеку попросту захотелось красиво оформить послание. — Ты не можешь знать кто именно отправил это письмо? — Интересуется Феликс, всё ещё думая, что это может быть кто-то из знакомых Минхо или, по крайней мере, тех, с кем он когда-либо работал. И всё же, тот развеял его надежды, отрицательно покачав головой. — Из-за подтёков краски можно лишь сказать, что текст был напечатан с помощью старой печатной машинки, но это и неудивительно – покупать новые, которые редко где можно найти, и делать на заказ слишком палевно. Ну или человеку просто нравится его старая машинка, переданная в наследство или купленная на винтажном рынке, так что даже это не даёт нам никакой чёткой информации, — подтверждает он некоторые мысли Феликса вслух, давая понять, что единственный способ узнать об отправителе – лично встретиться с ним. — В любом случае, автор хочет не столько пафоса нагнать, сколько обезопасить сообщение и максимально скрыть свою личность. А ещё имеет огромное влияние, ибо знает то, где я бываю на работе, что указываю в отчётности, да и говорит о себе в множественном числе – должно быть, от лица организации или чего-то подобного. Есть у меня одно подозрение, но... Озвучивать раньше времени его будет слишком безумно! — То есть, всё это не безумно? А если ты понял адрес неправильно и этот человек-организация-чёрт-знает-что-ещё подумает, что мы отказываемся с ним сотрудничать? А вдруг это вообще ловушка и мы перешли дорогу влиятельным людям, которые хотят от нас избавиться?! — Чан не был зол, и всё же говорил на повышенных тонах, чтобы хоть как-то заставить Минхо обратить внимание и на сказанные им вещи. Феликсу отчего-то кажется, что подобный диалог происходит не впервые – Минхо определённо был тем человеком, что, несмотря на свой острый ум, мог запросто забыть о таких банальных вещах как безопасность или вероятность ошибиться, поэтому слова парня кажутся ему больше напоминанием, чем предупреждением. И, по всей видимости, именно поэтому детектив на пару секунд задумался прежде, чем дать ответы на эти вопросы. — Ну тогда это его проблемы – значит, слишком непонятная формулировка. Да и вряд ли кто-то, кто следил за мной вне рабочего времени и, возможно, имеет связи в полиции, будет делать это просто так, поэтому вероятность того, что будет вторая попытка контакта, довольно высока. А если нас бы хотели убить, то уже давно сделали бы это без улики в виде письма и как минимум одного свидетеля в виде Сынмина. Так что повторюсь – в эту субботу вы оба свободны? Что ж, это имело смысл. Феликс не настолько долго пробыл на этой практике, чтобы беспокоиться за свою жизнь, но слова старших сначала заставили его слегка нервничать, а после – вновь успокоили, дав понять, что Минхо полностью уверен в их безопасности. И всё же, несмотря на довольно странные взаимоотношения между Феликсом и Чаном, младший не стал игнорировать и его слова тоже, на всякий случай стараясь не забывать о возможных вариантах развития событий. Но сейчас почти все его мысли были заняты немного другим вопросом. — А не слишком ли... Просто говорить всё это здесь? В плане, мы же всё ещё в набитом камерами наблюдения участке, и ты так спокойно оглашаешь, как минимум, день встречи, хотя это, по идее, должно быть суперсекретно? — Ты думаешь стал бы я делить этот кабинет с кем-то, кто не может находить любые камеры и прослушки, обеспечивая мне приватность и возможность ничего не делать? Ради такого я даже специально выпросил нам с Дахён самую большую комнату – так сказать, услуга за услугу – и терплю её громкие выяснения отношений по телефону, когда у нас совпадают смены. — Так вот почему мы почти никогда здесь не бываем..? — Пришёл к выводу Феликс, пускай и не был уверен в нём на все сто процентов. Всё-таки он практически не знал Минхо и то, как тот ведёт свою работу, поэтому не мог сказать, что вероятность правильности этого предположения была высокой, больше руководствуясь интуицией при упоминании вопроса. Ему действительно хотелось впечатлить старшего, но от всех этих мыслей и умозаключений голова болела, отчего он уже практически лежал на столе, повернув лицо в сторону письма и уже даже не стараясь вчитываться. Теперь Феликс понимал почему некоторые работники полиции, рассказывающие о своей профессии в их университете, жаловались на мигрень – без таблеток от неё тут было не обойтись. — Абсолютно точно, — подбадривает его Минхо и то ли в качестве похвалы, то ли по какой-то другой причине, гладит Феликса по волосам в чересчур милом жесте, заставляющем Чана почувствовать себя странно. И всё же не на много страннее, как чувствуют они себя все вместе взятые в назначенный день, стоя у места встречи и попросту не зная что будет дальше. Минхо, вероятно, догадывался или, по крайней мере, знал наиболее предполагаемые варианты исхода встречи, в то время как Чан доверял чутью, скорее всего думая, что никому не выгодно будет их убивать в самом начале расследования, хотя и не переставал держать ухо востро. А Феликс же просто не понимал чего ожидать. Его беспокоила не столько опасность, сколько неизвестность, не дающая и малейшего шанса понять куда они пришли, за чем конкретно и к кому до непосредственно самой встречи. От этого в голове крутились порой безумные идеи, нетерпение не давало ему успокоиться, а неспособность расслабиться заставляла его оборачиваться на любой шорох. Это было взаправду слегка страшно. — Ты точно уверен в том, что там безопасно? — Феликс адресует это в сторону Минхо, что был наиболее спокойным среди них. Не то, чтобы от Чана веяло страхом, но выглядел он заметно напряжённее, чем в любой другой ситуации – возможно, именно так, как и на любом другом подобном задании, где была даже малая вероятность того, что придется воспользоваться оружием. — Я понимаю твоё волнение. И нет, это не типичная рутина детективов и полиции – следовать указаниям незнакомых людей, что даже сообщить о них лично не соизволили, но я точно уверен, что в худшем случае мы просто ошиблись адресом или нас всего лишь попросят не расследовать это убийство дальше. На совсем уж крайний случай у Чана есть пистолет и в непредвиденной ситуации он сможет им воспользоваться и защитить нас, — Минхо, опустив всю свою привычную игривость, говорил на полном серьёзе, стараясь успокоить юношу, что всё утро был на нервах. Феликс был ему за это безумно благодарен, пускай и не расслабился полностью – даже с точки зрения нового опыта это было уж чересчур волнительно. — Но если хочешь, можешь подождать здесь или пойти домой. В плане, в тебя всегда был выбор, просто если ты передумаешь уже внутри, уйти одному незамеченным может быть проблематично. — Я... Больше за вас волнуюсь, — честно озвучивает Феликс, отчего-то краснея. Беспокойство за парней не должно быть таким смущающим, но его мозг в какой-то момент решил иначе, заставляя его сказать это тихо-тихо и отвести взгляд куда-то в сторону. Минхо от этого вида вовсе не знал что сказать, потому что этот тип волнения вообще не входил в его планы, а мысли о чём-то подобном у него всегда занимали больше времени, чем расследование довольно сложных дел. — Это... С нами всё будет хорошо, не думаю, что там действительно опасно. Так что если ты чувствуешь себя некомфортно, то правда можешь уйти, — первым тишину решил нарушить не менее ошалевший Чан. С одной стороны, момент отчего-то казался ему слишком интимным, но с другой же – ему по какой-то причине захотелось сказать это: успокоить и Феликса, и себя, и не знающего что сказать Минхо одновременно, чтобы отложить обсуждение на более удобный момент. Сейчас же им действительно необходимо было сосредоточиться. — Всё-таки не все на нашей работе в принципе сталкиваются с чем-то подобным, поэтому нет ничего плохого в том, что ты, не имея опыта, не знаешь что делать. Теперь Феликс понял. Он всего лишь не знал что делать – осознание пришло только сейчас, после слов Чана, заставивших его выдохнуть. Не с таким облегчением, каким хотелось бы, но всё равно лучше, чем было до этого. Если быть точнее, он не знал что делать в случае, если старшим понадобится его помощь, будь то в простом поддержании диалога с анонимом или в побеге от всё-таки решивших прикрыть их расследование важных личностей. Почему-то осознав, что страх заключался именно в этом, Феликс почувствовал себя лучше. Ему ни в коем случае не хотелось уходить и до этого, что уж говорить о том, что сейчас он делать так не собирался вовсе, понимая, что парни понимают его в ответ и ничего не требуют взамен. Волнение всё ещё присутствовало, и всё же теперь было не таким сильным, отчего и дышать стало легче, и сердце не так сильно билось. По крайней мере, не совсем от этого, но думать о своих чувствах конкретно сейчас не было никакого желания. Слишком много всего, да и у них была ответственная миссия, что шла первоочередно в списке сегодняшних приоритетов – заиметь плохие отношения с важными, по первому впечатлению, людьми было бы неразумно, что уж говорить о том, насколько будет полезна новая зацепка в деле, если им действительно помогут с той, и не важно в каком формате: прямо скажут о том, кто главный подозреваемый, или просто выдадут на попечение человека, который мог бы расследовать убийство вместе с ними. Феликс старался думать об этом исключительно в положительном ключе, возможно, будучи слишком наивным для этой среды, но, тем не менее, ему казалось, что держать своё слово должны все влиятельные в том или ином кругу люди – будь то полицейский или представитель загадочной организации. Благо, в заведении, где была назначена встреча, некое чувство безопасности и комфорта присутствовало в полной мере, поэтому такие мысли возникали сами собой. Узкий и длинный коридор, встречающий с самого порога, определённо не давал месту просторности, но изобилие ярких плакатов и потёртых газетных вырезок, скорее всего, использующихся в качестве элемента декора на стенах, делали атмосферу здесь более располагающей и уютной, чем это было в помещениях с дорогим и современным ремонтом. Но отсутствие какой-либо вывески снаружи, хорошая звукоизоляция и яркий свет, пробивающийся сквозь матовые стеклянные вставки расположенных в коридоре дверей, не давали никакой информации об этом месте вплоть до того момента, пока оборудование на находящемся вдалеке ресепшене не стало достаточно узнаваемо для того, чтобы ответ казался до боли очевидным. — Это... Караоке-клуб? — Феликс был удивлён не столько видом этого места, сколько фактом того, что Минхо увлекался чем-то подобным – он определённо не был здесь по заданию или работе, как это было объяснено им же ранее, но и представить его отдыхающего здесь просто так было трудно. Юноша, безусловно, ни в коем случае не осуждал его, и даже наоборот – теперь хотел услышать то, как Минхо исполняет одну из своих любимых песен. У него же должна быть хотя бы одна любимая песня, не так ли? — На прошлой неделе мне на почту ошибочно пришёл купон для одного человека, так что я решил сходить сюда в выходной, развеяться, — объясняет детектив, читая удивление на чужих лицах. Чан тоже не скрывал этого чувства, хоть и не был таким ярким в выражении эмоций, как Феликс. Феликс в принципе во всём был ярче и это было очень заметно. — Почему-то теперь мне кажется, что это не совпадение. И всё же, не сказать, что я плохо провёл время – когда-нибудь в будущем я бы хотел снова отдохнуть здесь. — Кому-то действительно нравится ходить в караоке в одиночку? — Чан больше размышляет вслух, чем задаёт вопрос на полном серьёзе, но Минхо его замечание всё равно не особо нравится. Возможно, он уже привык к шуточному сарказму в чужом голосе, поэтому принял это на свой счёт, хотя Феликсу мысли Чана показались нейтральными – возможно, он вообще думал о том, что это, скорее всего, взаправду было спланировано заранее, потому что поодиночке в караоке действительно ходят редко. — Кому-то, кто я? — От холода в голосе Минхо у Феликса мурашки по спине побежали, несмотря на то, что обращались даже не к нему. Всё-таки он понимал почему некоторые сторонились пребывающего в недовольстве детектива, пускай и не поддерживал всех тех слухов, что о нём ходят – каждый человек мог злиться на что-либо, просто на контрасте поведения Минхо и его нелюбви к работе с полицейскими, мнение о его злости могло быть предвзятым. — Есть те, кому во время отдыха хочется действительно отдохнуть, в том числе и от других людей. Феликс почему-то думает, что это не совсем так. Скорее всего, он просто не мог поставить себя на место одного из лучших детективов города, что временами слегка отпугивал людей своим поведением и при этом в какой-то степени гордился жизнью в одиночестве. Самому юноше также порою нравилось отдыхать от людей, но, по всей видимости, дело было не в этом, да и Минхо был не из тех, кто не мог оплатить поход на ещё, как минимум, одного человека в какое-либо заведение, так что и не в деньгах. Феликс не мог назвать испытываемое сейчас чувство жалостью, но ему определённо хотелось показать старшему, что проводить время с кем-либо тоже хорошо – в том числе и дома за чашкой чая и разговорами на кухне, и в караоке-клубе с уютной атмосферой. Потому что, скорее всего, Минхо действительно было не с кем сходить. Почему-то Феликсу стало грустно от одной лишь мысли об этом. Опять же, он понимал, что есть те, кому действительно так комфортно, но его общительность не позволяла думать, что именно Минхо чувствует себя счастливым в полной мере, живя в одиночестве всё то время, что не было занято работой. Или, может, Феликсу просто хотелось, чтобы все выходные Минхо проводил не с кем-то в принципе, а непосредственно с ним. Эта теория вгоняет его в краску, поэтому переключиться на мысли о чём-либо другом было жизненно необходимо. И всё же, не прийти снова к этому он не мог. — Место и правда кажется уютным. Если соберёшься сюда идти снова, пойдём вместе? — Феликс определённо чувствует ещё бо́льшую неловкость, говоря это вслух, но ему просто хотелось показать, что Минхо, как минимум, сможет провести время с кем-то, кто точно будет рад его компании. И почему-то именно после этих слов накатывает страх отказа или перевода темы. Всё-таки, ему хотелось знать точный ответ, чтобы заранее выплакать все свои мечты в подушку и не думать о лишнем в будущем. По крайней мере, на время расследования. — Обязательно, — Минхо не говорит это с какой-то издёвкой или сарказмом. Он полон решимости и одновременно с этим мягкости, что одним лишь словом заставила Феликса покраснеть пуще прежнего и почувствовать всё то тепло, которое парень вкладывал в свой ответ. Чан тактично молчит, вероятно, просто не зная что сказать, но Феликсу всё равно хочется отблагодарить его хоть как-то и, конечно же, не слишком прямолинейно. Не за то, что он не вмешивался. За то, что просто был рядом, как бы странно это не ощущалось. Юноша сам не знал почему его присутствие делало всё немного иначе в позитивном ключе, но определённо был рад, пусть и устал разбираться в собственных чувствах, размышлять о том, как на них отреагируют, и придумывать что делать в случае какого-либо провала. Как не расплакаться от эмоций на месте, не столько боясь «потерять лицо» перед парнями, сколько не желая откладывать и так волнующую встречу, на которой их может ждать всё, что угодно. Внезапное воспоминание о том, что они, вообще-то, направляются на важное дело, заставляет Феликса очнуться. Отчего-то ему казалось, что за размышлениями он провёл достаточно долгое время, опаздывая и при этом задерживая остальных, но на деле старшие тоже собирались духом, зная, что у них ещё есть как минимум пара минут. Это радует и огорчает одновременно – новая волна беспокойства, казалось, вот-вот наступит, ибо мысленный отсчёт секунд, по ощущениям, шёл вечность, а время встречи всё не наступало. Феликс вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому чувству. И, наконец-то, они зашли внутрь. Ресепшен не совсем удобно располагался в середине здания, но это можно было понять – для того, чтобы не делать проход ещё более узким, стол с компьютером было намного выгоднее поставить в наиболее просторном месте, которое оказалось рядом с переходом из одного коридора в другой, где из отличий от первого было лишь бо́льшее пространство между дверьми. Обычное освещение, позволяющее оценить декор стен, было лишь при входе, из-за чего самым ярким ориентиром были полупрозрачные двери, задающие ещё более интимную атмосферу и дающие дойти до стойки регистрации без каких-либо проблем. — Добрый вечер, вы бронировали комнату? — Стоящая на ресепшене девушка говорила кратко и по делу, но при этом достаточно вежливо, чтобы не казаться грубой и дать возможность посетителям расслабиться уже сейчас. Или, возможно, это Феликсу так показалось из-за невероятной волны смущения, которую ему довелось испытать всего минуту назад. — Нет, но мы пришли по приглашению, — Минхо, не желая тратить ни своё, ни чужое время на формальности, протягивает конверт, что даже в открытии не нуждается – работник клуба, судя по всему, уже по одной лишь печати смогла понять по какой именно причине они пришли, отчего сразу же сверилась с какими-то записями на компьютере, предавая письмо обратно. — Ваша комната под номером двадцать один, — девушка вытащила похожие на брелоки маленькие таблички с соответствующим номером, что, скорее всего, использовались для того, чтобы проверять намерения подозрительных личностей сразу, не прибегая к камерам и сохраняя некую анонимность по отношению к тем, кто не собирался делать чего-либо подозрительного. — Приятного времяпровождения. Всё проходит настолько быстро, что Феликс не успевает разглядеть черты лица девушки, но бросающийся в глаза бейдж с именем, напечатанным светящейся в темноте краской, ему определённо запомнился, заставив задуматься: была ли эта некая Хеджин обычным сотрудником или же работала ещё и на организацию, которую представлял отправивший им письмо человек? В любом случае, анонимность здесь в какой-то мере соблюдалась и среди посетителей также – никаких имён вслух, свет не позволял нормально разглядеть лица, а при подтверждении брони необходимо было лишь назвать номер комнаты и адрес электронной почты, что было чересчур удобно для тех, кто проводил здесь встречи, связанные с чем-то нелегальным – с виду уже порядком выпившая компания молодых людей слишком громко комментировала весь процесс собственной регистрации, отчего об этом всём можно было узнать едва ли не на входе, чем, естественно, нельзя было не воспользоваться. Но, возможно, часть людей действительно ходила сюда лишь ради того, чтобы хорошо провести вечер. Всё-таки построить бизнес, ориентированный исключительно на представителей преступного мира, было довольно трудно и невыгодно, а взаправду хорошим и популярным заведением можно было оправдать наличие крупной суммы денег перед налоговой. Уже было очевидно, что тот, кто их пригласил, определённо не был полностью открыт перед законом. Как минимум, судя по тому факту, что письмо было зашифровано для остальных сотрудников полиции, а место уж больно настаивало на анонимности даже в моментах, когда необходимости в этом не было. Или всё просто выглядело так, но вероятность такого стечения совпадений была довольна мала. Феликс так думал, не решаясь сказать вслух – вдруг для Минхо это покажется слишком очевидным? Нужная комната находилась почти в самом конце второго коридора и ничем не отличалась от других – мягкий свет всё также помогал ориентироваться в тёмном помещении, а отсутствие какого-либо шума давало понять, что с звукоизоляцией проблем не было. Феликс, стоя за Минхо, не мог увидеть отведённое им помещение сразу, но в уши определённо бросилась знакомая мелодия, стоило двери открыться. Было очевидно, что их уже ждали, и всё же от удивления это не избавляло вовсе – спустя столько догадок личность того, кто пригласил их, наконец-то станет раскрыта хотя бы во внешней составляющей, заставив сделать некоторые выводы. Перед ними стоял юноша, примерно одного с Феликсом возраста, и довольно-таки хорошо исполнял популярную песню какого-то трот-певца, похоже, даже не заметив прихода гостей. Его тёмные очки и длинная шуба бросались в глаза, давая понять, что в этом месте он определённо не нуждался в анонимности, а значит был либо постоянным клиентом, либо владельцем заведения, либо ещё кем-то, кто имел здесь хоть какую-то власть. Парни, перебравшие в голове уйму вариантов внешнего вида устроившего им встречу человека, уж точно не ожидали увидеть того, кто «кричал» о себе в такой манере, привлекая внимание. — Прошу прощения, ожидая вас не сдержался и решил спеть любимую песню, — сказал незнакомец, когда всё же закончил петь, аккуратно положив микрофон на место. Его вежливость и манера общения совершенно не клеилась с образом богатенького нелегала, коим так и веял его внешний вид, поэтому происходящее казалось ещё более странным. — Так и не скажешь, что мы пришли в резиденцию босса мафии, — Минхо говорит об этом чересчур спокойно, будто в действительности знал стоящего перед ними человека лично. Тот лишь ухмыльнулся в ответ, ведя себя точно так же расслабленно, пока измученный событиями мозг Феликса пытался обработать полученную информацию. Какого чёрта здесь вообще происходило? — К кому? — В удивлении прошептал он, не веря собственным ушам. Чан, судя по его более спокойной реакции, уже догадался, ну или это было типичным рабочим днём для полицейского, в чём Феликс сомневался, оттого и не понимал полного отсутствия шока на чужом лице. На чьем-либо лице в принципе, раз уж на то пошло – он и сам не понимал почему ему не хотелось убежать отсюда в мгновение ока, узнав эту информацию. Скорее всего, ему нужно было время, чтобы всё осознать. — Зачем же так официально? Считайте меня лишь представителем организации, которой понадобилось обсудить с вами одно дело, — мафиози разводит руками так, словно Минхо преувеличил, и Феликсу даже хочется верить в эту версию, но, увы, чужие слова так и остаются без дополнительных комментариев. — Во всяком случае, благодаря Вашему выступлению мне теперь стало понятно почему мы получили именно письмо, а не какой-либо другой вид сообщения, — детектива, кажется, вообще не волновал факт того, что у них прямо сейчас был диалог с очень важным представителем преступной организации, что в одно мгновение мог заставить их замолчать навсегда. А вот Феликса происходящее ещё как волновало. — Без преувеличения, исполняете отлично, но к чему такая старомодность? — Всё же, хотелось бы, чтобы об этой встрече знал ограниченный круг лиц, отчего социальным сетям или телефонам доверять я не могу, — это слова всё ещё слегка перечили внешнему виду юноши, что, по всей видимости, не видел в этом ничего плохого. — Ну а здесь мы потому что звукоизоляция хорошая – никто, вне комнаты, не сможет случайно услышать что-либо из нашего разговора. И, уж признаюсь, не мог не воспользоваться моментом лишний раз опробовать свою излюбленную печатную машинку – очень жаль, что делать письма с её помощью для других людей приходится весьма редко. — А что насчёт прослушки непосредственно в комнате? — Чан одной лишь своей фразой дал понять, что его совершенно не интересует история возникновения отправленного им письма, заставляя Феликса нервничать. А что, если это не понравится боссу мафии и им что-то за это будет? Не нужно ли им быть более вежливыми? Чан уже имел опыт общения с такими людьми? — Об этом можете не волноваться – владельцем этого здания являюсь я и если кто-то решит сделать нечто подобное без моего ведома, то его определённо будут ждать проблемы, — мафиози всё же говорил об этом непринуждённо, а значит, слова полицейского его нисколько не задели. — Судя по Вашему статусу и популярности этого заведения, Вы очень влиятелен. Тогда почему не передали письмо нам прямо в руки через кого-либо из своих подручных? У мафии наверняка есть несколько человек, работающих в полиции, к чему эти сложности и лишние свидетели? — Минхо, по всей видимости, уже решил, что надо начать полноценный допрос, касающийся того, каким образом их сюда пригласили. Вероятно, любой другой человек спросил бы зачем, в первую очередь, но детектив вновь отличился – детали его интересовали куда больше того, что им и так скажут позднее. Ну или же он обо всём догадался ещё давно, но как всегда молчал. В этом был весь Минхо. — Мои ищейки есть везде, это правда. Но раскрывать их тем, чтобы кто-нибудь всего лишь принес вам сообщение, я бы ни в коем случае не стал. Всё должно иметь свою цену, а на то, чтобы обучиться, попасть в штаб и заслужить доверие полиции, моим людям понадобится не один год – что уж говорить о том, что потраченное время и приобретённые навыки ни в коем случае не получится компенсировать деньгами. — Разумно, — Минхо выдыхает, прикрывая глаза. По всей видимости, ответ ему не особо понравился: может, он знал причину ещё до этого, но хотел конкретики, чтобы узнать кто именно среди коллег Чана работает на мафию? Или, что также возможно, ему просто хотелось услышать что-то оригинальное и необычное, а не логичное, но такое банальное объяснение. Феликсу казалось, что в двух случаях была доля правды. — Но Вы и Ваша организация всё равно рисковали. — И это было оправдано. Видите ли, если я заинтересован в чём-либо, что касается будущего организации, то любые риски стоят того, пускай я и стараюсь свести их к минимуму. Именно поэтому я и пригласил вас сюда, зная, что нас не подслушают и вы никому не донесёте об этом. — Почему Вы так в этом уверены? — Чану не особо нравилась самоуверенность стоящего перед ним парня, и всё же формальности он соблюдал, понимая, что они сейчас на чужой территории. Он вёл себя достаточно прямолинейно для того, чтобы показать свою позицию, но не хамил и уж тем более его поведение нельзя было назвать слишком дерзким. И Феликса впечатляло то, как ему удавалось балансировать на этой грани, ничуть не портя благоприятный настрой незнакомца . — Потому что вам нужна наводка, которую я могу дать. К тому же Вы, господин Бан, в свою очередь, не настолько глупы, чтобы делать это втайне от остальных и подвергать их риску, — парню данная провокация, возможно, и не шибко понравилась, но он нисколько не показал этого. Лишь его тон на мгновение стал более твёрдым и серьёзным, словно лишь пытался соответствовать прямолинейности полицейского. — Пекарню, в которой произошло убийство, незадолго до случившегося довольно часто посещала одна девушка, что, по сведениям моих людей, может быть причастна к делу, — незнакомец протягивает им фото, на котором была изображена подозреваемая. Юную девушку, очевидно, сфотографировали тайно и с большого расстояния, но черты лица были видны достаточно отчётливо, чтобы иметь общее представление об её внешности. — Пак Суджин, учится в последнем классе старшей школы. Аккурат после произошедшего перестала ходить в какие-либо пекарни в принципе, что тоже весьма подозрительно, хотя и не является главным доказательством её причастности. — Но ведь ходить и не ходить в пекарню – не преступление, — Минхо не скрывал того, что был слегка удивлён. По всей видимости, дела, в которых фигурировали школьники, бывали на его практике весьма редки, пускай он и не делал никому поблажек по части подозрений. — Нет, но быть причастным к культу, убивающему людей – вполне. Как минимум, с точки зрения закона, что уж говорить о моральных ценностях и общепринятых нормах поведения. Что ж, это действительно было весомым доказательством. В голове Феликса возникло ещё больше вопросов, чем их было до этого объяснения, но размышлять о причастности ещё какой-либо организации он решил позже. Как минимум, из-за того, что ещё чуть-чуть и, по ощущениям, его мозги начнут плавиться от происходящего, поэтому получить разжеванное пояснение от кого-то из старших казалось лучшим решением. Те же, в свою очередь, похоже взаправду имели намного меньше вопросов, запросто соединяя цепочку сведений в единую картину. — Почему Вы помогаете нам? — Минхо, насколько Феликс успел понять, любил задавать интересующие его вопросы слишком резко, в отрыве от предыдущего диалога. То ли это техника такая, не дающая собеседнику придумать полноценную ложь, то ли просто ход его мыслей был настолько быстр, что подвести тему к нужной он не успевал. Или, зная Минхо, просто не видел необходимости в трате времени на подобные мелочи. — Вам необязательно знать, почему я заинтересован, — юноша недоговаривает и, что очевидно, не желает делиться своими делами со связанными с полицией людьми. Даже та информация, что была у его гостей, не имела подробностей, а лишь краткую наводку, что, в теории, даже может не быть связана с убийством. Но это уже лучше, чем ничего. — Это из-за культа? — Минхо не скрывает своего предположения. Феликс тоже понимает это, но решает промолчать – по всей видимости, мафия давно искала доказательства виновности этой организации, ибо та, вероятно, то ли когда-то перешла им дорогу, то ли просто мешается, а недавнее убийство лишь послужило отличным поводом привлечь к делу кого-то, кто действительно не станет заминать дело. И даже так, Феликсу кажется, что у Минхо вообще отсутствует страх, ибо играться с огнём вот так, на чужой территории, довольно неразумно. — Именно поэтому я и решил сказать об этом только Вам и Вашим напарникам, господин Ли. Но, поверьте, лучше не думать о причинах слишком много. Ради Вашей же безопасности, — от некогда лишь хитрой улыбки парня теперь веяло чем-то холодным и острым, словно ножом, что в любой момент мог оказаться в их спинах, стоит им узнать чуть больше необходимого. Феликс неосознанно держится за рукав Минхо, не столько пытаясь предупредить того, сколько ища в этом действии небольшое успокоение. И, хвала богам, Минхо не пытается выпытывать опасную информацию дальше. — Ну, мы только рады не нагружать головы лишними проблемами, — он говорит об этом так спокойно, будто они сейчас взаправду находились в обычном караоке-клубе и просто общались со старым знакомым. — И всё-таки нам необходимо как-то связаться с вами, если мы найдем что-то, что будет вам интересно? — Уж поверьте, если нечто подобное и произойдёт, то я буду в числе первых, кто об этом узнает, — мафиози в тот же момент смягчает тон, из-за чего повисшее напряжение в комнате значительно падает, — Но если вам понадобится помощь, то просто придите сюда и попросите позвать Чонина – если у меня не будет дел, я обязательно спущусь к вам. Услуги нашей организации не бесплатны, но, думаю, этот случай можно сделать исключением, ведь информация будет полезна обеим сторонам. — А если полученная информация всё же не понадобится вам? Может быть и такое, что убийца никак не связан с культом или какой-либо другой организацией. — Да, но в случае, если окажется иначе, затраченные ресурсы более чем окупят себя, — всё, что говорит юноша по делу, отдавая детективу фотографию подозреваемой. Почему-то Феликс не может не обратить внимание на то, как перчатки на его руках просто и эффективно защищают его от попадания отпечатков пальцев и ДНК на окружающие его предметы. Даже на своей территории проявлял аккуратность – приходилось ли делать так же в собственном доме? — А теперь, к сожалению, мне придется покинуть вас. Если бы не дела, то обязательно спел бы с вами песню-другую. Всё так странно. То ли из-за страха, то ли из-за неутолённого интереса, перед глазами плывёт, а голова немного кружится, но Феликс всё равно продолжает рассматривать подаренную фотографию, направляясь к выходу, после того, как на неё бросили взгляд старшие. На снимке нет ничего необычного – только милая девушка, сидящая в кофейне и, очевидно, не знающая о том, что её снимают. Она действительно может оказаться причастна к убийству? Феликс понимал, что, конечно же, внешность бывает обманчива, но впервые столкнулся со столь сильным контрастом. Краем глаза он замечает, что на фотографии стол старшеклассницы покрыт смятой бумажной скатертью. Или, может, это её заметки по учёбе, всего лишь сложенные так, чтобы было удобнее носить с собой? Угол, под которым сделали снимок, не позволяет увидеть точно, но даже так у них было слишком мало зацепок, чтобы начать официально искать именно эту девушку и уж тем более обвинять её в связях с незаконным культом. — И... Что делать теперь? — За размышлениями Феликс не замечает того, как они снова оказываются на улице. — Для начала – мы не можем указать в отчётности те сведения, о которых нам сообщила мафия, поэтому нужно сходить на место преступления ещё раз и сделать вид, что на зацепку нас навело что-либо оттуда, — Минхо, очевидно, тоже понимал, что искать кого-либо без официальной причины они не имели права. — Пойдём прямо сейчас? — Но ведь... Разве мы не превышаем свои полномочия, расследуя дело в свой выходной? — Оу, я и забыл об этом, — Минхо не выглядел озадаченным, и всё же, вероятнее всего, действительно привык к тому, что все прощают его выходки, в то время как Чану и Феликсу повезло не так сильно. Феликсу, может, и взаправду ничего не будет, если он скажет, что просто слушался наставника, но вот Чан не мог вот так просто, без чрезвычайной ситуации, воспользоваться своим званием вне работы, что было проблемой. Конечно, они могли пойти и полицейского, но Минхо почему-то казалось, что это будет как-то... Грубо? Почему же это остановило его только сейчас? Непонятно. — Но и ждать как-то неохота. Может, скажем, что случайно гуляли рядом и заметили что-то подозрительное? — Я договорюсь, — неожиданно спокойно предлагает Чан. Почему-то Феликсу он казался тем, кто не согласится на подобные авантюры вот так просто, что уж говорить о том, чтобы стать их зачинщиком. — Мы можем сделать вид, что случайно встретились и, раз уж на то пошло, решили поехать в пекарню, подумав о том, что ещё можно было бы там разузнать. Только придется заехать перед этим в участок, чтобы оформиться официально. — А без этого никак? — Минхо лениво протягивает предложение, словно потягивающийся кот. Он не скрывал своего утомления, пускай его глаза и горели заинтересованностью – наконец-то им удалось найти хоть что-то, что не сводилось к стандартному опросу свидетелей, но даже на это нужно нудное оформление. — Так не хочется делать крюк, да ещё и ждать, пока кто-то будет заполнять бумажки... — Можно обойтись и без этого, но тогда мы не сможем поесть там бесплатно, как ты это любишь делать, и нас не отпустят пораньше домой на следующей смене... — Чан только начал перечислять то, какие выгоды они могли бы получить, а сказанное уже в миг поменяло настрой Минхо, что уже направлялся в сторону участка, таща за собой помощников. Не было ничего удивительного в том, что Чан, работая с Минхо довольно продолжительное время, знал об этой его привычке есть за счёт участка, но почему-то Феликс не мог не обратить на это внимание. На долю секунды он почувствовал себя слегка странно, будто бы ревновал не совсем был рад тому, что эту затею предложил именно Чан. Словно тот забрал у него возможность получить похвалу от Минхо. Феликс размышляет на эту тему вплоть до того, как они вновь оказываются на месте преступления. На удивление, время пролетело достаточно быстро. То ли дело было в том, что оформление в очередной раз доверили кому-то другому – кто бы ни была эта уже не в первый раз упомянутая старшими Ёнсон, но, похоже, на её любви к заполнению документов держался весь участок – то ли в том, что всю дорогу Феликс провел в раздумьях, не решаясь обсудить какую-либо из терзающих его тем с Чаном и Минхо. И только запах свежей выпечки и уютное тепло небольшого помещения заставляют его немного расслабиться. Возможно, Феликс просто замёрз, а, возможно, знакомые ощущения напомнили ему о дне, когда он впервые встретился с Минхо, пускай тогда в пекарне веяло далеко не такой мягкой атмосферой. Что ж, ему следовало снова сосредоточиться. Феликс никогда прежде не встречал лично стоящей у стола с заготовками девушки, но видел её фото в одном из документов, поэтому сразу понял, кем она была. Пока Сана беспокойно месила тесто, её руки едва заметно дрожали, но это неудивительно, учитывая обстоятельства. Скорее всего, она сама весь день выпекала всё то, чем была заставлена наполненная разнообразными десертами витрина – сейчас была середина дня, обед, во время которого люди часто забегали куда-либо перекусить в свой перерыв, но Сана была совершенно одна. — Вы всё ещё работаете? — После вежливого приветствия поинтересовался Чан. Жар работающей печки и вид корпевшей над изделиями девушки буквально кричали о том, что вопрос с большой долей вероятности был до безумия глуп, но по-другому полицейский не мог. Было ли дело в его будто бы врождённой вежливости или в регламенте, следуя которому он разговаривал с абсолютно всеми подозреваемыми, Феликс так и не понял, но определённо почувствовал то, как мурашки пробежали по его спине, когда Сана удивлённо посмотрела на них. Не раздражённо, без пренебрежения, а именно удивлённо, будто сама не ожидала кого-либо сегодня встретить. По всей видимости, мало кто знал о произошедшем здесь убийстве, и всё же объявление о скором закрытии пекарни, праздничные дни, во время которых многие жители городка либо сидели дома, либо уезжали куда-то далеко, и пустые чистые столики говорили о том, что посетителей значительно поубавилось. Феликс не был в курсе того, соответствует ли факт работы заведения нормам санэпидемстанции, ибо с момента предполагаемого убийства прошло не так много времени, но, похоже, проблем с документами у заведения не было, раз им разрешили спокойно доработать и закрыться. — Мы расследуем происшествие, случившееся здесь, и... — А, вот оно что, — Сана тяжело вздохнула, продолжая заниматься готовкой. Выглядела она измотано, больше эмоционально, чем физически – сила, с которой в её дрожащих руках вымешивалось тесто, совершенно не сходилась с выражением её лица: отрешенным и вдумчивым, будто бы девушка всё ещё не могла смириться. В этом не было ничего удивительного, беря в учёт случившееся, и всё же определённо бросалось в глаза. Ей явно было бы лучше остаться дома или, может, развеяться с кем-либо из близких, но почему-то она продолжала работать здесь, несмотря на малое количество клиентов. — Да, нужно использовать остатки ингредиентов. Не думаю, что... Чонён была бы довольна пропажей уймы килограммов муки и десятка мешков сахара, а благотворительный фонд отказался брать уже открытые упаковки, тем более узнав о причине, поэтому приходится сидеть здесь и... — Сана выдыхает, стараясь подобрать слова. По всей видимости, она не ожидала столь внезапного поднятия этой темы от самой себя. — На самом деле это помогает отвлечься, но проблемы с нехваткой рук и, что иронично, покупателей не решает. — Почему же так много упаковок оказались открытыми? — Чан спрашивает это, видя объемы уже проделанной и только предстоящей работ – готовые аккуратно выложенные на витрине изделия, только-только вылепленная и занимающая весь массивный деревянный стол партия и стоящие на соседних столах мешки с ингредиентами явно говорили о том, что проблема была совсем не в одной-двух больших оптовых упаковках. — У поставщика возникла какая-то проблема на складе, связанная то ли с потопом, то ли с протечкой труб, из-за чего часть продукции испортилась от влаги, — быстро объясняет она, продолжая вымешивать тесто. — Поэтому Вы решили открыть все упаковки, чтобы убедиться в том, что ингредиенты не испорчены? — На самом деле это была идея Чонён, но она оказалась полезной – один мешок муки взаправду оказался испорчен, что, в теории, могло повлечь порчу и остального товара... Но вы не подумайте! Мы тщательно осматриваем все ингредиенты в любом случае, так что даже если бы весь товар был испорчен, всё было бы выброшено вне зависимости от потраченных денег, — привычное «мы», невольно слетевшее с губ, заставило Сану вздрогнуть. Она всё ещё могла иметь в виду себя и Наён, но, по всей видимости, Чонён сразу же всплыла в её памяти тоже. — На самом деле я уже совсем не знаю что делать. Наён просто предложила отвлечься таким образом, — добавила она совсем тихо. Феликс понимал это. Возможно, чрезмерная открытость и, как могло показаться не втянутым в контекст людям, «болтливость» привлекли внимание Чана, заставляя его поразмышлять над словами дольше необходимого, но Феликс, пусть и не сталкивался с подобным горем, понимал, что для Саны это был способ выговориться. Хоть с кем-то поделиться переживаниями и на мгновение переложить груз со своих плеч, ведь упомянутая ею Наён и их общие знакомые наверняка горевали не меньше, отчего и разговоры на эту тему ощущались ещё тяжелее. Юноша, конечно же, всё ещё не ослаблял бдительности, как его этому учил Минхо, но сомнений в искренности чужих слов у него также не возникало. Он не мог этого объяснить, а термины вроде «чутье» или «интуиция» были чересчур непрофессиональны, поэтому решил временно связать это с его опытом в общении с людьми. Феликс не считал её полностью невиновной, но он знал, что ей взаправду было больно. И всё это не означало, что у него совсем не было вопросов. — Но почему Вы без госпожи Им? Она разве больше не работает в пекарне? — Словно прочитав его мысли, спрашивает Чан, записывая что-то в блокнот. Удивительно, что этого сейчас не делал Минхо, обычно жалующийся на отсутствие записей при опросах у других полицейских. — Так как нас теперь лишь двое, мы сменяем друг друга, чтобы не пришлось вовсе без выходных работать. Сами понимаете – столько всего навалилось, — Сана вновь устало вздыхает, откладывая тесто в сторону. — Всё-таки нанимать ещё кого-нибудь – довольно муторно для недели работы, да и покупателей в праздники зимой не так много, чтобы вовсе ничего не успевать. — В любом случае, не переусердствовуйте, — даёт совет Чан, краем глаза замечая, что Минхо будто бы совершенно не был заинтересован в их с Саной диалоге. Той, судя по всему, было либо всё равно, либо она даже не заметила, увлечённая собственными мыслями. — Вы не замечали покупателей, которые чересчур часто к вам заходили в последнее время? — Минхо спрашивает это чисто из формальности, не ожидая услышать ничего нового. Рассматривание витрин и того, что находилось за ними, увлекало его куда больше и, в теории, могло дать более полезную информацию. — На самом деле, поток постоянных посетителей иногда меняется, да и память на лица у меня не особо хорошая... Но среди тех, кто стал «постоянниками» совсем недавно мне запомнился только один парень с выразительным взглядом. Каждый раз, когда он приходил, я чувствовала себя странно, хотя во всём остальном он был очень мил и всегда оставлял «на чай». А, и ещё одна девушка, делающая оригами во время завтрака. Только, правда, она в последнее время совсем перестала заходить – возможно, услышала о происшествии и... Сана продолжала рассказывать про разных посетителей, но все мысли Феликса крутились вокруг упомянутой девушки. Какова вероятность того, что это была не Суджин? Совпадения случаются, он не списывал это со счетов, и всё же. Ему не терпелось узнать мнение остальных, но, похоже, если Чан хотя бы частично был вовлечён в рассказ, пусть уже и убрал блокнот в карман, то Минхо будто вовсе не слушал, находясь в своём мире. Всё внимание детектива привлекла лежащая на стойке потрёпанная аптечка – единственная вещь, которая находилась на чистой поверхности около кассы, не считая терминала оплаты. Феликс, проследив за его взглядом, понял, что она раньше висела на крючке, но тот, по всей видимости, сломался, поэтому немного смятым контейнером с лекарствами временно пришлось занять стол, дабы не нарушать технику безопасности. Либо же, что было более вероятно, никто просто не стал разбираться с новым местом для аптечки, положив туда, куда вышло, ведь всё равно пекарня совсем скоро закроется. Феликсу от осознания почему-то становится грустно. — Если будут дополнительные вопросы мы с Вами свяжемся,— Минхо с большим нетерпением кое-как дожидается окончания рассказа Саны. Он всё ещё был достаточно вежлив, чтобы не показывать своего желания уйти напрямую, но Феликс запросто понял это по резкости его движений и тянущейся ко рту руке, что так и норовила по привычке прикрыть подавленный зевок. Хотя, может, он всего лишь плохо спал этой ночью? Феликсу не хочется думать о причине. — О, ещё. Мы бы хотели приобрести несколько десертов. Будет обидно, если Ваши труды пропадут, испортившись, да и мы проголодались, если честно. Сана кивает, вытирая руки и складывая озвучиваемый заказ в бумажные пакеты. Парочку из них она дополнительно упаковывает «с собой», предварительно подписав название и начинку каждого. Просто, о при этом очень удобно – Феликс не помнил, чтобы когда-то бывал в пекарне или кофейне, где настолько бы заморачивались с большими заказами. Обычно ничего не подписывают, а людям потом сидеть и гадать, где какое содержимое, безжалостно разламывая красивые изделия. — Ты действительно переживал по поводу того, что половина из того, что она наготовила, очевидно будет выброшена? Или просто пришёл поесть, но в кои-то веки решил быть не таким бестактным? — В голосе Чана не было и намёка на упрёк или что-то в этом роде в сторону Минхо, пускай его слова вне контекста и покажутся такими. — А вам разве не хочется бесплатно поесть? — Беззаботно спрашивает в ответ детектив. — К тому же, мы поможем госпоже Минатозаки поскорее закрыть это печальное место, так что это не было чем-то плохим? Феликс его понимает. Единственное, что они могут сделать – это сделать так, чтобы полученная выручка хоть немного помогла владельцам пекарни после закрытия бизнеса. Наверняка из-за такого резкого прекращения деятельности им не обойтись без долгов, а эмоциональное состояние и так не будет располагать к срочному поиску денег, поэтому такой вариант кажется самым оптимальным. Но даже так Феликс не может перестать думать о том, что ещё можно было бы сделать, даже когда они выходят на улицу, свежий мороз которой быстро охлаждает его мысли и помогает прийти в себя. Если он будет забивать себе голову таким образом во время каждого дела, то и спать не сможет нормально, а это плохо. Сможет ли он в принципе и дальше работать здесь в таком случае? Есть на ходу – не лучшая затея, но так весь их разговор точно никто не подслушает, да и некоторым ребятам с участка они пообещали тоже принести чего-нибудь вкусного, оттого и направление вновь туда держат. Но отчего-то Феликс набирается смелости заговорить на тему расследования только тогда, когда они оказываются на совершенно пустой широкой зимней улице, где не было даже припаркованных автомобилей. — Получается, та Суджин была здесь? — он всё ещё хочет убедиться в правильности своего вывода, одновременно с этим узнав больше о том, что думают парни. — С чего ты это взял? — Чан смотрит на него с удивлением, обрабатывая руки антисептиком. И снова он чертовски правильный даже тогда, когда можно было обойтись обычными влажными салфетками! Бесит. До комка в горле и едва заметного кивка, что следует после немного предложения старшего побрызгать на его ладони тоже. — Ну, госпожа Минатозаки рассказывала про то, что среди постоянников была некая девушка, делающая оригами, а на фотографии, которую нам дали, можно заметить, что Суджин что-то делает со смятой бумагой. Это лишь предположение, поэтому я и хотел узнать, что вы думаете по этому поводу... Феликс определённо не жалел на тему того, что высказал свои мысли, но при этом чувствовал себя неловко. Будто сказал что-то очевидное или наоборот – до безумия глупое, выставив себя дураком. Минхо всё это время молчал, обдумывая, что совершенно не помогало юноше чувствовать себя легче. Конечно, происходящее также можно списать и на совпадение, но он в принципе редко встречал людей, имеющих такое хобби, поэтому такой вывод напрашивался сам собой. — Я пока не вглядывался в фотографию, но твоя теория звучит правдоподобно, — наконец-то говорит Минхо и у Феликса будто гора с плеч свалилась. Он впервые настолько боялся опозориться перед кем-либо. — Ты молодец, что заметил. Детектив треплет его по голове и Феликс чувствует, что его щёки краснеют. Это так легко списать на холод. — Ты серьёзно даже не вглядывался в, буквально, единственную имеющуюся на данный момент зацепку? — Чан недоумевал, оставив уже распакованную выпечку без внимания. — Я, конечно, догадывался, что ты не настолько внимательный, каким пытаешься казаться, но не думал, что... — «Догадывался»? И что, изволь рассказать, заставило тебя «догадываться»? — Взгляд Минхо напугал даже Феликса, что, казалось, не имел к происходящему никакого отношения. Это была не злость и даже не строгость – что-то холодное, что, очевидно, совпадало с настроением детектива, резко реагирующего на безосновательные высказывания. — Как минимум, ты до сих пор не понял, что мои совместные смены с тобой – совершенно не случайность. Этого, как мне кажется, уже достаточно, чтобы сделать такой вывод, — Чан спокойно откусывает слойку с яблоками так, словно рассказал о чём-то очевидном и неинтересном. _Но его слова были, чёрт возьми, самой интересной информацией за весь день_. А они, вообще-то с мафией виделись – Феликс этот день на всю жизнь запомнит. — Я до последнего надеялся, что это неправда, вот и не озвучивал свои мысли по этому поводу, — Минхо фыркает, отведя взгляд. Феликс чувствует смятение. С одной стороны, он видит, что развитие данной темы может вылиться в спор или даже ссору, а с другой... Ему интересно. Неужели Чан действительно так делал и сказал это не ради того, чтобы лишний раз позлить Минхо? Прежде, чем он успевает подумать, слова уже вырываются из его рта. — Ты сам просил поставить тебя на совместные смены или начальство просто поменяло твой график, когда увидело, что вы с Минхо хорошо работаете вместе? — Феликс спрашивает это тихо, будто какой-то частью сердца надеясь, что его вопрос вообще не услышат. На самом деле, он даже чувствовал себя теперь третьим лишним. Было неловко. Ему начинало казаться, что слухи об этих двоих, как минимум, в будущем могли отчасти стать правдой. И Феликс не знал как объяснить свои чувства. Он словно ревновал, но при этом думал, что это безобидно, точно так же как бывает у тех, чьи друзья в какой-то момент влюбляются друг в друга и, в следствии, проводят больше времени вместе, вне общей компании. Хотя, не то, чтобы они с Минхо и Чаном были прямо-таки друзьями. — Может, что-то среднее? Я никогда не задумывался, — Чан смеётся, будто чтобы подразнить этим детектива ещё больше, но тот не реагирует. Не игнорирует, просто, похоже, это действительно его никак не интересует. Ответ заставил Феликса ещё больше запутаться, да так, что плывя в потоке мыслей чуть не споткнулся о бордюр, хотя и смотрел всё время себе под ноги. С каких это пор он стал так легко отвлекаться? Эта мысль сразу же наталкивает его на ещё одну – действительно, нужно всего лишь отвлечься и перевести тему, чтобы избежать неловкости. — Можно задать ещё один вопрос? По поводу сегодняшней встречи, — из-за волнения Феликс не знает как сформулировать то, что он собирается сказать, поэтому решает сначала прощупать почву, чтобы убедиться в том, что Минхо не злится на Чана и, соответственно, не будет злиться и на Феликса. Довольно странная связь, но в его голове сейчас творится сущий кошмар из путаницы, поэтому это единственное, до чего он смог сейчас додуматься. — Глупо о таком спрашивать, — в словах не было ни капли пренебрежения, но, будто осознав, как это могло звучать со стороны, Минхо поспешил добавить. — В следующий раз просто говори напрямую о том, что тебя интересует. На самом деле, Феликса интересовало много всего. Минхо даже заставил его задуматься своей фразой: говорил он о вещах, связанных напрямую с расследуемым ими делом, или же в принципе про любые интересующие младшего темы? Можно ли тогда было узнать больше о личной жизни детектива? Об его увлечениях, помимо работы и любимых котов? Но, к сожалению, к изначальному вопросу всё из этого не имело никакого отношения, а прыгать с темы на тему было бы очень неловко. Как и спрашивать о чём-то позже, вне контекста, пускай Минхо и не видел ничего плохого в прямых, не связанных с изначальным диалогом вопросах. Как итог – Феликс решается сказать лишь то, что и планировал с самого начала. — Как ты догадался о том, что человек, встретивший нас – глава мафии? — Если не брать во внимание его внешний вид, — Минхо говорил спокойно, а, значит, слова Чана совершенно не задели его. Или, по крайней мере, он этого не показывал, — то всё довольно скучно – я уже как-то натыкался на связанное с мафией дело, где фигурировал встретивший нас парнишка, но никогда не виделся с ним лично, оттого и решил спросить напрямую. — Только ты можешь назвать главу мафии «парнишкой», — фыркает Чан, закатывая глаза. — Да брось, он был довольно мил с нами. — Нас буквально поставили перед фактом, не дав выбора не сотрудничать с мафией, а ты... Феликс, идя между старшими, мотал головой из стороны в сторону, чтобы посмотреть на Минхо и Чана, словно ребёнок, ожидающий, когда его родители перестанут ссориться. Хотя на деле они даже не ссорились толком – просто негромко спорили, в недоумении бросаясь друг в друга аргументами. Спустя пару минут слушать всё это уже слегка утомляло. Феликс рассматривает начинку в своем пончике, пытаясь и отвлечься, и собрать все мысли воедино одновременно. Кусочки персика из-за карамели выглядели твёрдыми, но на деле почти таяли на языке. Можно ли было сравнить их с тем, как Чан вёл себя с Минхо? Казалось, будто твёрдо и в какой-то степени даже грубо, но на деле взгляд его был мягче свежей выпечки, а бо́льшая часть его упрёков в сторону детектива сводилась лишь к заботе. Даже сейчас Чан, казалось, переживал лишь о том, как окружающие могут подумать о Минхо, и, соответственно, о его безопасности в случае, если он не понравится кому-то влиятельному. Теперь Феликс видел, почему многие распускали разные слухи про них. И ему одновременно хотелось и не хотелось верить в них. С одной стороны, он был бы искренне рад, в первую очередь, за Минхо – Чан действительно мог позаботиться о нём, не переходя черту излишней гиперопекой, но одновременно с этим оберегая его от разных неприятностей, коими была наполнена их работа. С другой же – Феликсу было грустно. Он чувствовал себя лишним, а часть внимания детектива, очевидно, была направлена не на него одного, что огорчало. Это было глупо, ведь они с Минхо друг другу, по сути, никто, да и знакомы были меньше двух недель, но отчего-то младшему было тоскливо. Может, ему наконец-то стоит признаться? Не в любви, а в том, что он чувствует. Вряд ли Минхо сможет помочь ему понять себя и свои эмоции, но по крайней мере, выговорившись, ему станет легче. Или стоит завести этот разговор с Чаном? Почему-то мысль об этом заставила тревожиться ещё больше. Феликс уважал Чана и даже был когда-то влюблён в него, но ему казалось, что это ужасная идея. То ли из-за того, что Чан и сам мог, в теории, встречаться или хотеть отношений с Минхо, то ли в том, что его способ помочь в ситуации мог свестись к тому, что он прямо расскажет обо всём детективу, эффективно, но слишком быстро окунув их обоих в этот омут неопределенности. Конечно же, Чан не сделает это со зла, и всё же доверять его методам Феликс не мог. Пускай и хотел. Его чувства к Чану были ещё сложнее в связи с большим количеством прошедшего времени и, вместе с этим, проще, ведь уже когда-то он прошел через все этапы самообмана, приняв горькую правду о собственной влюблённости в друга. Но сейчас этот опыт ничем не помогал ему. К Минхо он чувствовал что-то другое, такое же странное, но отличающееся. Будто бы из-за того, что Феликс почти не знал ничего о том, как старший может отреагировать на его признание, в нём теплилась надежда. И одновременно с этим страх неизвестного. И нетерпение. Может, ему действительно стоит признаться? Как минимум в том, что Феликс хочет стать ближе, как друзья. Частично это бы не было правдой, но ничего более безобидного и нейтрального он придумать не может. Упустить ли часть про друзей и, если спросят, честно ответить о непонимании собственных чувств? Уже лучше. Если Минхо категорически откажется, то после окончания дела младший просто уйдёт работать в другое место, более спокойное и не вынуждающее сталкиваться с кем-либо из детективов в принципе, чтобы свести их контакт к минимуму. А если согласится... Феликс не хочет думать об этом слишком много, ведь, если ему всё же откажут, будет в разы больнее. На личном опыте знает.