Doughnut

Минхо впервые сомневался в своих эмоциях. Если же быть точнее – он не знал как реагировать на собственные чувства, которые даже описать не мог, пускай и склонялся к симпатии, фаворитизму или даже влюблённости, исходя «симптомам». Не то, чтобы он когда-то полноценно влюблялся, но примерно похожее, если судить по описаниям других людей, чувство испытывал неоднократно, пускай и редко: у него, конечно, была пара-тройка романов, но до недавнего времени Минхо был убеждён, что его сердце занимали лишь работа – точнее, сложные и запутанные преступления, а не бумажная волокита – и коты, ставшие ему едва ли не детьми. Но с крайним делом и появившимся во время него практикантом-новичком, он в край запутался. Фаворитизм? Детектив его сам всегда презирал, считая, что это мешает субъективно оценивать стажёров, поэтому данный вариант откинул сразу же, игнорируя. Соперничество? В случае с Чаном, полицейский не был ему ровней в расследовании дел, а уж Феликс и вовсе был далёк от конкуренции, пускай и проявил себя довольно смышлённым, задавая правильные вопросы. Симпатия? Очарование младшего было довольно сильным и определённо действовало на парня, так что это было чуть ближе к правде, хоть и не совсем. А зависть, она... Тоже сюда подходила, но была совершенно противоположной эмоцией, как раз и заставив запутаться изначально. И так Минхо впервые осознал, что на самом деле завидовал Чану. Не только из-за слов Феликса, а и... Него самого. Так что да, возможно, Феликс был прав. Он влюбился. Но не факт, что в Чана. Минхо решает, что им с младшим нужно поговорить. Не до той степени, чтобы он вывалил на него все свои мысли и переживания, но достаточно для того, чтобы хоть немного прояснить ситуацию – в первую очередь для себя самого, ведь без этого ему в принципе ничего непонятно. Простой диалог: лёгкий и душевный, как Феликс и всё то, что его окружало. Отчего-то это оказалось сложнее, чем допрос серийного убийцы в недавнем деле. Неформальная обстановка в одной из хороших пекарен их городка должна была поспособствовать лёгкости разговора – Феликс как-то упомянул, что ему нравится сладкое, что, впрочем, было и так ясно с их самой первой встречи и трёх дополнительных пакетиков сахара в стакане с чаем. На этот раз, безусловно, Минхо выбрал место, где заказ бы не перепутали, но из интереса всё же попросил немного сахара дополнительно. Так, из ностальгии. Непривычный вкус помогает ему собраться с мыслями и подтолкнул к тому, ради чего он в принципе позвал юношу перекусить в начале смены, сославшись на то, что проспал не успел позавтракать. На самом деле Минхо проснулся на несколько часов раньше из-за непрекращающегося потока мыслей в голове. — Что ты имел в виду, когда в шутку спросил, не влюбился ли я? Феликс смотрит на него с удивлением. Не таким, когда кого-то считают за сумасшедшего – хотя любой другой человек вложил бы в свой взгляд именно это – а с совершенно другим смыслом, более мягким. Словно он, как бы странно ни звучало, ждал этот вопрос или не видел в нём ничего странного, хотя начинать так диалог было, как минимум, необычно. Минхо совершенно не понимал, как Феликс до сих пор оставался таким мягким по отношению к нему, что создавало ещё больше вопросов о собственном поведении и чувствах при младшем. Возможно, это также была одна из причин, по которой он всё же решился задать вопрос. — Не знаю, — пожимает плечами Феликс. Всё-таки, он хотя бы понял что Минхо имеет в виду, отчего всё становилось лишь запутаннее. — Обычно в таких ситуациях шутят, когда видят, что у человека глаза искрятся, в хорошем смысле. — О чём ты? — А вот сейчас суть чужих слов не понимал уже сам детектив. У него было несколько догадок, но спросить прямо – было лучшим решением в данной ситуации, когда он хотел разобраться во всём полностью. — То, как ты смотрел на Чана тогда. И задал вопрос про то, каким он был бы в отношениях, — щеки Феликса слегка краснеют, когда он говорит об этом, а его взгляд опускается в стол. Минхо пока что списывает это на стоящий на улице и в помещении холод. — Обычно это свидетельствует о том, что люди влюбляются, но, конечно, я не отношу всех к этим стереотипам, и тебя в том числе! Извини, если моя шутка как-то задела, я просто... Не знал как поддержать диалог? Ох. Минхо ощущал себя странно, но слова Феликса взаправду ему немного помогли. Обладая высокой эмпатией, он определённо лучше знал о том, как проявляются эмоции людей, отчего детектив, уже исходя из собственных знаний насчёт того, что стереотипы иногда бывают довольно полезны в определении образа мышления, получил достаточно ответов на свои вопросы. Как минимум, на бо́льшую часть, чего он даже не планировал – Феликс с каждым днём удивлял его всё больше и больше, и лишь в приятную сторону. Но, кажется, своим вопросом Минхо теперь заставил его чувствовать себя неловко. — Всё хорошо, я просто... Знаешь, людям по типу меня довольно трудно разбираться в собственных эмоциях, поэтому мне нужен был взгляд со стороны даже в такой с виду простой фразе. Ничего серьёзного, но ты мне действительно помог, — чистая правда, пускай и не вся, но этого достаточно для того, чтобы лёгкая обеспокоенность на лице Феликса сменилась на облегченный выдох и тихий смех. — Я рад, — улыбка на его лице не выглядела измученной, но и не была ослепительно-яркой и гиперболизированной, и всё же она казалась Минхо более чем искренней. Он хочет сказать ещё что-то, но замечает у входа в пекарню знакомую фигуру, что моментально охватывает все его мысли и эмоции. Снова Чан. Если три случайности идут подряд, значит это совсем не случайности, а закономерность. Очень хуевая закономерность. Но с случае с Чаном – чёрт его знает. Минхо бы не удивился, если тот специально выискивал их, чтобы побесить детектива. Вариантов, где целью их столкновений был бы Феликс, он особо не рассматривал, ведь тот в присутствии полицейского вёл себя довольно зажато, пускай и не боялся его, как это делают жертвы школьных издевательств – мало ли, какое у них прошлое было на самом деле. И, с одной стороны Минхо понимал, что ему не должно быть дела до чужих взаимоотношений, если они были бы неприятными одному из них, но с другой – ему было чертовски интересно почему, несмотря на хорошее и открытое отношение Чана к Феликсу, тот в действиях в его сторону был ощутимо менее активным. Конечно, Феликс многое объяснил всё своей завистью, но почему-то здесь Минхо ему не верил: либо он ещё слишком мало знал юношу, либо в его ответе были недомолвки, что могли скрывать часть картины их прошлого. Завидовал же, скорее, сам Минхо, потому что теперь, после сегодняшних слов младшего, он понял, что между ним и Чаном было всё не так просто. Необоснованные догадки он не любил, но почему-то считал, что это единственный наиболее логичный вариант, не сильно отличающийся от любых других адекватных вариантов. Феликс был влюблён. И не важно в кого: в самого Чана когда-то в прошлом, или человека, которого Чан мог увести неосознанно – главным был факт того, что практиканту было либо некомфортно в компании давнего «друга», либо он просто не до конца осознавал свои чувства к нему, кое-кого очень сильно напоминая. — Очень сожалею, но вашу трапезу придется прервать, — наглая ложь, ведь Чан ничуть не сожалел. По крайней мере, в этом Минхо был уверен на девяносто девять процентов, учитывая их взаимоотношения. — Свидетель сообщил, что приедет раньше, поэтому в участке нам желательно быть уже через десять минут. — Как ты, чёрт возьми, вообще нас нашёл? — Минхо слишком сильно негодует, чтобы следить за речью и тоном. Ему временами кажется, что полицейский подсунул ему или Феликсу жучок, выискивая самый неудобный для них момент, дабы прервать беседу. Чан на его вопрос лишь вздыхает, ибо опаздывать не любил, а они уже могли не успеть прийти к назначенному времени. — В отчёте ты заранее доложил, что вы будете проверять пекарни в этом районе на наличие найденной на месте преступления улики в виде пончика. И я работаю с тобой не первый день, чтобы знать, что таким образом ты прикрываешь неофициальные перерывы, вот и обошел близстоящие места, где, в теории, можно было вас найти. А теперь нам срочно необходимо идти в участок, потому что у свидетеля через несколько часов поезд, на который он не хочет опаздывать, а следующий его допрос мы сможем провести лишь через месяц. — Если всё это время я смогу указывать проверку пекарен на постоянной основе, то не вижу в этом ничего плохого, — детектив не сдвигается с места, показательно отпивая порядком остывший напиток из фирменного стакана заведения. — А если серьёзно, то из-за пары минут ничего не будет. Я на машине, поэтому доедем быстро, отчего оставшееся время я могу уделить приятной компании Феликса и вкусным заварным пирожным. Без каких-то там торопящих нас злых полицейских. Минхо говорит последнюю фразу скорее для того, чтобы позлить Чана в ответ, но совершенно не ожидает, что она заставит упомянутого в диалоге юношу тихо засмеяться, пытаясь прикрыть рот шарфом. Детектив не знает что в этой картине нравится ему больше: то, насколько милым выглядит Феликс, стараясь не обидеть старого друга своим смехом, или то, что Чан, по всей видимости, реально обиделся, указав, что будет ждать их на улице. В любом случае, это было ему только на руку, ведь никто не мешал им доесть в комфортной тишине, а после – всё же подобрать полицейского и доехать до участка аккурат в назначенное время. Свидетель лишь только-только успел присесть в холле, как его сразу же повели в нужную комнату, не столько следуя протоколу, сколько из привычки. Да и других мест, обеспечивающих приватность разговора от посторонних лиц, попросту не было. — Лучше понаблюдай в другой комнате, за зеркалом, — Чан, кажется, уже отошёл от слов Минхо, но всё равно казался слегка напряжённым, хотя и говорил дельные вещи Феликсу. — Тебе для практики будет полезнее, да и Чанбин с Джисоном объяснят что-то сразу, если возникнут вопросы. — Хорошо, — это взаправду было лучше, чем если бы он просто сидел в комнате и молчал, вероятно, заставив свидетеля также нервничать или просто чувствовать себя менее комфортно. Хотя Феликс всё ещё не понимал, правильно ли то, что он, технически, присутствовал на допросе, всё ещё не являясь официальным представителем правоохранительных органов, но вид громко смеющихся и за обе щеки уплетающих какие-то закуски Чанбина и Джисона заставили его отвлечься от иных мыслей. — О, привет, — старший полицейский помахал ему, в то время как Джисон, сидя с набитым ртом, просто кивнул. — Мы здесь с прошлого допроса сидим, как-то увлеклись и не заметили, что время нового настало. — Это... Попкорн? — Феликс не пропустил мимо ушей объяснение Чанбина, но вопросов меньше у него не стало. Они разве не должны работать, документируя и проводя анализ подозреваемых и свидетелей? Почему они обсуждали это так, словно просмотр фильма? Разве в этом помещении вообще можно есть? Вероятно, ответы на это юноша никогда не получит. — Ага! Решили его напоследок оставить, а оказалось, что допрос пришлось закончить раньше и до самого интересного дело так и не дошло, — прожевав, ответил Джисон, сразу же предлагая упаковку Феликсу. — Будешь? Он не знал, следует ли ему отказаться, но Чанбин и Джисон выглядели достаточно безобидно, чтобы можно было исключить вероятность своеобразной проверки. Скорее всего, им попросту было скучно и таким образом они разбавляли рутину в дни, когда патрулирование не входило в их обязанности. По итогу Феликс принял лакомство, попутно следя за происходящим по ту сторону зеркала, пускай и не записывая, но примерно запоминая нужные вопросы и их формулировку, если те не были формально прописаны в протоколе. И всё же, на протяжении бо́льшей части допроса, сидящие с ним в одной комнате полицейские отчего-то были уж чересчур тихими, что слегка настораживало. Почему-то ему казалось, что они были тем типом людей, который бы в такой ситуации ещё и комментировал происходящее, в особенности учитывая то, сколько закусок они притащили с собой на предыдущий допрос. Наравне с этим, мысли Феликса также занимали взаимодействия Минхо и Чана по ту сторону зеркала. Ещё недавно они то и дело пытались что-либо съязвить друг другу – ладно, на самом деле язвил лишь Минхо – а сейчас работали так, словно ничего и не было, и свидетель, не отвлекаясь, спокойно рассказывал все необходимые следствию вещи. Возможно, так бы и продолжалось вплоть до конца допроса, но в какой-то момент стоящую в комнате тишину – не считая гула по ту сторону зеркала – нарушили. — Сегодня эти двое, на удивление, ладят, — внезапно произнёс Чанбин. По всей видимости, он имел в виду Минхо и Чана, с чем Феликс был согласен – во время допроса они взаправду ведут себя так, словно не перепирались меньше двадцати минут назад. Напротив – они словно дополняли друг друга, но их динамика была совершенно не похожа на «плохой-хороший коп». Скорее, два человека, подходящих к одному вопросу с разных сторон, отчего пока один кратко спрашивал практически обо всём, что могло даже не касаться убийства, другой больше интересовался даже самыми незначительными мелочами основного события. — Прости, если отвлек, но я действительно шокирован, — обращается Чанбин на этот прямо раз к Феликсу. — Всё в порядке, — это действительно было так. Младший сам пребывал в размышлениях и не был полностью погружён в происходящее, хотя уже давно понял, что ничего нового свидетель уже не скажет, а вопросы были исключительно ради протокола и вероятных упущений. Но его мысли были также заняты непривычной тишиной в комнате. Может, Чанбин и Джисон вели себя так как раз из-за него? Знали, что это было его своеобразной практикой, отчего проявили уважение и не стали заниматься баловством, как делали бы это наедине или с кем-то, кто точно был бы не против. Если это так, то Феликс им очень благодарен. А также у него появлялась возможность узнать кое-что интересное. — Они всегда ссорились? Ребята словно ждали его вопроса, практически не касающегося происходящего в комнате напротив, выдыхая так, словно всё это время старались не издавать и шороха. Похоже, они привыкли быть шумными, отчего это давалось им с трудом, а своими словами Феликс показал, что шуршащие упаковки и разговоры на отвлеченные темы ему вовсе не мешают. — Нельзя сказать, что они прям ссорятся... Но подобные взаимоотношения у них довольно долго, — Чанбин вдумчиво смотрит в одну точку, пытаясь вспомнить то, что поможет лучше объяснить происходящее между Минхо и Чаном. — Тогда, когда наш отдел закрыли на карантин, мы же должны были работать из дома и... — Стоп, — его внезапно с шокированным видом прерывает Джисон, и Феликсу кажется, что он хочет сказать что-то важное. Но это же Джисон. — Мы должны были работать из дома? В небольшой комнате на несколько воцаряется тишина – то ли из-за неочевидности, то ли из-за глупости заданного вопроса. Хотя Феликс, скорее, просто недоумевает. — Да! Заполнять отчёты, просматривать записи с камер видеонаблюдения, проходить курсы для повышения квалификации и много чего ещё! — Злым Чанбин совершенно не выглядел. Он был то ли был недоволен лентяйством Джисона, то ли просто шутил, в привычной манере повышая голос, но не настолько, чтобы в соседней комнате их услышали. Но Феликсу казалось, что более правдивым был первый вариант. — Оу. Я думал, что это просто... Типа каникул в школе и универе? Нас же ненадолго закрывали, вот урезанная зарплата и показалась мне вполне ожидаемой, — Джисон, судя по виду, не считал произошедшее чем-то серьёзным. — И как тебя вообще до сих пор не уволили? — Чанбин тяжко вздохнул, посылая этот вопрос, скорее, в никуда. Его друг отнюдь не был глупым, но, вероятно, просто не совсем догадливым, отчего он решил не зацикливаться на этом. — В общем, я хотел сказать, что никогда не задумывался над тем, какими шумными Чан и Минхо порой бывают, а работа на дому дала мне впервые за долгое время ощутить тишину, так что... Мне кажется, проводя намного больше времени с ними, ты сталкиваешься с этим намного чаще, поэтому примерно видишь то, с какой частотой они это делают. Но я не могу сказать когда конкретно это началось – в какой-то момент они просто не поладили из-за характеров, но тем не менее, свою работу выполняют добросовестно. Феликс не мог не согласиться. Он не так долго работал с Минхо, но уже успел понять, что его не просто так называют одним из лучших детективов в округе, а Чан ничуть не изменился с их последней встречи, так что в его трудолюбии младший был уверен на все сто. Дело было больше в том, почему именно они вели себя так вне непосредственно самой работы и что их к этому привело. Что ж, по крайней мере слова Чана о том, что Чанбин и Джисон помогут Феликсу со всеми интересующими его вопросами, действительно оказались правдой, просто не в таком ключе, в котором он, вероятно, предполагал. Допрос же ничем не отличался от стандартного перечня вопросов свидетелю, что в теории мог помочь полиции с поиском преступника или хотя бы дать хоть какую-то наводку – как и произошло в этом случае. Впрочем, Феликсу казалось, что о подробностях этого можно было сообщить и по телефону, что сэкономило бы им больше времени, но, к сожалению, всё не могло быть настолько просто. — Это будет считаться полученной неофициально уликой, — терпеливо объясняет Чан, когда они втроём с Минхо уже едут на нужное место. На самом деле Феликс учился хорошо и знал обо всех документах, необходимых в его профессии, но здесь, скорее, он не понимал логики. Как, впрочем, и многие работники и наемники полиции. — И таким образом мы не сможем получить ордер на что-либо, касающееся госпожи Мун. — Тогда зачем мы едем к ней даже без него? Велика вероятность того, что она нас просто выгонит, если судить по показаниям господина Хана, — юноша не особо вникал в бо́льшую часть рассказа свидетеля, но его красочные описания того, какой беспощадной могла быть арендодатель, мимо ушей пропустить было трудно. — А ты забыл? Всё лучше, чем перебирать бумажки в отделе! — В своей привычной манере говорит Минхо, порядком уставший от допроса. Насколько Феликс уже успел понять, он попросту не любил огромное количество ненужных вопросов, не столько утомляющих, сколько быстро наскучивших. Чан, как и ожидалось, его ноющего настроя не разделял. Или же всё было не совсем так? — Не думал, что когда-нибудь соглашусь, но это действительно лучше заполнения документации, которую могут сделать и за нас, — Чан говорил это тихо, словно не желал, чтобы это услышал лениво улыбающийся Минхо. Феликсу это отчего-то напомнило типичную сцену того, как не любящий котов человек «нехотя» гладит хитрого усатого питомца, победно мурчащего на чужих коленках. Что ж, ассоциации у него определённо были странными, но как-то иначе он описать для себя происходящее попросту не мог. — Но главная причина нашей поездки это то, что госпожа Мун может поехать в участок и без ордера, если захочет. А учитывая ещё один «фактор», угрожать и врать мы ей не можем. Теперь у Феликса возникло ещё больше вопросов. Из основных он всё же выделил для себя два: что это за таинственный фактор и почему на последних словах до чёртиков правильный Чан отвёл глаза от дороги лишь для того, чтобы многозначительно посмотреть на Минхо, ответ которого хоть и объяснил младшему несколько вещей, но также и подкинул на размышления парочку новых. — Подумаешь, однажды перепутал и сказал одному подозреваемому, что оплата крупных штрафов производится исключительно в нашем участке, а не в банке, как все остальные, — наигранно закатив глаза, начал детектив. — А ведь он, по совпадению, взаправду оказался тогда виновен, что и доказало лежащее в багажнике окровавленное орудие убийства! — Ага, а этот осмотр кое-кто также проводил незаконно, в протоколе по ошибке указав, что звук скулящей служебной собаки был случайно принят за плач предполагаемо находящегося в багажнике младенца. Ей-богу, Минхо, если бы не количество раскрытых тобой дел, никто бы не закрыл глаза на это глупейшее объяснение. — Но закрыли же! А ожидание ордера бы оставило нас без улик вовсе, хотя я и не думал, что этот придурок окажется настолько глупым, чтобы притащиться с окровавленным топором прямо в участок, — Минхо рассказывал об этом как о чём-то обыденном, что в совокупностью со словами Чана заставило Феликса понять одну вещь. Минхо действительно профи в своём деле. Настолько, что, в теории, полиция могла заключить договор с его агентством лишь из-за него самого или же него и таких же талантливых детективов, что и дела сложные разгадывали, и не были частью закона, отчего государство за их деятельность отвечало не так, как за собственные учреждения. То есть, в случае чего, Минхо мог бы стать козлом отпущения, но это попросту невыгодно никому, вот все и «верят» его байкам про младенцев в машине и отца, в одиночку воспитывающего троих детей. Феликс, в принципе, и раньше понимал это, но не осознавал так, как это было сейчас, когда они уже ознакомились с делом, улики которого практически ни на что не указывали. Давали ли ему такие сложные дела из-за его гениальности или всего лишь для того, чтобы не портить статистику следователей по нераскрытым делам, если те оказываются безнадёжными? На этот вопрос Феликс ответить всё ещё не мог. И не знал, сможет ли сделать это когда-нибудь в принципе – с Минхо, кроме Чана, Чанбина и Джисона, в участке практически никто не разговаривал без особой нужды, стараясь держаться подальше, игнорировать или просто не имея какого-либо интереса к его личности, как это было у почти всех практикантов, приставленных к другим наставникам. За размышлениями юноша не сразу заметил как машина остановилась, когда они приехали в назначенное место: отель, в котором, по словам свидетеля, вела бо́льшую часть своих дел подозреваемая. Чан у порога в здание сразу же показал своё удостоверение, а Минхо спросил куда им направляться, пока Феликс послушно шел позади, не смея как либо привлекать к себе внимание. Когда же они оказались в небольшом баре, находящемся посреди шикарного холла и обслуживаемом одного-единственного посетителя, юноша отчего-то старался не подходить слишком близко. То ли привычка из-за того, что на всех делах, демонстрируемых во время учёбы, необходимо было соблюдать расстояние для лучшего обзора у всех студентов, то ли ему всё ещё казалось, что даже для неофициального допроса требовалось хоть немного конфиденциальности, пускай он бы всё и слышал. В любом случае, он даже не знал что говорить, поэтому все вопросы, очевидно, задавал Минхо. — Здравствуйте, какие-то проблемы? — Сидящая за барной стойкой девушка не выглядела удивлённой, но заметно напряглась, отставив наполненный неизвестным алкоголем стакан в сторону. Было понятно, что это не из-за страха перед удостоверением Чана или детективами в целом, а, скорее, для поддержания более официального и приемлемого вида, пускай она и не была очевидно пьяна. — Всего пара вопросов, — после приветствия сразу же начал Минхо, указывая на карту в телефоне. Феликс смог увидеть ту всего лишь мельком, но и по словам понял, что речь пойдёт об аренде пекарни. — Госпожа Мун, Вы ведь владеете недвижимостью на данной улице? — Да, — спустя несколько мгновений кивает она. По всей видимости, схематическую карту улицы девушка если и видела, то довольно давно, а значит подготовки к предполагаемому допросу даже не было. Но следующие её слова в принципе заставили Феликса слегка удивиться. — Что-то не так с магазинами? В договоре не указано, что я должна нести ответственность за налоги самих бизнесов, так что если дело в этом... — Нет, но Ваши показания по другому делу были бы полезны полиции, поэтому мы бы хотели провести допрос в более формальной обстановке, — Минхо, кажется, даже не подал виду, что ответ девушки был довольно-таки странным, учитывая обстоятельства. Или в принципе не акцентировал на этом внимание: не все же следят за новостями, ведь так? По крайней мере, Феликс для себя пытался объяснить это так, постепенно понимая, что эта причина была довольно-таки логичной. — А что, если я не хочу? В плане, я имею на это право, ведь у вас нет причин арестовывать меня или допрашивать, иначе вы бы сразу предъявили ордер, — госпожа Мун, похоже, была также хорошо ознакомлена со своими правами, но Феликса это ничуть не смутило – она могла просто где-то услышать об этом или же хорошо знала связанный с этим предмет в университете. Но вот что не давало покоя, так это её спокойствие в ситуации, где практически любой другой человек был бы, как минимум, не настолько уверенным. Неужели она не в первый раз сталкивается с подобным? — Это так, но нам показалось, что Вам же будет выгоднее сотрудничество, — объясняет Минхо, заставляя Феликса оторваться от мыслей. Всё-таки будет лучше сначала обсудить ситуацию со старшими, а уже только после этого раздумывать над всеми возможными вариантами – такая с виду простая истина, но пришедшая на ум совершенно внезапно. — Госпожа Ю Чонён, работающая в здании, которое Вы сдавали в аренду, была найдена мёртвой в собственной пекарне, а работник магазина напротив видел то, как вы с ней неоднократно ссорились. У нас пока нет ордера, так как данных показаний мало, чтобы в чём-либо обвинять Вас, но это лишь дело времени, если найдутся улики, указывающие на Вашу причастность к делу. — Вы бы поменьше верили этому Хёнджуну – ни разу не заставала его за работой, что угодно сделает, лишь бы отгул взять! Я, конечно, пойду с вами, раз такое дело, но знайте, что это не первый случай, когда он нечто подобное вытворяет, — на этот раз слова подозреваемой привлекли гораздо больше внимания Минхо, чем до этого: его глаза практически незаметно приоткрылись, а голова невольно наклонилась в сторону, словно у заинтересованного в чём-либо кота. Несмотря на то, что Феликс не так давно работал с детективом, эти его привычки довольно сильно бросались в глаза, отчего вывод был довольно очевидным и в какой-то мере даже банальным. Его самого это заинтересовало, но, конечно же, стоило сначала спросить госпожу Мун об этом напрямую, а лучшим решением сделать это, будет полноценный допрос в более официальной обстановке, пускай и без ордера. — Можете подробнее рассказать об этом в участке? — Да, но я хочу поехать на своей машине. Одна, — ещё одна странная вещь для Феликса, только вот, судя по реакции остальных, это было обычной практикой, отчего он не стал как-либо комментировать это. — Конечно, мы не имеем права принуждать Вас ехать именно с нами, — вежливо согласился Чан. Он почти всё время молчал не столько из-за того, что не знал что сказать, сколько из-за размышлений и нежелания ссориться с Минхо на почве простого перебивания – по крайней мере, так казалось Феликсу, что иногда поглядывал и на полицейского, который по итогу проводил девушку до её личного автомобиля, указав адрес участка. И если Чан в большей мере лишь выполнял свою работу, вероятно, делая обобщённые выводы в голове, а Феликс мило хмурился, пытаясь прийти к какому-то нестандартному выводу, дабы помочь старшим, то Минхо думал обо всём одновременно, вместе с этим и свою работу выполняя, и в чувствах пытаясь разобраться. Выходило так себе. — Подозрительно, что она не знала о смерти человека в собственном здании, которых у неё и так не слишком много, — сетует Чан, размышляя вслух уже сидя за рулём служебной машины. Кажется, это был один из многих вопросов, которые волновали его, но на которых он старался не зацикливаться конкретно сейчас, будучи в процессе вождения. — Почему? Убийство совершено недавно, в канун праздников, во время которых многие куда-либо уезжают или просто отдыхают, не следя за новостями, — Феликс задавал много вопросов, но, в отличии от некоторых новичков и практикантов, отчего-то вовсе не раздражал их количеством, даже если его объяснение в итоге оказывалось неправильным – прямо как сейчас. Именно поэтому вместо привычного строгого ответа Минхо лишь мягко кивает головой, объясняя всё кратко, но ясно. — Арендодатели в первую очередь должны узнавать о таком – цена на их недвижимость может значительно упасть или подняться в зависимости от подобных происшествий. К тому же, данные события часто становятся причиной разрыва договора, поэтому госпожа Им и госпожа Минатозаки должны были рассказать ей, как минимум, намного раньше. — Значит, в подозреваемые мы её пока не записываем, ибо ей это невыгодно? — Феликс делает такой вывод спустя пару секунд обдумывания, заставив Минхо и Чана – через зеркало заднего вида – окинуть его удивлённым взглядом. — Пекарне придется закрыться, а цена на аренду упадёт, ведь из-за убийства желающих купить или снять здание значительно уменьшится. Ей невыгодно терять так много денег из-за какой-то ссоры или даже продолжительного конфликта – во втором случае она бы просто не стала продлевать договор и с лёгкостью нашла бы новых арендаторов, и в убыток практически не идя, ведь улица людная и бизнесов, желающих развиться на подобном месте, достаточно, чтобы помещение долго не пустовало, и отомстив, ведь госпожа Ю осталась бы без работы на неопределенный срок. — Мне нравится твой ход мыслей, — своеобразно хвалит его Минхо, ловя себя на том, что вот-вот пришёл бы к этому умозаключению и самостоятельно. — Но со счетов я бы госпожу Мун не сбрасывал. Да, у неё нет мотива и даже наоборот – убийство ей лишь навредило, но мало ли что: внешних факторов слишком много, чтобы говорить об этом наверняка. — Это само собой разумеется, — кивнул Феликс, подавая знак, что усвоил это ещё с первого дня их встречи, просто использовал не совсем верную формулировку. Минхо и так понимал это, а напомнил, скорее, из привычки, ведь другим стажёрам, практикантам и даже полноценным работникам полиции приходилось говорить это на постоянной основе. Он так бы и продолжил вспоминать то, как сильно его это в свое время бесило, что ему однажды приходилось прятаться в подсобке, дабы не контактировать с другими людьми, но в какой-то момент его взгляд вновь падает на Феликса, что, прикусив губу, хотел ещё что-то сказать, не решаясь – возможно, из-за того, что его вопрос мог показаться бестактным или, что было более вероятно, просто стеснялся показаться глупым. — У тебя есть ещё какие-то мысли? — Минхо в любой другой ситуации просто проигнорировал бы это, но Феликс в который раз становится причиной исключений из его правил. _Он сам по себе как одно большое исключение_, вызывающее почти столько же приятных эмоций, сколько и ждущие дома детектива коты. — А госпожа Мун, ну... Не сбежит? Так просто позволить ей поехать в участок на своей машине и... — Ей это, опять же, невыгодно, — сразу же понимая, что юноша имеет ввиду, отвечает Минхо. — Возможно, она таким образом нашла способ позвонить кому-то из личных адвокатов или, как вариант, ей просто не хотелось вызывать такси в обратную сторону. — Это логично, да... — Феликс соглашается и некоторое время молчит, прежде, чем задать ещё один вопрос. — А что ты думаешь по поводу её слов о том работнике магазина? — Почему тебя это так зацепило? — На этот раз спрашивает Чан. Даже сейчас он предпочитал размышлять над словами других, будучи тише воды, в какой-то степени пугая своей внезапностью и заставляя дёрнуться. — Не меня. Минхо, — тот в удивлении смотрит на Феликса, не совсем понимая как он это узнал. — Когда ты наклоняешь голову набок, довольно заметно, что ты заинтересован. — Как это вообще возможно заметить? — Своим ёмким вопросом Чан высказал всё недоумение Минхо от чужих слов. — Довольно легко? — Пожимает плечами Феликс. Конечно, он немногим чаще других следил за действиями детектива, чтобы набираться опыта и в принципе выполнять всю суть своей практики, но Минхо никогда бы не подумал, что за ним _настолько_ пристально наблюдают. Этот факт его веселит. — Не думал, что это настолько заметно. Похоже, всё-таки перенял пару-тройку вещей от своих детишек, — заливисто смеётся он, глубоко вдыхая под конец для того, чтобы успокоиться. _О Феликсе с каждым днём определённо можно узнать много нового._ — Но мыслей по поводу Хан Хёнджуна у меня пока нет. Точнее, есть, но ни одна из них ничем не подтверждена и не опровергнута, поэтому я не думаю, что стоит их озвучивать. Лучше послушать Бёри и задать ей вопросы по этому поводу. Время поездки, проведённое в машине за разговорами, на удивление, прошло достаточно быстро, отчего в участок они прибыли уже через несколько минут, после этих слов Минхо. Также незаметно и приблизился конец рабочего дня, отчего, технически, все они могли бы уйти домой уже сейчас, если бы не ещё один формальный допрос, требующий минимум часа с учётом оформления всех нужных кому-то там бумажек. Это было довольно грустно для любящего уходить пораньше детектива. — Вот чёрт, в сокращённый день приходится задерживаться. Довольно печально, — наигранно зевая сетовал он, пока Чан уже отвёл госпожу Мун в ту комнату с зеркалом, пока что лишь оформляя документы. — Но ты можешь уже идти. Вряд ли нам расскажут много нового, да и с порядком проведения допросов ты уже ознакомлен, так что никакого опыта тебе это не даст. Феликс слегка кивнул, сомневаясь, но всё же принимая предложение Минхо уйти. Тому искренне не хотелось нагружать того ненужным бездействием, за время которого он мог быстро добраться домой до начала пробок. Хотя в таком случае старший мог бы предложить подвезти его, чтобы узнать друг друга получше и... Ладно, повод был совершенно нелогичным и его бы раскусили, ведь так Минхо, вероятно, необходимо было стоять в пробке ещё дольше, ибо дом Феликса мог быть в другой от него стороне. А Феликс был умным мальчиком, он бы сразу это понял, хотя списал бы на усталость старшего от заполнения макулатуры. А Минхо бы согласился, хотя никогда не признает своих ошибок. Но почему-то именно в тот момент, когда он всё же решается хотя бы пожелать младшему хорошо добраться, в участок входит до боли знакомая ему женщина, давая сразу понять, что назревает скандал. А Минхо ведь только-только обрадовался тому, что предстоящая работа хотя бы пройдёт в тишине. — Какого чёрта вы арестовываете мою девушку?! У вас нет ордера! Да я на вас в суд подам, вы вообще знаете кто я такая и... — Чон Хвиин не то чтобы славилась скверным характером, но определённо была тем, кто мог убить за «своих» людей, отчего тем, кто попадался под горячую руку, было несдобровать. — Извините, госпожа Чон, вышло какое-то недоразумение, — Минхо сразу понял, что никто, кроме него, и слова не посмеет сказать, из-за чего она вообще может не заткнуться до тех пор, пока Бёри не приведут сюда. — Никто и не собирался арестовывать госпожу Мун, мы просто проводим допрос, а сама она добровольно вызвалась помочь полиции, услышав об убийстве. — Каком ещё убийстве?! — Похоже, не одна Бёри не знала о произошедшем. Безусловно, дело пускай и упоминали в новостях, но не везде и скорее вскользь – не столько из-за каких-то законов, сколько из-за того, что мало кто в принципе освещал подобные вещи, в особенности в канун праздников. — Послушайте, это... — Давайте я просто проведу Вас к ней, а там уже мой напарник объяснит абсолютно всё, что Вы имеете право знать об этом деле, — устало сказал Минхо, додумавшись спихнуть всю ответственность на Чана. На самом деле тот действительно лучше находил общий язык с такими людьми, как Хвиин, поэтому решение было довольно полезным для всех в принципе. Ну, не совсем считая Чана, конечно. — И... Что это было? — Феликс отчего-то всё ещё стоял в холле, словно и ожидая того, что Минхо вернётся с пояснениями. И он взаправду вернулся, хотя больше для того, чтобы побыть в тишине. — Чон Хвиин – довольно важная шишка в министерстве, поэтому быть с ней нужно поосторожнее. А учитывая то, что её девушка никогда не нарушала правопорядка, волнение и крики весьма оправданы, — кратко вводит в курс дела он. — А разве мы имеем право рассказывать подробности дела тому, кто никак не связан с ним? — Никто и не говорит ей подробности. Чан просто введёт её в курс лишь того, что было сказано в новостях, и того, что касается госпожи Мун. Последнее в любой другой ситуации мы бы также не разглашали, но так как у нас здесь небольшое «исключение», думаю, ничего страшного не произойдёт. — Что ж, это... Хорошо, что ситуация разрешилась без криков, — не зная что ещё сказать, констатировал факт Феликс. — Я тогда пойду..? Или лучше вас с Чаном подождать? — Нет, всё хорошо, иди, пока пробок нет, — улыбнулся Минхо, чувствуя себя как-то... Неловко? Он довольно давно не сталкивался с этим ощущением, если сталкивался в принципе, отчего не совсем понимал, оно ли это в принципе было. Феликс в очередной раз делал с ним что-то невероятное, заставляя задуматься. С Чаном, к примеру, всё было намного проще. Он его всегда просто бесил. Весь с виду идеальный, такой, что не прикопаться – слишком подозрительно для Минхо, видящего в людях недостатки в силу профессии намного чаще, чем стоило. А Чан даже во время поездки за рулём практически не разговаривает, чтобы не отвлекаться от дороги! Безусловно, похвально, но странно. Ведь в Феликсе тоже есть недостатки – он чересчур «зелёный» для их профессии, что нормально, но не идеально, а также с первого взгляда наивный и не совсем уверенный в своих действиях и выводах. Именно это делает его обычным человеком, а не блядским Баном Кристофером Чаном, у которого даже на неглаженную рубашку есть какая-нибудь причина в виде проведённой за работой ночью, спасённого застрявшего на дереве котёнка или чёрт знает чего ещё. А может, ему просто не хотелось видеть недостатки в Чане? И как Минхо вообще от размышлений о Феликсе пришёл к нему, испытывая совершенно разные эмоции и желания по отношению к этим двоим? Что он в принципе испытывает к кому-либо? Минхо не ожидал, что это случится именно сейчас, но это всё же произошло. Он зашёл в тупик и запутался. Во всех мыслях.