Шолох. Теневой враг. Ч.1

Некоторое время спустя и еще одну безумную поездку уже на трех кентаврах, наша пестрая компашка снова оказалась в душном родном офисе Иноземного ведомства. Я тут же развались в своем любимом кресле, как у себя дома, а Анте явно был не в своей тарелке — по прибытии он окинул взглядом наше захламленное помещение в поисках места, куда можно было бы сесть, но быстро принял решение, что куда безопаснее было остаться стоять, судя по его хмурому, слегка брезгливому выражению лица. Полынь уже четверть часа расхаживал туда-сюда около большой доски, гремя костями (своими собственными, теми, что были вплетены в волосы или находкой из дома Анте — решайте сами), и бормоча себе под нос, хотя в этом не было никакой необходимости, потому что я услышала бы его мыслительный процесс просто по звуку бешено работавших извилин. В руках он держал излюбленный блокнот и изредка туда заглядывал, что-то записывая, как заправский детектив, которым, справедливости ради, он и являлся. Анте Давьер молчал и был поразительно спокоен, хотя, вообще-то, это в его доме произошло пеплово ограбление века, достойное упоминания в летописи и, быть может, в разделе исторической справки энциклопедии «Доронах» (если Дахху из дома Смеющихся, конечно, великодушно согласился бы включить это событие в свое творение). Я же раскачивалась в кресле, как какой-то болванчик, который тихо мирно себе стоял, никого не трогал, но его решили потревожить, сильно наклонив вбок, и теперь бедняга не мог остановиться. А все потому, что я увлеченно следила за мельтешением напарника и не могла оторвать взгляд от его высокой стройной, мускулистой фигуры, будто меня загипнотизировали. «Прах, и где ты там под кучей маек мускулистую фигуру разглядела?» — голос разума мысленно дал мне подзатыльник. «Теоретически, у Полыни может быть такая фигура» — одернула я его и, сама того не ожидая, попыталась представить ловчего без всех этих нагроможденных слоев его хламиды. К пеплу! Я помотала головой, усилием воли заставив себя не думать о вещах, не имевших никакого отношения к расследованию. Важному расследованию, пепел его побери, так что мне нужно было собраться и с мыслями и чем-то себя отвлечь. Я откашлялась как могла натурально и деловито повернулась к стоявшему у окна предпринимателю: — Анте, вы говорили, что еще что-то пропало? — Да, несколько артефактов и часы в футляре, — туманно ответил Анте, будто вопрос был столь незначительным, что на нем не имело смысла заострять внимание. — А поподробнее? — выгнула я бровь. — Артефакты не имеют значения, потому что их можно потом купить еще, а вот часы… — Давьер задумался, и на мгновение мне показалось, что его лицо потемнело, но этого мгновения хватило, чтобы вызвать во мне легкое неприятное ощущение, какое бывает у человека, случайно попавшего под ледяную струю воды. — Они, скажем так, дороги моему сердцу, как память о давних временах. А артефакты не имеют значения, всегда можно купить новые. «Пепел, как же, однако, замечательно, когда ты являешься праховым богачом» — цокнула я языком. Я взглянула на Внемлющего, но тот обращал на нас ровно столько же внимания, сколько на шкаф, пылившийся в углу. Мне стало немного обидно, если честно, но Полынь был весьма непредсказуем, и сейчас, похоже, был в том состоянии, когда до него нельзя было достучаться, даже если ударить в гонг прямо под ловчим ухом. И у меня аж руки зачесались так и сделать. — А почему мы должны расследовать тайно? Помню, вы сказали: «Если детали вскроются, будет очень и очень плохо». Что вы имели в виду? Конечно, у вас украли не какую-нибудь безделушку, а смысл вашего существования, и вы, конечно же, сразу подумали, что вор нацелился именно на нее, и использует магию Хранителя в корыстных целях, если поймет, как это сделать. Но, что если воришка прихватил флакончик случайно, даже не зная его содержимого? Теннет посмотрел на меня, как на умалишенную: — Тинави, вы это серьезно? Подумайте хорошенько головой, что произойдет, если моя магия попадет не в те руки. Я втянула голову в плечи, как провинившийся ребенок, осознав весь тот графоманский набор слов, который выдал мой нехороший рот. — Я считаю, что именно поэтому не нужно пока распространяться, иначе возникнет паника или, чего доброго, больше охочих до сокровенного флакона. Прахов прах, и снова Давьер оказался прав, а я осталась в дурочках. Еще чуть-чуть, и это могло бы стать традицией, которая не принесла бы мне в будущем никакой радости. И ведь пеплов Анте мог бы войти во вкус, с него станется. — Кажется, я кое-что понял. Мы с Анте синхронно повернули головы к Внемлющему в ожидании гениальной разгадки самого лучшего ловчего в ведомстве. Мой напарник достал откуда-то из недр своего эксцентричного одеяния, больше похожего на тряпки бродяги, рыбью косточку и выставил ее вперед на манер шпаги. — После того, как мы обнаружили эту находку, я осмотрел дом господина Давьера с помощью проявляющего плетения и почти не обнаружил следов инородной магии — были некие отголоски, еле ощутимые, как будто их специально затерли, но не до конца, а магия господина Давьера должна была перекрыть их. Но я больше склоняюсь к тому, что это были всего лишь помехи от различных артефактов, которые в доме использовались нередко, так что можно на этом больше не зацикливаться. Когда Анте снял защитные артефакты с сейфа, я тут же просканировал их на отпечаток магии, чтобы сразу потом отбросить. И, как вы уже знаете, я зафиксировал необычный магический след все у того же сейфа, после чего мы нашли эту самую рыбью кость. Но самое интересное то, что она оказалась обычной, не заколдованной. — К чему вы ведете, господин Внемлющий? Меня что, ограбил призрак? — в голосе Бога-хранителя послышались издевательские нотки. — Нет, это был всего лишь человек, — с улыбкой ответил Полынь. — Разумеется, мастер своего дела, который, скорее всего, использовал сильные зачарованные артефакты, не оставляющие следов. Но просто человек. А это вот — его визитная карточка. Я ахнула от внезапной догадки, посетившей мозг, и я готова была поклясться, что если бы посмотрелась в зеркало, то увидела бы зажегшуюся лампочку у меня над головой. — Ты думаешь, это может быть кто-то из Рокочущих рядов? — В точку, молодец, Тинави, — мягко сказал Полынь и улыбнулся ну как-то очень нежно. Мои щеки немедленно начал заливать румянец, аки спелое зардевшееся наливное яблочко, попавшее под обожаемое им солнышко. Прах, почему я больше не могу себя контролировать? Я быстро вскочила с кресла и, выхватив из кучи предметов на столе, первый попавшийся блокнот Полыни, начала картинно им обмахиваться, дабы ни Анте, ни ловчий не заподозрили неладное, хотя мое странное поведение говорило, нет, даже кричало о прямо противоположном. Более того, Анте уже в самом начале раскусил меня, будь неладна его сверхъестественная проницательность. — Ты чего, Тинави? — в голосе Полыни прослеживались нотки удивления. Я не осмеливалась поднять на товарищей по несчастью глаза, но, готова поклясться всеми духами и не духами мира, что слышала, как Давьер закатил глаза. — Ничего, просто рада, что у нас появилась зацепка, — поспешила заверить я и, проклиная, на чем свет стоит, свою несообразительность, положила блокнот обратно на стол. — Но что нам делать дальше? Полынь заговорщически улыбнулся: — Нам стоит опросить наиболее криминальные авторитеты: может, кто-то из них узнает косточку. Или обратиться к специалисту, знающему квартал преступников, как свои пять пальцев. — Ты имеешь в виду… — Андрис, да! — напарник бесцеремонно перебил меня, не дав договорить. — Я отправлю ей ташени, назначу встречу на полночь. — Что ж, если я вам больше не нужен, я, пожалуй, откланяюсь, у меня еще есть кое-какие дела в городе. Имейте в виду, что я очень на вас рассчитываю. В преступный квартал идите без меня, не хватало еще мне там светиться, но не забудьте держать меня в курсе всего, что узнаете. Выдав эту убийственно-вежливую тираду, Теннет церемонно и с явным облегчением удалился из нашего офиса, видимо, считая, что оно было недостойно пребывания Бога-хранителя. Что же, не больно-то и хотелось. Полынь отошел к окну, и принялся резво что-то строчить на бумажке, прикрывая от меня спиной, как будто я смогла бы со своего места разглядеть. Пеплов перестраховщик. И что же он там ей пишет, интересно? Андрис, вообще-то, была очень даже интересной девушкой, в прошлом между нами пробежала большая жирная черная кошка, но случилось это по причине небольшого недоразумения. Она тогда встречалась с Полынью, и приревновала его ко мне, а тогда мои чувства к напарнику ограничивались чисто платоническими, и я не претендовала на его руку, сердце и, хранитель упаси, мятную настойку. Но теперь… Ревность испытала уже я. Точнее, испытываю до сих пор. И, если бы могла, я бы уже взглядом прожгла дырку во всех пепловых «ночнушках» Полыни. А, может даже, и испепелила бы их к праховой бабушке. Ну, в самом деле, почему он так воодушевился при упоминании Андрис и почему так долго что-то ей строчил?