Шолох. Теневой враг. Ч.1

Мелисандр Кес был моим давним знакомым и одной большой, размером с хорошую такую гору, ходячей неприятностью. Сколько раз он втягивал меня в свои приключения с криминальными наклонностями, было не сосчитать. И вот, он снова объявился и сейчас нависал надо мной, светя самоуверенной мордашкой, как солнце в ясную погоду. — Я вообще-то здесь живу! — прохрипела я не больно-то счастливым голосом, какой по всем канонам должен быть у давно не видевшихся друзей. — А ты какого праха тут забыл? Да еще и в местечке под стать тебе? — Стражди, это ты так встречаешь старых друзей? — добродушно хохотнул саусбериец, не торопясь выпустить меня из ловушки своих объятий и асфальта: я чувствовала себя сардиной в доверху наполненной банке. — Неужели, не рада меня видеть? Посмотри, сама судьба сводит нас вместе снова и снова. — К пеплу, Мел, твою судьбу, лучше слезь с меня, пока я не задохнулась. Ты же не хочешь стать убийцей невинной, беззащитной девушки, тем более, мой напарник с теневым прошлым и сохранившимися способностями как раз находится где-то поблизости, и он быстренько тебя арестует, даже сбежать, как обычно, не успеешь. Я даже договорить не успела, когда в воздухе повеяло духом мокрой земли и червей, возникшим также внезапно, как и фигура Полыни над нами в следующее мгновение. «Пепел, он что, переживал за меня, почему выглядит таким злым и взволнованным?» — только и успело пронестись у меня в голове. На грудь перестало давить: Мелисандр был отброшен в сторону приличным ударом ноги. И вот уже надо мной склонялось не лощеное самодовольное лицо, а бледное и слегка осунувшееся от применения запредельных умений. Все это произошло за какие-то секунды, я мало что успела понять и только тупо хлопала глазами. — Ты в порядке? Этот проходимец тебя не поранил? Болит где-нибудь? — вопросы посыпались на меня словно ташени во время форс-мажора, и, со стороны, голос Внемлющего казался ровным, однако те, кто его хорошо знал, уловили бы нотки беспокойства. Ловчий бережно поднял меня с земли, одной рукой обхватив плечи, а другой взяв меня за руку. О, небо, паршивец Мел таки раздавил меня, и я попала в рай? Столь сладкой, как праздничный пирог, эйфории я не испытывала еще никогда и сомневалась, происходило ли это на самом деле. Разве мог настоящий Полынь прикасаться ко мне так нежно, словно к хрустальной статуэтке, и смотреть так, будто ничего другого в мире больше не существовало. Прахов прах, что же ты творил со мной, господин Внемлющий? «Ух ты, а напарник-то реально за меня перепугался, это ли не знак?» — сердце так и защемило в груди от этой светлой мысли. «Ай, я бы сказал, что он за всех друзей так переживает, но с этой пропащей девчонкой уже бесполезно спорить» — устало вздохнул голос разума и затих. Сердце и мозг, само собой, не пришли к согласию, но конфликтовать с сего знаменательного момента больше не собирались. — А у меня не хотите справиться о здоровье? — кряхтя, вернул меня с не-бес на землю саусбериец. Полынь уже выпустил меня из рук (сразу стало холодно, горько и одиноко одновременно, будто меня не просто спустили с небес, а самым бесцеремонным образом погнали пинками, — эх, прощай, мой милый рай), ограничившись зрительной оценкой состояния, когда на место аварии подбежала Андрис с какой-то зловещей штукой наперевес — и откуда только Ищейка успела ее достать? — Кому-то здесь нужна особая медицинская помощь? — воинственно заявила Йоукли, и ее взгляд натолкнулся на валявшегося Кеса. — А вот и пациент. — Постойте, это же Мелисандр! — успела вставить я, прежде чем Андрис и Полынь, не сговариваясь, устроили бы тут кровопролитие, и неважно, что всю эту кашу заварила я. — Со мной все в порядке, это я повалила Мела. — Ну, ты и удружила мне, Тинавушка, — ничуть не расстроившись, улыбнулся во всю ширь тридцати двух зубов саусбериец. — какой бурный вы мне устроили прием, однако, я аж взбодрился! — Больше не убегай так, Тинави, за тобой глаз да глаз нужен, — с облегчением пожурил меня напарник. — Йоу, Кес, давненько, чем промышляешь? — как ни в чем не бывало по-интересовалась Йоукли, будто не она только что хотела отделать мужчтну непо-нятным жутким, судя по всему, оружием, которое уже исчезло в складках ее одежды. — Прошу меня извинить, господин Кес, не признал вас. — Полынь подо-шел к мужчине с дьявольской ухмылкой и рывком поднял его на ноги, а затем начал усиленно отряхивать на Меле одежду, да так, что даже я забеспокоилась, не прибавятся ли у горе-друга новые синяки. — Что же вы к нам в ведомство не заглянули? Нам стоит волноваться или, может, сразу приставить к вам пару-тройку ловчих, для профилактики? — Господин Полынь, я глубоко оскорблен степенью вашего недоверия ко мне, — ахнул Мелисандр, показательно приложив руку к сердцу и намеренно скопировав услужливую речь Внемлющего (пепел, он ведь бесстыдно веселился!). — У меня нет совершенно никакого скрытого умысла, по крайней мере, по отношению к вашему замечательному королевству, и я как аз хотел завтра заглянуть. Так что в охране нет нужды, тем более вы уже здесь, господа Ловчие и госпожа Ищейка. — И почему же мы должны вам верить, господин Кес? — Внемлющий со-щурил глаза и уставился на собеседника в упор. — А, может, это вы побывали в доме господина Давьера? — Понятия не имею, о чем вы тут толкуете, — легкомысленно отмахнулся саусбериец, — Я, вообще-то… — Послушайте, я предлагаю пойти в более уединенное место и там все обсудить, — прервала я замысловатую словесную перепалку. Понятия не имею, почему мне вдруг захотелось уйти, ведь до сих пор на нас не обращали никакого внимания — здесь могли произойти случаи и похуже. Мне, с какого-то праха, стало до ужаса неуютно, и было такое ощущение, будто за мной наблюдали, аж мурашки по спине пробежали, как стайка муравьев в заваленной крошками кухне. — Как скажешь, — пожала плечами Андрис и первая зашагала в сторону речного канала — ей было все равно, в каком месте наблюдать за разворачиваю-щимся забавным зрелищем. Полынь вцепился в плечо Мела, как клещ, и потащил его за девушкой, напоследок задержав на мне взгляд и как бы еще раз спрашивая: «Ты точно в порядке? Смотри, если нет, то тебе достанется еще и от меня». Как ни странно, я больше обратила внимание на другое: напарник не стал спорить, мол, у нас было дело и поважнее возни с каким-то авантюристом, а безоговорочно согласился отвлечься от расследования. На это могла быть только одна причина — он в самом деле заподозрил. Сначала я подумала, что Полынь всего-то хотел поддеть саусберийца, но теперь… Мел вполне был способен совершить столь грандиозную кражу, поскольку ранее питал слабость к реликвиям хранителей. И ведь он же приехал в Шолох, а затем оказался здесь наверняка не просто так. Мел сел на ступеньки, спускавшиеся к воде, а я, Полынь и Андрис окружили его, словно голодная стая диких гиен. — Ты как, признаешься сейчас или будем тебя пытать? — деловым тоном объявила я и со значением посмотрела на Ищейку — та кивнула и полезла за скрытым оружием, верно поняв мой намек. — Да в чем я должен признаться? Я не сделал еще ничего, в чем бы вы могли меня обвинить. Полынь выставил перед собой руки, и вокруг его пальцев заискрилась магия. А Мел наконец понял, что это была не игра и что путей к отступлению не было, так как впереди были мы, а сзади холодная вода, и капитулирующе поднял руки вверх. — Ладно, сдаюсь, я все вам расскажу. И не бойтесь, я не собираюсь делать ничего компрометирующего в вашем драгоценном королевстве, я здесь по душу одного парня из Шерхенмисты. Меньше недели назад я был там, хотел попросить об услуге, но его подчиненные сказали, что босс отбыл по делам в Шолох вместе с напарницей и артефактором. И вот я прибыл сюда, чтобы узнать о его местонахождении, однако про него тут, как я понял, ничего не слышали, так что зря приехал. — А спрашивал ты именно здесь, потому что профиль «этого парня» не самый законный? — хмыкнула Андрис. — Ну, да, признаю, он отменный вор и даже что-то вроде большой шишки в Шерхенмисте, но вам не обязательно знать, зачем я хотел к нему обратился, крепче спать будете. — Ага, как же, с тобой уснешь. Мы с Полынью не участвовали в разговоре, уставившись друг на друга, как на кусок хлеба после долгого голодания. Пазл сложился, картинка стала полной, гречка отделилась от риса, и что там еще можно было сказать про практически раскрывшееся преступление. Мелисандр, сам того не подозревая, дал нам все недостающие части (умница какой). Ну, или почти все. — Мел, а рыбья кость имеет какое-то отношение к тому парню? — задала я казалось бы невинный, но самый важный вопрос. — Да, это визитная карточка Мокки Бакоа, он ведь родом из Рамблы. А откуда ты узнала, в лесном королевстве же не слышали о нем? — просиял Мел так, будто я была его любимой ученицей и принесла в школу хорошо выполненное домашнее задание. Прахов прах! Разумеется, то, что мы узнали имя вора, было огромным достижением, но оставалась и другая проблема: где, пепел его побери, мы будем искать этого Бакоа? Если он все еще находился в Шолохе, то шансов было мало, так как ни в лицо, ни как-то еще мы этого парня не знали. Но ведь он мог уже уплыть обратно в Шерхенмисту, и, в таком случае, нам был полный каюк — господин Теннет так просто это не оставит, и меня, и Полынь потом будут по кусочкам собирать. — Андрис, спасибо за все, больше нам твоя помощь не потребуется, — тепло улыбнулся Внемлющий девушке, а та понимающе кивнула ему, а затем и мне, и пошла прочь — сама же слышала весь разговор, больше можно было не расспрашивать о кости. — Гоподин Кес, вы тоже можете идти, мы вас не задерживаем, — с нажи-мом обратился ловчий и саусберийцу. Мелисандр возмущенно подскочил: — Эй, вы хоть расскажете, в чем дело-то было? Вы же буквально мне допрос с пристрастием устроили! — Я тебе потом все объясню, иди, пока Полынь не передумал, — зашипела я и подтолкнула сопротивлявшегося мужчину в сторону Рокочущих рядов. Когда Мел наконец ушел, я и Полынь остались только вдвоем, если не считать всяких разнообразных личностей в отдалении, снующих по рынку. Мы не оставались только вдвоем ни разу с тобой момента, как мне приснился тот пеплов сон, почти окончившийся поцелуем. Это было немного странно, совсем не так, как раньше: теперь в присутствии напарника я ощущала трепет и неловкость. Но все же было приятно. — Давай, я провожу тебя, а потом сразу отправлюсь к господину Давьеру с новостями — будем решать, что делать дальше. — Но ведь путь до моего дома неблизкий, — боясь поверить в удачу, почти прошептала я. — В хорошей компании проделать такой и не страшно, — улыбнулся Внемлющий. Ночи в Шолохе были воистину прекрасны: темное небо пестрело яркими звездами, к которым так и хотелось прикоснуться, деревья окрашивались в таинственный темно-зеленый цвет, а очертания домов и построений казались призрачными в свете редких фонарей. Когда люди и другие разумные существа засыпали, оживала природа, ветки деревьев, казалось, переговаривались между собой, а мелкие насекомые, как проказники, резвились в полной темноте. Это было воистину волшебное время. Но для меня сегодняшняя ночь стала гораздо более особенной, чем все другие. Мы с Полынью не перемолвились и словом за всю дорогу, но это нисколько меня не расстраивало, потому что я чувствовала себя комфортно рядом с напарником даже в молчании. Я и ловчий настолько хорошо знали друг друга, что не нуждались в пустых разговорах, и это не изменилось даже после того, как мои чувства перешли на новый уровень и бабочки в животе не желали умолкать. Да, вот оно, мое признание. Эта прекрасная прогулка помогла мне, наконец, понять, что Полынь, а не Лиссай, был тем, кто предначертан мне судьбой.