Операция "Любить"

Воскресное утро было таким же солнечным, как и утро субботы. Можно ли это считать маленьким благословением? Возможно. От слепящих сквозь оконные стёкла лучей Хан старался спрятаться в закутках одеяла, но проиграл и был вынужден проснуться. Он старался не врываться в этот день слишком быстро. Сквозь полуоткрытые веки медленно принимал в сознание знакомую обстановку, но когда разум окончательно начал скидывать с себя завесу сна, Джисон понял, что его торс что-то мягко огибает. Он повернул голову и после секундного удивления расплылся в улыбке — рядом лежал Минхо, как всегда, такой милый и плюшевый. Хану на секунду показалось это просто очень хорошим сном, но в голову тут же врезались события вчерашнего дня. Точно! Они теперь могут каждый день так просыпаться вместе. Если у слова «счастье» есть физическое воплощение, то Джисон не сомневается, что сейчас наблюдает именно его. Хан опустил приподнятую голову обратно на подушку и с неприкрытым удовольствием разглядывал возлюбленного: умиротворённо сомкнутые веки, которые обрамлены длинными пушистыми ресницами. Хан только сейчас заметил, насколько же реснички Ли оказывается длинные, а на солнечном свете они точно пушинки одуванчиков, почти светящиеся и невесомые. В такой близости Хану казалось, что он может разглядеть каждую шероховатость, каждую мышцу на лице принца. Перед ним настоящее произведение искусства и Хану с трудом верится, что этот экспонат теперь правда принадлежит ему. В теле рождалось неконтролируемое желание прикоснуться, обнять покрепче, каждой клеточкой почувствовать, что Минхо правда здесь, но боязнь потревожить сон была сильнее. Но принц, видимо, не собирался давать партнёру такого лёгкого любования собой. Хан наблюдал, как медленно и тягуче Ли сначала перевернулся на спину, немного поёрзал головой по подушке, а затем серебристые глаза окунулись в солнечный свет. Ли действительно хорошо спал, но внутреннее чутьё подсказало, что второй человек на диване проснулся. В комнате было очень много света, Минхо на секунду подумал, что даже слишком много. Принц прошёлся взглядом по белизне потолка и бросил взгляд на рабочий стол Хана, в голове тут же щёлкнуло понимание, что он не в спальне, а ещё через секунду пришло осознание, что он и не должен в ней быть. Минхо лениво повернулся обратно на бок и его встретило до трепыхания бабочек в животе милое и улыбчивое лицо Хана. Сколько бы красивых людей в своей жизни не видел принц, эти ямочки на щеках для него точно восьмое чудо света. — Доброе утро. Я, кажется, разбудил тебя, — поприветствовал Минхо сонный, а от того удивительно низкий голос Хана. — И правда доброе, — пропуская лёгкую улыбку, ответил принц. В отличие от Хана, Минхо уже не стоило бояться, что он кого-то разбудит, поэтому кот без раздумий сгрёб предмет своего обожания в охапку, прижимая так близко, насколько только способно его сонное тело, и утыкаясь носом в шею, которая с вечера ещё немного сохранила запах цветочного геля для душа. Хан расплывался в этих объятиях и, насколько это позволяли оковы чужих рук, старался дать хоть какую-то ответную реакцию обнимая Минхо. — Так хорошо, — сонно и протяжно продолжил принц, — так хорошо, когда ты рядом. — И мне, — блаженно прикрывая глаза отозвался Хан. — Не хочу вставать с кровати, может, мы просто целый день будем так лежать? — У нас конечности отсохнут целый день просто лежать. — И правда, — лениво протянул Ли. Наконец Минхо освободил Джисона от этого маленького заключения и завалился обратно на спину. В этот момент Хан начал понимать, что смертельно голоден. — Пойдём завтракать? — Завтрак ещё нужно приготовить, — тоскливо констатировал Ли, ведь вчера он до кухни так и не дошёл. — Я уверен, ты справишься, — Хан вроде хотел подбодрить, но это звучало как шуточная издёвка. — Конечно я справлюсь. На кухне Джисона Минхо орудовал уже лучше, чем сам Джисон. Распинаться на первое, второе и десерт настроения не было, поэтому Ли решил просто сделать горячие сендвичи, которые, кстати, до этого ни разу не делал, но видел, что в мире Хана это вроде как достаточно популярное и простое блюдо. Вообще, Минхо не был знатоком местной национальной кухни. В их мире рецепты были куда понятнее, потому что многие способы маринадов и овощей попросту ещё не открыли, поэтому он всё-таки придерживался тех, которые знает. Но иногда, выглядывая подобные сендвичам вещи, отмечал, что можно попробовать и их приготовить тоже. Хан, когда понял, что собирается готовить Минхо, про себя отметил, что это очень иронично. Именно сендвичи он ел в день их первой встречи — пожухлые, купленные на бегу в супермаркете, которые были не для гастрономического удовольствия, а скорее просто затычка для желудка, чтобы не ощущать голод. Забавно, что Хан вообще запомнил такую мелочь, и вот свой первый день отношений они тоже начинают с этого блюда, но Хан точно знал, это будет самый вкусный хлеб с беконом, который он когда либо ел. Так же, как и жизнь Хана — пожухлая и однообразная до встречи с этим странным гостем из другого мира, теперь она играла всеми цветами радуги. Наконец еда была почти готова. На самом деле приготовление отняло от силы пол часа, но Хану они казались вечностью. Когда Ли уже снимал горячий хлеб с гриля, Джисон не удержался и решил немного вмешаться в процесс, пусть и по-своему. Парень осторожно подкрался к Минхо со спины, хотя знал, что принц прекрасно его слышит, руки неуклюже обвились вокруг крепкой талии, подбородок лёг на плечо кота, а глаза оглядывали стол. — Выглядит очень вкусно! Минхо от этого действия на миг растерянно похлопал глазами. Такой простой жест подарил ему чувство уюта, словно теперь дом для него это не королевство и даже не эта квартира, казалось Хан и есть его дом — островок спокойствия в этом скоротечном и тяжёлом мире. — Это просто хлеб с мясом, я не знаю рецепта, но, надеюсь, это будет съедобно, — Минхо неловко улыбался. — Я уверен, это будет очень вкусно. — Всё будет готово через пару минут, зажги пока благовония. Зажигать благовония по утрам было практически ритуалом. Минхо в какой-то из дней даже заставил Хана обозначить на карте магазинчик, где их можно купить, и взял несколько упаковок с одинаковым ароматом. До этого Хан вообще никогда не покупал благовония, разве что один раз от какой-то импульсивной вспышки желания что-то поменять в жизни, но он так ни разу их и не зажёг. Однако те, что купил Минхо, Хан не понимал всей прелести этого аромата — запах был как от каких-то полевых цветов, вроде цветочный, но немного смешивался с нотами свежескошенной травы. Наблюдая, как начинает тлеть очередная палочка, Хан подумал, что уже не сможет представить это место без этого аромата. — Чем тебе так нравится этот запах? — А? — принц повернул голову в сторону гостиной. Ли услышал вопрос, просто мозг не сразу осознал его смысл, частая привычка Минхо — сначала переспрашивать, а затем тут же отвечать. — В королевстве есть одно место, куда я люблю приходить на досуге, знаешь, когда хочется просто посмотреть на звёзды и подумать, разложить что-то в голове по полочкам или просто помечтать, и там аромат почти такой же, поэтому мне нравится, что я могу принести это ощущение и сюда. Словно каждый раз приходя в квартиру я снова в том месте, в таком тихом и спокойном уголке душевного умиротворения. — Я не думал, что в этом так много смысла. — Тебе не обязательно придавать этому столько же смысла, можешь просто наслаждаться тем, что в квартире вкусно пахнет. — Я, если честно, просто наслаждаюсь тем, что ты здесь, — Хан резко замолк. Он не думал говорить это вслух, но правда так считал. Минхо понимающе улыбнулся и развернулся обратно к кухонному столу. — Еда готова. Забирай тарелки и ставь на стол, я сделаю кофе. — Есть, сэр! — Джисон приставил ладонь ко лбу, изображая, что принял приказ. Завтрак прошёл непринуждённо, оба не ели практически со вчерашнего обеда и, видимо, только сейчас поняли, насколько оказывается были голодны. Хан жадно набивал щёки содержимым тарелки. За месяц он уже привык к хорошей еде, но обычно утром доводилось доедать то, что осталось с вечера, так что этот хлеб с мясом прямо из-под ножа казался ему сейчас самым вкусным сендвичем в жизни. Минхо просто не мог не умиляться от вида такого Хана. Принцу казалось, что с набитым ртом Джисон похож на белку даже больше, чем сами белки. От таких наблюдений он просто не мог сдерживать лёгкого смеха. — Я фто то смефное делаю? — не потрудившись дожевать еду, спросил Хан. — Твои щёки правда забавные. Может твоими предками были бурундуки? — Ты фсё-таки и прафда невынофимый коть, — надуто ответил Хан. Планов на день не было от слова совсем. Джисон даже терялся от того, насколько не мог выбрать чем же им сегодня заняться. В последнее время выходные всегда были заняты встречами или репетициями. Будь он один, он бы просто посмотрел что-то на Ютубе, а затем сел что-нибудь накидывать в программе для битмейкинга, но тут Минхо, и Хан не может просто взять и оставить принца без внимания, даже если Ли его поймёт. Взгляд зацепился за ноутбук. Точно! он хотел рассказать Минхо об этом чуде прогресса ещё пару недель назад, если не больше, но руки так и не дошли. — Эй, Минхо, не хочешь поизучать эту штуковину, — Хан кивнул в сторону рабочего стола. — Я на самом деле так часто заглядываюсь туда, когда ты что-то за этим столом делаешь, но мне кажется у меня скорее голова взорвётся, чем я пойму как это работает. — Ну, я думаю, мы начнём с элементарного — понимания, что такое интернет. — Что? — Интернет! Это как огромная всемирная энциклопедия на тысячи томов, только всё это в свободном доступе в этих маленьких коробочках. Ты просто пишешь то, что хочешь найти и тебе выдаёт кучу информации, собранной от разных людей. — Мне уже сложно, — Минхо тяжело насупил брови и потёр переносицу. — Помнишь мы смотрели фильм, я тоже нашёл его в интернете, ещё там можно делиться своей жизнью, выкладывать фотографии и видео, взаимодействовать с миром и другими людьми! — Хан только сейчас понял на какой сложный блок замахнулся, возможно стоило начать просто с того, как ноутбуки включаются. — Пока что из понятного только фотографии, это те картонки, которые мы делали в фотобудке. — Да! Да! Только их не обязательно проявлять на бумаге, их можно хранить внутри этих устройств. Хан видел, как лицо Минхо уже совсем погрязло в гримасе недовольных размышлений, словно он решал в голове тройной интеграл по формуле, которую ещё не открыли и Ли до кучи нужно было её ещё и вывести в уме. Джисон взял в руки телефон и, скрестив ноги, уселся на край дивана. — Подойди сюда! Хан открыл приложение камеры. Когда Минхо подошёл и уже собирался сесть рядом, Джисон продолжил своё командование: — Нет, нет, встань передо мной и сделай какую-нибудь милую позу. — Что? Зачем? — Так надо, просто сделай. Минхо недоверчиво бросил взгляд в сторону Хана, который в радостном ожидании сидел с наведённым на принца телефоном. Ли соединил запястья, разводя ладони в противоположные стороны, и поднёс их к подбородку, изображая, что держит своё улыбчивое лицо на ладошках. В комнате прозвучал звук затвора камеры. Хан с широченной улыбкой смотрел в экран, переводя взгляд на Минхо, затем сделал пару нажатий, переводя камеру в режим видео, и ткнул на красный кружок внизу экрана. — А теперь скажи что-нибудь! — Что? — Ну, скажи что-нибудь. — Что-нибудь. — Нет! Что-нибудь другое. Минхо на пару секунд задумался, а затем, словно улыбаясь своим же мыслям, громко произнёс: — Люблю Хан Джисона! Хан тут же забыл, что ведёт съёмку, опустил телефон на колени, всматриваясь в глаза принца. Такие простые слова, но почему они заставляют Хана так млеть и теряться? Минхо, заметив реакцию, заметно напрягся: — Не то сказал? — Нет, всё отлично сказал. Я тоже люблю Ли Минхо. Минхо сделал пару шагов вперёд и наклонился, оказавшись прямо перед лицом Джисона. Хан и моргнуть не успел, как мягкие губы Ли накрыли его собственные, мягко и приятно, жаль, что так недолго. Минхо отстранился буквально на пару сантиметров, рассматривая загипнотизированное лицо Хана, и уже почти шёпотом повторил, словно пытался сам себя убедить в достоверности своих слов: — Люблю Хан Джисона. — Люблю Ли Минхо, — также тихо, почти в губы принца, ответил Хан, и тут понял, что камера до сих пор ведёт запись. Джисон встряхнулся всем телом, сбрасывая с себя оковы этого кошачьего гипноза. — Хочешь посмотреть, что получилось? — А что получилось? — Минхо уселся рядом почти наваливаясь и, сложив подбородок на плечо Хана. Почему-то для Минхо в моменте это стало так естественно. Хан перевернул телефон и остановил запись видео, через пару секунд оно сохранилось в галерею. Джисон сначала показал принцу фото. — Боже, — заливаясь смехом, воскликнул Ли, — это правда я пару минут назад, но почему я такой пухлый?! — Нормальный, просто камера полнит, хотя по-моему ты и тут смотришься, как Аполлон. Затем Хан включил видео, из-за смеха и постоянных отвлечений на реальность картинка потряхивалась, а затем пошёл фрагмент снятый с коленей, оба смотрели его в тишине, это было так трепетно и неловко. — Видео к сожалению нельзя напечатать, но, думаю, я пересмотрю его ещё раз сто. — Вау, оно правда сохранило то, что только что происходило, но что у меня с голосом? Эта штука заставляет меня комплексовать. — Думаю, тут важнее то, что записалось, а не то, как записалось. И всё у тебя отлично с голосом, ты просто не привык слышать его со стороны. — Как это работает? Хан вкратце объяснил Ли, как работает камера телефона, затем Минхо притащил свой и тыкал в камеру уже на своём гаджете, словно хвастаясь, что у него такое тоже есть, а значит он может делать то же самое. Хан объяснил как открыть приложение камеры и Минхо с неподдельным интересом сделал сначала штук пятнадцать фотографий, не только Хана, а всего вокруг, открывая и просматривая каждую. Далее принц добрался до видео. Хан с заливным смехом наблюдал, как Ли изумлённо ходит по квартире снимая целый видеорепортаж про каждый её угол, и о Хане в том числе, не уставая за кадром комментировать это в духе: — Это спальня! И теперь она записана на видео! А это кухня и она тоже теперь записана на видео, а это Хан, теперь мой телефон тоже будет помнить тебя. О, я могу снимать тебя полностью, а могу только нос, но я сниму твои щёки. — Да что ты пристал к моим щекам, ты настоящий щёчный маньяк! — Потому что они очень забавные, я уверен, в какой-то из жизней ты точно был белкой, готов на что угодно спорить. — Серьёзно, Ли, иди сними что-нибудь другое.

***

После обеда было решено таки выбраться на улицу и прогуляться до продуктового магазина. Минхо уже не задавал так много вопросов по поводу странных упаковок на продуктах. Они просто болтали о погоде, о кошках и о музыке. Кажется, вообще не было тем на которые они не могли бы поговорить, словно всегда так и было, они всегда вот так жили и гуляли вместе, держались за руки. Джисон наконец-то дал попробовать Минхо айс-американо. Принц был этому, мягко говоря, приятно удивлён. Из всего обилия напитков в этом странном и новом для него мире он всегда предпочитал обычный кофе, чай или воду, но этот вкус был действительно приятно-горчащим. Ли до этого и представить себе не мог, что кофе можно пить холодным. Воздух сотрясся от звонкого смеха Джисона. Пакет с продуктами мирно ждал на краю скамеечки в парке возле дома. По середине расслабленно сидел Минхо, перебирая пальцами волосы на макушке Хана, который лежал у него на коленях, перекинув ноги через металлический бортик. — То есть ты просто украл какую-то супер важную книгу, никому об этом не сказал и чуть не спалил пол дворца?! — Я был ребёнком и не понимал: если я и так хорошо осваиваю программу, почему меня учат такой нудятине, как зажигание светящегося шарика в руке? Ведь умение создавать огненные хлысты куда интереснее! У меня даже почти получилось тогда освоить это заклинание, если бы не тот маленький пожар, я бы точно довёл это умение до конца. — Поверить не могу, такой серьёзный и собранный Ли Минхо оказывается представлял угрозу целому дворцу в детстве. — Я серьёзный только когда этого требуют обстоятельства, не делай из меня какого-то зануду, — наигранно возмущался Ли. — Кстати, тебя все зовут просто Ли Минхо? — Ну, практически. — Просто, как будто это слишком официально, не находишь? Минхо задумался. Его имя и правда достаточно сложно поставить в какие-то милые формы, но, кажется, принц знал, чего хочет от него добиться Хан. — Родители иногда зовут меня просто Лино. — Лино? — Ну да. Они как-то убрали лишние буквы и осталось такое милое сокращение. Друзья меня редко так зовут. Это, скорее, сокровенное прозвище, но, если для тебя это важно, можешь так меня называть. У Хана в груди зарделось трепыхание и волнение, для него это правда важно. Наверное, в мире не так много вещей, в которых он для Ли по-настоящему особенный и то, что принц подарил ему возможность называть его так, как не называют даже друзья, заставляло краснеть и улыбаться. Джисон даже на малость не представляет, насколько он особенный для Ли во всех смыслах. Сам Хан никогда не стремился стать для кого-то особенным, хоть и очень хотел. Он и правда романтичный меланхолик, но обычно эта романтика кончалась на грустной лирике, которую он писал. Хан почему-то искренне верил, что ему просто нужно делать то, что он делает — любить музыку, а отношения как-нибудь сами его найдут. Вообще, в силу обстоятельств Хан не был привязан к людям и компаниям, но в глубине души он искренне ценил, что нашёл хотя бы друзей, которые пусть и не всегда, но правда стараются принять его не самый открытый характер.        Будет враньём сказать, что Хан не совершал попыток заводить отношения, но увы, каждый раз сталкивался с непробиваемой стеной собственной замкнутости. Партнёры со временем часто не понимали его шуток, не понимали его желания, не понимали его привычки в свободное время оставаться просто дома, не могли в полной степени понять Хана. И Джисона самого приятно удивляло, как Минхо мало того, что полностью его принимает, он ещё и постепенно его меняет. У Хана впервые появилось искреннее желание выбираться из дома без повода, показывать этому странному гостю что-то новое, водить его по тем местам, в которые Хан никогда второй раз не вернулся бы сам. Словно до этого Джисон итак чувствовал себя достаточно целым, но именно с появлением Минхо понял, как сильно ему не хватало этой маленькой, но жизненно важной детали. Просто человека, который будет любить и принимать его, даже если Ли и не совсем человек. — Ли-но, — Джисон повторил это так, словно боялся через секунду забыть. — Вроде не трудно запомнить, всего два слога. — Я даже не понимаю, ты намеренно надо мной издеваешься или у тебя это на уровне рефлексов заложено? — Я правда переживаю, если как-нибудь забудешь, ты не стесняйся спросить, я напомню. — Я когда-нибудь тебя ударю. Хан поднял глаза на плывущие по небу облака и улыбка с лица постепенно сникла. Наверное, у него есть ещё куча вопросов к Минхо, но он всё никак не может выбрать момент, чтобы их задать. Будет ли хорошим этот? Насколько для принца это неприятная или безразличная тема? — Тебя что-то беспокоит? — Минхо моментально уловил резкую смену настроения Хана. — Знаешь, иногда мне кажется, что я ничего о тебе не знаю. В то время, как ты уже практически влился в наше общество, я всё ещё с трудом представляю — как выглядит ваш мир. Нет, я, конечно, понимаю, что у вас там дворец и эльфы всякие, и магия. Но те же демоны. У вас там с ними такие же проблемы, как и у нас тут? Хаотичные движения по волосам Хана резко прекратились. Чёрт, Хан Джисон, кто тебя тянул за язык? Парень начал мысленно себя обругивать, он бы, наверное, прекрасно прожил и без этой информации, а сейчас Минхо мало того, что неприятно, он ещё и наверняка захочет это выставить так, словно всё в порядке. Хан тут же перевёл взгляд на принца, но кроме подбородка взгляд больше ничего не улавливал. Было ясно только одно — Ли тоже смотрит на облака. — Ох, прости, если ты не хочешь говорить об этом, не будем… — Нет, нет, всё в порядке. Я просто думаю с чего начать, — Хан точно слышал в этом голосе холод и лёгкую обеспокоенность. Он уже хотел в очередной раз возразить и сказать, что Ли может ничего говорить, но принц резко начал свой рассказ. — В нашем мире от них меньше проблем. Но, если говорить о нашем мире и о демонах в частности, наверное, стоит начать с того, что ядром является великое дерево Иггдрасиль. С него начинается и заканчивается жизнь всех существ и именно оно даёт энергию, от которой зависит всё живое. У Хана на секунду что-то щёлкнуло в голове. Он точно слышал это название, ни за что не вспомнит где, но точно слышал. Минхо бросил на Джисона короткий взгляд, но тут же перевёл его обратно. — Не стоит удивляться схожим названиям, наши миры намного ближе друг к другу, чем кажутся. Так вот, древо, это правда совершенно удивительное явление. Оно хранит в себе память о нашем мире с самого его зарождения и насыщает всё живое энергией, и демон ты или нет, ты просто не сможешь выжить, если не получаешь ни крупицы этой самой энергии. Но Нижний мир — это настолько глубокое и ушлое место, что она туда попросту не попадает, и вот, однажды, демоны всё-таки решили попробовать заполучить своё место под солнцем. Тогда началась страшная война. Это было полторы тысячи лет назад, десятки, если не сотни тысяч этих тварей вылезли на поверхность, силы стали настолько не равны, что даже богам пришлось принимать участие. Джисон слушал не дыша. Это всё походило на сюжет фэнтезийной манги, но для Минхо это правда часть истории его народа, это вводило в ступор. Но Ли, кажется, не хотел пока слушать никаких домыслов и вопросов, поэтому просто продолжал. — Верхний мир победил, но, если честно, трудно сказать, победа ли это. Все просто до ужаса устали, эта война длилась три месяца и, казалось, даже солнце покинуло небосвод. В воздухе всюду стоял смрад от этих мёртвых тварей и запах крови раненых людей и не только. Перевес по силам был в пользу жителей поверхности, но никто не знал, как отчаянно и долго ещё способны держаться сами демоны, тогда было решено провести переговоры. Так было заключено соглашение, что все, кто пришёл из Нижнего мира обратно туда и вернутся, но каждые сто пятьдесят лет у них будет три дня, в которые они могут подниматься обратно на поверхность, напитываться энергией Иггдрасиля, гулять, буянить и чувствовать себя полноправными хозяевами. Это событие назвали трёхдневным затмением. Многие демоны не переносят солнце, поэтому, когда они поднимаются, в нашем мире трое суток стоит ночь. Люди ставят защиты и не покидают домов, но некоторые зеваки или самоубийцы всё равно попадаются в лапы этих чудовищ и никто ничего не может им сделать. В остальное время демоны нас не беспокоят, но никогда не было такого, чтобы правила бдели все и беспрекословно, некоторые отродья всё равно пробираются на поверхность, тогда их отлавливают и убивают. Если это демон высших рангов и он не успел натворить ничего страшного, его могут просто сослать обратно в Нижний мир на суд их короля, но, как показывает практика, никто там никого судить не собирается. Повисла тишина. Минхо думал, что ещё он может рассказать Хану, но понимал, что дальше в горле застревает ком, с определённого момента всё, что касается демонов, становится для него слишком тяжёлой темой. Хан до сих пор не видел лица принца, он так и провожал глазами одно плывущее облако за другим. Война, деревья, энергия... Мог ли Хан вообразить, каким ужасом наполняются сердца жителей мира Минхо в эти три злополучных дня или за полторы тысячи лет жители там научились достаточно себя защищать? И когда было последнее такое затмение? А самое главное — застал ли его Лино? Минхо сейчас восемьдесят лет, что всё ещё ставило Хана в ступор, но он старался об этом поменьше думать, логично, что, если сроки жизни так отличаются, то в восемьдесят лет жители там считаются чуть ли не ровесниками Хана, но вопрос в другом. Хан пытался совместить временные промежутки, ведь Ли мог родиться и до затмения, а мог и после, но в череде этих размышлений вопрос вырвался сам собой. — А ты застал последнее такое затмение? Хан явно почувствовал, как рука на его макушке нервно дернулась, а затем прозвучал тихий ответ. В голосе не было ни сожаления, ни великой горечи, было какое-то безнадёжное смирение, от чего этот тихий голос казался таким громким, что уши начинало закладывать. — Отчасти. В последнюю такую ночь я появился на свет. Больше никто ничего не сказал. По парку прошёлся очередной гул прохладного ветра, подхватывая и унося рассказ Минхо куда-то далеко-далеко. Хан не понимал, насколько это ужасно или нет, его, скорее, пугало то, как Минхо это сказал, а ещё больше пугало то, что Минхо ничего не говорит после. От этой тревоги пальцы на руках начинали немного дрожать, кажется, ещё секунда тишины и у него начнётся настоящая паническая атака. Минхо смотрел на облака, но вообще ничего перед собой не видел. Никогда, как сейчас, ему не было настолько больно и обидно произносить эту правду вслух, а ещё больнее от того, что он должен был сказать дальше, но он не смог. Слова застряли в горле, а грудь сжималась. Минхо хотелось рыдать от того, как это всё несправедливо. Хан должен знать, но другая сторона правды в том, что тогда скорее всего Хан от него уйдёт, а Ли уже никогда не сможет вдохнуть без него полной грудью. Минхо уверен, что уже вообще не сможет дышать без Хана. Тысячи вариантов развития событий калейдоскопом мельтешили в голове, и в каждом из них Минхо искренне просит у Хана прощения. Наконец, принц нашёл в себе силы взглянуть на Джисона и стало ещё больнее. Янтарные глаза налились стеклянным блеском, Минхо в панике обхватил ладонями щёки любимого: — Эй, эй, Ханни, ты чего? — Я… Прости. Ты просто так замолчал, а я вообще не понимаю, что значат твои слова и я… — в голосе был явный испуг. Сердце принца закололо. Идиот Ли Минхо! Как можно было так зарыться в себя, чтобы не заметить очевидного под носом? Как можно было не подумать, что после такого нельзя молчать? Как можно было так бояться за Хана, чтобы этим же страхом буквально довести его чуть не до истерики? Минхо наклонился так низко, как только смог, кончики носов еле коснулись друг друга. — Хан, всё хорошо. Слышишь меня? Это просто не самая приятная дата рождения, прости, не плачь, умоляю, — Минхо казалось, что его глаза тоже начинает холодить от слёз, то ли от того, что он так испугался за Хана, то ли от осознания того, что ему приходится врать. — Правда? Просто, у тебя был такой страшный голос, когда ты это говорил, словно это проклятье какое-то. — Правда, Джисони, правда-правда. Пожалуйста, давай просто забудем и пойдём домой. Хочешь, в фотобудку зайдём? Сделаем снова те смешные картонки, только прошу — не бери в голову, я слишком задумался, прости. У Хана как гора с плеч упала, ему даже стало стыдно, что он так напугал Минхо и в знак своего маленького извинения он, не упуская возможности, немного приподнял голову и обхватил затылок принца свободной рукой, утягивая в поцелуй. Минхо закрыл глаза и понял, что у Хана точно была какая-то сверхспособность как рождать, так и моментально стирать все его переживания и страхи. Ком в горле начал отступать, а напряжение покидать тело. — В фотобудку мы обязательно зайдём, а ещё зайдём и купим магниты. — Зачем? — Дома узнаешь, — Хан интригующе улыбнулся.

***

Когда они вернулись домой за окном уже начинало смеркаться, улицы заливались красными лучами и повсюду начинали рябить неоновые вывески. Кажется за месяц Минхо даже начал к этому привыкать, но ночной Сеул из раза в раз поражал принца. Королевство ночью погружалось во тьму, но это место жило свою жизнь круглосуточно, если не считать маленьких подворотен и совсем окраин города. Лино раскладывал продукты в холодильник. Хан понимал, что в этом деле особо ничем не поможет, так что ноги завели его в спальню. Такая привычная комната стала совершенно другой. Джисон не спал на своей кровати почти месяц, вещи на тумбе стояли уже совсем по другому; в шкафу на плечиках висели некоторые вещи Ли, которые он не захотел складывать просто на полки; в углу ютился чемодан, а рядом, опираясь на стену, катана. Кровать заправлена так аккуратно, как Хан никогда в своей жизни не смог бы застелить, а даже если бы и смог, просто не стал бы этого делать. Он медленно подошёл к окну, из-за падающего из коридора света он мог видеть в отражении стекла собственное лицо. Как часто вообще Хан вот так смотрел на себя? Сейчас ему казалось, что с гладкой отражающей поверхности на него смотрит другой человек, и Джисон с интересом его изучал. Он видел в собственных глазах радость, но в то же время сомнение. Шевеления из соседней комнаты в очередной раз навеяли вопросы: если Минхо в итоге предложит ему пойти с ним в его мир, согласится ли Хан? Готов ли он всё бросить ради любимого человека, чтобы просто быть рядом? Кажется, сейчас Джисон без раздумий хотел кричать, что да, конечно да, куда угодно только бы с Минхо. Но что вообще по этому поводу думает сам Ли и думает ли он вообще об этом? Джисон уже в который раз хотел сорваться и просто пойти поговорить, спросить, разузнать, убедиться, что не только его это тревожит, но ноги не слушались, слишком сложная тема, Хан точно всё испортит. Разумом он понимал — любая проблема и недопонимание могут решиться простым разговором, он уверен в Ли, они найдут компромисс, но Хан боялся, он так боялся того, что Минхо не скажет ему того, что Хан хочет услышать. Он так боялся, что Ли подумает, будто Хан в нём сомневается. Он так боялся всё сломать в самом начале. Минхо закончил с продуктами, но Джисона рядом не наблюдал. Принц прошёл в сторону ванной, но Хан на глаза так и не попался. Взгляд зацепился за спальню. Свет там не горел, только тусклое свечение обрывками заглядывало в тёмное пространство из коридора. Минхо застал Хана смотрящим в окно, Ли не знал о чём думает парень, но тело сразу дало подсказку, что нужно делать. Минхо, такой опытный во многих вещах, но такой неопытный в любви. Он часто боялся сделать что-то не так (как, например, сегодня в парке), но Хан был слишком комфортным, словно Ли и не нужно было учиться. Он мог быть с ним даже свободнее, чем с друзьями. Это было настоящее золото в мире ничего не значащих блестящих пустышек. Джисон почувствовал, как чужие руки плавно опустились на бёдра. Как Минхо со спины подошёл так близко, что буквально наваливался грудью на спину Хана, а на шее тут же почувствовались мягкие губы. Всё. Никаких мыслей. Джисон больше не смеет думать. Никаких сомнений, никаких переживаний. Только Минхо — здесь, сейчас, столько, сколько нужно. Столько, сколько получится. Главное, что Минхо и главное, что рядом. Хан слегка откинул голову в бок, давая ещё больше свободы принцу, и тот без раздумий этим воспользовался. Вереница поцелуев вкрадчиво добралась до самого уха, целуя прямо под ним, Хан уже таял, но тихий и певучий голос подкосил окончательно. — Кажется, сегодня можно не останавливаться? — Кажется, я готов вообще никогда не останавливаться. Минхо аккуратно развернул Хана, почти усаживая на подоконник, и тут же накрыл его губы своими. Ли уже не церемонился, они с ходу целовались «по-настоящему», но всё равно нежно. Если Хан вчера был ураганом, Минхо — это мягкий прибрежный бриз тёплым летним вечером. Руки принца медленно забрались под футболку, обхватывая сухой торс и притягивая ещё ближе к себе, хотя казалось ближе уже некуда. Хан зарылся обеими руками в волосы Минхо. Белый лунный свет с одной стороны и мягкий приглушённый жёлтый с другой, это точно была сцена из клипа, где под низкими нотами клавиш и лёгкими ударами о гитарные струны эти поцелуи выглядели просто божественно. — Думаю, тут будет не очень удобно, — Минхо практически не открывал глаз. Хан тут же понял, к чему ведёт принц. Он приподнялся с шершавой пластиковой поверхности и взяв Ли за руку, мелкими шагами спиной попятился к кровати. Минхо шёл напротив следом, они заглядывали друг в глаза, Хан улавливал, как уголки рта принца растягиваются в едва уловимой, но такой соблазнительной улыбке. Под коленями почувствовался край кровати, руки расцепились, расстояние снова сократилось до считанных сантиметров. Хан уже чувствовал, как тает под одним только серебристым взглядом. Минхо осторожно подцепил край бежевой футболки, поднимая её выше, руки Джисона машинально начали приподниматься, пара движений и уже две футболки небрежно покоились где-то на полу возле деревянной ножки кровати. Джисон присел и, медленно приближаясь к лежачему положению, опустился на локти. Принц, почти синхронно с ним, навис сверху, губы снова встретились. Всё происходящее было таким плывучим, естественным, нежным, Хану казалось, что запах благовоний только усиливает эффект. Этот Минхо. Хан не понимал, как принцу это удаётся, но казалось, он буквально может почувствовать спиной щекотание травы, а плечами лёгкий летний ветер. Точно они не в кровати в маленькой квартирке Сеула, а в цветочном поле, где нет совершенно никого, кроме них, ни одной живой души в этом мире, только губы Минхо, только его начинающее раскаляться тело, его руки, что уже наводили в каштановых волосах и в голове Хана полный беспорядок. Ли чувствовал, как под каждым его прикосновением грудь любимого вздымается в глубоких и рваных вздохах. Это уже было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Принцу не хотелось быть резким, он также как и партнер, просто плыл и растворялся, покусывал нижнюю губу Хана. Проходился губами по уголкам рта и щекам; подхватывал зубами мочку уха, а затем слегка напористо впивался поцелуями в шею. Он чувствовал, как руки Джисона хаотично и медленно цепляются за бёдра, изучают торс, прижимают голову ближе, когда Минхо находит на его теле особенно чувствительные места. Оба чувствовали, как обстановка в хорошем смысле накаляется. Как стук сердца становится уже таким громким, что, казалось, его можно услышать даже не прислушиваясь. Минхо, продолжая своё исследование, добрался до ключиц, в полном забвении впивался свободной рукой в пресс, скользил по шероховатой ткани джинсов, едва касаясь, проходился пальцами по туго натянутой между ног ткани, накрывал поцелуями грудь, так мокро, но так чувственно изучая соски. Джисон не сосчитает сколько раз закатывал и томно закрывал глаза от удовольствия; сколько раз с его губ срывались приглушённые стоны, и сколько раз он слышал такие же в ответ. Нет мерила, по которому можно определить — до какого головокружения его доводит чужое горячее дыхание на собственном теле. Минхо полностью терял контроль, зацелованные губы и такое желающее выражение лица Хана. Если похоть — это грех, то сегодня боги захотят переписать свои уставы. Хан несколько раз жадно тянул Минхо обратно к своим губам, оставлял на его нежной коже всё новые и новые багровые следы. Кусал и впитывал везде, куда мог в эти секунды дотянуться, но он больше не мог терпеть. Живот до больного тянуло, кровь уже по-настоящему кипела. Под каждым прикосновением принца Хан прогибался, как осиновый прут. Кажется ещё чуть-чуть и всё кончится не начавшись, рука бесцеремонно забралась под резинку спортивных штанов Ли и с лёгким напором сжала уже слегка намокшие боксеры. Минхо безысходно и высоко простонал прямо в губы Джисона. — Пожалуйста, Лино, — умоляюще просил Хан. В ответ была лишь лёгкая ухмылка. Чертов Ли Минхо, но до чего же ему срывало голову от этих слов. Испытывал ли Минхо хоть раз такое? Точно нет. В его жизни был секс, но это ни разу не был секс по любви, поэтому сейчас он просто захлёбывался в ощущениях. Законно ли вообще желать кого-то так сильно? За несколько неуклюжих движений они оказались полностью друг другу открыты. Здесь можно было найти место стеснению, но его попросту не было. Оба были уже в такой степени экстаза, что находили друг друга восхитительными совершенно во всём. Поцелуи, прикосновения, взгляды — всё в этот момент стало куда более жадным, но Минхо всё равно умудрялся быть до невозможного нежным, хотя при этом Хан каждой клеткой чувствовал, насколько же этот кот его поглощает и доминирует. И это было до невозможного приятно. — Мне можно? — Да, да, конечно да, — еле выдавил Хан, рука судорожно открыла нижний ящик тумбы и вытащила оттуда маленький белый тюбик. — Это смазка. Минхо хоть и видел это впервые, без вопросов понял, что это и для чего нужно. Дальше для Хана всё было, как в тумане, в тумане из блаженства и наслаждения. Минхо чувствовал, как рассудок окончательно опьянел, хоть они и не пили ни капли алкоголя. Местами им требовалось время, чтобы понять друг друга, чтобы найти то самое положение, чтобы сделать комфортно, но это не мешало процессу. Комната заливалась насыщенными стонами обоих, это была настоящая симфония чувств. Но как же звонко и горячо реагировал Хан, как же волшебно блестело его покрытое потом тело. Минхо даже не мог разобрать, от чего эндорфинов больше — от ощущения себя внутри Джисона или от его прекрасного вида. Принц чувствовал, как пальцы Хана забвенно, иногда до вмятин и царапин сжимают то плечи, то спину, но это не было больно, это была настоящая нирвана, это было прекрасным дополнением к происходящему. Каждый толчок отдавался в голове ударом собственного сердца, темп то ускорялся, то замедлялся, никто не хотел, чтобы это заканчивалось быстро. Моментами их губы, уже не сосчитать, в который раз за вечер встречались в грязных поцелуях. До ушей принца донеслось еле различимое, сквозь сбивчивое дыхание: — Боже, Лино, я так тебя люблю, я… — слова не могли выстроиться в предложения, это были чистые эмоции. — Я тоже тебя люблю, Ханни, больше жизни, — Минхо чувствовал, что больше не может, — Хан, я сейчас, я, — слова срывались на стоны. — Можешь в меня, нужно в меня, — и, кажется, Хан и не подозревал насколько Минхо был близко, потому что практически синхронно с его словами в теле разлилось тепло, а тяжёлая голова Минхо с шумным выдохом опустилась на грудь Хана. Но не успел Джисон опомниться, как эти пронырливые уши уже опустились ниже, новая волна эмоций не заставила себя ждать. Принц явно не хотел, чтобы так хорошо и просто всё кончилось только для него. Хан отчётливо понял, что лучше не было никогда в его жизни. Сначала произошёл лучший в его жизни секс, а сейчас, кажется, происходит лучший в его жизни минет. Их этому тоже в королевстве учат? — Ты с ума сошёл, — уже практически пища пытался выдавить из себя слова Хан, хотя понимал, что ответа не получит. Предел был близко, возможно, изначально Хан думал, что не так близко, но под таким Минхо кончить можно просто от вида. Рука зарывалась в угольную россыпь волос. Это какое-то безумие, но в таком случае Хан готов стать полным психом, лишь бы это не кончалось. Всё тело резко сжалось, а затем пришло ощущение полёта и расслабления, внутри словно взорвался фейерверк из тысяч эмоций и красок. Хан точно был не в состоянии пошевелиться, его даже не смущало, что он буквально лежит на уже мокром одеяле. Ли мёртвым телом свалился рядом, и факт того, что оба они лежат так совершенно голые и совершенно ничем не прикрытые, делал их ещё ближе. Шумное, изредка всё ещё сопровождаемое тихими возгласами дыхание заполняло комнату, сил совсем не было. — Это было слишком хорошо, — Хан даже не стал дожидаться пока дыхание выровняется. — Я ужасно сильно люблю тебя, Ханни, кажется, теперь я понял это ещё сильнее. У Хана от таких слов и без того горячие щёки залились краской. Казалось, всё что происходило пять минут назад он не находил таким трогательным и смущающим, как одно это предложение. Хоть и с долей неловкости, но в душ они пошли вместе, это маленькое мероприятие окончательно сдуло завесу какого либо стеснения между ними. Хану было очень страшно, что в уши Минхо попадёт вода, а тот не в силах сдержать веселья, специально дразнил Хана постоянно подставляя голову под струи воды. После купальных процедур Минхо последовал своим обязательствам и пошёл готовить ужин, но так как сил до сих пор было не сказать, что много, а ему ещё в патруль вообще-то выходить, Хан сильно смеялся, когда увидел, как неуклюже Лино пытается резать продукты сидя возле столешницы на кухонном стуле. Ведь столешница по высоте рассчитана на то, что готовить за ней будут стоя. Хотя Хан был явно не в том положении, чтобы шутить. После того как они вышли из душа, он даже не рисковал вставать с дивана, потому что знал, что скорее всего тут же свалится. — Да хватит смеяться, я сейчас тебя помогать заставлю, — с задором возмущался Минхо. — Я могу нарезать продукты лёжа на полу. — Тогда сначала помой его. — Оу, нет, нет. Я обычно таким занимался по выходным, но ты уж извини, как видишь, выходные немного другим были заняты. — Кстати, — Хан уловил, как уши принца слегка поджались, словно он нервничал, — может, тебе пока уйти с работы? Или взять какой-нибудь перерыв, если у вас так можно. Я готов взять все расходы на себя, просто не хочу, — слова выговаривались всё медленнее и медленнее, хотя Ли мог даже не договаривать, Хан итак прекрасно понял к чему клонит принц, — не хочу, чтобы мы виделись только по выходным. — В нашем мире это называется отпуск. Перерыв от работы на месяц. — И ты можешь его взять? — Я могу попробовать. С момента как я начал там работать уже полтора года прошло, в отпуске я так ни разу и не был, так что думаю мне дадут добро. О таком, конечно, лучше заранее предупреждать, но, думаю, я придумаю какую-нибудь уважительную причину. На лице Минхо расцвела радостная улыбка. Если у Хана и правда получится, они наконец-то смогут видеться намного чаще и это до невозможного радовало обоих.

***

На пороге квартиры Хан провожал Ли, как жена мужа на работу. От такой мысли Лино не смог сдержать лёгкой улыбки. — Сладких снов тебе, Ханни. — Они станут сладкими только тогда, когда ты вернёшься. — Это звучит уж слишком приторно, — Минхо скривился в лице. — Ладно, тогда просто удачи тебе там, будь осторожен. — Обязательно. Дверь захлопнулась. Хан понимал, что по-хорошему нужно просто пойти спать, но оба знали, что так просто уснуть уже не получится. Хотя, пожалуй, сегодня для этого есть слишком веские причины.