Операция "Любить"

— Я сдаюсь. Ну не сквозь землю же они провалились? — Чанбин опирался руками о колени, переводя дыхание. Рядом на траве сидел не более бодрый Феликс, нервно дёргая ногой так, что под пяткой сапога уже образовалась небольшая выемка: — Где ещё не смотрели? — Да везде смотрели, чёрт, полтора часа не прошло, не мог же Джисон спятить и утащить его?! — Чанбин крепче сжал пальцы, — ааай, да даже если мог, он не утащил бы так далеко. Они точно были у Ивовой реки. Не утопились же они в ней! Из пурпурного сгустка вышел, а точнее, практически вывалился Хван. Он держался одной рукой за голову и едва портал за ним начал рассеиваться, лис упал на колени, шипя и практически скребя кончиками пальцев по коже лба. Тут же оказываясь на ногах к нему подбежал Феликс: — Ты чего? — Лис осторожно убрал руку друга, осматривая голову, но никаких ранений не обнаружил, — тебе плохо? — Я был у Иггдрасиля, — меж рваными выдохами выплюнул Хван, тут же ловя на себе два взгляда, один из которых был крайне обескуражен, а второй крайне недоволен. — На кой ты туда попёрся? Ты прямо у самого древа был? — Чанбин не хотел быть агрессивным, но этот день слишком сильно выбивал из колеи. Солнце уже село, а они даже траур и похороны не могут организовать по всем правилам, словно проклятие не ушло вслед за Минхо, а продолжает витать в воздухе, доставляя лишние проблемы. — Да, прямо у него, не у самых корней, но на территории. — Ты же мог с ума сойти или чего похуже. К Иггдрасилю нельзя так просто подходить. Их бесполезно искать там, Хан бы и на километр к нему подойти не смог. — Феликс помог Хвану нормально усесться. Хёнджин исподлобья взглянул на друзей, стараясь дышать как можно ровнее: — Не смог бы, но вот неожиданность, они там. И я вообще не понял, что происходит. Ликс внимательно смотрел на друга в попытках определить не спятил ли тот: — Какого?..

•━──────≪✷≫──────━•

Позавчера Хан проснулся на диване в своей квартире. Вчера проснулся в другом мире. В этот раз уже можно было не удивляться, но не удивиться было сложно. Открыв глаза, Хан почему то ощущал себя удивительно бодро, не было следов слёз, не было усталости, отросшие волосы падали на глаза и Джисон вообще ничего не понимал, потому что внезапно они имели его родной цвет, а не окрашенный пепельный. Куда ни глянь в глаза ударяло алое полотно, потребовалось пару минут, чтобы понять, Хан в поле, которое тоже усеяно пионами, только почему то не белыми, а кроваво алыми. И вокруг нет ни деревьев, ни неба, ни махрового ковра алиссумов, только бездонная чернота. У Хана не было сил бояться или излишне эмоционально воспринимать обстановку, в его памяти слишком свежа картина, как на плече вечным сном засыпает его любовь, хуже уже точно не будет. Джисон медленно опустился обратно на спину, вертя меж пальцев только что сорванный бутон: — Я тоже умер? Это рай или ад? Вдали послышался шелест шагов, но почему то Хану не хотелось подниматься. Кто может посетить его в таком месте? Та девушка? Но что Хан может ей сказать? Минхо заикался о божественном суде, неужели это мероприятие выглядит именно так? И как Хана будут судить? Но шаги становились всё ближе и ближе, по звукам Джисон понял, что загадочный некто присел буквально в нескольких сантиметрах от его собственных ног. Мелькнула мысль, что кто бы это не был, игнорировать не лучшая тактика. Не отрываясь от изучения мудрёной конструкции цветка, Джисон немного лениво принял сидячее положение, но, когда поднял глаза, кровь в венах забурлила слишком живо. — Минхо? — Я нашёл тебя, Ханни, — принц блаженно улыбался, на его лице читалась такое каменное спокойствие, что становилось не по себе. Отросшие волосы аккуратными косами сходились на затылке в хвост, словно поработали лучшие специалисты Сеула, только одежда осталась прежней. Кожа была белее снега, настолько фарфоровая, словно жизни в ней не было вообще, на фоне этого пушистые ресницы казались ещё чернее, а под ними скрывалась потускневшая сталь. Лишь губы отдавали алым приливом, точно каждый пион на этом поле лично подарил им скромный поцелуй. — Это правда ты? — Джисон не верил своим глазам, его даже не смущало, насколько сильно Ли изменился всего за несколько часов. Хотя откуда Хану знать, он даже не знает, где они находятся, быть может прошло уже и много лет. Джисон вытянул руку, в надежде коснуться своей любви ещё раз. Минхо медленно сплёл их пальцы и Джисон внимательно наблюдал за этим действием, пальцы Ли были холоднее ледышек. — Это правда я, — также спокойно отвечал принц. — Ты ужасно холодный, видимо, жизнь вообще не хочет, чтобы ты был нормальной температуры. Минхо шёпотом посмеялся и Хан, теряясь, тут же начал смеяться вместе с ним. — Главное, что ты тёплый. — Я ни разу не успел посмотреть на небо. Что — то странное произошло, но я так счастлив снова увидеть тебя. — И я, Джисони, — Минхо привстал на одно колено, слегка потянув Хана на себя, — пойдёшь со мной? В порыве чувств Хан едва не выпалил «Да», но только сейчас начал понимать, что всё не может быть так просто. Если это суд, он должен сделать выбор. Если это черта между жизнью и смертью, куда его зовёт принц? — А куда мы пойдём? — Не важно, Ханни, мы пойдём домой или гулять, писать песни, танцевать в свете кухни, кататься на американских горках или выбирать новый диван. Куда захочешь. Главное, что мы будем вместе. Нам теперь никто не сможет помешать. Джисон замер, сердце колотилось так сильно, что мешало думать. Куда угодно, где никто не сможет помешать. Если рай существует, то Хану сейчас предлагают даже что — то лучше. Но, противореча мыслям, Джисон осторожно начал освобождаться от ледяной хватки, сжимая шёлковую ткань на груди. Заглядывая в глаза существа напротив, Хан добровольно сделал выбор, он обещал: — Прости, я не могу. Я обещал одному наглому коту, что не пойду за ним. Принц удивлённо посмотрел на Джисона: — Ты мне это обещал, но всё уже позади. Не оставляй меня, Ханни. У Хана душа рвалась на кусочки, но он не мог подвести свою самую большую и единственную любовь: — Прости, Минхо. Но ты бы никогда не позвал меня за собой. Так что я не могу согласиться. Многозначительно улыбнувшись Минхо убрал свою руку, Хан успел лишь моргнуть, как вместо принца перед ним остался лишь пепел. Хлопья пролетели над алым ковром и в мгновение ока все пионы окрасились молочным, прямо как в лесу. Сотни лепестков взмыли в воздух и едва Хан успел наполниться восхищением от увиденного, как почва под ним провалилась и Джисон полетел вниз, падая в бездонную белоснежную пустоту.

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

Минхо совсем недавно переехал в новый район, первая серьёзная работа с ходу потребовала смены места жительства. Места Ли пока знал не очень хорошо, но везде и всегда у него была традиция, пить с утра чашку двойного латте с карамелью, банально, но некоторые привычки селятся в нас, пока мы этого даже не замечаем. С первых дней Минхо полюбил одну кофейню, она была скромной с первого взгляда, но своим спокойный интерьером и минималистичной вывеской заметно выбивалась на фоне цветастых конкурентов. Едва Ли успел присесть за столик у окна, как милый официант уже суетился возле гостя с меню в руках: — Добрый день! — Парень привлекал к себе слишком много внимания для такой выдержанной обстановки, левое ухо сплошь усеяно пирсингом, одна серьга виднелась под губой, волосы точно когда то красили в красный, но цвет уже смылся так, что стал грязновато коралловым, — Вы очень вовремя решили к нам зайти, у нас сегодня новинки, малиновый раф, латте — мохито, а также очень вкусные лимонные пирожные. — Я буду двойной карамельный латте, спасибо, — вежливо отказывался от предложений Ли, почему то от этого через чур яркого парня было слишком трудно оторваться, так что Минхо уже молился, чтобы тот поскорее сам скрылся с глаз. Уже через пять минут заказ стоял на столе, только откуда то взялся ещё и ванильный пудинг: — Извините, я не заказывал десерт. Официант обворожительно улыбнулся: — Это за счёт заведения. Не успел Минхо возразить, как парень уже улизнул, обслуживая соседний столик. Ли обречённо выдохнул. Стоило подвинуть блюдце с угощением ближе, как на глаза попалась бумажка с номером телефона. «Боже, он что, флиртует?» — с неким пренебрежением проскочило в голове Минхо, но номер он забрал. Рассчитывал Хо уже другой официант. Вечером, после душа, лениво растягиваясь на диване, какой то чёрт дёрнул Ли вспомнить про этот клочок бумаги. Сам не понимая зачем, Минхо ввёл написанный номер до последнего веря, что это какой то тупой розыгрыш. 21:05 Lee M       «Привет, ты дал мне свой номер сегодня» 21:07 Фрик из кафе 21:08 (изменено) Симпатичный фрик из кафе       «ОЫОАЫООЫ»       «ПРИВЕТ»       «ОЙ»       «ой»       «Я не должен был капсом» 21:09 Lee M       «Я давно не видел таких древних подкатов»       «Спасибо, что не спрашивал про родителей кондитеров» 21:11 Симпатичный фрик из кафе       «Ну конфетка у них получилась что надо» Минхо невольно засмеялся на всю комнату. 21:11 Lee M       «Тебе повезло, что до кнопки заблокировать далеко тянуться» 21:12 Симпатичный фрик из кафе       «АААА»       «Ладно! Прости! Я тебя с первого дня заметил»       «Я типа ни на что не претендую, но может мы хоть прогуляемся» 21:13 Lee M       «Я даже не знаю как тебя зовут» 21:14 Симпатичный фрик из кафе       «Для тебя могу быть кем угодно ;)))» 21:15 Симпатичный фрик из кафе       «О, я всё ещё не в чс»       «Меня зовут Хан Джисон» 21:16 Lee M       «Ли Минхо»       «Пока не совсем понимаю приятно ли познакомиться» 21:17 Симпатичный фрик из кафе       «Завтра свободен?»       «У меня завтра не стоит смена» 21:19 Lee M       «Тогда в семь у того же кафе»

***

Минхо заканчивал с разминкой в танцевальном зале, скоро должна подойти его группа, в этом году начиналась практика от училища, Ли провёл уже два занятия, ставил номер для грядущего фестиваля. — О, уже готовишься, — в широких дверях появился Феликс, с улыбкой приветствуя недавнего знакомого. — Да, решил пораньше прийти, студенты такие ответственные, мне даже неловко, что в прошлый раз пришлось разминаться при них, — не отрываясь от дела отвечал Минхо. — У них сегодня будет на одного человека больше, тот парень болел, так что очень переживает, что будет отставать. Поддержи его. — Он почти ничего не пропустил, но, думаю, как ответственный учитель я должен предложить ему доп. занятия, — сам себе похихикал Ли. Небольшая группа уже запомнившихся лиц заполняла помещение, скидывая свои вещи на диваны у стены и вставая в ранее намеченные позиции, только один парень с лицом белки мялся и не понимал, что ему делать: — О, это ты с больничного? — Высматривал новенького меж студентов Ли. — Да, — импульсивно поклонился парень, было видно, что он сильно нервничает, хотя они с Хо едва ли не ровесники. Минхо от такой почтительности и сам начал немного смущаться, почему то поджилки начинало сводить от волнения, хотя в этом парне вроде не было ничего особенного: — Я думаю, встань пока во второй ряд между Субином и Тхи. Позже, если что, поменяем позицию. — Как скажете! — Кстати, как твоё имя? — А, точно, простите. Меня зовут Хан Джисон.

***

У Минхо оставалось не сильно много времени. Тучи уже начинали собираться, тёмные, тяжёлые и не сулящие сухого возвращения домой. Минхо зачерпывал воду в мучал, в этих краях вещь не самая распространённая, но родители были известными гончарами и чтобы довести некоторые изделия до специфичного сияния, требовалась вода именно из этого родника, достаточно много воды. Кошачье ухо инстинктивно дёрнулось, когда уловило посторонний звук. Проследовав взглядом к источнику шума, Ли увидел молодого парня с каштановыми волосами и такими же каштановыми ушами. Незнакомая особа копошилась в воде, словно пытается там что — то найти, но явно терпит неудачу. — Может, что — то подсказать? — Слегка повысив голос уточнил Минхо. — А? — Тут же обернулся юноша, — было бы славно. Я эти места плохо знаю, мы сюда недавно переехали. Мне нужны листья ряски. Родители сказали, они растут у этого родника. — Так ряска, это же не водоросль. Зачем ты её в воде ищешь? — Сквозь сдержанный смех продолжал расспрашивать Ли. — Потому что у воды я ничего не нашёл, — парень расстроенно надулся, опуская уши. Минхо поставил мучал на траву и прошёл к странному собирателю трав, протягивая руку: — Выходи давай из воды. Я покажу тебе, где она растёт. — Правда? — На лице парня тут же расцвела лучезарная улыбка от которой у Минхо все внутренности встрепенулись. Ли смущённо отвёл взгляд, не убирая руки: — Да. Я хорошо эти места знаю, ты совсем чуть чуть не дошёл. Её нужно искать не у самого родника, а ближе к ключу. — Ну да, я и правда совсем чуть чуть не дошёл, — растерянно чесал затылок незнакомец, хватаясь за руку, — но ты всё равно мой спаситель. Меня, кстати, Хан зовут. — А меня Минхо. — Вот и славно! Будем знакомы. — Да, — Минхо уже устал смущаться, — будем.

***

— Ты чего здесь делаешь? — Принц уже не первый день замечал, как какая то незнакомая особа вертится подозрительно близко ко дворцу, постоянно что — то высматривая, и сегодня, наконец, решил узнать, чего хочет эта сомнительная персона. Парень не сразу понял, что вопрос адресован ему, поэтому Ли пришлось подойти почти вплотную, от чего незнакомец вздрогнул так, что едва не подпрыгнул. — Ты чего здесь делаешь? — Строго повторил вопрос принц. — Оу, я, простите! — Низко поклонился парень. Каштановые волосы были собраны в низкий хвост на затылке, но пряди у лба явно не желали примыкать к общей массе, по одежде было видно, что семья у этого звероподобного не сильно богатая, — я не хотел ничего плохого, просто у вас такой удивительный сад. Там растут цветы, которые мне очень нравятся, но кроме этого сада я в этих краях их больше нигде не встречал. — Ты каждый день приходишь сюда, чтобы просто посмотреть на цветы? — Ли выразительно приподнял одну бровь. — Странно, да? Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. — И правда странно. И какие именно тебе так понравились? — Дельфиниумы. Белые дельфиниумы очень редкие, а у вас они растут. Минхо вообще не понимал почему ведёт диалог с этим странным персонажем, но что — то внутри заставляло не прекращать этот разговор. Забавные беличьи щёки или такая искренняя заинтересованность цветами, эти вопросы принц задаст себе позже. — А вы знаете о поле белых пионов? — Внезапно уточнил юноша. — Белые пионы? — Минхо знал эти цветы, но не видел, чтобы они росли где — то в округе ещё и целым полем. — Да, недалеко в лесу, если свернуть с широкой тропы, ещё там немного повилять меж деревьев нужно, но есть небольшой овраг в котором растёт целое поле белых пионов. Если Вам интересно, я могу показать. — Интересное предложение, — Минхо старался держать маску равнодушия, но приглашение его не на шутку заинтересовало, — как тебя хоть звать, цветочный маньяк? — Хан. Хан Джисон. Ваше имя я знаю, можете не представляться. — Ну, хорошо, Хан Джисон, — смягчился Ли, — показывай своё пионовое поле.

***

— И как зовут это ходячее недоразумение? — Минхо ввалился в лекционную аудиторию, небрежно скидывая рюкзак на сиденье в третьем ряду. — Вроде, Хан, если мне память не изменяет. Да нормальный он напарник. — Отличный, семестр всего лишь идёт уже два месяца, а он такой отличный, что я ни разу его не видел. А мы одногруппники вообще то, — не прекращал прыскать ядом Ли. — О, — Минхо почувствовал, как кто — то похлопал его по плечу. От бурлящего разочарования Ли развернулся с такой силой, что едва не снёс того, кто к нему обращался, — оу, извини, я, видимо, не вовремя. Я Хан. У нас с тобой общий проект. Но сразу скажу, я был только на первой паре. — Просто наказание, ну за что? — Простонал Минхо, обращаясь не то к потолку, не то к самому господу богу.

***

— И ещё мне сто тридцать лет, — череcчур серьёзно сказал Хан. — Чего? — Минхо подумал, что это какой то глупый розыгрыш. — Ну, я не совсем из этого мира и мне сто тридцать лет. — Хан, мы знакомы три дня, почему ты решил сейчас выкатить на меня эту информацию? — Ну, не знаю, почему то ты выглядишь, как человек, которому хочется доверить эту информацию.

***

В раздевалке спортзала никого не было. По крайней мере так казалось Минхо. Ли вышел из душа, расслаблено потирая волосы полотенцем, но внезапно из дальней кабинки вышел сухо сложенный парень с неприлично красивой и узкой талией, но, когда взгляд скользнул выше, Минхо увидел кошачьи уши. Когда парень заметил на себе чужой пристальный взгляд, тут же опешил, точно его застукали за каким то преступлением: — Ам, эм, я думаю, у тебя есть вопросы? — С глупой улыбкой постарался разбавить обстановку незнакомец. — Да, всего один, как тебя зовут? Парень немного потерялся потому что ожидал других вопросов: — Ну, э, Хан. — А я Минхо, — Ли провёл над своей головой ладонью и на макушке появились два таких же пушистых кошачьих уха. Хан округлил глаза: — Ниху. ничего себе… Что — то я пока ничего не понял. — Прямо мысли прочитал.

***

       Хан болтал ногами, сидя на высоком ограждении набережной, пока Минхо стоял рядом и тянул через трубочку свой айс американо: — Какой же он горький, — покривился Ли и слегка повертел напиток, чтобы смерить, сколько ещё осталось в стакане. — Ну ты прямо принцесса, десерты с лимонами не ешь, кофе без молока тебе слишком горький, лапшу постоянно пересаливают, — без капли стеснения издевался Хан. — У меня просто тонкий вкус, — деловито оправдался Ли и вновь поморщился от очередного глотка. Хан лёгким движением выхватил пластиковый стакан из чужой руки тут же примыкая губами к трубочке. Минхо сложил руки на груди, равнодушно заключая: — Наглеешь. — Избавляю тебя от мучений. Зачем ты вообще покупаешь то, что тебе не нравится? — Я просто хотел попробовать новый вкус, а оказалось не моё. — Иногда мне кажется, что в этом мире из твоего только кошки, аниме и двойной карамельный латте. — И ты. — И я. Погоди, что? — Ты, — Минхо повернулся, сделав широкий шаг к Хану, так, что их губы разделяло несколько сантиметров и трубочка злосчастного айс американо. Минхо заглянул прямо в глаза Джисона, лёгким движением опуская чужую руку с напитком, чтобы не мешала, — кошки, — Ли приблизился ещё сильнее, — аниме, — ещё ближе, — двойной карамельный латте, — они уже соприкасались носами, — и ты. Будешь моим? — Я твой с того дня, как ты первый раз зашёл в кафе.

***

— Я ещё на том занятии понял, что слишком часто смотрю на тебя, хотя было так неловко, я же был в роли преподавателя, — Хо лениво перебирал листья салата в тарелке. — Вообще, это из-за тебя я так плохо движения усваивал, — Хан осудительно ткнул палочками в Минхо, — на тебя просто невозможно было смотреть, а на тебя постоянно приходилось смотреть! Ты ещё и лапал меня постоянно, чтобы свои эти «движения объяснить». — Я специально, — хитро улыбнулся Ли. — Да я и не сомневался!

***

Минхо до слёз смеялся, это уже было по настоящему не красиво, но Хо не мог остановиться: — Да хватит, — умоляюще стонал Джисон, сквозь собственный смех, — что, совсем плохо? — Нет, нет, потрясающе просто, — Минхо едва начинал успокаиваться, но стоило взглянуть на букет в своих руках, как он тут же провалился в новую истерику, — это так хорошо, что даже плохо, Хан. Букетом лекарственных трав мне ещё в любви не признавались. — Цветы завянут, а это можно заварить и не болеть! — Я знаю, за это я тебя и люблю так сильно. — И я тебя. Сильно.

***

— Твои родители, наверно, будут против такого союза, — Джисон гулял пальцами по обнимающим со спины рукам и всматривался в водную гладь. Они сидели на краю высокого утёса откуда открывался завораживающий вид на море. — Мои родители всегда будут за того, кого выбрало моё сердце. — А ты уверен, что оно выбрало? Хан почувствовал на своей макушке мягкий поцелуй: — Уверен.

***

Хан клевал носом в кипе учебников, пока Минхо, допивая вторую банку энергетика, скролил статьи в ноутбуке: — Хо, пошли домой, мы же почти доделали этот проект. — Вот именно, поэтому я доделаю его сегодня и швырну в лицо этому старикашке, чтобы больше не думал, что сможет завалить меня подобным. Иди домой, если хочешь. Хан уже успел посмотреть пол сна, хотя Ли сказал всего одно предложение. Минхо оторвался от монитора и бессознательно расплылся в улыбке: — Ну просто отвратительно милый, — прошептал он себе под нос. — Ты тоже ничего, — сонно пробубнил Хан. — Ты мне нравишься, если что. Надеюсь, к утру ты этого не вспомнишь. — Я слишком вредный, чтобы забывать такое.

***

— Я долго не понимал, что это за чувство, но, по моему, я влюбился. — Да, по моему я то же самое чувствую, хотя партнёра, который старше на сто пять лет у меня ещё не было. — Сделаем вид, что это не проблема? — Давай попробуем.

***

— Люблю тебя. — И я тебя.

***

Люблю тебя

Люблю тебя

Люблю тебя

Люблю тебя

Люблю тебя

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

Падение было долгим, однако приземление очень мягким. Так подумал Хан, когда в очередной раз проснулся и обнаружил себя вполне целым, а не разбитым в несуразную кашу. Со всех сторон его окружала бесконечная белоснежная пустота, даже тело не отдавало никаких теней на то, что в привычном понимании хотелось назвать полом. — Здравствуй, Хан Джисон. Джисон обернулся на знакомый голос, перед ним сидела та же девушка, которую он видел перед тем, как уснуть ещё в мире Минхо. Разглядев её поближе, Хан заметил рубиновые глаза и золотистые волосы, что двумя слегка небрежными косами ложились на колени. Подол белоснежного платья практически сливался с общей белизной, от чего создавалась ощущение, что это существо почти парит в воздухе. — Здравствуйте. Вы за мной следите? — Я совру, если скажу, что нет. — Мы не встречались раньше? Почему Вы кажетесь мне такой знакомой? — Потому что ты видел мой образ в воспоминаниях Балама, — мягко ответила девушка. — Вы, оу, — Хан допускал такой вариант, но он казался слишком безумным, а теперь Джисон совсем потерялся, — Эрида? — Верно, Хан. Я Эрида. — Я не знаю, как правильно разговаривать с богами, простите, — Джисон виновато опустил глаза. Этот мир слишком сложный. Если бы знал, что так скоро попадётся сюда, то хотя бы вилку с ножом научился бы держать правильно. В пустоту унёсся звонкий смех: — Разговаривай со мной, как с другом, Хан. Я не причиню тебе вреда. — Где мы находимся? — Трудно описать это место словами, давай будем считать, что мы во сне. — А зачем мы здесь? — Мне нужно было кое что показать Иггдрасилю, ты кое что обещал Минхо, и чтобы сполна вас наградить, нужно было убедиться, что ты держишь свои обещания. — Но зачем всё это? О какой награде речь? — Ты позже узнаешь, сейчас всё зависит от Минхо, — девушка посмотрела куда то вверх и Джисон тут же проследовал за её взглядом, но не увидел ничего, кроме белого полотна, — он дал тебе клятву в очень значимом для меня месте. Поэтому, он должен её сдержать, прежде чем вновь увидеть тебя. — Увидеть меня? — Хан совсем ничего не понимал, но почему то заранее начинал ликовать от счастья. Эрида вновь посмотрела на Джисона тепло улыбаясь: — Сейчас эти разговоры не имеют значения, Хан. Пока Минхо занят, у нас есть немного времени на другие темы. И я очень хочу тебе кое — что показать. Но сначала скажи мне, что ты помнишь о своих родителях? — Почти ничего. Я в основном только бабушку помню, ну и отца, но уже не очень хорошо. Поднявшись с места, Эрида протянула руку Джисону: — Прогуляешься со мной? — Ну, у меня по моему нет выбора. Эрида вновь посмеялась. Они шли по пустынному пространству, но Хан заметил, как под поступью богини расцветают белые миниатюрные цветы. — Хан. Как думаешь, кто был первым живым существом во вселенной? — Не знаю, какое нибудь одноклеточное? — Оу, нет, нет, это слишком по научному. Думай шире. — Я правда не знаю. У меня в голове только уроки биологии. — Человек. С человека началась жизнь всех миров. Самое чистое и неконтролируемое существо. Нетронутый сосуд, который лишь со временем стал видоизменяться под влиянием магии. Эльфы, звероподобные, гномы, демоны, феи, орки, не важно кого ты назовёшь, это всё произошло от человека. Именно поэтому магические существа этого мира не могут долго существовать без энергии Иггдрасиля, потому что ни одно тело само по себе не способно прожить столько лет самостоятельно, любой мутации нужна подпитка, за счёт которой она будет выживать. — Так, я понял. Но Вы ведь это к чему то ведёте, да? Или мы так, коротаем время за интересными фактами? Богиня остановилась, поворачивая голову к Хану: — Хан, то, что я тебе сейчас расскажу, может сильно тебя удивить. Приготовься к тому, что жизнь поделится на до и после. Готов ли ты? Хан смотрел на богиню так, словно ему задали очень глупый вопрос: — Я влюбился в существо из другого мира, носил в себе демона, получил нож в спину, оказался в другом мире, смотрел, как на моих коленях лежит труп моего любимого существа из другого мира, а теперь гуляю по сну с местной богиней. Странно спрашивать готов ли я. Эрида посмотрела на Хана с лёгким удивлением, но затем вновь улыбнулась: — Мир, в котором ты живёшь, не является твоей подлинной родиной. Ты родился здесь. И ты родился не человеком. Джисон хлопал глазами, стараясь не лопнуть от количества событий и информации, твёрдо зарекаясь, что больше не будет думать, мол дальше удивить его нечем: — Но я же с самого детства был там и кем же я тогда родился? Пустота начала обтекать различными объектами и существами, пока они не оказались в просторном светлом помещении. Солнце пробивалось сквозь широкое круглое окно, на массивном каменном столе были разбросаны свитки и дневники, на полках вдоль стен можно было найти причудливых форм склянки и мудрёные вещицы на любой цвет и вкус. Девушка с кошачьими ушами не казалась активной, но было видно, что все слушают именно её, в то время, как звероподобный рядом постоянно рвался дополнить рассказ своими комментариями. Хан и Эрида проходили совсем рядом, но никто их не замечал: — Твои родители были учёными, так что они покинули девятое королевство и уехали в сердце науки, двенадцатое. Инес, девушка, которая говорит, это твоя мать, — Хан это понял и без пояснений, потому что внешние сходства сразу бросались в глаза, — если к науке можно применить такое понятие, то она была настоящим талантом, у неё очень цепкий ум и нестандартное мышление, она была своего рода гением, но довольно скромным и ещё она была глубоко верующей. Мужчина рядом, это Чэвон — твой отец, настоящий энтузиаст, которому постоянно приходили в голову безумные идеи. Они были отличным дуэтом, Чэвон постоянно выходил за рамки воображения, а Инес всегда знала пути реализации этих идей, ещё твой отец очень умело писал стихи. Хан подошёл ближе, чтобы разглядеть лица, парочка выглядела очень увлечённо и счастливо, в глазах обоих горел огонёк азарта и было видно, что его мать и отец сильно друг к другу тянутся, идеально дополняют. Хан невольно начал фантазировать, как бы всё могло обернуться, будь у него такая семья. Этот мир уже слишком часто заставляет Джисона скучать по тому, чего у него никогда не было. Жестом Эрида позвала продолжить путь, окружение сменялось, пока они не оказались в комнате с камином и двухспальной кроватью. За окнами уже была ночь, Инес сидела за столом и что — то писала на пергаментных страницах в дневнике, хотя по книгам Хан заметил, что в этом королевстве уже научились производить бумагу в более современном исполнении. В комнату вошёл Чэвон и начал ей что — то рассказывать, мужчина был так возбуждён, точно открыл новую планету или изобрёл лекарство от всех болезней: — Этот день твоя мать будет проклинать в будущем, — с горечью продолжила Эрида. — Твой отец пришёл и рассказал ей, что наконец они смогут перевернуть мир науки и он уже нашёл среди учёных тех, кто поддерживает его идею, — Хан смотрел на мать, как по её лицу начинают ползти сомнения и страх, как она начинает что — то говорить мужу, словно отговаривая, — твой отец решил начать серию экспериментов по наделению и лишению существ магией, но была загвоздка, без ума твоей матери даже начинать было пустой тратой времени. — В каком это смысле, наделять и лишать? — Я не просто так начала с того, что человек — это чистый сосуд. Твой отец верил, что пора выходить из эпохи, где всё пропускается исключительно через волю Иггдрасиля. Он верил, что смертным существам это тоже подвластно, наделять и лишать этот сосуд связью с энергией древа, и что если у них получится, начнётся новая эра. С одной стороны он прав, такое открытие было способно перевернуть ход истории, но с другой, если такие открытия попадут в нечестные руки, это могло бы привести к полному вымиранию целых рас. Махинации с волей и дарами Иггдрасиля строго запрещены и по сей день и не просто так. Однажды существа поверхности уже пытались злоупотребить его силой и это обернулось появлением демонов. — Иггдрасиль тут местный главный и неприкосновенный бог? — Никто не знает, что такое Иггдрасиль, нет даже доказательств того, что у этой системы есть разум. Но он основа жизни этого мира, он кладезь мудрости и памяти, по его жилам течёт то, что вы любите называть самой судьбой и любые вмешательства могут привести, как к невероятным открытиям, так и к полному падению этого мира. Идея твоего отца не была плохой, он просто замахнулся на слишком опасные вещи. Вторя рассказу богини на глазах Джисона разворачивалась родительская ссора, мать активно жестикулировала руками и судя по мимике даже говорила на повышенных тонах, в то время, как мужчина, не теряя своего энтузиазма, продолжал ей что — то объяснять и доказывать. В итоге Инес опустилась обратно на стул потирая виски и по кроткому кивку Хан понял, что отцу удалось её уговорить. Теперь они находились в слабоосвещённом подвальном помещении, пару одиноких полок были завалены свитками, книгами и пергаментами. На ветхом столе Инес, два эльфа и миниатюрная фея с огромным удивлением и любопытством наблюдали, как просыпается лисёнок с четырьмя хвостами. Мать Джисона обернулась к мужу, не слыша слов, трудно было понять радуется она или ужасается, казалось, что всё одновременно, но Чэвон радостно подскочил, подбегая к столу. — Они начинали свои эксперименты с простейших существ, вроде насекомых. Затем брали мышей и белок. В этот день они в первый раз смогли успешно провести эксперимент на лисе. И в этот день было решено, что следующим этапом будет кто — то из разумных существ. — Почему Вы всё это знаете? — Внезапно поинтересовался Хан, — неужели боги так пристально следят за каждым смертным этого мира. — То, что мы видели ранее, я узнала копаясь в прошлом твоих родителей. Но в этот день я уже наблюдала за ними лично. Ведь совсем скоро должен был родиться ты, а я ждала твоего рождения. Я ждала, когда на свет появится вторая душа, что в теории сможет освободить этот мир от проклятия. — Стоп, стоп, стоп, — Хан показал руками паузу, — что значит освободить? Вы сразу знали, что мы с Минхо встретимся? Между делом Эрида повела Хана дальше: — Не знала. Но у каждой живой души есть другая с ней связанная. Кажется, вы полюбили называть это красными нитями судьбы. Когда появилась твоя душа, я сразу увидела, что вы с Минхо будете связаны. Вопрос был лишь в том, встретитесь ли вы вообще, и как себя поведёте. — Но, если души связаны, они не должны сразу влюбляться? — Нет, — посмеялась Эрида, — если бы было так просто, проклятие снял бы ещё самый первый проклятый. Связанные души всегда тянутся друг к другу, но мы же все личности со своими вкусами и убеждениями. Некоторые связанные души всю жизнь являются злейшими врагами, которых по «чистой случайности» всё время сталкивает жизнь. Некоторые становятся лучшими друзьями. Но, если такие души влюбляются, это всегда очень интересная и красивая любовь. И очень сильная. — Вы ждали, что мы полюбим друг друга? — Ну я же богиня любви, Хан. Конечно ждала. Я всегда жду любви, тем более такой, я боготворю любовь, и это проклятие отравляет меня не меньше, чем самих проклятых. А ваша связь очень сильная, я давно такой не видела. Оглянувшись, Хан увидел, что они всё ещё находятся в том же подвале. Только одежда у всех сменилась, а у Инес виднелся едва заметный живот. — Мама беременна? — Да, здесь она была уже на третьем месяце. На стуле сидел звероподобный с лисьими ушами, он барабанил пальцами по коленям, было видно, что сильно нервничает. Инес суетилась вокруг него, постоянно что — то спрашивая. Высокий эльф стоял в стороне, постоянно заглядывая в какие то записи, а остальные присутствующие столпились небольшой кучей, ожидая дальнейших действий девушки. Чэвон крепко взял её за руку, судя по всему подбадривая. Звероподобный на стуле закрыл глаза, эльф покрепче сжал дневник, в полной готовности записывать свои наблюдения. — В этот день они первый раз ставили эксперимент по извлечению магии из разумного существа. Доброволец был выбран из членов их тайной гильдии. Эксперимент завершился неудачей, но Инес была очень близка к успеху. Всё стало расплываться и в следующее мгновение Хан и Эрида снова находились в доме учёных. Инес тяжело нависала над записями в дневнике, по всему столу были разложены пергаменты, под левой рукой лежала открытая книга, а в углу скромно ютилась ваза с букетом полевых цветов. Девушка постоянно просматривала одни и те же страницы, делала пометки в дневнике, обращалась к пергаментам, снова возвращалась к дневнику, что — то вычёркивая и делая новые записи. После очередной заметки она отложила перо и перечитала написанное, наконец, откидываясь на спинку стула. Не успела Инес расслабленно прикрыть глаза, как в дом ворвался Чэвон. Мужчина бросил на кровать мешковатую сумку и начал судорожно скидывать в неё какие то вещи, попутно объясняя жене, что происходит. Эрида с грустью наблюдала за происходящим: — В этот день их эксперименты были раскрыты. Всех причастных было велено взять под стражу. Их ждала смертная казнь либо пожизненное заключение, самым щадящим исходом была каторга. В любом случае, теперь они считались опасными преступниками, особенно те, кто принимал самое большое участие. Богиня прошла сквозь стену комнаты и Хан последовал за ней, расплывчатые образы сложились в новую сцену. Инес сидела у дерева, живот заметно вырос. Недалеко горел скромный костёр, на котором Чэвон жарил рыбу, рядом лежало два толстых покрывала. — Твои родители бросились в бега, они полностью принимали свою вину, но больше всех переживала твоя мать. Как очень набожный человек она с самого начала проводила все эксперименты в страхе, она боялась гнева богов за то, что пошла против воли самого Иггдрасиля. Она очень хотела явиться на суд и покаяться за свои деяния, но ещё больше она боялась за тебя. — Что меня тоже осудят? — Никто не будет судить младенца, она боялась не наказания судей королевства, она боялась, что тебя покарает сам Иггдрасиль, что, если их в итоге казнят, расплата за их грехи перейдёт на тебя. В следующее мгновение Инес уже сидела с ребёнком на руках, ещё совсем неокрепшие уши которого практически прилипали к голове. Младенец был укутан в какую то бурую простынь, а руки девушки заметно дрожали. — После твоего рождения Инес начала сходить с ума, страх и собственные убеждения не давали ей спокойно спать по ночам, она даже не представляла, как прокормить тебя в таких условиях. Чэвон тоже мало что мог придумать, их всё ещё активно разыскивали, так что они не могли выйти ни в одну населённую местность. Чэвону было очень тяжело за ней наблюдать и он тоже очень переживал за тебя. Тогда они увидели лишь один выход из ситуации. После очередной смены образов Инес вновь сидела с младенцем на руках, рядом лежал её дневник, а сама девушка плакала. — В этот день, — тяжело начала Эрида, — был проведён первый успешный эксперимент по извлечению магии из разумного существа. Первый и последний. В этот день впервые существо, рождённое звероподобным, стало человеком. Всё начало медленно рассыпаться, пока Джисон и Эрида вновь не оказались в пустоте. Снова чистый белоснежный холст, будто ничего и не было. — Инес верила, что таким образом оборвала твою связь с Иггдрасилем и теперь его кара тебя не настигнет. Но она не знала, что Иггдрасиль и не собирался никого карать. Твоя душа была чистой и невинной, её не за что было судить, но дело было уже сделано. Джисон продолжал смотреть в пустоту, словно перед ним всё ещё рисуются какие то образы. В увиденное верилось с огромным трудом, но доказательства были слишком неопровержимы. До этого дня Хан никогда не видел свою мать, но несколько раз задумывался, что совершенно не похож на своего отца, ни внешне, ни характером. Хан пытался разглядеть родственные узы в своей бабушке, но и в ней ничего не находил. У них даже не было общих семейных фотографий, но своей бабушке Хан до сих пор очень благодарен. Оказывается, она растила совершенно чужое дитя, но даже так Хан всегда был сыт и одет, пусть не богато, но Джисон никогда не смел жаловаться и искренне любил эту женщину, как и она его, даже если местами немного холодно и по своему: — Разве боги не могли спуститься и сказать маме, что всё хорошо? — Боги не должны напрямую вмешиваться в решения и действия живых существ. Боги могут давать наставления и помощь, если об этом просят. Но они не просили. Ни один бог не может помочь существу, если его боятся и отвергают. А Инес тогда не видела в нас никакой помощи. Что бы мы не сделали, она слишком боялась вверять твою судьбу в наши руки, она верила, что мы обязаны их наказать. И мы тогда не знали, действительно ли их ждёт то наказание, которого они так боялись. — А разве сейчас Вы не вмешиваетесь? — Вмешиваюсь, поэтому это всё большой риск, но я не приняла ни одного решения, ни за тебя, ни за Минхо. Всё до сих пор зависит только от ваших действий, я лишь немного помогаю. Джисон молчал. Его всё ещё интересовало, что происходит с Минхо, почему в словах этой богини Ли до сих пор фигурирует, как живой. И что тогда сейчас должен сделать Джисон, чтобы прийти к счастливому концу, если пока он может только слушать и наблюдать. Словно читая его мысли, Эрида продолжила: — После всего случившегося твой отец пообещал, что останется в этом мире и постарается взять всю вину на себя, как перед мирским судом так и перед божественным. Инес отправилась на поиски мира, где ты сможешь прижиться, оставлять тебя здесь она слишком боялась. Поиски заняли много времени, но из-за того, что она переходила из одного мира в другой слишком часто, даже боги потеряли её из виду. Я понятия не имела, что с тобой в итоге случилось, но Инес вернулась в родной мир спустя шестьдесят лет. К этому моменту суд уже давно перестал её искать. Твой отец взял всю вину на себя, как главный инициатор этих экспериментов. Он передал суду все оставшиеся записи и их тут же уничтожили, а его самого посадили в темницу. Он прожил не долго, от постоянных переживаний и угнетения его часто настигали болезни, последнюю из которых он не пережил. Инес вернулась в этот мир без тебя, и раз сейчас тебе всего двадцать два года, я предполагаю, что она побывала в мирах, где течение времени сильно разниться с нашим. По возвращению в этот мир, она вернулась в двенадцатое королевство и добровольно явилась в суд, однако, к тому времени все разбирательства по поводу того происшествия были завершены, но совет учёных помнил её выдающийся ум. Она раскаялась за все деяния и признала, что не хотела этого. Глава совета замолвил за неё слово и она вернулась к своей прежней деятельности. — Так, секунду, моя мать жива? — Да, Джисон. Но я тебе это всё рассказала не просто, чтобы ты знал, что она жива. Хан почувствовал на себе стойкий взгляд, богиня взяла его за руки, выражение её лица было таким серьёзным, что становилось не по себе: — Хан, твоё тело сейчас находится у корней Иггдрасиля и древо очень желает вернуть тебе украденное. Потому что оно очень не любит, когда его дары отнимают. Я держу тебя под защитой, но, если я её сниму, скорее всего ты снова станешь звероподбным. У тебя сейчас есть выбор. Если ты скажешь нет, мы отправим тебя домой, потому что, находясь здесь, ты непрерывно будешь к нему тянуться, пока древо не выполнит своё желание. — Я стану, как Минхо? — Да, Хан. По законам этого мира, ты родился всего на два года позже, чем он. Ты будешь таким же звероподобным, скорее всего тебе придётся изучить магию, а может вы решите остаться в том мире, но вам так или иначе придётся сюда возвращаться. Хан не заметил, как крепче сжал ладони богини: — Погодите, это всё здорово, но почему вы говорите о Минхо так, словно он всё ещё жив? Он жив? — Пока трудно сказать, — серьёзность Эриды сменилась на мягкость, — я очень хочу верить, что он нас не подведёт. Тогда он будет жив. — А если нет? Я просто останусь с лишними тремя сотнями лет жизни один? — А точно ли один? У Хана яркими воспоминаниями проскочил Феликс, что заботливо его лечил, Хёнджин, который всегда старался подбодрить и восхищался его музыкой, Чанбин, который всегда от всей души желал накормить и с великим терпением катал на лошади. Родители Минхо, что с первой встречи так открыто сделали его своей семьёй. Казалось бы мелочи, но Хан с самоиронией понял, как вновь упустил, что он уже давно не один. В то же время дома его тоже ждут близкие люди. Точно. Для своих друзей Хан ведь сейчас лежит пришибленный в больнице, его три няньки скорее всего уже извелись от переживаний. — Вы правы. Наверно, мне стоит сказать да. И навестить маму. Показать ей, что она ни в чём не виновата. Что я жив и здоров и никакие кары меня не настигли. Выглядит так символично. Круг замкнулся, да? — Никакого круга нет, Хан. Есть лишь мы и наши выборы, которые приводят к тем или иным результатам. Ты сейчас на очередной развилке, как и Минхо. Только в твоей все дороги ведут в жизнь. А ему приходится постараться, чтобы не свернуть к смерти. — Почему тогда я не прохожу не через какие испытания? — Потому что у тебя другой путь, потому что ты не боролся с проклятием, потому что на нём с самого начала была большая ответственность и потому что я не могу так просто отдать такой ценный подарок тому, кто не способен доказать, что достоин. — Подарок? — Мы уже уходим от темы, но, я надеюсь, эту историю ты уже услышишь от него. Так что, Хан? Каков твой ответ? — Да, везде, где я могу побольше побыть с ним, будет да. Не знаю, что с ним сейчас, но, я уверен, он не подведёт. — Тогда, пора просыпаться, Хан. Образ богини начал расплываться и Хан снова провалился в сон.

***

Минхо рывком принял сидячее положение, стараясь привести дыхание в порядок. В голове была полная каша, словно Ли только что прожил больше десятка не своих и своих жизней одновременно. Воспоминания из этих странных снов сбивались в кучу и тут же вылетали из головы, оставляя лишь смазанные образы и короткие отрывки, в ушах сотнями эхо их с Ханом голоса повторяли друг другу «Я люблю тебя». После минутной отдышки принц посмотрел на свои руки, прощупал торс и лицо, пытаясь убедиться, что это точно его тело. По ощущениям и одежде складывалось впечатление, что вроде и правда он, хотя после пережитого даже собственным глазам верилось с трудом. Оглядевшись по сторонам, Минхо запутался ещё сильнее. Огромное поле белых пионов, как в лесу, только нет ни неба, ни деревьев, ни махрового ковра алиссумов, только бездонная чёрная пустота. Принц опустил ладони на землю и пальцы тут же нащупали нежные лепестки. Кем — то сованный алый пион, откуда он мог здесь взяться — загадка. Впереди послышался шелест шагов и сквозь цветы к нему проплыла невысокая женская фигура, присаживаясь напротив. Рубиновые глаза, золотистые волосы и острые уши. Даже если никогда не видел, Минхо слишком хорошо помнил имя той, кто подходит под это описание: — Эрида? — Здравствуй, Минхо, — на лице богини была спокойная улыбка. — Здравствуйте, — слова застревали в горле, у Минхо было так много вопросов, но он не мог выдавить и звука, вина разъедала до самых костей от одного вида этой девушки. Богиня слегка наклонилась, внимательнее заглядывая в глаза принца: — Ты боишься меня? Я не хочу причинять тебе вреда. Тут не так давно был Хан. Это он сделал это поле таким белоснежным. От любимого имени сердце тут же ускорило темп: — Хан? Почему он здесь? Он умер? — Нет, нет, — богиня покачала головой, — он выбрал жизнь. Но, как видишь, в этом поле остался последний алый бутон. Так что теперь настала твоя очередь выбирать. — А я могу? — Теперь можешь, Минхо. Ли внимательно смотрел на цветок, совсем не понимая, о каком выборе идёт речь. Он умер. Он точно это помнит. Неужели это суд, на котором его проверяют, однако, если есть вариант жить, Хо всегда выберет жизнь, особенно, если в этой жизни остался Хан, который всегда будет его ждать. — Я не хочу умирать, — прошептал принц, — не хотел и не хочу. Но я же уже… Как я могу теперь стоять перед таким выбором. Как Вы можете мне его давать? Я же загубил Вашу любовь. Эрида слегка поморщила брови и в совокупности с улыбкой это выглядело, как сочувствие. Тонкая рука легла на щёку принца: — Ты не губил мою любовь, её невозможно загубить пока я жива. Любовь не имеет тела и срока. Пока из двоих её чувствует хотя бы один, она никогда не умрёт. — Но, он искал Вас, а я всё испортил. Вы могли поговорить с ним хотя бы в последний раз, а теперь и этому не суждено случиться. — Минхо, даже если бы ты тогда отпустил Балама, он бы не смог войти в божественный сад. Кем бы он ни был по природе, его тело и его сущность всегда принадлежали Нижнему миру, а демоны не могут ступать на божественные территории. — Но это из-за меня он стал тем, кем не хотел, — не успокаивался Ли. — Знаешь. У него тяжёлая судьба. Когда я узнала о том, что с ним сделал их король, мне было очень его жаль, мне было так больно от того, что в итоге всё вышло именно так. Я часто приходила в лес и оплакивала его страдания, а затем это место проросло белыми пионами. Но я не верю в судьбу. Все так привыкли думать, что есть какое то высшее предписание, которым можно оправдать все жизненные взлёты и несчастья, но правда в том, что это всегда определяем только мы. Мы живём, оступаемся, действуем, сталкиваемся с несправедливостью и решаем, что нам с этим делать, а затем пожинаем плоды этих решений. Балам мог убить меня на том берегу, затем мог решить нарушить соглашение и не спускаться в Нижний мир, он мог не идти ко мне так открыто в ту ночь, а я могла догадаться, что его чувства могут не принять, он мог не ждать твоего разрешения в тот день, а просто сказать в чём причина и тогда быть может ты бы его послушал. А ты мог послушать его в тот день и посмотреть, как он погибает на божественной территории, но тогда ты бы не задумался о том, кто же такие демоны, а Балам не решил бы тебе мстить и ты бы не попал в мир людей. А в мире людей ты мог и не встретить Джисона, а когда понял, что влюблён, мог бы испугаться и сбежать. И так можно продолжать до бесконечности. Но, как видишь, всё привело к тому, что вся эта горечь тоже зацвела белыми пионами. И я очень вами горжусь, тобой, Ханом и Баламом. И тебе не нужно думать о том, что наша история кончилась трагично, потому что только смерть смогла привести его ко мне. Минхо смотрел в глаза богини почти не моргая, почему же никто не сказал ему этих слов при жизни, но последняя фраза выстрелила в грудь так пронзительно, словно за демона в этот момент Ли радовался больше, чем за кого либо в этой жизни: — Что? Я ничего не понимаю. — Его душа была очень интересной, — Эрида немного отстранилась и меж её ладоней появилась сотканная из света копия древа, — демоны рождаются на обугленной ветви, но душа Балама была абсолютным исключением. Потому что он родился прямо на стыке, там, где ветвь примыкает к стволу. Если говорить проще, он был демоном с душой человека. Поэтому, после смерти, его душа попала на божественный суд. И мы наконец смогли увидеться. — Значит он переродился? Улыбка Эриды сменилась лёгкой тоской: — Нет. Он не захотел. Перерождение даётся, чтобы исправить ошибки, а потому, если бы он переродился, то ровно тем же существом, которым был при этой жизни. Боги впервые видели такое явление, им теперь очень хотелось понаблюдать за подобным, но Балам настоял на обмене. Даже без пояснений Минхо понимал к чему ведёт богиня. Страх скручивал лёгкие, Ли не заслужил такой щедрости: — Он не должен был… — Ты догадался, да? Он обменял свою душу на твою жизнь. — Он не должен был этого делать. — Минхо, это его выбор. Не забывай, что это он оставил проклятие. На божественном суде он искренне раскаялся и получил прощение. В конце своего пути он и правда уже очень устал и запутался, ненависть и зависть начинали разъедать его сознание, но, из-за той ночи у него появилась возможность вовремя остановиться и выдохнуть. Если снять с его души всю боль, в ней таилось очень много света, а ваша история его очень вдохновила. Вы смогли сделать то, чего он не смог за полторы тысячи лет. Условия были другие, но, главное, ты не побоялся. Ты не побоялся принять эту любовь, ты не побоялся остаться с Ханом, ты не побоялся вступить за Хана в бой, который скорее всего убил бы тебя, это та любовь о которой пишут книги и я тоже восхищена её силой. Я не могла так просто отдать тебе жизнь, ты дал Хану клятву в моей личной святыне. Поэтому я отправила твою душу в настоящую паутину, чтобы посмотреть, действительно ли ты везде и всегда будешь искать Джисона, мне было бы достаточно, чтобы ты отыскал его хотя бы в похожих условиях, но я так поражена, Минхо. Богиня встала и начала прогуливаться по полю, срывая цветы один за другим: — Десятки вариантов судеб, ты прошёл десятки вариантов своей судьбы и в каждой, в каждой, вы были вместе. Я знала, что такое бывает, но и не мечтала увидеть такую связь своими глазами. Даже если бы Балам не предложил этот обмен, я бы сделала всё возможное, чтобы вернуть тебя к жизни, потому что, как богиня этого высокого чувства, я не могу позволить такой любви кончится несчастьем. В руках Эриды собрался пышный букет, она вернулась к принцу и забрала из его рук алый пион, что кровавым пятном вписался в композицию. Богиня вдохнула цветочный аромат, вручая цветы Минхо: — Остался последний бутон, очистить его можешь только ты, Ли Минхо. Ты готов вернуться? Принц принял букет в полной потерянности, счастье разливалось в груди вперемешку с неверием и смятением: — Конечно, — прошептал в цветы Ли. — Я не знаю, как Вас благодарить. — В этой истории я лишь посыльный. Вы всё сделали сами. Тебя окружают прекрасные существа, Минхо, но это не значит, что среди них ты алый пион. Запомни, прекрасное всегда тянется к прекрасному. Ошибки совершают все. Важно лишь то, умеем ли мы извлекать из них правильные уроки. И раз сейчас ты держишь в руках этот букет, значит ты хорошо справился. Не растеряй эту способность. Ошибок будет ещё много. Но никогда не теряй себя и не закрывай глаза. — Я постараюсь. Я обещаю. Я клянусь. — Я хорошо помню клятвы. Так что ты очень постарайся. После смерти Балама с древа упало ещё несколько таких же листьев, а с самого кончика ветви отпал маленький сучок. Такого не было ни разу за всё время, сколько эта ветвь существует. Я надеюсь, что грядут большие перемены. Они будут происходить очень медленно, но я верю, что не только ты избавился от проклятия, Иггдрасиль тоже начинает отпускать свои обиды и мы должны очень постараться, чтобы показать ему, что мы все многому научились. Обнимая цветы, принц наконец смог улыбнуться, говорить не хотелось, это всё и правда походило на сон, возможно, это его больная фантазия и Ли уже не проснётся, возможно, это боги показывают ему счастливый финал, чтобы уходить было не так больно, но, чтобы это ни было, Минхо сейчас желал только одного, открыть глаза и увидеть Хана, пройтись по родным местам, обнять друзей и родителей, а затем вернуться в квартиру и смотреть, как длинные пальцы его любимого человека гуляют по струнам гитары, а затем танцевать с ним, целовать, пить кофе, говорить до поздней ночи, пригласить в гости всех друзей, не важно с чьей стороны, а затем вернуться во дворец и провести совместный ужин за большим столом, список не имел конца, но от одной мысли становилось слишком тепло, и это было удивительно, впервые за столько времени почувствовать лёгкое тепло, без страха агонии. — Тогда, я должен пообещать это не Вам, а ему, — Минхо поднял глаза в черноту, — Балам, я обещаю, что больше никто не повторит твоей судьбы. Мне жаль, что всё не может зависеть только от меня, но я сделаю всё, что смогу. Спасибо. Эрида расплывалась в улыбке: — И тебе спасибо. А теперь, пора просыпаться. Минхо едва успел последний раз взглянуть на богиню, как в глазах потемнело и, крепко сжимая охапку белых пионов, принц повалился на землю. Алый бутон окрасился молочным.

•━──────≪✷≫──────━•

Первое, что почувствовал Минхо, как нос щекочет трава, когда принц открыл глаза, вокруг кружили огромные бабочки, на крыльях которых каждая жилка была пронизана светом. В хороводе с ними витали светлячки, куда ни глянь росли светящиеся цветы и высокие растения с листьями самых невообразимых цветов, начиная от обыденного зелёного, заканчивая насыщенно сиреневым. Минхо поднял голову и увидел массивные размашистые кроны, с которых, не прекращая, опадали листья, за одним из них Ли проследовал взглядом, и, когда листок коснулся земли, тут же распался мягким светом, впитываясь в землю. Тело начинали переполнять радость и возбуждение, это всё был не сон, принц сидит у самых корней Иггдрасиля. Ли начал судорожно ощупывать собственное тело и для полноты картины сильно ущипнул себя за шею, но ничего не поменялось. Он реален. Растения вокруг него реальны. Иггдрасиль реален. Всё реально, а самое главное, принц не чувствует ни агонии, ни жжения, ничего. Он здоров. Он чувствует любовь полной грудью, но от этого не горит ежесекундно. Рядом послышались шевеления, Минхо сорвался с места, проползая через растения и, когда увидел родное лицо, замер, улыбаясь во все тридцать два. Хан был окутан крепкими лозами по самые плечи и сейчас, медленно приходя в сознание, неуклюже пытался из них выпутаться. Выходило так себе. Разум не успевал принимать столь причудливую обстановку, параллельно пытаясь вспомнить все свои сны, эти путы уже начинали бесить, так что Хан начал скидывать их с себя куда агрессивнее, но от этого запутывался ещё больше. Внезапно Джисон почувствовал на своей руке чужую и, повернув голову, чуть не расплакался от счастья: — Лино… Лино! — Ханни! — Ты живой, ты правда живой, ты не представляешь, что со мной произошло, но вообще плевать, что там произошло, ты живой! Блять, ты живой! Реально живой! — Следи за словами в таком святом месте, — Минхо звонко смеялся, помогая Хану выбраться из растительного плена, — я не верю, что всё ещё не сплю, я так тебя искал, я так боялся умирать, я так боялся за тебя. Хан наконец был свободен и Минхо тут же его крепко обнял, получая не менее крепкие объятия в ответ. Чувств было так много, что хватило бы ещё на несколько влюблённых пар. Принц прильнул к сухим губам Джисона, словно сейчас это его единственный источник жизни, руки зарывались в волосы, спускались по шее, точно нужно было прочувствовать каждый сантиметр, чтобы поверить, что это реальность. Хан крепко обнимал принца за талию, сжимая рубаху на спине. После всех этих снов всё ещё было ощущение, что в любую секунду всё может раствориться, но Ли никуда не девался, он был тут и целовал в ответ. — Постой, постой, — Минхо задержался руками на макушке Джисона, нащупывая уши, а затем немного отстранился, чтобы проверить, не показалось ли ему, — это что? — Уши, — с восторгом озвучил очевидное Хан. — Я вижу, почему у тебя кошачьи уши? — Я тебе всё расскажу, но сначала ещё раз поцелую, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

Феликс сидел под кроной массивной ели, это был пустынный сад в закромах дворца, последние три дня были слишком тяжёлыми, переживания не давали нормально спать. Несмотря на опасность, они каждый вечер проверяли Иггдрасиль, чтобы убедиться, что оба тела всё ещё там. Поэтому, все трое приходили в этот сад, чтобы вдохнуть чистого воздуха и немного расслабиться. Случайно или нет, но рядом сидел Хёнджин, он тоже плохо спал и сильно переживал последние дни, но почему то чувствовал, что Ликс, как никогда, нуждается в поддержке. Феликс много разговаривал в последние дни, строил много теорий, но, все друзья сходились на одном. Ждали чуда. По шагам оба лиса сразу поняли, к ним бежит Чанбин. У него была конная тренировка и удивляться было нечему, он говорил, что, после, сразу присоединиться к ним, но странным было то, что он бежал, а не шёл. Действия опередили мысли, так что Хван и Ликс тут же подскочили, встречая друга. Со смотрел на них безумными глазами и улыбался, как сумасшедший: — Они вернулись. — Они? — В два голоса переспросили лисы. — Они, — улыбаясь ещё шире подтвердил Чанбин. Чуть не снося с ног всех, кто попадался на пути, трое звероподобных мчались к главному двору, несколько слуг косо посмотрели им в след, пожилой садовник по доброму улыбнулся, он видел этих детей, когда они только только перестали ходить под стол, но даже спустя семьдесят лет позволяли себе носиться, как угорелые. Минхо и Джисон медленно шли ко входу во дворец, думая, где могут быть Чанбин, Ликс и Хёнджин, но искать не пришлось. Чанбин налетел на Минхо так, что принц чуть не повалился на землю, с другой стороны к Хо прилип Феликс. Хан почти начал завидовать и хотеть, чтобы его встретили также, как в эту же секунду на него налетел Хван, затискивая, как маленького бельчонка: — Это просто кошмар, Хан! — Голосил Хёнджин, — я уверен, ты здесь заложник обстоятельств, так что предлагаю уговор, проучим потом Минхо, за то что так нас всех пугает. Хан неуверенно обнял лиса в ответ: — Нас уже проучили по самое не хочу, нужно немного отдохнуть. — Мы же поверили, чёрт тебя дери, Минхо, — плакался Со, — думали всё, что с вами вообще случилось? — Я сам поверил, что уже всё, — принца зажимали так, что дышать становилось трудно, — но, если вы меня сейчас задушите, второй раз вернуться не получится. Минхо резко отпустили, принцу даже стало не по себе, что все так резко отпрянули, но, повернув голову, Ли увидел мать с отцом. Королева сбежала со ступеней и мягким объятием прижала их с Ханом головы к своим плечам: — Дети мои, вы вернулись, — старалась не расплакаться Исыль, — я знала, что всё будет хорошо, я верила. Я так рада Вас видеть. — Да, мам, — Минхо крепко обнял мать в ответ и удивился, когда заметил, что Хан тоже не отказывает себе в родительских объятиях, — теперь всё хорошо, я тоже безумно счастлив.

***

Феликс, Чанбин и Хёнджин сидели в белом саду, Минхо и Хан покинули их совсем недавно, чтобы ещё раз заглянуть к родителям. Всех поражала история, которую они рассказали вчера за ужином и друзья не уставали её обсуждать. Со сидел на борту фонтана, но резко поднялся, выдав: — Мне нужно отойти, по моему я забыл забрать форму с ипподрома. Хёнджин едва сдерживал глупый смех, это была самая нелепая отмазка, которую мог придумать Чанбин, потому что всю одежду после его конных тренировок всегда забирают слуги, но другу был очень благодарен. Феликс тоже заметил подвох, но не успел ничего возразить, потому что Чанбина, как ветром сдуло. — По моему у него на радостях чутка крыша поехала, — Феликс продолжал удивлённо смотреть в сторону выхода из сада. — Возможно, — посмеялся Хван и подсел к другу. — Мне теперь так трудно смотреть на белые цветы, не придумывая каждому свою историю. Может, каждый цветок появился в этом мире потому что какой то бог оплакивал свою любовь. Никогда о таком не думал. Вся эта история настоящее чудо. Хёнджин был того же мнения. Он всегда любил божественный сад и изучать истории богов, но никогда не думал, что сможет слушать про них практически из первых уст. История Минхо и Хана подарила Хвану надежду, что теперь он тоже готов понадеяться на маленькое чудо. — Ликси, — Хёнджин вертел в руках белый ирис, — по поводу той комнаты, в том мире в квартире. — Точно, ты мне так её и не показал, — наигранно надулся Ликс, — а мне ведь правда было интересно. — Там были картины, штук семь. Из ценных вещей больше ничего. — Но я же видел твои картины, смысл рисовать то, что никто не увидит? — Феликс немного нахмурился и с любопытством посмотрел на Хвана. Хёнджин крепче сжал стебель цветка: — Потому что на этих картинах был ты, — скованно выдал Хван. Феликс помолчал несколько секунд, ожидая продолжения, но Хёнджин замолк: — А что в этом такого? Минхо и Чанбину их портреты ты уже подарил? Хёнджин был готов начать биться головой о камень, почему такой догадливый и проницательный Феликс именно сейчас решил напрочь лишиться логики: — Нет, ты не понял, Ликс. Там был только ты. Я рисовал тебя. Только тебя. Каждый изгиб по памяти, по часу замешивал цвет твоих глаз, рисовал, как ты улыбаешься и злишься, отмечал каждую веснушку… — Оу, — Хёнджин видел, как друг потерялся, молодец Хван, всё испортил. Сейчас Феликс поднимет глаза и мир рухнет во второй раз, как тогда за бутылкой того несчастного вина. Но, лучезарная улыбка озарила лицо Ликса и Хёнджин на секунду даже отказался верить своим глазам, — я бы хотел посмотреть хоть на одну. — Я могу подарить тебе все. — Все — слишком много. У меня комната не такая огромная. Да и вешать на стену свой портрет мне как — то не хочется, мне же на него тогда каждое утро смотреть нужно будет. — А что бы ты хотел повесить? — Наверно, цветы? — Я нарисую. Ирисы. — Хорошо. — Васильковые. — Угу. — Твои любимые. — Да. Я буду ждать. — Так я прощён? — С чего ты вообще взял, что я обижался? Я давно понял, что в твоей голове всё устроено даже сложнее, чем у Минхо. Я просто из вредности ждал, пока ты сам хоть немного этот бардак разгребёшь. Хёнджин бессильно растёкся, потирая переносицу: — Вы ужасно не проницательны, мой друг. — Я как раз таки слишком проницателен, чтобы не говорить о чём — то в лоб там, где этого не требуется. А теперь у меня ещё и будет картина с ирисами. Феликс закинул ноги на скамью, укладывая голову на колени Хёнджина. Хван хлопал глазами, забывая вдыхать кислород, заметив это, Ликс звонко посмеялся: — Давно хотел так полежать. Видел, как тут так сидели Хан с Минхо. Даже завидно немного было. — Я не буду вставать пока у тебя конечности не отсохнут, — это должно было звучать романтично, но говорил Хёнджин точно быстрее, чем думал. — До Хана с Минхо нам, конечно, далеко. Но мне уже нравится. — Мне тоже. Очень нравится.

***

— Я думаю, мы вернёмся в тот мир. К Хану, — немного опустив глаза признался Минхо, — простите, но, мне очень хочется посмотреть тот мир. Я не знаю, как это описать, но он такой, другой. Интересный, открытый, неизученный. — Ты главное навещай нас почаще, Лино, — королева поставила на стол чашку чая, — Хан, ты хоть согласен приютить его? Он же там совсем потеряется один. — Конечно, — Хан улыбнулся, вспоминая, как Минхо первый раз увидел чайник, — у него там даже свой диван есть. Он вообще сразу на всё готовое пришёл. Королева посмеялась. — Тебе бы магию теперь подучить, Хан. — Король изучающе посмотрел на Джисона, — мы тебя тут можем научить хотя бы основам, так что заглядывайте раз в пару недель. Кто знает, как дальше повернётся жизнь. Быть может, вы надумаете вернуться сюда. — Да, конечно, спасибо, — даже сидя, уважительно поклонился Хан. — Только теперь королевство рискует остаться без наследника, — Минхо виновато посмотрел на отца. — Мы не такие старые, так что не переживай. Но, если ты будешь готов, трон всегда будет ждать тебя, как старшего сына. — Дети будут подрастать лет сорок, так что у меня остаётся время подумать, — улыбнулся Ли. Королева добавила в чашку Джисона ещё чая: — Кстати, когда вы планируете возвращаться? — Если честно, — неловко помялся Хан, — хорошо бы уже завтра, у меня там осталась учёба, мне уже пора на неё возвращаться. — Оу, — смутилась королева, — тогда идите и хорошенько отдохните, а завтра отправляйтесь. — Да, но, у меня есть вопрос. Как долго добираться до двенадцатого королевства?

***

Просторный вестибюль пестрил вставками с бирюзовыми мозаиками. Минхо и Хана сопровождал ещё один звероподобный: — Ждите здесь. Я поднимусь в кабинет совета и спрошу про Инес. — Спасибо, Шиву, ты здорово нам помогаешь, — Минхо с любопытством осматривал помещение, он первый раз в храме науки, очень завораживающее место, словно это королевство опережает прогресс всего мира на десяток лет, — сами бы мы сюда дней пять добирались. — Не стоит, Ваше высочество. Мне тоже приятно здесь оказаться и повидать учителей. Хан переминался с ноги на ногу, пока Минхо украдкой брал его за руку и подбадривал. Мимо них частенько проходили существа самых разных рас, несколько звероподобных узнали Минхо и уважительно ему кланялись и принц отдавал такой же уважительный поклон в ответ. — Ваше высочество, — со стороны лестницы послышался голос Шиву, но резко и с трепетом обернулся Хан. Звероподобный спускался с лестницы, сопровождая невысокую женщину с каштановыми волосами, которая была одета в платье цветов внутреннего убранства. Видимо, это было что — то вроде местной формы, но платье выглядело дорого и изящно, скорее всего его мать занимала в совете высокую должность. Хану хотелось нырнуть за плечо принца, но, борясь с волнением, он ровно стоял рядом, сложив руки за спиной. Женщина держала в руках какой то свиток и выглядела торопливо, судя по всему, гостей она совсем не ожидала, а между делом решила потом заскочить ещё куда — то по пути. Шиву жестом указал в сторону ожидающих, и, когда Инес увидела Джисона, удивлённо застыла. Минхо слегка похлопал Джисона по спине и Хан сделал несколько шагов навстречу матери, женщина продолжала изумлённо смотреть на сына, словно перед ней стоит призрак. — Здравствуй, мам, — Джисон отдал лёгкий поклон. — Хан, — прошептала Инес, — это правда ты? — Да, мам, я всё знаю, про то что случилось с тобой и папой. Но со мной всё хорошо и я очень рад видеть тебя. Оттаяв, Инес бросилась к сыну, свиток из её руки упал на пол, она крепко обняла Джисона и Хан чувствовал, как её слёзы впитываются в его рубаху. Было очень странно, но Джисон ожидал почувствовать немного другое. У него не было чувства, будто он нашёл родителей, скорее, что он встретил очень давнего друга. Чувство родительской заботы Хану дарила мать Минхо, почему то именно тех существ Хан хотел назвать семьёй, Хан ощущал их настоящей семьёй, и Хану было даже немного стыдно за такие мысли, но Джисон обнял женщину в ответ, успокаивающе поглаживая её по спине: — Я не знаю, что говорить, если честно. У меня не так много времени. Я живу в том мире, где ты меня оставила, и у меня всё хорошо. — Я так рада за тебя, Хан. Я так переживала. Мы так виноваты перед тобой. Хан немного отстранился и положил свои руки на плечи женщины: — Уже всё позади, правда. Уже всё хорошо. Я рад, что с тобой всё хорошо. Я пока не могу задержаться, прости, но я буду тебя навещать. — Конечно, Хан, спасибо. Ты стал таким взрослым. Я и подумать не могла, что однажды увижу тебя. — Теперь всё точно хорошо, мам. Пожалуйста, больше не нужно за меня так переживать, и винить себя ни в чём тоже не нужно. Пожалуйста. — Конечно, у тебя точно всё хорошо? — Точно, мам. Точно, точно.

***

— Ждите в гости! Если думаете, что я не приду, я ведь приду. — Хван на прощание похлопал по плечу Хана. — В любое время, когда вам только будет удобно. — На всех места не хватит, но для вас куплю новый ковёр, чтобы мягко было, — саркастично бросил Ли. — Мы можем спать втроём на диване, — слащаво улыбнулся Чанбин. — Я с тобой в одной кровати больше спать не буду, Бинни. — Ну эти то голубки тоже спелись, им должна быть отдельная кровать, а я так и быть побуду с вами с краешку, — не успокаивался Со. — Вы сначала дойдите, — посмеялся Минхо, — ладно, нам пора. Скоро увидимся. Но вы правда можете приходить в любое время. — Да придём, придём, идите вы уже. Минхо ещё раз обнял друзей на прощание, Хан снова держался в стороне, но коллективные объятия настигли и его, было очень приятно. Они вошли в пурпурный портал, на выходе из которого их наконец то ожидал дом.