Рабочие руки не знают скуки

— Шастун, опять ты чайный пакетик в мусорку не выбросил! — противным голосом сделал замечание Арсений, недовольно буравя взглядом раковину. — Да ща уберу, — морщась, отмахнулся Шастун. Пока удалось поймать перерыв на пообедать, бедняга-айтишник разложился на кухне с бутерами и включённым с телефона выпуском «Битвы Экстрасенсов». Попов и дал бы несчастному расслабиться и отдохнуть, но они со вчерашнего дня ни словом не перемолвились, и Арсению очень хотелось привлечь чужое внимание. — Хавос какой-то устроили, — проворчал он, мешая сахар в кофе. — Балаган развели. Скоро все в этом мусоре погрязнем. — Ща пожру и уберу, — спокойно повторил Антон, поправляя наушник в ухе. На экране Гецати снова выёбывался на выставлении оценок. Арсений был бы рад подсесть и смотреть вместе, может, вставить пару-тройку комментариев, но, во-первых, он этот выпуск уже смотрел, а во-вторых, не в таких они с Шастуном отношениях. —О! — обрадованно воскликнула Ирка, вплывая на кухню. — Ты тоже смотришь? Обожаю Константина! — Ага, присоединяйся, — предложил Антон, двигая телефон и предлагая второй наушник. Арсений закатывает глаза и уходит. Вот ведь проныра! Кузнецова сама вчера обсуждала с Яровицыной, что поставит Надежде Эдуардовне на зрительском голосовании, значит, тоже успела глянуть выпуск. И зачем она тогда жопу рядом с Шастуном греет? Стерва. Пошла бы помидоры окучивать, а не чужих мужиков. Конец апреля, весь офис в заёбе. Арсений в заёбе тоже. На главу дизайнерского отдела легли все отчёты, проверка особо важных смет и подтверждение баннеров, обложек, реклам больших кампаний и печатной продукции для мероприятий. Короче, забот полон рот, а лучше бы рот заполнить чем-нибудь другим. Или чтобы о нём кто-нибудь позаботился наконец, а не наоборот. Да тут ещё и внутряки навалились, типа сбора денег на подарки для Иды, Нурлана и Пашки. И корпоратив на майских решили устраивать, снимать коттедж. Иногда Попов сам себя бесил. Ну почему на вопросе «кто займётся самой нудной и ненужной хуйнёй в мире?» его рука взвивается вверх без непосредственного участия хозяина? Как будто в этот момент к нему в мозг забирается какой-то паразит и берёт управление на себя. Благодаря этому незваному гостю Арсений и обшаривал сайты с арендой домов и составлял меню на выходные. И, конечно, по пятому разу просил всех докинуть уже наконец эти сраные триста рублей на подарки. Ах да, ему же ещё подарки заказывать… Зачем вообще он это делает? Ради признания? Ну так ему никто и никогда не говорит спасибо, только «Слушай, у тебя чо, работы нет? Иди кого-то другого достань. Я ваще ничо скидывать не хочу, на корпорате пить не буду, да зуб даю, не буду». Ради похвалы? Ни разу за его активности ему не доплачивали и уж тем более не выдавали грамот и не жали руку. Лишнюю работу Арсений выполнял на чистом энтузиазме, и непонятно, откуда тот вообще брался и на каком топливе работал. Уставал Попов жёстко. Но чем больше уставал, тем с большим рвением на всех набрасывался: сдать сводку за пять дней до дедлайна, организовать Тайного Санту в августе, купить подарок генеральному за три месяца до именин (кто вообще дарит подарок на именины?). — Арсюша-заебуша, — подплыла к нему Галич. — На тебе твой отчёт. Слушай, а что пить будем на выхах? — Воду, — буркнул Попов, просматривая отчёт. — Поправь отступы. — И вернул бумажку цокнувшей языком Иде. — Кто вообще на них смотрит, — раздосадованно сетовала она, уходя. Нет, ну всё-таки, как подкатить к Шастуну? Не то чтобы Арсений — мастер флирта, даже скорее наоборот. Девчонок за косички никогда не дёргал, ни за кем не гонялся. Времени у него на это не было: домашки, дежурства на переменах, в университете очереди в деканат, потому что никто, кроме него, не собирался туда-сюда бегать с зачётками для всей группы. Когда тут за кем-то ухаживать? Но от Шастуна у него буквально коленки подкашивались и сердце сбоило. Здесь не то чтобы желание позаигрывать, а нужда быть как можно ближе, найти уже хоть одну точку соприкосновения (можно даже буквально) и наладить контакт. Вот если сравнивать их офис со «Смешариками», то Антон — Крош, самый крутой парень на районе. Все вокруг шипперят его с Нюшей, то есть Иркой. Кореш у Шастуна был Димка, то есть Ёжик — меланхоличный, спокойный, юморной. Себя Арсений ассоциировал с Барашем, таким же тягомотным долбоёбом, только ему на Нюшу поебать, хотелось целоваться в зале заседаний с Крошем, трогать его гигантские уши, вслух смеяться над глупыми мемами в опенспейсе и без стеснения ставить реакции на мемы в рабочем чате. Получалось только представать уебаном с заднего плана, от которого раз в пять серий слышится нудная хуета, портящая всем настроение. Только вот чем Бараш хуже Нюши? Арс же не совсем конч. Да, душнит, есть такое, грешен. Но не тупой, не урод, трусы незнакомцев не нюхает, книги из библиотеки не пиздит, моется, в носу не ковыряет. Нормальный человек. Неужели даже с его менее чем удовлетворительными способностями к построению диалога романтической направленности он не сможет привлечь внимание понравившегося парня? Пока что все их отношения состояли из взаимных подколок. Шастун подъебывал его за шило в жопе и время от времени присылал мемы про него в чате, даже специально тегал. Арсений их стойко игнорировал, а в офисе делал замечания по поводу и без и поддевал за незастёгнутую ширинку и зубную пасту на щеке. Так и жили. Раз уж всё равно ебланит, Арсений начинает рассматривать календарь. Весь в пометках, рваный, мятый, обклеенный стикерами. Всего уже не упомнишь, гугл-календарь ломится от звонков в зуме и напоминалок, приходится часть переносить в бумажный вид. У него и ежедневник есть. С трансформерами. Антон, кстати, их любит, но и с этим Попов никогда не решится подвалить. Конец апреля весь забит под завязку. Арсений тоже в завязке, но не от алкоголя, а от веселья. Майский корпоратив — единственное развлечение в обозримом будущем. Кстати, что там в мае из дел? Кряхтя, Попов встает и вертит календарь так и этак. Ага, вот он, май. Так, встречи, встречи… конференция… а почему первое мая обведено красным? Арсений снова садится и обдумывает находку. Что такого может стоять на первое мая? Электронные заметки ничего не говорят, там это число свободно. В принципе, как и у всей страны, это же выходной. Мир, труд, май, все дела. Точно, труд! Он ведь уговорил Булаткина дать добро на организацию субботника. Блядь, и забыл. Теперь придётся быстро всё устраивать. Назвался груздем, полезай в кузов, сказал а, говори и бэ. Нельзя же заебать начальство, а потом хуй забить, типа замотался, подумал ну и хуй с ним, всё равно ведь никто не хотел участвовать. Как он там подавал эту идею? Тимбилдинг? Да уж, вся команда совершенно точно объединится в своей ненависти к человеку, который вытащит всех с утра в выходной для покраски заборов и уборки территории. И этим человеком, сюрприз, окажется Арсений. Несколько часов их команде придётся орудовать лопатами, метёлками, кистями в краске и прочими приблудами. Приложение с погодой тоже не утешило, пообещав невыносимую жару. То есть все ещё и вспотеют, будут вонять как в прямом, так и в переносном смысле. Попов на секунду отвлёкся на пришедший имейл, а когда очнулся, его мысли уже каким-то неведомым образом добрался до картинки с раздевшимся до голого торса Антона, занятого покраской стены. Хм, может, не такая уж и плохая идея… хоть полюбуется. Телефон разрывает трелью. Обеденный перерыв кончился, но это у адекватов. У Арсения перерывов нет, он неутомимый долбоящер. *** Уведомление о субботнике пришло всему офису на корпоративную почту. В подписи стояла подпись Булаткина, но Арсений ловил на себе недовольные и подозрительные взгляды. Ничего, им полезно. Труд и из обезьяны в своё время сделал человека. Именно это он сообщил Шастуну, заметив неубранные со стола крошки. — Про тебя, видимо, труд совсем забыл, — хихикал Арсений. Антон молча убрал за собой, выкинул влажную салфетку и дружелюбно уставился на Попова. — Такой ты, конечно, командир, — вынес вердикт он, завершив осмотр. — А ты хрюшка, — обозвал Арсений, — и помойку облизываешь. Когда куришь свои ашкуди на весь офис. Шастун усмехнулся: — Ну ты и дед. Ашкуди. — Посмотрим, кто тут дед, когда я больше тебя цветов посажу. — А я и не собираюсь ничего сажать, — пожал плечами Антон, рыская в вазочке в поисках завалявшихся конфет. — А что делать будешь, скамейку красить? — спросил Попов, тыкая на кнопки в попытках добыть себе эспрессо покрепче. Главное не сломать кофемашину, как в прошлый раз. И позапрошлый. Только и успевали чинить за его кривыми руками. — От армии откосил, от субботника точно откошу, — пародируя Колобка, довольно ухмыльнулся Антон. — Что ещё за новости? — немедленно взъерепенился Арсений, упирая руки в бока. — Ну тих, тих, — уже мягче улыбнулся Шастун, — тебе хватит остальных, чтоб их строить. Я у Крида выпросил разрешение из дома код писать вместо ваших трудовыебудней. — Это что ещё такое за новости, — повторился Попов, — как это вообще так? — Все его фантазии о полуголом Антоне пошли прахом. Единственная причина, по которой он ещё не начал умолять Булаткина простить и забыть. Бес попутал, Егор Николаевич, сам не знал, что нёс. А теперь надо будет с утра до обеда херачить, и даже Антона рядом не будет? Он-то надеялся если не попялится, то по крайней мере подъебнуть на тему пузика (как же оно Арсению нравится) и плохой дыхалки (в тему к ашкуди). — Ну Арс, — продолжал улыбаться Шастун, — не расстраивайся. И, вытащив наконец конфетину, съебал работать. Кофемашина наконец выплюнула чёрную смолу, которую Арсений, не морщась, проглотил чуть ли не залпом. В последнее время он только на этой жиже и держался. *** Нарыв картинку с жирным котом, лениво развалившимся на диване, Арсений скинул её в личку, стараясь не думать об этом дважды. Подписал «ты». Антон объявился в сети тут же. Закидал стикерами с возмущёнными собаками и записал кружок. — Арс, договорились же, что ты не расстраиваешься, — начал он. Попов сохранил кружок быстрее ветра. В чат Антон никогда не присылал ни видео, ни голосовухи. В кружке половину кадра занимали растрёпанные кудри, остальное пространство занимало красивое спокойное лицо. Интересно, а Нюше, в смысле Кузнецовой, он шлёт такое в личку? Это же какая-то эротика, почти порно. — Все собаки без меня будут выгуляны, деревья прополоты, тротуары покрашены, — тем временем продолжал Антон со смешком, — не паникуй. Да как тут не паниковать! Арсений не собирался сдаваться просто так. ARS: Кто на субботник придёт, тому бог подаёт. А: кто там чо кому даёт? не понял: D Кто-то ещё использует эти текстовые смайлики? Какой же Антон очаровательный додик. ARS: Рабочие руки не боятся скуки. Не зря же эти поговорки придуманы, Антон. Попробуй им следовать, познаешь мудрость людскую. Антон помолчал, хотя сразу же прочитал и из онлайна не выходил. Попов даже перечитал своё сообщение, мало ли написал что-то типа «Антон пожалуйста прошу трахни меня». Но нет, пронесло. А: ладно, приду) посмотрим, чо там с руками и чо дадут Арсений выдохнул. Как по маслу прошло. Неужели ларчик просто открывался? *** Все, кто не смог откосить от трудотерапии, недовольно разбирали инвентарь. На Арса не бросались, уже спасибо. Разбивались на группки с теми, с кем приятнее было переносить никому не нужный сбор, болтали и начинали пристраивать себя к делу. Осмотрев местность, Арсений довольно кивнул и отправился за перчатками. Слева кто-то подвалил, сходу вваливаясь в личное пространство. — Пока ещё никому не дали? — осведомился Антон ни к селу, ни к городу. — Бесплатно вообще давно никому ничего не дают, — выразительно подвигав бровями, Арс отходитк столу. На нём валялась единственная свободная пара резиновых перчаток: синеньких с розовыми ромашками. Сегодня придётся побыть модником-сковородником. Шастун, потоптавшись, отправился искать себе место. Арсений стал тяпкой разрабатывать землю в клубе, чтобы насажать туда фиалок и бархатцев. За монотонной работой удобно было думать, как бы половчее сделать Антону комплимент. Например, упомянуть его шикарные навыки по сбору бутылок, которые тот сейчас демонстрировал на другом конце площадки. Или ему самому футболку снять? А что, Арсений немножко качается, тренировки Хлои на ютубе выполняет. Авось и получится соблазнить на живца. Нет, хуйня какая-то. Тем временем Антон вернулся, демонстрируя набитый бутылками мешок: — Сколько таких надо собрать, чтоб руки заработали? — ухмыляясь, спросил он. Арсений отмахнулся. Не до него. Он тут думает, как Антона соблазнять, а эта шпала его отвлекает. — Десять штук, — наобум сказал Попов, рассматривая пакетики с семенами. Узамбарская филка, Пурпурный леопард или Гавриш? Через полчаса Шастун вернулся. Арсений корпел над третьей клумбой. — Собрал, — отчитался Антон. Попов опять хотел отмахнуться, когда до него дошёл смысл сказанного. Он неверяще вытаращился на Антона. Потом на сарай. У стеночки красовался рядок из пятнадцати мешков. — Ты что, десять штук собрал? — прикрыв глаза козырьком из ладони, пытаясь разглядеть, не причудилось ли ему, Арсений, морщась, рассматривал собранные бутылки. — Ну да, — гордо приосанился Антон, — чо, выполнил задачу на трудовыебудень? Труд был, а выеб будет? Арсений хотел пошутить про секс, раз уж зашла речь про еблю, но рядом с Шастуном мозг отключался. К тому же, страшно было показаться тупым. Ещё пошутит как-нибудь по-дурацки, и всё, тогда совсем без шансов. — Иди вон Сысоевой помоги, — вздохнул Арсений, давая себе время подумать над подкатом. Антон недовольно нахмурился, но послушно побрёл к Наде, мучившейся с отскабливанием жвачек из-под стола. Закончив с клумбами, Арсений поскакал вокруг, ругаясь на лентяев и сачкующих тунеядцев. Шастун, по локоть в земле и с саженцем в руке, кричал во весь голос: — Арс, не нервничай! Все будут выебаны. Да что у него сегодня за плотину прорвало? Судя по простодушным смешкам, остальным было пофиг, но шутку никто не понял. Попов пособирал мусор, погонял отлынивающего от работы Матвиенко, и подошёл к Антону. — Шастун, — окликнул он. — Я готов, — подскочил тот, отряхиваясь и распрамляясь. — К чему? — Арсений непонимающе сдвинул брови к переносице. — Ко всему, — Антон вздохнул так, словно честь готовился отдавать. Мда, отругать юное поколение технарей за лодырство не вышло. Не фортануло, не получилось, как говорит молодняк. — Тогда покрась эту трубу в красный, — распорядился Попов, уходя. Он-то уже пристраивался к методу дёрганья за косички, хотел опробовать на практике. А Антон соломку себе подстелил, настоящий комсомолец, герой труда. Работа двигалась к завершению. Кто-то даже успел свалить: дети, кошка рожает, Арс, заебал — обычные отмазы. Свинтил и Позов, который должен был посадить газон на одном из участков. Делать нечего, руки в ноги и вперёд, на карачки. В таком положении его и застал Шастун, подкравшийся сзади. Арсений уже ждал от него очередной неожиданности, но стахановец стоял молча, только едва слышно пыхтел. Наконец Попов не выдержал и обернулся. Антон дёрнулся, поднимая взгляд выше, и сглотнул. — Все ушли уже. Можно и, кхм, итоги дня подводить, — ещё раз сглотнув, сказал Шастун. Арсений утёр пот с лица предплечьем и воззрился на Антона. Тот переминался с ноги на ногу и кидал просящие взгляды на сарай. Видимо, ждал, когда можно будет пойти домой. — Можешь идти, — вздохнул Арсений, возвращаясь к газону. Почти закончил. Останется только самому потом вернуть инвентарь на место, проверить тут всё, отчитаться по проделанной работе, и можно домой. Вечером десятый выпуск про экстрасенсов должен выйти. — Там тебя подождать? — нерешительно переспросил Антон. — Не обязательно, — ещё тяжелее вздохнул Попов. Блин, так и не придумал подкат. Ну и чёрт с ним. Хотя, вообще-то, Бараш был горазд на стихоплётство и гладко перед Нюшей всегда стелил, почему же у Арсения язык вечно в жопе? И не буквально, а через жопу. Опять же, не буквально. — Без тебя начинать? — растеряно уточнил Антон. — Шастун, — разозлившись на самого себя, рявкнул Арсений, — разберись уже, куда тебе идти и что делать. В тиктоке советуют траву потрогать, если бесишься, но Попову не помогало. Его эта трава уже заебала, и он сам себя заебал. Почему не может как человек? На свидание пригласить, сказать что-нибудь остроумное, выдать интересный факт. Лишь бы сопли не жевать. Антон, надувшись, засопел. Потом ушёл. Куда — Арсений оборачиваться и проверять не стал, разочарованный собой и миром. Газон вскоре был засеян, и Попов наконец потрусил к сараю. Быстрей бы тут закончить и уже свалить. Взяв брошенную кем-то лопату, он понёс её в небольшую деревянную будку. Внутри пахло деревом, сухостью и теплом. Надо было весь субботник прятаться здесь, всяко приятнее, чем потеть там. Кстати об этом, Антон рубашку так и не снял, в отличие от толстяка Игорёхи. Так себе импортозамещение. Чья-то рука перехватила его за запястье. Арсений вскрикнул и выронил лопату, упавшую где-то рядом. — Прости, — тут же кинулся извиняться Антон. Его виноватое лицо выплыло из темноты. — Я просто уже заебался ждать, когда ты придёшь. — Ты что тут делаешь? — переводя дыхание, спросил Арсений. — Я сегодня хорошо поработал, — вместо ответа Шастун понизил голос и сделал шаг вперёд, подходя почти вплотную. И правда. Арсений так замотался, что толком не заметил. А ведь и точно: Антон, больше всех старавшийся откосить от субботника, весь день носился как человек-оркестр. И бутылки, и жвачки, и скамейки, и деревья. Не знал бы его Попов лично, заподозрил бы за коллегой нихуёвую страсть к садоводству. — Да, кстати, об этом, — начал было Арсений, готовый рассыпаться в хвалебных одах, как Антон облегченно вздохнул. — Ну заебись, я-то боялся, ерепениться начнёшь. И засосал его. Нет, реально. Наклонился и прижался губами к губам. Сначала Арсений охуел, а потом ещё разок, для достижения наилучшего результата. Антон отстранился и зашептал: — Ну чего ты, для тебя же старался. Расслабься, Арс. — И снова поцеловал, проводя языком по губам и сжимая пальцами бока. Попов тормозил, но засеменил назад, когда Антон стал подталкивать его к стене. Шастун распалялся и без участия Арса: прижался всем телом, сдвинул одну руку на задницу и попытался углубить поцелуй. Не получив ответа, сдвинул губы на линию челюсти. — Ко мне ещё никто так откровенно не клеился, — выдал он между поцелуями, начиная дышать тяжелее, — я ваще не ожидал от тебя. Он делал что? Клеился? Речь о ПВА, клей-моменте или карандаше? До Арсения всё не доходило. — Но когда ты ко мне в личку пришёл со всеми этими подкатами про рабочие руки и про дать, я только тогда понял, почему ты всё это время ко мне цеплялся. Цеплялся за что, за жизнь? — Я сам могу, если ты стесняешься, — предложил Антон, расстёгивая свои брюки. Под ними обнаружились трусы со «Звёздными войнами», но и их Антон быстро спустил к коленям. Уже налившийся кровью член весело подпрыгнул, но рассмотреть Арсению не дали. — Давай, поцелуй ещё раз. Я с самого утра только на тебя и смотрел, хотел быстрее в этот сарай затащить. Кто бы ты ни был, спасибо тебе, господь всемогущий. Решив не заглядывать дарёному члену в уретру, Арсений обхватил Антона за плечи и задвигал губами, отвечая на поцелуй. Шастун шумно сопел в щёку, обдавая кожу горячим дыханием, гладил талию, спускался ладонями на задницу, будто не мог насытиться прикосновениями. И всё время шептал, распаляя. — Охуеть ты красивый, — целуя шею. С его члена уже натекло Арсению на серые спортивки. Тёмное пятно растекалось над коленкой. — Я хотел сбегать подрочить в туалет за углом, но там Галич с Кузнецом курили постоянно. — Вот козы, — не удержался Арсений от комментария, задирая голову и прижимая Антона к своей шее. Кудри под ладонью оказались мягкими и послушными, скользили между пальцев. — Я не могу с тебя, когда ты такой строгий, — застонал Антон. — Можно штаны с тебя снять? Капец я на твою жопу залип, ты перед всеми уже своим орехом покрутил. — Раз залип, то не отлипай, — поторопил Попов. От всех этих телячьих нежностей у него тоже встал, и совместная дрочка, маячившая на горизонте, оказалась очень кстати. Шастун понятливо стянул с него спортивки, потом боксеры и вынул из кармана гавайской рубашки одноразовый пакетик смазки. И да, у Арсения вставал на мужика в гавайской рубашке, пиздец. — У меня их несколько, — оправдался Антон за жуткое клише, — я бы нормальную бутылку взял, чтоб как следует скользило, но это в следующий раз уже. Давай, Арсюш, обопрись на стенку, я сделаю хорошо. У Арсения от его пробирающего до костей баритона аж ноги подкосились. Кто знал, что неловкий смешливый айтишник из соседнего отдела, забывающий вытирать за собой капли от чайных пакетиков, трахнет его одним лишь голосом после ебливого субботника? Руки у Шастуна и правда труда не боялись. Или скуки не знали, как там было? Арсений высоко застонал, дёргаясь и обнимая Антона за шею. Уверенно обхватив их обоих, Шастун задал размеренный ритм, не сбиваясь ни на секунду. Музыкалку, что ли, заканчивал. От этой равномерности Арсения повело ещё больше, и он прикрыл глаза. — Можешь меня по имени позвать? — попросил Антон, — Меня это пиздец заводит. А то всё Шастун, да ещё с предъявами. У меня от этого тоже привстаёт, но щас можешь Антоном? — Антон! — воскликнул Арсений, стоило Шастуну погладить его за яйцами. — Ещё. Антон ткнулся носом ему в щёку, чмокнул куда-то в нос и встретился взгладами. — Анто-о-он, — протяжно позвал Попов, слегка сводя ноги. От промежности разливалось жалящее тепло, хотелось увеличить темп, но Антона его хотелки явно не ебали, он лишь намеренно замедлился. — Не зажимайся, — прошептал Шастун, — раздвинь ножки. В любой другой ситуации Арсений подъебал бы за кринж, но и он, и Антон уже куда-то отлетели. Раскрасневшийся, с тёмным взглядом, Шастун слегка ущипнул его за бок, подгоняя быстрее сделать так, как сказано. — О, кажись, есть ещё кто-то, — обрадованно воскликнули из-за стены и дёрнули за ручку заедающей двери. Арсений вздрогнул всем телом. Сердце забилось с бешеной скоростью, ухнуло куда-то между лёгкими. Голова молниеносно повернулась ко входу, отслеживая, кто собирается войти. Антон продолжал буравить его взглядом, но, что важнее, продолжал им обоим дрочить. Попов прекрасно чувствовал его член, его крепкую хватку, одно из его тонких плоских колец, не задевающих нежную кожу. — Антон, — выдал он одними губами, на грани слышимости, упираясь руками в его плечи, намекая, что надо отодвинуться. — Есть тут кто? — наконец Арсений признал голос Игорька. — Нет, — рыкнул Шастун, свободной рукой удерживая Попова за талию и наваливаясь на него. — Да мы просто портативку здесь где-то посеяли, — оправдался Джабра, — вернулись поискать. — В другом месте поищите, — посоветовал Антон, потом продолжил шёпотом: — Я тебя пиздец хочу, никаких Игорей, бля. Мы заняты. — Блядь, — ругнулся Арсений, напрягаясь. Руки у него задрожали. Он хотел то ли оттолкнуть Антона, то ли прижать ближе к себе. Нахождение за дверью кого-то третьего подтолкнуло его к самому краю. Шастун целовал ключицы, гладил рёбра, бормотал что-то неразборчивое в кожу. Ещё чуть-чуть… — Антох, ты Попова не видел? Он наверняка нашёл где-нибудь, ща у него спросим, — подал голос Игорь. — Конечно, видел, бля, стою дрочу ему, — раздражённо повысил голос Антон. С улицы раздался смех. — И как? — весело поинтересовался кто-то второй, кажется, Эльдар. — Да вот щас кончит, — наблюдая за метающимся Арсением, ответил Антон. — Ну удачи тогда, — всё ещё посмеиваясь, парочка съебала в закат. Арсений заскулил, изо всех сил пытаясь быть тише. Такой Антон будто из порно вышел, только лучше в сто раз. Вылизывал рот, несмотря на отсутствие ответа (на этот раз потому что Попова трясло от возбуждения), опять заговорил, откуда в нём талант к грязным разговорчикам? — Хорошо, что съебали. Не хотел, чтоб они слышали, как ты кончаешь. Да похуй уже, слышит кто-то или нет — Арсений кончил под внимательным взглядом Антона, хватая ртом воздух. *** На стол шлёпнулся календарь в пластиковой упаковке. Арсений невпечатлённо взглянул на него и вернулся к компьютеру, печатая комментарии к смете. — Что это? — Новый календарь, — пояснил Шастун. — Нахуй он мне нужен? — уже тише спросил Арсений. Ещё не хватало, чтобы в офисе слышали от него такие словечки. — Я в нём кое-что отметил. Повесишь дома. Арсений всё же взял календарь, распаковал и открыл. Тут и там красовались нарисованные члены, кривые подписи ОТЛИЗ, сердечки, блёстки и весьма детальные рисунки анатомического характера. Очень медленно Попов поднял взгляд на члена кружка умелых ручек. Дохуя умелых, видимо. — Ты сказал, у тебя нет времени на отдых. Ну дак я втиснул его в расписание. — И что это всё значит? — Ну, — Антон скрестил руки на груди, приготовившись объяснять, — члены — это дрочка, сердечки — свидания и просто когда дома тюленим. Блёстки — секс с проникновением, но вот зелёный глиттер — это между бёдер. Я там попытался минеты ещё нарисовать. С отлизами всё вроде понятно. — Ой, что это тут у вас? — подвалила Кузнецова. Так же, как и её мультяшный прототип, она всегда лезла куда не надо. — Да вот, — ненавязчиво загораживая Арсов рабочий стол спиной и давая ему время спрятать календарь, Антон стал изображать тупого и чесать в затылке. — Аппликации клеим. — Понятно. Ну чё, чаю попьём? — Не, мы с Арсом в кафеху собрались, — помотал головой Шастун. Ира скривила губы. — Покурим тогда? — Не, у меня одноразка с собой. — А-а… — непонимающе протянула Кузнецова, — а на вечер какие планы? — Кружок умелых ручек, — похвастался Антон, отворачиваясь. — Арс, участвуешь? Встреча в календаре отмечена. Арсений не мог поверить своему счастью. Кажется, Крош всё-таки обратил внимание на второстепенного персонажа. Более того, послал нахуй розовую свинью. Взглянув в календарь, Попов уставился взглядом в ОТЛИЗ. — Переносить нельзя, — с сожалением кивнул Арсений. — Встречу нужно провести. Антон, ухмыляясь, провёл языком по губам.