Слишком разные

На следующий же день они поехали к Зику. Борясь с волнением, переступали порог дома журналиста, но постоянно оборачивались назад, будто думали, что у них был другой выбор. Ханджи пару раз норовила сбежать, но ноги сами возвращали её обратно, не давая отойти и на метр. Возможно, Леви был бы даже рад, если бы девушка всё же осуществила свою попытку. Тогда бы он помчался за ней, и они словно герои фильма отправились бы в Мексику, где никто и никогда бы их не нашёл. А проблемы бы решились сами собой, а если и нет, то никого это не волновало, ведь никто не думает о проблемах, попивая «Куба либре» на пляже. Никто и никогда. Но, как оказалось, актёры были гораздо сильнее, чем могли подумать. Все же переступили чертов порог, залпом выпили предложенный стакан воды и рассказали всё о своей жизни, начиная чуть ли не с рождения. Поведали о том, что даже друг другу не рассказывали, справедливости ради — просто не успели. Не было повода, желания и лишних слёз. И поэтому глупо пялились, держались за руки в попытке поддержать. Ханджи много плакала от рассказа Леви, а он, в свою очередь, был очень несдержан во время её признания. — Я разобью ему ебало, — чуть ли не рычал, сжимая её пальцы. Ханджи робко отвечала. — Он старше тебя в два раза. — Поэтому и только лицо. А вот Зик, рассчитывающий на сенсационную статью, не так себе представлял встречу с актёрами. Больше было похоже на сеанс у психолога, но заткнуть словесный чувственный поток «подопечных» он не посмел, и приходилось выслушивать, изредка подавая платок, хватая за руку в попытке усмирить пыл и всё в таком духе. Но он точно знал, что это того стоило. Статью собирался выложить ровно после того, как выйдет фильм. Их имена будут как никогда на слуху, и данная новость только больше сотрясёт индустрию, никого не оставляя равнодушным. А значит, Ханджи Зоэ получит долгожданную известность, а Кенни отправится за решётку. Какое счастье! Леви же, наверное, сам решит, как поступит. Когда актёры вышли, стало необычайно легко. Вздохнули морозный воздух, и с облаком пара вышли последние надежды на то, что всё будет как раньше. Нет, теперь не будет, но больше их решение не казалось им ошибкой. Они сели на лавочку возле дома, хоть и могли пойти в тёплую машину, стоящую неподалёку. Ханджи смотрела вверх на пепельное небо, Леви вниз, утопая в графитовом асфальте. Их окружала полная серость снаружи, внутри было также блекло. Разряженные батарейки, пытающиеся найти энергию хоть в чём-либо... в ком-либо. Ханджи подала голос первой, во всяком случае попыталась. Это получилось рвано, как когда не говорил слишком долго. Удивительно, ведь это было совсем не так. Прокряхтела, и вновь зазвучал низкий томный голос. — Сегодня Хэллоуин. Леви кивнул. — Да, вся твоя хрень уже пришла. — Видела, — чтобы лучше понять человека, нужен визуальный контакт, они же смотрели в разные стороны. — Устроим вечеринку? У тебя. Со всеми друзьями. Удивительное замечание «у тебя», будто бы уже давно они не говорили «у нас». Леви хмыкнул. — «Со всеми» это с кем? — с фактом, что вечеринки не миновать — смирился. — Ну-у-у, — словно вспомнив шутку, Ханджи тихо посмеялась, а затем взглянула на него игриво, подталкивая ногой. — Прям со всеми! Нанаба, Моблит, Изабель, Фарлан, Микаса и… — немного растерялась, но ей хватило пары секунд, чтобы снова прийти в себя. — Мой брат, возможно. Леви удивлённо уставился на неё, внимая решительному взгляду, в который раз поражаясь этой женщине. — Микаса наверняка Йегера своего приведёт, — с претензией добавил он. — О, тогда может и Армина позовем! Это будет здорово. — Может и Флока тогда уж. Раз всех знакомых решила позвать, — почти беззлобно сказал брюнет, теперь уже сам подталкивая её ногу своей. — Да ладно, я думаю, нам будет хорошо с каждым из них. Кроме Флока, конечно, — её широкая улыбка стала светом в этом сером мире. Они ещё немного посидели, думая о своём. Предупреждать людей о совместном празднике за несколько часов — дело ненадёжное и не имеющее успехов. Но сегодня был просто такой день. Просто должно было всё получиться. Словно подавая пример, Леви встал, протягивая руку своей спутнице. Она не смотрела на него, улыбаясь самой себе, а потом очень громко рассмеялась. Аккерман изогнул бровь, ожидая, когда эта сумасшедшая всё же одарит его взглядом. — Прости, я просто, — девушка всё ещё пыталась успокоиться, — Я просто подумала о том, как же будет смешно, если твой зять будет Йегер. — Очкастая, это не смешно, — он взглянул сурово, пытаясь не умиляться от того, как старательно шатенка сжимает губы, пытаясь сдержаться. — Это грустно. Очень грустно. — Значит ты уже смирился, — всё же не выдержала и, заливаясь смехом, потянулась к его руке, резко поднимаясь. Леви не ожидал подобного выпада, поэтому, чтобы избежать падения, поддался чуть вперед, уперевшись ногами в землю. Считая сие действие приглашением, Ханджи схватила его в охапку, крепко прижимая к себе. — Смирился, смирился, — она ласково трепала его по голове, пока тот ворчливо хмурился, но обнимал в ответ. Леви не ожидал подобного выпада, поэтому, чтобы избежать падения, поддался чуть вперёд, уперевшись ногами в землю. Считая сие действие приглашением, Ханджи схватила его в охапку, крепко прижимая к себе. — Смирился, смирился, — она ласково трепала его по голове, пока тот ворчливо хмурился, но обнимал в ответ. — Ханджи, перестань уже. Им шестнадцать лет. Какой зять? — всё же оторвался, беря её за руку и ведя к машине. — Сам что ли не знаешь, какая она подростковая любовь? — девушка мечтательно прикрыла глаза, улыбаясь. — Да, длится четыре месяца, но наносит больше всего травм. — В большинстве своём, но бывает и по-другому. — По-другому — это настоящая любовь до самой смерти? — с издевкой посмотрел на счастливое лицо девушки. — Именно так. Никак не продолжил дискуссию и только сильнее сжал её руку. Холодные руки, жаждущие тепла.

***

Ханджи завезла его домой, чтобы готовиться к празднованию. Хэллоуин уже сегодня, а у них ещё ничего не развешано, но решили, что даже если никто из приглашённых не придёт, они проведут время хорошо и вдвоём. Леви оставил на Ханджи все дела, а сам поехал исповедоваться уже второй раз. Сегодня определённо был такой день. Всё, что на душе — на словах. На ушах. Ну, почти. Казалось, в таких местах серость неба никогда не уходит, даже если кругом невероятно ясно. Туман — заложник, сырость — преследователь, холод — друг и никак иначе. Медлительными текучими шагами Леви проходил мимо каменных плит с вырезанными именами, почти не оглядываясь, словно путь приелся ему настолько, что он шёл по привычке, а не по наитию. Лишь шелест деревьев заставил его обернуться разок, да так, что ему привиделся полёт последнего листа. А следом вдруг остался голый ствол. А следом и ожидание зимы. Наконец мужчина остановился, всматриваясь в знакомую фамилию. Затем положил букет, задерживаясь рукой на плите и мягко похлопывая по ней. Будто камень что-то мог почувствовать от его прикосновений. Оценил бы непривычную нежность. — Привет, — ему стало странно от своих же слов, но, вспоминая, что люди правда так делают: разговаривают с умершими вслух, стало легче, и он не ушёл. Решил попробовать. Прошло несколько минут, прежде чем он обратился вновь. Тишина никогда не была так нежеланна, никогда так не глушила собственные чувства, что становилось страшно. Ещё страшнее было всё же что-то услышать. Перепутать желание с действительностью. Сойти с ума. — Даже если ты ни черта не слышишь, я всё равно скажу, — преодолевая самого себя, он стиснул руки в кулак, и его забило неприятной дрожью. Ему показались собственные ощущения ужасно жалкими, слабыми, и он усмехнулся, сбрасывая последние крупицы нерешительности. — Знаешь, всё так изменилось всего за один месяц. И несмотря на то, что дерьма случилось так много, что и не пересчитать, я смог вздохнуть только сейчас. Кенни, Зик, актёрство, семья Ханджи, ты… — всё это навалилось слишком неожиданно, и кто же знал, что окончится всё так. Он впервые за этот монолог искренне улыбнулся. — Так легко. На агатовую плиту упала первая капля дождя. — Теперь всё узнают о том, что следовало рассказать ещё очень-очень давно. Нечего скрывать, ни от кого прятаться. Постепенно все поверхности стали покрываться мокрыми следами. Дождь нарастал, и по логичному стечению обстоятельств всё намокало. Одежда неприятно проседала, а по ощущениям было слишком зябко, слишком некомфортно для человека, который не жалел, что не взял с собой зонт. — А я, наконец, сделаю то, что давно хотел. Помнишь, я рассказывал? Ты ещё сказала: «неплохая идея». Да, мам, неплохая. Капли так искусно скрывали скупые мужские слёзы. Руки подрагивали от холода, а с челки стекала вода. Мужчина с закрытыми глазами поднял голову к небу, почти растворяясь, будто этот дождь был способен на что-то подобное. Он прошептал.

***

Стоило зайти домой, как мужчина чуть ли не напоролся на бегающую по углам Ханджи, активно что-то развешивающую. Его дом никогда не был таким … не пустым. Слишком много дополнительного антуража, в котором раньше не было необходимости, но сейчас будто почти притягивало. Скелеты, пауки и ещё какая-то дичь были на камине, диване и полках, словно всегда там стояли. Ханджи была в чёрном платье, весьма неоригинально для неё, так подумал он, прежде чем взглянул на её лицо. На котором и живого места не осталось. Глубокие раны, сочащийся гной из некоторых, одного глаза вовсе нет. Что ж, навыки по гриму были освоены в совершенстве, можно лишь позавидовать. Он одобрительно кивнул, прежде чем вставить одно замечание. — Насколько я помню, ты хотела позвать Нанабу с мужем и ребенком. — Ага, они смогут! Все смогут. Представляешь, как здорово! — весело прокричала Ханджи, наконец оглядывая плод своих стараний. — И как этот ребенок оценит твоё мейкап? Ее лицо в миг стало испуганным, и, постояв так еще немного в полном ступоре, быстро побежала к зеркалу, желая убедиться, что не все так плохо, как сказал брюнет. Видимо не убедилась, так как через несколько минут Леви услышал измученный стон. А затем Ханджи вышла к нему сгорбленная и подавленная. — Черт-черт-черт, ты вообще знаешь, сколько я потратила времени на это?! — расстройство плавно перетекало в возмущение. — Определенно много, — он максимально безучастно похлопал девушку по плечу и устремил свой взор на кухню. — И что мне смывать это все? — Ханджи бросила весь свой талант, чтобы выдавить слезинки, отчего Леви пожалел бы ее, разрешая не стирать сие искусство. — Прям все. Ханджи, давай, времени в обрез, — а сейчас захотелось заплакать уже от безразличного отношения — Здорово вышло, потом еще раз повторишь. Он наклонил ее голову к себе, чтобы поцеловать в лоб. Этой бурды на лице он не коснется и направился на кухню. Ханджи стало легче, и, утерев слезы, вприпрыжку поднялась наверх, снова создавая себе образ, теперь уже не такой «вульгарный». Леви был прав, времени оставалось всего нечего, а ему еще надо было приготовить основные блюда, слава богу с закусками Ханджи справилась. Вскоре шатенка спустилась вниз на манящий запах и стала раскладывать приборы. На ней был макияж скелета, выполненный, признаться, достаточно тонко и изящно. Закончив со своими обязанностями, она сложила руки, обрамляя лицо, и широко улыбнулась, ожидая реакции. Леви вытянул руку, показывая большой палец вверх. Многословно. Вытерев руки, подошел к столу и, оглядев их репертуар на сегодня, посмотрел скептично на Ханджи. — Клянусь, эти бутерброды с икрой сами туда положились. Леви усмехнулся. — Мда-а-а. А мне казалось «Хеллоуин» — молодежный праздник, а у нас тут самое настоящее застолье. — Так, ну, во-первых, мы тоже уже не зеленые, чтобы одними чипсами питаться…. — Никогда не любил эту дрянь, — прервал Леви. — Не перебивай. А во-вторых, ну что я могу поделать, если эти салатики и в правду такие вкусные, — ей стало немного неловко, и она застенчиво скрепила между собой пальцы. — Будто я против. Не ты ли говоришь все время, что я дед? — Да, точно! — девушке в миг стало снова очень весело, и она расхохоталась, чуть не снося бутылку, стоящую на краю стола. Леви перенес вино в другое место — Если что, все претензии к тебе. — Да, пожалуйста, — ответил так бескомпромиссно, что Ханджи снова улыбнулась, и сделала это под стать ей — очень нежно. Гости стали постепенно приходить, не скупясь на комплименты по поводу украшения дома. Не думали, что парочка так заморочится, но были догадки, что занималась всем только Ханджи, Леви максимум мог раздавать указания и причитать. Повезло Зоэ, что Аккерман в этот момент был занят. Сначала пришли Захариусы. Ханджи никогда не видела их сына вживую и поэтому была очень рада с ним познакомиться. Он действительно был сочетанием черт обоих родителей, и это не могло не умилять и которой раз не поражаться возможностям матушки природы. Забегая в гостиную, пацан в костюме человека паука чуть не свалил вазу, привезенную из Италии, если бы не Леви, подоспевший вовремя. Он взглянул на мальца, желая спросить не ушибся ли тот, но мальчик, лишь увидя взгляд актера, побежал к родителям, стараясь получше спрятаться. Аккерман постоянно забывал, что надо фильтровать свой взгляд с детьми, но никак не мог понять, почему он их так пугает? Честно не понимал. Но оба жильца дома, не привыкшие к детворе и поэтому не подготовленные заранее, стали убирать все дорогие и хрупкие вещи из гостиной и кухни от греха подальше. Слава богу их было не так много, так как Леви никогда не собирался захламлять свой дом, притаскивая в него пылесборники. Все, что было — подарки, а от них не избавишься. Затем пришла молодежь. Они, в отличие от Захариусов, которые придумали костюм только для ребенка, более ответственно подошли к делу. Эрен вырядился каким-то аниме персонажем, никто весь вечер не мог запомнить его имени, но образ выглядел весьма подробным, будто парень знал, что его позовут праздновать, и готовился к этому не меньше месяца. Микаса оделась же как каратистка, что было нечестно, ведь она просто пришла в своем типичном одеянии на занятиях по борьбе, но кто бы ей что сказал. А Армин, Армин удивил больше всех. Скромный, милый Арлерт перевоплотился в вампира. Весь в черном, с нарисованными мешками под глазами и вставными клыками. После продолжительного смеха Ханджи наконец спросила у блондина, чем был обусловлен его выбор. — Хотел попробовать что-то нетипичное для себя, — его лицо стало красным, и он все пытался не смотреть на остальных гостей, которые просто съедали его глазами. — Ну до чего же ты милый, — Хаджи притянула его к себе и зажала в объятиях — Прости меня, не сдержалась. Следом заявился Моблит в костюме зомби, одновременно отвечая кому-то по телефону, но, когда понял, что оппонент явно не собирается заканчивать диалог, под ругательство сбросил звонок и, словно сняв наваждение, тряхнул головой и улыбнулся актерам. В отличие от парочки он умел ладить с детьми, причем все возрастов, поэтому быстро нашел общий язык, и с проблемными подростками, и с невинным ребенком. По началу поглядывал на Ханджи, все еще не зная ее отношение к нему, но та всегда смотрела на него доброй улыбкой, заставляя отбросить иные мысли. Вскоре пришли и Изабель с Фарланом, тоже новоиспеченная парочка, и на вечеринке стало сильно громче. Они решили, что прийти как Вупсень и Пупсень будет прекрасной идеей, и разбавили этот праздник смешным образом. И совсем не романтичным. Только сняв куртку, Изабель стала предлагать разные игры для времяпрепровождения, на что всем остальным приходилось только смиренно соглашаться, хотя и не сказать, что они были против. Они все сели за стол, так и не дождавшись последнего гостя. Ханджи немного поникла, но каждый сделал все возможное, чтобы актриса забыла об этом недоразумении и смогла полностью насладиться вечером. И почти получалось. Стол пошел на ура, не обошлось без похвалы кулинарных способностей Аккермана, из-за чего пришлось упомянуть также то, как хорошо намазаны бутерброды, чтобы кое-кто не перетаскивал все внимание на себя. Они говорили, смеялись, рассказывали совместные истории, которых за этот месяц оказалось немало, хотя обоим актерам показалось, что все прошло даже слишком быстро. Словно миг. Изабель предложила пойти в гостиную, чтобы поиграть в крокодила. Все поддержали идею и стали перебираться в другую комнату, как в дверь позвонили. Друзья заказали еще пиццы, так как пасты не хватило, поэтому Леви пошел открывать, чтобы не давать Ханджи лишних поводов для расстройства. Но в дверях стоял явно не доставщик. Ну или в додо пицце нынче одеваются под стать праздникам, ибо паренек был одет как английский детектив. Как вычурно. — Добрый вечер, — сказал парень, протягивая руку мужчине. — Добрый, — руку то пожал, но затем притянул ближе и скосил брови в легкой усмешке — Сделай лицо попроще только, когда войдешь. Надо же, и не скажешь, что родственник. И двинулся обратно к гостям, как бы приглашая зайти, но показывая, что не заинтересован в том, чтобы подождать парня и уж тем более предложить ему тапочки. «Нехер был опаздывать и заставлять сестру волноваться», — словно говорила его стремительно отдаляющаяся спина. Когда Леви вернулся, то мягко улыбнулся Ханджи и указал головой на входную дверь. А потом стало очень хорошо. Теперь будто все стало на свои места. Ханджи до этого занимавшая больше роль наблюдателя, теперь наконец веселилась на полную катушку, показывая загаданные предметы смешнее всех, что даже вечно сдержанные Аккерманы, смеялись от души, прикрывая рот рукой с непривычки. После игры многие набросились с вопросами о младшем Зоэ, ведь он единственный, кто пропустил приветственный стол, поэтому отдувался сейчас. Хоть и был серьезным, но коммуникабельностью отличался, а еще был такой же интересной и неординарной личностью, как его сестра, чем сразу заслужил уважение почти всех. Особенно это не понравилось Эрену, который наблюдал за тем, как восхищенно на парня смотрела Микаса, когда тот рассказывал об их общих интересах. Но вскоре Ким затронул тему видеоигр, и тогда уже младшего Йегера нельзя было оторвать от парня с кудрями и кофейными глазами. Ханджи было радостно смотреть на то, как ее брат вписался в их компанию, а еще больше, что он пришел. Значит все правда начало налаживаться. Когда девушка встретилась с ним глазами, зыркнула в сторону балкона, предлагая поговорить наедине. Мальчик немного нахмурился, но кивнул и стал пробираться через других гостей. Пришлось Леви стать связующим звеном этого мероприятия. Он закатил глаза, но сел на крайнее кресло и обратился к гостям. — Я рада, что ты пришел, — мягко сказала девушка, прикрывая за собой дверь. Парень не сразу заговорил, выдерживая томительную паузу, обдумывая варианты ответа. Вскоре выдохнул и неожиданно улыбнулся. — Я тоже был рад прийти. — Но опоздал, — Ханджи с издевкой взглянула на брата. Он задумчиво пожал плечами и обернулся к ней спиной. — Долго думал. Ханджи подозревала, что была определенная причина задержки. Более того, она бы не узнала своего брата, если бы тот ни на секунду не задумался о том приходить или нет. Была уверена, что, даже одевшись, он глупо стоял у двери, не позволяя себе сделать шаг вперед и при этом не в силах ступить назад. — Ты многим понравился, — резко подойдя со спины, актриса обняла родственника за плечи и прижалась виском к щеке. Надо же, как теперь непривычно было обнимать кого-то выше себя. Усмехнулась. — Это проблема? — Ким не понял причину смешка. — Что ты? Наоборот. Возможно, теперь это будет нашей традицией так собираться. И было бы крайне неудобно, если бы ты считался нежеланным гостем. — Удивительно, что это не так, — он выжидающе смотрел на Ханджи, ведь все никак не мог понять, почему та так добра к нему. После последней встречи с сестрой, он долго размышлял о ее месте в их семье, и ужаснулся. Он просто ничего не сделал. Всегда был в стороне, думая про себя, что бездействие — единственное решение. Оказалось, что он лишний раз показывал, какую сторону все-таки выбирал. Было ужасно мерзко от себя. И с каждым новым добрым жестом от сестры — становилось только хуже. Работало в противовес. — А разве могло быть по-другому? — Ханджи посмотрела так невинно удивленно, что братец стиснул зубы. «По-другому? Ты мать вашу серьезно?! Да я был просто отвратителен, под стать родителям, если не хуже. Я должен был защищать тебя, как мужчина, а в итоге тебе пришлось переживать все в одиночестве, — мысли сменялись одна за другой, в эмоциональном потоке он не мог ни слова произнести, лишь злостно смотрел, прося о ненависти — Я не заслуживаю такого отношения. Ты должна меня презирать! Ты должна меня ненавидить! — Да почему ты меня… — Перестань, — Ханджи прервала парня, прежде чем тот сказал все, что ей уже давно было известно. Она слово прочитала его мысли, хотя тот так эмоционально на нее смотрел, что в целом можно было догадаться. — Ты не они. Поэтому, я никогда тебя не винила, — она сказала это так просто, на полуулыбке, будто они обсуждали завтрак, а Ким вконец растерялся, смотря на сестру как брошенный котенок. Он был таким же подростком: непонятливым, категоричным максималистом. Ему было не нужно ее прощение, он выбрал для себя, что виновен и заслуживал наказания, даже если судья уже его оправдал. Ему было максимально все равно. Сестра лишь сотый раз продемонстрировала ему свое безрассудство, но он-то все понимал, понимал, какой он человек. — А стоило! Я — не они. Ха! — его разразил истерический хохот — Да, я не лучше! Подонок, крыса, настоящий ублюдо… Внезапно тепло в районе груди заставило оборвать бессмысленный поток. Стало сложнее дышать, ведь Ханджи сжимала его в объятиях, будь здоров, огораживая ото всех. Он протянул руки к спине по инерции и, почти коснувшись, остановился, все еще не веря в происходящее. Последняя фраза выбила из головы всю дурь окончательно. — Пожалуйста, перестань так говорить о себе. И он обнял в ответ. Прикрыл глаза, сжимая пальцы на плече и талии, крепко, близко. Ее дыхание успокаивало, а изливающееся тепло дарило ощущение чего-то родного, давно забытого, но такого нужного. В какой-то момент он испугался, что стоит ей ослабить хватку, как мир растворится, и сказка закончится, предоставляя его суровой реальности. Из-за чего он только сильнее обнял сестру, не совсем контролируя свою силу. — Ну ладно-ладно, — несмотря на протестующие жесты, девушка оторвалась и посмотрела на брата солнечно и нежно — Видишь, все хорошо. И снова мысли прочитала. Поистине удивительная женщина. Ким улыбнулся, протирая глаза, пока они, будучи просто стеклянными, не стали пускать слезы. Он уже было решил направиться снова в дом, думая, что на этом их разговор закончился, но Ханджи не спешила идти. Ее взор был устремлен на темное небо, на котором так четко были видны звезды, как в ее первый день в этом месте. Ким хотел позвать ее, но та начала первая. — Через месяц все узнают о ситуации в нашей семье. Не спрашивай сейчас, это долгая история. Уже привыкший к потрясениям сегодня, Ким все равно выглядел слишком спокойно, словно уже знал обо всем давно. Его лицо почти не изменилось, показывая, что эта новость его совсем не интересует, более того, он вообще никак с ней не связан. — Могу я все же позволить один вопрос? — серьезно спросил он. — Конечно, даже два, — Ханджи все еще была удивлена, но пыталась скрыть растерянность шуткой. — Это сделает тебя счастливой? Немного помолчала, вновь взглянув наверх. А затем снова улыбнулась краешком губ и заговорила почти шепотом. — Не думала об этом так, но теперь мне кажется, что да. — Я рад. Нетерпеливо повернувшись, он протянул руку к двери, подумав, что уж совсем они задержались, так и все веселье пропустить можно. — Погоди, ты что совсем не переживаешь о том, как на тебе это скажется? — ее удивление в голосе ощущалось даже мышцами спины. — Будем считать, что это расплата за грехи, — последнее, что сказал, наконец покинув балкон. Ханджи осталась одна, раздумывая, пытаясь подобрать подходящие слова для описания собственных чувств, но вышло бы слишком поверхностно и однобоко. Ей казалось, что сейчас она лишь актриса фильма, и все события происходят точно не с ней, а с персонажами. Она лишь тот, кем всегда являлась — проводник, посредник, 3-е лицо, но никак не участник. Никак не ключевая фигура и никак не тот, кто испытал столько пиздеца и абсолютного счастья за такой маленький промежуток времени. И вскоре что-то пришло на ум. Она прошептала.

***

Через некоторое время послышался скрип открывающейся двери, и Ханджи даже не надо было оборачиваться, чтоб понять, кто это. Он предусмотрительно принес плед и чай, и принимая дары, девушка послала мужчине воздушный поцелуй. Они сели на кресла, прижавшись вплотную, так как была не самая лучшая идея сидеть долго на улице в конце октября, но ситуация позволяла. Молча попивали чай, грелись, держась за руки, смотрели на небо. Сидели так непринужденно и спокойно, почти не отвлекаясь на орущих в микрофон гостей в гостиной. Казалось, что это одновременно их последняя совместная ночь и самая первая. Возможно, так и было. Ночь прошлой жизни и новой. — Это будет мой последний фильм, — неожиданно выпалил Леви, следом отпивая напиток. — Вот так вот оставишь все? — Ханджи посмотрела на него с вопросом, но на самым деле была ни капли не удивлена. — Оставлю только актерскую карьеру. Эта деятельность никогда не была моей, и я бы мог жалеть только о том, что не сделал этого раньше, — девушка свела брови, игриво ухмылялась. Он закатил глаза — Но не жалею, иначе бы не смог сейчас сидеть тут, отмораживая жопу, в объятиях одной доставучей женщины. — Пожалейте этого страдальца, — девушка рассмеялась, утыкаясь мужчине в щеку, неосознанно вдыхая запах. Провела носом по скуле как можно медленнее, желая задержаться на подольше. — И чем будешь заниматься? — вскоре спросила она. — Бизнес, — не задумываясь ответил Аккерман, — Открою сеть ресторанов. Я думал об этом, еще будучи подростком, интересовался. — О-о-о. Звучит многообещающе. Надеюсь, у меня будет скидка! Вспомни все, что между нами было, — она наиграно взбунтовалась. — У тебя будет бесплатно, дурочка, — он ухмыльнулся, а затем завлек ее в сладкий поцелуй. Трепетный, нежный, легкий, переходящий в глубокий, тягучий, сводящий с ума. Безумно было не влюбиться, безумно потерять себя. Им пришлось прервать свое занятие под крики мальца, сидящего на плечах у Моблита. Он катал его, приговаривая что-то вроде «Авиалиния Бернер рада, что вы выбрали именно нас». Ханджи рассмеялась над их ребячеством, а потом совершенно спокойно, без толики намека взглянула на Леви. — Как относишься к детям? Сказать, что тот не ахуел, соврать. — Боже, Леви, у тебя такое лицо, — Ханджи это искренне позабавило, особенно с ее то отношением к детям — Это просто вопрос. Аккерман долго не отвечал, прокручивая в руках чашку, что Ханджи уже сто раз пожалела, что задала вопрос, ведь ей просто стало интересно. — Дети как дети. Еще более шумные и глупые люди, – девушка хмыкнула — Но… Он снова выдержал паузу, не решаясь продолжить, ведь сам был не уверен. — Но может когда-нибудь. — Может когда-нибудь, — задумчиво сказала в ответ. Посидев еще немного, они вернулись к своим гостям, прибыв как раз к моменту, когда Эрен вызвался одолеть в спарринге Кима, а в конечном итоге, всех положила Микаса под громкий хохот очкастой. И снова много смеялись, и снова радовались, и снова были счастливы. Надеясь, что будет побольше таких вечеров. *** Он прошептал. — Я свободен. Она прошептала. — Я свободна.