Слишком разные

— Ну что, ребзя, — Леви передёрнуло от подобного обращения девушки, — Мы почти приехали. Эрен, ты как? Готов? — Вроде того… Парень всю дорогу лишь лениво отвечал на любые попытки Ханджи отвлечь его от долгожданной встречи, а сам будто специально всё больше думал о том, что будет, стоит им перейти порог ресторана, загонялся и стрессовал. Ему было одновременно жутко и приятно волнительно увидеться со старшим братом. Он не был уверен, что сделает, когда посмотрит тому в глаза: набросится с кулаками или крепко обнимет. Он был просто без понятия, и эта неуверенность швыряла его самого то в жар, то в холод, выжимала все соки, так что по приезде он измученно распластался по сиденьям, запрокинув голову, и тяжело дышал. — Это хорошо, потому что стоит ответственно подойти к этой встрече, Эрен, — мальчик зажмурился от её слов, — Вы должны выслушать друг друга и постараться отнестись с пониманием. Невольно в голове девушки появлялись мысли о собственных семейных отношениях. И как бы она засмеялась год назад, если бы кто-то говорил такую же чушь ей, предлагая понять поступки родителей. Теперь Ханджи чувствовала, что понимает мотивы своей семьи, у неё почти не осталось вопросов, всё было до боли логично. Другой вопрос, что принять и понять — совершенно разные глаголы. И Ханджи никогда не смогла бы принять такого отношения родителей к своему ребёнку. — Знаю, что это очень тяжело, но мы будем рядом, — она наконец повернулась к младшему Йегеру и улыбнулась так солнечно и нежно, как умела только она, — Мы всегда готовы тебя поддержать и сделаем так, как тебе будет комфортно. Хочешь, чтобы мы участвовали в разговоре? Лишь спустя несколько минут обдумывания предложения Эрен ответил: — Да, наверное, так будет лучше. Леви, в отличие от Ханджи, молчал весь их путь, даже не пытался вклиниться в разговор с любимыми колкими фразами и только систематически поглядывал на заднее сиденье, наблюдая за состоянием Эрена. — Остолоп, ты только не веди себя как ребёнок. Не устраивай в самом начале сцену, как брошенная дева из мелодрамы. — Что? — замечание задело юношеское самомнение, и он резко сел, так что былая текучая жижа снова превратилась в обычного парня, — Да с чего вы взяли, что я буду так себя вести?! — Горький опыт. — Ханджи, скажите, что это не так, — не унимался подросток, слезливо смотря на девушку. — Ой, у меня тут дорога, надо следить, — Ханджи попыталась скрыть улыбку и активно стала изображать, что смотрит на маршрут. — Да на какой чёрт вам два навигатора?! — Чего? — недоумённо спросила Ханджи, а затем увидела лежащий в специальном отделении телефон Аккермана, также показывающий правильный путь. — Аккерман, что за хрень? — она слегка нахмурилась и пристально уставилась на мужчину. Тот быстро взглянул на парнишку, отчего Эрен застыл в ужасе, но не отвечал. — Леви, я жду. — Ты несколько раз пропустила поворот. Повезло, что я знаю местность и сам повернул. — Ой, да? — девушке сразу стало неловко, но её невнимательность всё равно не объясняла причину его действий, — Мог бы сказать, я бы в следующий раз не пропустила. Зоэ было даже немного обидно, ведь Аккерман поступил так, как будто не считал, что она сможет справиться с этой задачей, будто на неё нельзя положиться. Может, он вообще считал, что везёт сейчас двух детей, и молча проклинал судьбу за то, что пришлось стать нянькой для двадцатичетырёхлетней девушки. — Ты очень увлечённо рассказывала, — неожиданно прервал шквал глупых мыслей, — И я не хотел тебя прерывать. Её лицо посветлело и стало вновь таким, в которое влюбился Леви. Она излучала свет ещё до него, но с ним лучи становились сильнее и разрушали те тёмные улочки в душе, построенные родителями. Ханджи мило улыбнулась, потянулась к щеке мужчины и оставила на ней лёгкий невесомый поцелуй. Леви улыбнулся ей в ответ. До места назначения оставалось несколько метров, как у Аккермана зазвонил телефон. Он быстро взглянул на имя контакта и чуть не вывернул руль от осознания. Не было варианта не взять трубку, но этот разговор мог разрушить их планы в два счёта, и поэтому предпочтительнее уже было свернуть в канаву, а лучше в болото, чтобы утонуть и не решать проблемы, которые накатывались, как снежный ком, и были даже не близки к завершению. — Леви, может, ты уже ответ… — девушка только увидела адресанта и застыла, тоже не зная, что делать. Леви пытался сказать ей что-то лишь выражением глаз, чтобы не втягивать парня, но Ханджи была так растеряна, что если и обладала подобием телепатических способностей раньше, то сейчас не могла понять его от слова «совсем». Он выругался и взял трубку. — Да. — Пиздюк, здоров. Есть разговор. Когда можешь встретиться? — Ближе к 16… — Я, кстати, — перебил племянника, — В сыроварне сейчас. Пригоняй сюда. Сердце Леви заколотилось, как бешеное. Кенни никогда, блять, не бывает в таких ресторанах, а сейчас находится там, куда едут они, решать свою судьбу и подставлять того самого Кенни. Времени на раздумья не было. Было ясно, как белый день, что Кенни откуда-то узнал, что они будут именно в этом месте, поэтому отсиживаться смысла не было. Придётся встретиться прямо сейчас. — Я неподалёку. Можем поговорить сейчас? — Да? — старший Аккерман наиграно удивился, — Вот это везение. Тогда жду тебя в ВИП-зоне. Поговорим, как мужчина с мужчиной. — Что за фарс, — недослушал ответ на риторический вопрос и отключил звонок. После продолжительного молчания наконец быстро выпалил, припарковавшись: — У меня наметилась важная встреча, так что разберитесь без меня. — Леви, что прямо сейчас? — её лицо выражало искреннее непонимание и беспокойство. А когда Леви слишком решительно кивнул, спросила с ещё большим ужасом в глазах, — Здесь? — Да… Больше спрашивать не хотелось.

***

Мужчина в очках и с бородой уже сидел за столиком, умиротворённо попивая кофе. Но стоило увидеть только что вошедших, как всё его напускное спокойствие пошатнулось, и он нервно сглотнул, продолжая смотреть на таких же посетителей. Ханджи шла чётко к нему, смотрела в глаза, а Эрен рыскал по всему ресторану, не задерживаясь ни на одном госте больше секунды, будто и не пытался в каждом разглядеть брата. Будто и не думал, что его узнает. Ханджи наконец остановилась, и Эрену пришлось взглянуть на столик, рядом с которым стояла девушка. Встретившись с лицом мужчины, он почувствовал, что оно кажется ему слишком знакомым. Минуту лишь осознавал. — Это… Это вы были в парке. Стояли у ларька, — с дрожью в голосе сказал парнишка. Зик смотрел с удивлением, а потом усмехнулся. Не ожидал, что Эрен запомнит, никогда же не запоминал. — Да, это я, — он говорил так легко, с долей мягкого подшучивания, — В итоге понравилась даме матча или нет? — Что? А да… Вы были правы. Девочкам и вправду нравится эта тина, — смущённо ответил младший Йегер. — Лучшего выражения и не подобрать, друг мой! — и почти дотронулся до плеча брата, но остановился лишь в сантиметре от него. Минутная слабость и раскованность растворились так быстро, что со стороны Йегеры были похожи на птенцов, которых выкинули из гнезда в качестве уроков выживания. Такие же потерянные, жалкие, без шанса на подготовку. Зик не смотрел на Эрена, в то время как младший не мог оторвать взгляда, следил за чертами лица, пытался понять, где была хоть доля сходства. Думал: может, это всё какой-то розыгрыш? — Ханджи, а вы нас не оставите? — спросил журналист, обращаясь к шатенке, всё так же не смотря на брата. — Эрен сказал, что со мной ему будет комфортнее, — подкрепила свои слова крепким объятием за плечи. — Понятно, — Зик вздохнул обречённо, но смиренно, — Тогда с чего же нам начать? В ВИП-зоне было темно и пахло табаком, отчего Аккерман сморщился, не понимая, как мог переносить этот запах на протяжении двенадцати лет. Кенни сидел не один, распивая алкоголь со своими друзьями, но как только увидел племянника, сразу выпроводил всех, предоставляя место для важных разговоров без лишних глаз и ушей. — Ривай, а ты быстро приехал. Так уж недалеко был, — проговорил мужчина, скалясь. — Да, повезло, — преодолевая собственное омерзение от обстановки, ответил брюнет. — Да, тебе очень повезло. Кенни долго не начинал разговор, распробовал закуски и отвратительно чавкал, а Леви думал, что скоро вскипит и покинет комнату, если дядя не промолвит и слова. — Ривай, ты же прекрасно знаешь, что происходит с предателями? — почему Леви ожидал подобного вопроса?, — С этими помойными крысами, не знающими принципов. Брюнет усмехнулся от такого высказывания. — А что у тех, кого они предают, принципы есть? Помойная крыса предала такую же мерзкую мышь, какова ирония. — Принцип есть — всегда быть на стороне своих. И в какой бы грязи эти твари ни валялись, единственное, что им остаётся — это держаться друг за друга, а если они отказываются и от этого… — Кенни замолчал, прожевывая кусок, — То они не стоят и взгляда. — Какой же глупый разговор, — Леви закатил глаза, а Кенни улыбнулся в привычной манере. Но посчитал, что ответить всё же что-то стоит. — И всё же я считаю, что нельзя называть предателями всех, кто сделал тебе неприятно. Предать может только близкий, никак не враг. Леви налил себе воды, чудом оказавшейся на этом столе вместе с выпивкой, и осушил её так быстро, словно боялся лишь на мгновение оказаться в уязвимом положении с дядей. — Но если так… — Кенни в ответ разом выпил настойку и продолжил, — Тогда всё стало гораздо проще. — Как же об этом говорят? — пришедшая идея заставила его невольно усмехнуться, — Знаю. Люк, я твой… — Не думаю, что сейчас время для шуток, — прервала заезженную фразу актриса. — Милая Ханджи, когда тебе невыносимо страшно, единственное, что остаётся — это шутить. Эрен никогда не сказал бы, что сейчас Зик испытывает страх. Да, его состояние также нельзя было назвать весёлым, но подросток точно не думал, что их с братом ощущения в этот момент будут такие одинаковые. На самом деле его собственные чувства накрыли с головой, что казалось, будто никто в этом мире не способен на эмоции кроме него одного. Или они настолько ничтожны, что не сравнятся с его бурлящим океаном. По сути, не замечал отлива до наступления цунами. — Мне нужно лишь, чтобы ты ответил на вопрос, — начал Эрен. — Хорошо. Давай попробуем так, — Зик посчитал, что этот вариант их диалога действительно неплохой. Парень сжал руки в кулаки и с выдохом выпалил: — Всё, что говорил отец о тебе, правда? О том, что ты сделал? — Он рассказал, как именно? — Зик выдавливал из себя слова. — Нет, для него слишком тяжело вспоминать. — Понятно. Было понятно, что разговор не пройдёт бесследно. В какой-то момент даже захотелось, чтобы Эрен не желал и слушать его, и они разошлись без попыток раздробить затягивающиеся раны. Ушли навсегда, чтобы не пришлось изливать душу, особенно в присутствии незнакомого человека. Чтобы снова не утопать в вине. Но он пришёл сюда ради другого. И даже стыдно уйти, не попытавшись. — Мать действительно умерла из-за меня. Эрен застыл. Приложил руку к разорванной душе и впился пальцами в одежду. На его лицо обрушилась злоба, возможно, излишне драматичная, под стать его импульсивному характеру, но главное — такая оправданная. Для Зика. — Она была в состоянии, в котором не могла о себе позаботиться. Инвалид на коляске, — Ханджи закрыла рот рукой, — А я не смог оказаться рядом, когда ей особенно была нужна моя помощь, из-за собственной ошибки. Я не смог просто быть частью этой семьи! Последние фразы почти выкрикнул, опомнившись в мгновение, и так же быстро затих. — Блять… Голова и руки рухнули вниз, и он, словно под грузом небывалого веса, смотрел себе под ноги, спрятав лицо, а на деле — душу. — Я так объебался. Для полноты комедии неожиданно подошёл официант, уже почти открыв свой глупый рот с предложением взять меню, но Ханджи вовремя остановила его. Спровадила взглядом, а тот лишь удивлённо пожал плечами. — Ханджи, могу я всё же попросить оставить нас? — озадачил её вопросом младший Йегер. Девушка не сразу ответила, беспокоясь о мужчине напротив, и после второго упоминания своего имени сказала: — Да, конечно. Если что, я рядом. Эрен кивнул. — Леви, я тебе не доверяю. — Честно, — актёр сказал, что думал. — Я знаю, что ты замышляешь что-то, и так как не могу сказать, как именно, то решил пойти другим путём, — Кенни замедлился, ожидая, что племянник спросит, каким же, но тот не удостоил его такой чести. Пришлось самому. — В день знакомства с твоей новой пассией, — Леви стиснул челюсть, — Я прошерстил о ней информацию и узнал много интересного о мисс Зой. Сука. Мужчине не понравилось такое чувство дежавю. — А ты прекрасно понимаешь, что не важно, какая история, главное, кто её рассказывает, поэтому будь паинькой и не дай мне стать рассказчиком. До этого хмурое лицо стало лихорадочно весёлым, а от улыбки, мерзко становившейся всё шире и шире, хотелось двинуть несколько раз, размазывая кровь дяди по всему его лицу. Боже. Отвратительно. — Ривай, ты меня понял? Оправдываться было бессмысленно, он уже назвал настоящую фамилию. Даже если это было единственным, что он узнал, так или иначе — слишком внушительным. Принимал поражение, стиснув зубы. — Да. — Вот и славно, малой. Выпить хочешь? — словно и не было серьёзного разговора, он беззаботно обратился к мужчине, выходящему из-за стола. — Я за рулём, — ответил брюнет, не оборачиваясь. — Я тоже. Ханджи наблюдала со стороны, как двое мужчин, один с натяжкой, крепко обнимались и плакали на плечах друг у друга. Им было всё равно на людей вокруг, но казалось, что на них действительно никто не смотрит. Она видела, как Эрен с каждым новым произнесённым словом Зика всё больше раскрывает глаза от услышанного или зарывается в крепкое плечо, не желая принимать. Как же это интересно выходило. Их примирение стало лишь случайностью, в ходе игры трёх семей за право узнать правду и сокрыть другую, а в итоге все вылилось в до боли клишированную мелодраму со счастливым концом. Получается, Леви был прав, только они не истерили, а плакали. Возможно, жалели об упущенном, возможно, радовались обретению, возможно, и то и другое. Не заметила, как подошел Леви и положил руку ей на талию. Вопросительно уставился на двух обнимающихся братьев, на что Ханджи лишь с улыбкой пожала плечами. Хотела спросить, а что с его встречей, но к ним обратился Эрен. — Мистер Аккерман, и вы подошли, — проговорил парень, утирая глаза. — А мы тут слегка расклеились. — Вижу. Развели же сырость, — съязвил брюнет. — Да, дорогой друг, дали слабину, — смеясь, начал бородач. — И как в такие моменты нужна женская ласка. Если мисс Зоэ готова помочь… — Мисс Зоэ уезжает, — почти утащил ее из ресторана под смех блондина и затылком чувствуя, как покраснел оболтус. Вскоре и Йегеры подошли на парковку, ведь Зику надо было уезжать на другую встречу, а Эрена обещали подбросить актеры. Ханджи и самый младший из их компании уже сидели в машине, и как только Леви собирался последовать их примеру, Зик остановил его. Достал сигарету, предлагая Аккерману присоединиться, но тот отказался. — Я видел Кенни в том же ресторане, — черт, заметил, глазастый. — И вы, как я понимаю, были у него. — Пусть так, — неоднозначно ответил Леви. — И по тому, как вы слезно не просите меня написать историю вас, разговор с родственником прошел не так удачно. Аккерман хмыкнул и тут же пожалел об этом, потому как следом пошел вдох, вбирающий в себя слишком много запаха сигарет. Мерзость от табака постепенно уходила на второй план, призывая желание снова вернуться в это болото. Он попытался подколоть, лишь бы сместить фокус. — Значит, правда, что интеллект передается по матери. Видимо, Эрену не так повезло. — Не будь я пацифистом, я бы тебе въебал, — он сказал на улыбке, да только слишком грозно. Леви не понял, почему была такая реакция, но решил не вдаваться в подробности — и так своих проблем по горло. Отвел взгляд, давая себе передышку, миг на раздумье. — Он знает о Ханджи. Думаю, ты понимаешь, что будет, если мы о нем расскажем. — Кому не везет, так это Ханджи, — а теперь въебать уже хотел Леви. Они безмолвно простояли несколько минут, смотря в разные стороны, но и не думая расходиться. Зик потянулся за второй сигаретой, и когда Леви почти коснулся пачки, сдаваясь, Йегер захлопнул ее прямо перед ним, засовывая в карман. Аккерман хотел возмутиться, но Зик его прервал. — У меня есть предложение, как решить эту проблему, но вы должны обсудить ее с Ханджи. Совсем удачного для нее варианта нет. Зоэ постучала по стеклу и вопросительно посмотрела на двух мужчин. Леви показал ей пальцем, что еще минуту.

***

— Ну и о чем вы с ним так долго говорили? — все же Ханджи решила задать вопрос, опускаясь на кровать Леви. Они только пришли домой и сразу направились в комнату Леви, чтобы переодеться. По пути Ханджи рассказывала о том, как прошла встреча с Зиком, и, очень увлеченная, последовала следом вместо того, чтобы также идти к себе, перевоплощаясь в домашнее. И когда бурный поток мысли закончился, перешла к главному. — Эрен начал волноваться, — продолжила девушка, одновременно разглядывая мужчину, снимающего с себя рубашку. Почти не дал ей насладиться своим красивым торсом, так как сразу натянул футболку. «Обломщик». — Ты наверняка придумала хорошее объяснение, — лукаво посмотрел он в ответ. — О да, конечно. Сказала, что у тебя не всегда получается в… ну ты понял, — Леви на секунду застыл. Ханджи еле удержалась, чтобы не засмеяться над такой комичной позой. Леви с поднятой ногой и спущенной штаниной в стоп-кадре. — И решил спросить совета у главного ловеласа: что же тебе сделать с такой серьезной проблемой. Поняв, что Ханджи лишь издевается, бросил: — Очень смешно, очкастая, — но смеха, как это обычно было, не последовало. Менее эмоциональным, чем Ханджи сейчас, был только камень. Леви простоял в раздумьях еще минуту. — Блять, ты серьезно?! — он гневно взглянул на нее, а затем обреченно выдохнул, прижимаясь спиной к стене. Видимо, придется убить Эрена, даже жаль мальца. — Ладно, он все равно не поверил мне, — «То есть, она реально так сказала? Я до конца верил, что шутит». — Слишком у вас были серьезные морды. Но я заверила, что не стоит париться. — Хорошо. Начинать серьезные разговоры с Ханджи сопоставимо с пыткой. И не потому что ей сложно открываться — наоборот, с ней комфортно, как ни с кем, — но последствия таких диалогов никогда не были положительными. Хочется говорить Ханджи лишь то, что будет вызывать у нее улыбку, настоящее счастье, ну и поиздеваться иногда можно, чтобы она позлилась, а потом также чисто и искренне рассмеялась. Совсем не хотелось говорить то, что может опустошить ее. Этот полный энергии сосуд. — Кенни тоже знает о тебе. — Ну еб твою мать. Вырвалось так быстро, что Ханджи не успела обдумать, но не взяла бы свои слова обратно. Она не смотрела на Леви и горько усмехнулась. — Знаешь, интересный факт: у нас у обоих есть секреты, но уже второй раз шантажируют моим, почти закономерность. — Мне жаль, — он стыдливо опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза. Из-за его проблем приходится страдать ей, уже второй ёбаный раз. — Да мне тоже, — но, не давая Леви упасть в самобичевание, девушка продолжила. — Мне пиздец как жаль, что снова узнают о том, что я так хотела скрыть, но это не значит, что я отказываюсь от того, что имею сейчас. Если бы можно повернуть время вспять, я бы поступила также. Я бы согласилась на съемки, встретила своего человека и снова обрела себя. Конечно, я бы это сделала! — ее взгляд был слишком воодушевленным и решительным, что Леви подумалось: стоит сказать ему слово, и все разрушится с оглушительным звуком. Достать нижнюю палку, и все строение полетит к чертям, каким бы стойким оно ни казалось. — И что же сказал Зик? — не унималась шатенка. — Он предлагает рассказать всем о тебе раньше Кенни. — Что?... — Если Зик напишет о вашей семье первый, то сможет повернуть все так, что ты окажешься жертвой, как, собственно, и есть, и никто тебя не тронет. Он также готов написать поприятнее обо мне. Но если мы не согласимся, он все равно сдаст Аккерманов общественности, просто это будет более болезненный вариант… Для нас обоих. Пока говорил, медленно подходил к кровати, стараясь не спугнуть, но и быть рядом в случае чего. Ханджи даже не заметила этого. Она была полностью в своих мыслях, и только нервная дрожь в руках выдавала то, что она еще тут. С ним. Не призрак былой актрисы. — Значит, о моей семье узнают в обоих вариантах. И менее «болезненный» — дать рассказать все Зику. Ее защитная реакция всегда — нервный смех. Леви так не хотел, чтобы ей надо было от него защищаться. Но она не продолжила оборону. Она заплакала. Он заметил, как постепенно стало содрогаться ее тело, и послышались тихие всхлипы, постепенно набирающие обороты, или же он просто больше не мог слышать что-либо другое. Она повернулась резко, с мокрыми глазами и с изогнутой от боли улыбкой. Он захотел коснуться ее, но побоялся сделать только хуже и почти отодвинулся, но Ханджи сама схватила его. Стиснула запястье, не рассчитывая силу, и подобралась еще ближе. — Только я не хочу никакого из вариантов! Не хочу, чтобы кто-то знал! Это моя тайна! Это блять моя тайна! Ее фразы срывались на крик, быстро затухающий потоком слез. Это были скорее обрывки, эмоции, завернутые в буквы. Буквы, не достигающие адресата, тонущие в горле, в этой гуще соплей и слез. Когда открывала рот, в итоге просто вдыхала, чтобы не задохнуться. — Почему все так… — Мне не надо, чтобы они… мне просто блять… — Просто, чтобы никто не знал… — Просто чтобы как раньше… Леви притянул ее к себе и медленно гладил по голове, пытаясь подарить хоть немного спокойствия. Он вслушивался в ее бездумный лепет и выносил для себя лишь одно. Все было бы хорошо, если бы он не появился в ее жизни. — А что будет с братом?! Он же не виноват, — Ханджи взглянула на мужчину вновь, будто надеялась услышать благоприятный ответ, но понимала, что его не будет. — Леви, он же не виноват. Аккерман приложил руку к ее щеке и нежно погладил. Его взгляд был полон боли и вины, и он постарался опустить ее голову себе на грудь, чтобы она не смотрела на него. Ведь это было так невыносимо. — Прости. Прости меня, — прошептал, уткнувшись в ее макушку. Голос Леви был еле слышен, ведь все свое внимание она бросила на его сердцебиение, хоть как-то помогающее успокоиться. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Так быстро. Слишком быстро. — Если бы можно было все исправить, я бы никогда не подписал этот контракт. А сердце Ханджи словно остановилось. Она почти не дышала, внимая продолжению. — Мы бы не встретились, и ты больше не страдала. — Ты что, блять, меня не слушал? Неожиданно осознанный и резкий тон смутил мужчину, и он поднял подбородок, желая посмотреть в лицо девушки. Ее глаза были уже красными, но с хмурыми бровями создавалось впечатление, что они такие не от слез, а от глубокой агрессии, направленной на мужчину. Она походила на разъяренного быка, а Леви был бедным красным платочком. — С памятью проблемы. Хорошо, я повторю, — едкость ее слов впитывалась в кожу и оставляла в воздухе невыносимое напряжение, а Аккерман потерял дар речи, в целом не знал, как лучше себя вести. — Я сказала, что если мне дадут возможность вернуться назад, то я все равно поступлю так, как поступила тогда, и даже в сотый раз, — одним взглядом она могла разрушить империи, а в итоге в него влюбился один мужчина. — Я ни за что не потеряю тебя, я даже подумать о таком не могу! Оставь сожаления, перестань нести хуйню, иначе я решу, что люблю идиота. Его снова словно окатили ледяной водой, и он уставился на Ханджи так растеряно и невинно, что она почти сменила гнев на милость, да только таким щенячьим взглядом ее уже давно не разжалобить. Девушка приблизила свое лицо так, что он почувствовал ее дыхание на своих губах. Горячее, приятное. — Л … Ю … Б, — начала проговаривать по буквам, издеваясь. — Я понял, — не выдержал он. — Да ладно. А я вот что-то не уверена! Она быстро перекинула ногу через него, усевшись сверху, стала сжимать его лицо в своих ладонях. Заглянула глубоко, в самую душу, но не приближалась. Она хотела, чтобы он не только ощущал признание на ее губах, а чтобы видел чувства в глазах. — Я люблю тебя, Леви Аккерман. Прошла секунда, но Ханджи даже это показалось слишком долгим. Она снова думала разозлиться, но не успела. — А я люблю тебя, Ханджи Зоэ. Они оба светло улыбнулись, будто и не были подавлены минуту назад. Ханджи первая двинулась навстречу, завлекая мужчину в поцелуй. Его рука зарылась в ее волосах, а другой он придерживал за талию, поглаживая хрупкое тельце. Ее щека была все еще мокрой, а губы солеными на вкус, из-за чего его сердце невольно сжалось, и сам он подумал, что не сможет настроиться на то, чего, видимо, от него ждала девушка. — Ханджи, погоди, наверное, не сто… — но она грубо прервала его, поцеловав чуть ниже подбородка, присосавшись к этому месту. Стала ерзать по его бедрам, и что-то он уже не был так уверен, что не сможет настроиться. Его руки рьяно снимали с Ханджи одежду, а потом также страстно блуждали по телу, сжимая, оставляя после себя табун мурашек. Когда девушка стала пытаться снять его брюки, он сменил их положение, приподнимая за спину и опуская ее на кровать. Следом завалился сверху, целуя глубоко и очень мокро. Постепенно опускался все ниже и ниже и с каждым разом оставался губами на участке кожи подольше, жадно посасывая и местами даже кусая. С ее губ сорвался стон, ласкающий его уши, и как же ему захотелось услышать ее голос снова. Будто прочитав его мысли, Ханджи пролепетала, тяжело дыша. — Леви, как мне с тобой хорошо. На его лице появилась легкая улыбка, а потом он продолжил двигаться в заданном направлении. Остановившись прямо перед женской промежностью, он сначала поцеловал внутреннюю сторону бедра и с вожделением взглянул на возлюбленную. Он стал медленно стягивать с нее последний предмет одежды, продолжая смотреть на Ханджи, которая закусила губу от предвкушения. «Что ж, нельзя заставлять даму ждать». Он приблизил к себе ее бедра и коснулся языком уже сильно мокрых стенок. Начал ласкать, задевая горошину, заставляя Ханджи выгибаться, ненарочно отодвигаться от него, но он лишь сильнее сжимал ее. В излюбленном жесте присосался к сочащейся вагине и стал двигать языком, входя внутрь. — Блять… Леви… Он чувствовал, как девушка постепенно начинала пульсировать, а ее ноги все сильнее приходилось удерживать в удобном им обоим положении. Он переместился к верхней части, продолжая ублажать языком, а затем добавил палец, заостряя ощущения, скромно надеясь, что Ханджи не зарядит ему в глаз теперь ничем не сдерживаемой ногой. Сам окончательно возбудившийся, он опустил руку к окаменевшему органу и стал надрачивать в такт с проникновением и также глубоко дышать вместе с актрисой. Он добавил второй палец и не успел сделать и несколько толчков, как она зажала его руку бедрами и кончила с громким стоном. Пока девушка пыталась выровнять дыхание, он продолжал удовлетворять себя и ощутил скорое завершение, как Ханджи притянула его к себе за шею, а другой рукой схватила уже готовый член. — Хочу, чтобы ты кончил со мной, — словно дразня, стала водить головкой о свою вагину, но не вставляла. — А я вот сжалился над тобой, так бы сейчас умаляла меня не останавливаться, — лукаво ответил он, целуя в мочку уха. — Прости, но я хочу, чтобы этот оргазм был моим, — ее саму насмешило то, как это прозвучало, но она не договорила. — Хочу, чтобы ты был весь мой. Он резко толкнулся, одновременно впиваясь в ее губы. Их языки переплелись, и сами они только успевали отрываться друг от друга, чтобы вобрать воздух и простонать от разливающегося удовольствия. Леви двигался остервенело быстро и так глубоко, что если бы они не затыкали друг друга, то было бы слышны возбужденные крики и на улице, и в домах тех самых трех соседей. — Я итак весь твой, — он в миг замедлился, стараясь прижаться к ней каждой частичкой тела. Она улыбнулась, поцеловав его напоследок. Они кончили почти одновременно, упираясь лбами друг в друга, не желая разъединяться. Хорошо, что Ханджи в последнее время снова стала пить таблетки. Переборов себя, Леви все же рухнул в сторону, но быстро притянул девушку к себе, обнимая за талию. Он зарылся в ее волосы и поэтому не видел, как девушка глупо улыбалась, скрепив свои пальцы с его на ее животе. Ей хотелось еще и еще, но этим днем у них было достаточно потрясений. А после такого ресурсного секса единственное, что они могли — это отрубиться в объятиях друг друга. Леви тоже уже начинал ощущать нестерпимую усталость и обратился к Ханджи, пока еще был в состоянии. — Сегодня уже поздно, а завтра мы все обдумаем, и ты скажешь, что ты в итоге выбрала. Я поддержу любое твое решение, — свои слова он подкрепил поцелуем в шею, отчего девушка смутилась, хотя мужчина не сделал ничего, чего не делал до этого. Спустя несколько минут прожигания стены напротив и успокаивающего поглаживания кисти Леви, она ответила: — Я согласна. Сонный Леви уже почти не понимал, о чем шел разговор, поэтому кивнул — единственное, на что у него хватило сейчас сил.