Смерть, хаски, резаки

      - Давно не брились, да? - представился я зеркальному отражению, с виду, худшей версии себя или состарившейся. - По крайней мере, кастинг на роль космического Кинг-Конга в Лунвуде точно осилим.       Ироничное положение дел. Десять лет космослужбы вывели меня, уверенного патриота в неколебимости человеческого духа, на кандидата в офицерский состав корабля Кремера, также готового занять положенное место в качестве логиста корабельной безопасности. Фатальная ошибка - не считаться с неизвестностью. Я стажировался на мостике целый месяц - и в сию минуту тревожно вспоминаю, какими бывают последствия неготовности столкнуться с ужасами космоса.       И мы, люди, и они, турианцы, находились при первом контакте в замешательстве. Вспышка на ретрансляторе привела врага, почти что в родной дом. Ошибка человеческого курса либеральными настроениями: наше командование промедлило, и ответный огонь был незамедлительный, всеуничтожающим.       Я не хочу вспоминать, как боеспособный крейсер был выведен в считанные минуты в непригодность, смерть близких мне друзей и товарищей, не хочу принимать в факт, что оказался в плену.       В чём ирония проявляется? Из любителя кораблей я превратился в космофоба. Панически не переношу длительные перелёты. Постоянно размышляю, в какую часть челнока придётся попадание. Рисуются картинки тех событий: коммандер, бодро инструктирует соседа-стажёра, капризным тоном отчитывает за неверно пунктик в отчёте; будь он менее взыскательным, может, мы бы почтили память по рюмке. Не суждено.       Рабочая атмосфера мостика сменилась мёртвецкой тишиной. Все с восторгом разглядывали формы внеземного гостя, прибывшего через древний варп-телепорт. Я, как и некоторые, не поддался соблазну. Системы защиты были приведены в частичную готовность. Периферией я увидел, как расплавленный металл, растекается по ним и вмазывает останки, заваривая в полы.       Нынче любования в иллюминатор пространственными переходами всякий раз ставили меня в пессимистичную мысль, что рано или поздно нас будут ждать по ту сторону. Прыжки следовало пережидать в койке-месте. Хотя это бессмысленно: если червоточина не благосклонна, то в каком положении воссоединиться с вечностью, значения уже не имеет. Зато хоть известно, откуда ждать смертный час.       Раздался стук - назойливый, многозначный.       - У меня... тяжелый этап операции, подождите.       Мы кисло переглянулись с отражением. Мужчина не средних лет - уже на закате и восходе нового десятилетия, где не находилось коробочки с мечтаниями, - смотрел крупными по размеру глазами. Белки накрыло красной сетью, что окружала желточную радужку. Зрачки широкие: последствия спада алкогольного опьянения и феназепама. Скулы кажутся невероятно одутловатыми на фоне щёк, резко без перехода вгибающихся вовнутрь, и, к счастью, худощавость скрывалась наличием топорщенного меховости бороды.       Нервозы влияли на состояние кожи; участки шелушения под надбровном дугой вблизи века, на переносице, зияют красным. Нескончаемые потёртости объяснять можно было привычками - чем-то занять себя. Я даже начал коллекционировать волосинки с сединой, посвятив целую обёртку. Как и любой семьянин, заботящийся о спокойствии родных, перед сеансом короткой связи я приводился в порядок: умыться, пригладить средней длины копну волос назад по классике Slick back и собрать улики старения.       - Отрепетируем улыбку?       Уголки рта разбежались и поползли вверх.       - У сына день рождение. Не похороны.       - Эй, - сенсорный динамик завизжал противным "Вжи-иии", - кончай там бормотать со своими экскрементами! Это общественное! Не место для уединения!       Сенсор замка сменил цвет с красного на зеленый. Я вынырнул боком, чтобы не столкнуться с входившим, и наткнулся в очередь из дам. Взгляды не сулили доброжелательных помыслов на будущее. В качестве одолжения удалился на крайнюю точку челнока, где запустил с инструментария запись, предусмотрев попадание в рамку кадра иллюминатор за плечом.       Верхушки неестественных сказочных деревьев и инопланетной фауны выстилались зелёной гладью за иллюминатором. Кроны деревьев волновались, расступались наподобие волн под низко летящим кораблем. Попадали во внимание и безжизненные спутники, которые для сравнения было в три раза больше, чем у Земли.       - Приём. Приём, Эхо-Земля. Пш-пш. Выхожу на супер-засекреченный канал связи. Доложите обстановку, командир Марвел. Земля в целости и сохранности? - Я вытянулся к объективу. Моё лицо полностью заполнило эфир, чтобы придать эффекта заговора. - Кажется, Джимми, мама раскрыла нас и конфисковала очень важную посылку с маркировкой "С.Д.Н.Ё.М.Р.О.Ж.Д.Е.Н.И.Я", предназначенную для распаковки ВЫСШЕМУ агент-составу. Выдаю координаты. Записывай, - оглянувшись, якобы выискивая выдуманную угрозу, я зашептал, - условия для получения: во-первых, поцеловать мамочку и сказать кодовое слово "С.П.А.С.И.Б.О.", во-вторых, выслушать от неё "Люблю" и оперативно подыграть: "Я люблю тебя, мама". И наш заговор не раскроют! Я тебя...       Люблю, Джимми. Будь сильным. Заботься о маме. Я вернусь, обещаю.       Челнок Цербера невовремя затрясло. Сообщение пошло на передачу - мысли остались на невербальном исполнении. Мы, судя по всему, на очередной снижении, и из динамиков порекомендовали закрепиться под объяснением необходимости маневрирования в особо экстремальных условиях. В коридоре осталась девушка. До последний очередь не добралась, и она с досады понурила головой, успела вспомнить обо мне, как кажется, затем досадно вернулась на место.       Всего какой-то месяц - и домой.