The Sixth Shadow

Наскоро позавтракав, Сакура отправилась на поиски Юхи Куренай. Они заняли у нее почти час, но в конце концов спрошенный ею чунин сказал, что видел женщину у горячих источников. Теперь… Технически Сакура могла дождаться, пока Куренай покинет горячие источники, но она уже потратила почти час на ее поиски, и если к обеду она не достигнет хоть какого-нибудь результата, компенсирующего потраченное впустую время, ей придется прибегнуть к запасному варианту. Итак… она пришла на горячие источники. Сакура быстро заплатила за вход и направилась в раздевалку. Как только она переступила порог, на нее накатила сокрушительная волна печали. Это место… когда она была здесь в последний раз? Мама… Сакура бывала на горячих источниках со своей матерью почти еженедельно. Каждое второе воскресенье они принимали здесь ванну и немного расслаблялись. Маме нравилось, когда ее здесь баловали. Она была действительно общительным человеком и часто встречалась здесь со многими своими гражданскими друзьями. В таких случаях Сакуре приходилось весь вечер терпеть издевательства половины матерей гражданского происхождения Конохи — она почти верила, что ее мать договаривалась встретиться с ее друзьями, чтобы похвастаться перед ними Сакурой. Тогда она находила эти встречи ужасно скучными. Но сейчас… Чего бы она только не отдала, чтобы вновь пойти с ней на горячие источники… снова увидеть свою мать, пусть даже на несколько секунд… вернуться в те дни, когда у нее все еще была семья… Она никогда не дорожила тем, что имела, пока не теряла этого. Сакура вздохнула, заставляя себя сбросить одежду и перестать думать об этом. Она поколебалась, прежде чем снять обнаженную броню, но в конце концов сделала это. Если она собиралась на горячие источники, то вполне может насладиться ими, тем более, скорее всего, Куренай уже ушла. Рука Сакуры скользнула по колотой ране на животе — той самой, на которую Какаши пялился как на отклонение от нормы, — затем поднялась, касаясь ее самого последнего шрама, любезно оставленного кьюби, вырвавшимся из Наруто месяц назад. Шрам всё ещё казался горячим на ощупь, словно недавний след от ожога, который не вылечили. Отпечаток когтя от ключицы до подмышки контрастно выделялся на ее бледной коже, светясь резким темно-красным цветом — таким же, как и режим джинчурики Наруто, — заканчиваясь ужасным изгибом. Пока Сакура смотрела на себя в зеркало в раздевалке, она не отводила взгляда от отвратительного шрама. Какая-то часть ее чувствовала, что она заслужила эту уродливую отметину. Как напоминание, что нужно преодолеть слабость, найти способ помочь Наруто пережить огромную боль от его трансформации… что даже если она победила Сасори, она не имела права расслабляться. Она всё ещё иногда бесполезна. Так что Сакура решила дать ей зажить естественным образом. Сейчас, когда ей нужны усиленные тренировки, шрам служил хорошим источником мотивации… но в данный момент она немного сожалела о его наличии. Ей не хотелось идти в общественную баню со шрамами. Не после того, как Какаши и все остальные так пялились на колотую рану, нанесенную Сасори. Она же медик. У нее не должно быть шрамов! Как другие отреагируют на него? В конце концов, ее стыд победил, и Сакура нерешительно взяла одну из висевших на стене юкат и надела ее. Мама обычно твердила об антисанитарии, что она подхватит герпес, если наденет что-нибудь вроде этого, но в тот момент ей было плевать. Она лучше вылечит возможный грибок, герпес или сыпь, чем позволит себе опозориться. Сакура вошла в горячие источники несколькими минутами позже, забираясь в горячую воду и не снимая юкаты. Куренай в одиночестве стояла в углу бассейна… Отлично. Сакура притворилась, что сильно удивилась, когда заметила женщину, и позволила своим губам расползтись в улыбке. — Куренай-сан! Здравствуйте! Юхи Куренай напряглась и повернула голову, чтобы бросить на Сакуру косой взгляд. — Сакура-тян. Какой сюрприз. Сакура добралась до ее угла. — Как у вас дела? — Хорошо, хорошо. А ты как? — Эм… ну сейчас я немного изучаю вашу специальность. Видите ли, я не знаю ни одного гендзюцу, так что пыталась кое-чему научиться… Это так расстраивает! Выражение лица Куренай слегка смягчилось. — Уверена, что с таким великим учителем, как хокаге, ты быстро всему научишься. — Она сейчас занята. — Уверена, что она поможет тебе, как только у нее появится время. Сакура подавила желание ударить кого-нибудь головой. — Эм… ну… Я не думаю, что у шишоу в ближайшие дни появится на меня время… поэтому я в некотором затруднении. — Тогда просто попроси своего бывшего сенсея, — сказала Куренай, слегка пожав плечами. — Уверена, Какаши будет счастлив поделиться с тобой многими краденными техниками. — На самом деле, я не считаю его своим сенсеем, — безучастно произнесла Сакура, и ее тон невольно стал ледяным. «Черт возьми, остановись, Сакура!» — крикнула она самой себе. Какаши и Куренай, вероятно, друзья… Демонстрировать свою ненависть к нему — верный способ получить отказ. Куренай склонила голову набок. — О? — Э-э, Х-Какаши… сенсей замечательный и все такое, но он… э-э, занят. Поэтому я ищу кого-нибудь другого, кто может обучить меня… — Сакура сделала паузу. — Не слишком ли самонадеянно попросить об этом вас? Выражение лица Куренай потемнело. — Я не понимаю, почему ты просишь меня, когда в твоем распоряжении есть пользователь шарингана. Глаза Сакуры сузились. — Мне нечему учиться у Хатаке Какаши. — Почему нечему? — Послушайте, у него есть шаринган, а у меня нет… Я просто ничему не смогу у него научиться. — Я точно уверена, что он знает много техник, выполняемых ручными печатями, — возразила Куренай. Если он и вправду знал много полезных иллюзий, а она относилась к типу гендзюцу, почему он ничему ее не научил? Неужели было так трудно научить ее хотя бы одной технике? Черт бы побрал этого придурка. Сакура нахмурилась и выдавила из себя: — Ну, он никогда ничему меня не учил, понятно? — Извини? — спросила ее Куренай. — Он вообще никогда меня не учил. Это правда, я клянусь… — Сакура запнулась, вспомнив, что этот засранец и Куренай друзья. — Имею в виду, это не его вина… вероятно, он был занят или что-то в этом роде, но… А затем она рассказала, как Какаши игнорировал ее, когда она была генином, и так далее, подводя к его общей неспособности преподавать — не только ей, но и мальчикам. Он буквально игнорировал их всех и надеялся на лучшее, за исключением того, что научил Саске Чидори. К сожалению, Куренай, похоже, восприняла ее рассказ не очень хорошо. — Мне очень жаль, но я просто тебе не верю. Ваша команда слишком хорошо выступила на экзаменах на чунина, чтобы поверить в такое пренебрежение. О… черт. Сакура почти зашипела, осознав свою ошибку. На тех самых экзаменах на чунина Наруто победил Кибу и Неджи (который победил Хинату), и Саске показал себя во всей красе, а Сакура одолела Хинату на медицинском тесте несколько месяцев спустя, а затем на следующих экзаменах на чунина она также победила мальчика, который выиграл бои и с Шино, и с Кибой… Конечно, Куренай восприняла это как оскорбление ее преподавательских способностей, если команда, которую никогда ничему не учили, смогла победить ее собственную. Сакура закрыла рот, мысленно ругая себя за свой подход к разговору. О чем она только думала? А, точно. Она вообще не думала. После того, как молчание затянулось, Куренай спросила: — Так ты настаиваешь, что Какаши никогда не тренировал тебя? Сакура нахмурилась, не зная, что ответить. В конце концов, раз она уже об этом обмолвилась, то следует придерживаться своей истории. — Нет. Он тренировал Саске во время промежуточных экзаменов на чунина и также познакомил Наруто с его новым учителем, — может, так женщина почувствует себя лучше. Большинство людей в любом случае считали Сакуру бесполезной. — Прости, Сакура, но ты действительно думаешь, будто я поверю, что тебе удалось победить Ино, наследницу клана, без какой-либо подготовки? — спросила Куренай, скрестив руки на груди. — Но именно так всё и произошло! Женщина покачала головой. — Хорошая попытка, но я знаю, что ты лжешь. — Я не вру, — запротестовала Сакура. — Ага, как же, — как ни в чем не бывало ответила Куренай. — Клянусь, я говорю правду! — Послушай, Сакура, — вымученно произнесла Куренай. — Даже если это правда, что тебя ничему не учили перед экзаменами на чунина, хотя мы обе знаем, что это просто наглая ложь, вся деревня в курсе, что Какаши помог тебе пройти медицинский тест Цунаде, так что можешь перестать пытаться убедить меня, пока еще есть возможность. — Я… что? — Сакура онемела от этого заявления. Ей нужно было столько всего осознать, что она даже не могла… Куренай вздохнула. — Не нужно изображать удивление. Как я уже сказала, это все и так знают. Невероятно. Так, по-видимому, Какаши ходил всюду и приписывал ее успех на медицинском тесте своей ленивой заднице? Сакура не могла поверить в услышанное. Возможно, раньше он ей и не нравился, но теперь ей хотелось разорвать этого мужчину на части. Она своими силами стала ученицей шишоу. Своими. И ничьими больше. Какаши заплатит за это. Но сначала ей нужно убедить эту женщину научить ее какому-нибудь гендзюцу. — Куренай-сан, вы должны мне поверить. Клянусь, я просто повторила все, чему Цунаде-шишоу научила меня перед тестом, чтобы подготовиться… вот и всё. — Пожалуйста. Я находилась рядом, когда он злорадствовал по поводу твоей победы, Сакура. Прекрати врать. — Я не вру! — воскликнула она. — Он меня не тренировал! Этот мудак никогда ничему нас не учил! Только Саске удостоился этой чести. Единожды. Кроме того, все, что сделал Хатаке, — это однажды взобрался на дерево и попросил нас повторить это! Пока Наруто чуть ли не разбивал себе голову, он просто читал порно! — Разве ты понимаешь, что в твоих словах нет никакого смысла? — раздраженно спросила Куренай. — Кто еще мог натренировать вашу команду до такого уровня, чтобы вы пережили столкновение с саннином? Кто еще мог помочь тебе с медицинским тестом? У всех были наставники. — Н-наставники? Что вы имеете в виду? — спросила Сакура. Куренай скрестила руки на груди. — У меня есть достоверные сведения, что в то время все частные наставники по ирениндзюцу были наняты для подготовки. — У меня… у меня не было никаких наставников. Я просто училась сама, — пробормотала Сакура. — Тогда я едва оплачивала электричество… Куренай бросила на нее раздраженный, почти раздосадованный взгляд. Сакура недоумевала. О чем эта женщина вела речь? Какие наставники? Неужели у Хинаты и свинки Ино были учителя, помимо ее шишоу, которые помогали им готовиться к тесту? — Это просто невозможно, Сакура. Я видела, чему Хинате-тян пришлось научиться. Мне плевать, насколько хорошо ты контролируешь чакру, — язвительно говорила Куренай, — ты бы не смогла пройти тест самостоятельно. Все знают, что перед началом теста ты ушла на какую-то тренировку, замаскированную под отпуск… Очевидно, что Какаши вмешался, как обычно. Сакура стиснула зубы. — Я даже не знаю, где в это время был Хатаке! — Конечно, ты не знаешь. — Это гребаная правда! В свой так называемый отпуск я ушла в страну Волн, потому что папочка Хинаты устроил так, чтобы я, блядь, даже не смогла подготовиться к тесту! — Ха. Я в это не верю. — Ну, всё именно так и произошло! — Ты ужасно врешь, девочка. — Я не вру! Куренай невозмутимо посмотрела на нее. — Тогда объясни, что ты делала в эпицентре эпидемии черной смерти. К твоему сведению, Сакура, это произошло в стране Волн как раз тогда, когда ты, как ты утверждаешь, ее посетила. — Я знаю, — огрызнулась Сакура. — Я была там. — Да, а меня зовут Орочимару. — Это правда! Я застряла там, помогая в больнице, вместо того чтобы учиться! — Ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит? — усмехнулась Куренй. — Это не нелепо. Я действительно была там! Я притащила нулевого пациента в Коноху на собственной спине. — Да, да, а еще вылечила их, пока находилась там, верно? Слушай, Сакура. Все знают, что Цунаде-сама лично отправилась туда, чтобы разобраться с ситуацией. С какой стати гражданской, не имеющей никакого медицинского образования, разрешили бы помогать во время такой эпидемии? — Куренай закатила глаза. — Мне жаль, но в твоей истории куча пробелов. — Единственные пробелы здесь в вашем мозгу! — зашипела Сакура. — Может, в следующий раз проведете проверку фактов, вместо того чтобы называть людей лжецами! Куренай устало покачала головой. — Почему ты продолжаешь настаивать на своем? Мы обе знаем, что это ложь. Просто ложь. Ты родилась гражданской, Сакура. Кто-то обучил тебя. Перестань это отрицать. Я даже не понимаю, зачем ты врешь. — Это не ложь, в этом, блядь, и суть, — прошипела Сакура. Но она могла согласиться с Куренай в одном: этот разговор никуда не приведет. Сердитым рывком она направила чакру в свои руки и выбралась из воды, ее кровь практически кипела в венах. В один момент взгляд Куренай зацепился за ее шрам от Кьюби, потому что Сакура не заметила, что ее юката соскользнула, когда она вылезала, и открыла вид на отвратительную отметину. Заметив, как женщина агрессивно смотрит, Сакура поспешно прикрыла шрам, затем снова посмотрела Куренай в глаза. — Слушайте. Я пришла сюда, чтобы попросить о небольшой помощи в моем обучении, — произнесла она подчеркнуто спокойным голосом, — но, думаю, подобное будет происходить со мной всегда. Куренай усмехнулась. — О, нет, милая. Пожалуйста, не притворяйся жертвой. Мне сразу стало ясно, что ты пришла сюда по приказу Какаши. — Простите? — Я уверена, что ему не терпится украсть все мои приемы. Он, вероятно, считает, что я раскрою тебе свои секреты из-за твоей невинной внешности. — Вы что, издеваетесь надо мной? — огрызнулась Сакура. — Я только что сказала вам, что никогда не ладила с этим мудаком! — Как будто я тебе поверила. Половина деревни знает, что он украдет все что угодно, если представится такая возможность, а ты его драгоценная ученица. Очевидно, что он послал тебя собирать информацию. — Но я не… — Так вот передай ему, что он ни хрена от меня не получит, — холодно прервала ее Куренай. — Как и ты. — Это не ловушка, — безучастно возразила Сакура. Несмотря на то, каким ровным оставался ее голос, внутри она кипела… но уже не из-за Куренай. Наконец-то она поняла истинную суть проблемы: ту же, что и всегда. Хатаке всё испортил ей, даже когда лично не участвовал в этом. Сакура сглотнула. — Я не знаю, какие секреты, по-вашему, хочет украсть Хатаке, но вы ошибаетесь. Я даже не вижусь с ним. — Не прикидывайся дурочкой, Сакура. Иначе зачем бы он велел тебе искать меня? Он, наверное, думает, что украсть мои дзюцу — все равно что отнять конфетку у ребенка, учитывая мою так называемую некомпетентность. Сакура резко остановилась. — Что? О чем вы говорите? — Перестань притворяться, что он тебе этого не говорил. — Чего не говорил? — О, то же самое, что говорил сандайме. Разве ты не знаешь? Меня бы не повысили до джонина, несмотря на почти тридцать пять рекомендаций на мое имя, потому что я женщина. Со щелчком захлопнув челюсть, Сакура в ужасе уставилась на нее. Что он сказал?! На основании, что она женщина?! — Только не притворяйся, что он не рассказывал тебе, как я стала джонином, только переспав? — саркастически спросила Куренай. Сакура смотрела на женщину, разинув рот. — Я думаю… нет? — Ну, из того, что я слышала, он определенно намекал на это. Может, у меня и была интрижка с Асумой, но я заслуживаю всего, что у меня есть, и даже больше. Твой сенсей — отвратительный лжец. — Я же говорила вам, что он не мой сенсей, — повторила Сакура еще раз, уже практически на автопилоте. Однако эта женщина права насчет отвратительного лжеца… Сакура стиснула зубы. Если он сказал такое о Куренай — об опытном джонине из старого клана, — она даже не хотела знать, что он болтал о ней другим людям. Куренай бросила на нее еще один уничтожающий взгляд. — Что? Теперь прикусила свой язычек? — О, я имею в виду, нет, я… Женщина выбралась из горячих источников. — Пожалуйста, просто избавь меня от притворства, Сакура. Как-нибудь еще увидимся. — Подождите! — воскликнула Сакура, бросившись вдогонку. — Подождите! Куренай-сан! Клянусь, я не в сговоре с Хатаке! — она так сильно ушла вглубь своих мыслей, что не заметила, как юката снова соскользнула с ее плеча. Задумчивый взгляд Куренай переместился на ее ключицу, затем вернулся к лицу Сакуры. — Куренай-сан? — с надеждой спросила Сакура. — Прощай, — женщина мило помахала рукой и, больше не оглядываясь, исчезла в раздевалке. Сакура с замиранием сердца смотрела вслед своей последней надежде сдать экзамены в АНБУ. Дерьмо. Она всё испортила. Почему она не могла сделать хоть что-то правильно? Почему Какаши всё ей портит? Он такой сексистский гребаный мудак, что другие женщины набрасывались на Сакуру просто из-за их связи… как будто у нее и без того не хватало собственных проблем! О, как же ей хотелось разбить Хатаке лицо!.. Расстроенная почти до слез, она выбежала с горячих источников, ее лицо горело так же сильно, как шрам от Кьюби.

***

Естественно, остаток дня она хандрила. Желая избежать вопросов Тоуки-сан хотя бы еще немного, Сакура решила навестить Пристанище Сирот на окраине Конохи, а не сразу возвращаться в поместье Мацуока. В короткие сроки она пересекла деревню и перелезла через полуразрушенную стену некогда заброшенного дома. Перепрыгивая через небольшие заросли деревьев у входа, Сакура улыбнулась, довольная тем, что Такеру помогает детям помладше с ката. — Нии-тян! — тоже помогающая Зубастик первой заметила прибытие Сакуры, как всегда внимательно следя за окружением. Сакура улыбнулась ей. — Привет, Зубастик. Как продвигается тренировка? — Просто потрясающе! Ирука-сенсей сказал, что у меня есть реальные шансы попасть в команду с джонином-сенсеем после окончания школы! Он говорит, что у меня есть все необходимое, чтобы стать специалистом по кендзюцу. Как думаешь, ты сможешь научить меня каким-либо стойкам, нии-тян?! Я пытаюсь накопить на катану! Глаза Сакуры расширились. — Ого… это круто, Зубастик! Я сама не так уж много знаю о кендзюцу, но я тоже собираюсь ему научиться, так что посмотрю, что смогу сделать, чтобы найти нам обеим учителя. — Черт возьми, да! Ты слышал это, Слабак? У меня будут уроки кендзюцу! Отсоси! Такеру сделал вид, что выстрелил в нее пальцами, и продолжил заполнять бланки. Забавно, но большинство других детей скопировали его жест. Сакура фыркнула при виде армии маленьких сорванцов, сотрясающих воздух. У нее не выдавалось возможности познакомиться с младшими так близко, как ей хотелось, из-за сильной занятости после становления чунином. Через мгновение Такеру уже казался расстроенным, хмуро глядя на куст перед собой. Ах, конечно. Сакура вздохнула, сразу почувствовав вину, что предложила Зубастику специальную подготовку, а не ему. Они оба скоро закончат школу. — Керу-кун, если хочешь, мы можем тренироваться вместе… как насчет специализированного тренинга по стратегии для самых лучших умов, м? Мальчик тут же удивленно посмотрел на нее. — Ты… ты серьезно, нии-тян? — Я всегда серьезна, — заверила его Сакура. Мальчик усмехнулся про себя, незаметно бросив на Зубастика полный превосходства взгляд, затем покраснел и с ликованием произнес про себя: «Самый лучший ум». Сакура обрадовалась, что ей удалось подбодрить мальчика. Ему действительно не помешает набраться уверенности в себе… Когда они решили этот вопрос, она повернулась, чтобы обратиться к младшим детям. — Хэй, как дела у всех остальных? Хором прозвучали различные ответы, начиная с комментариев о бассейне и Ируке-сенсее и заканчивая жалобами, насколько сложно изучать ката. — Что ж… Керу-кун — великий учитель. Просто слушайте его, и у вас всё получится. Такеру покраснел от удовольствия, в то время как Зубастик бросила на нее взгляд. — Что?! Нии-тян, ты серьезно? Этот ублюдок отстой в тайдзюцу! Сакура фыркнула. Зубастик, которую раньше называли Беззубиком, с годами превратилась в сквернословящего спитфайра. — Зубастик, Зубастик… — Такеру рядом с ней фыркнул: — Может, это и правда, однако ты настолько тупая, что не можешь отличить тупой конец куная от острия. Да, застенчивый Такеру определенно перенял кое-что от плохих личностей улицы Футаба, хотя, к сожалению, его новообретенная уверенность не распространялась на действительно нужные вещи. — Ха? Хочешь проверить, Слабак?! — крикнула Зубастик. — Может, после того, как ты разберешься, каким концом куная надо пользоваться, Гиена. — Придурок! Эти двое были как день и ночь. Зубастик являлась гением тайдзюцу, плавно и смертоносно двигалась, словно гиена (на самом деле, это ее второе прозвище, придуманное ее жестокими клановыми одноклассниками. Однако со временем это стало ее отличием, ведь, в конце концов, у гиены есть зубы, ломающие кости). Между тем, Такеру казался настоящей змеей в планировании, достаточно хитрым, чтобы одурачить даже Нару, однако его парализующая неуверенность в себе сдерживала его потенциал. Но это не имело отношения к делу. Она всегда увлекалась, размышляя о своих детях… К большому удовольствию Сакуры, решение, по крайней мере, одной из ее проблем нашлось само собой, когда Сай выследил ее. — Уродина, — поприветствовал ее мальчик, плюхаясь рядом. — Снежинка, — парировала Сакура, не в силах сдержать улыбку, которая тут же появилась на ее лице. Бледный мальчик повернулся, наблюдая за выходками сирот рядом с ней. — Я слышал, ты сказала, что тебе нужно потренироваться в кендзюцу. Сакура вздохнула. — Да. Но я годами приставала ко многим джонинам с просьбами, и никто не протягивал мне руку помощи… Формы кендзюцу священны и всякое такое. Я даже не знаю, к кому обратиться. — Ты могла просто попросить меня, — медленно произнес Сай. Сакура моргнула. — Хм? — Я уровня АНБУ, Уродина. Или ты себе окончательно отшибла мозг, раз забыла? Сакура разинула рот. — О, боже, Сай. Ты на уровне АНБУ. — Верно, мы только что выяснили это. — Сколько? — требовательно спросила Сакура. — Сколько нужно заплатить за твои уроки? Сай издал задумчивый звук. — Я не собирался требовать компенсации, но раз уж ты предложила. Разреши мне использовать тебя в качестве человеческой модели для рисунков. Это будет платой. — О, то есть, типа, один рисунок за один урок кендзюцу? — Да, звучит заманчиво. — Тогда заключим сделку, Сай. И вот, Сакура наконец-то нашла себе учителя. О, и Зубастик тоже.

***

Сакура вернулась домой, невероятно довольная новым развитием событий, пока Тока не спросила ее, как прошел разговор с Куренай. Ее прежнее плохое настроение очень быстро вернулось. — Говоришь, что эта женщина отказалась учить тебя из-за какой-то обиды на Хатаке Какаши? — раздраженно подвела итог Тока, пока она грустила у стойки, прищурив глаза. — Да, — подтвердила Сакура, занятая удалением паутины из углов кухонного шкафа. — Она назвала меня вруньей и намекнула, что я достигла всего, что имею, только потому, что Какаши мне во всем помогал. — А он не помогал? — спросила Тока. — Нет! В этом-то все и дело! — Даже самую малость? Сакура фыркнула. — Я клянусь вам, Тока-сан, он игнорировал меня каждую минуту тех шести месяцев, что был моим учителем. Вы знаете, сколько это минут? Тока вздохнула. — Сакура… — Две тысячи шестьсот восемь! — воскликнула Сакура. — И он не уделил мне ни минуты своего внимания! Ни одной. — И ты объяснила это женщине Юхи? — Конечно, я объяснила! Но она мне не поверила. Все время твердила, что я должна попросить Какаши, — проворчала Сакура. Тока бросила на нее любопытный взгляд. — А почему ты не попросишь? Сакура нахмурилась. — Он никогда не согласится. Он полный придурок. — Значит, ты даже не спрашивала его? — недоверчиво заключила старуха. — Дело не в этом! — Я думаю, что это отличная идея. — Вы с ума сошли, Тока-сан? В отличие от Куренай, мне не нужно спрашивать его, чтобы знать ответ. — Девочка, за те шесть месяцев, что ты была его генином, этому человеку пришлось разбираться с гиперактивным джинчурики Кьюби, последним Учихой, попытками похищения Акацуки, вторжением, Орочимару, и я даже не знаю, с чем еще. Возможно, он действительно был занят. Сакура фыркнула. — Хорошо, уверена, что он потратил излишне много времени на чтение порно, сидя на деревьях, раз был так занят. — Я верю, что он может удивить тебя, если попросишь его сейчас. Из того, что я знаю о Хатаке, он никогда не казался мне плохим человеком. — О, конечно, — прорычала Сакура. — Из того, что я о нем знаю, он солгал в моем досье о моей некомпетентности, проигнорировал собственного генина и доказал, что он ебучий сексист, обвинив Куренай в том, что она спит со всеми подряд, чтобы добраться до звания джонина! Тока бросила на нее прищуренный взгляд. — Ты понимаешь, Сакура, что непотизм — это хлеб с маслом этой деревни? Как это называют случайные гражданские? Ах, да. Военная диктатура. — Да, может и так, — раздраженно произнесла Сакура, — но очевидно, что такой мудак, как Какаши, с радостью соврет хокаге в лицо, чтобы выставить женщину в плохом свете. — Ты пришла к таком выводу… как? — Куренай не была бы так зла из-за того, что он сказал о ней, если бы это было правдой. — О, не уверена, — задумчиво ответила Тока. — Правда может ранить сильнее, чем самая возмутительная ложь. Сакура вспомнила свою маску плаксы и стиснула зубы. Как бы ей ни было неприятно признавать это, Тока права в этом смысле, но не насчет Какаши! Сакура знала, что этот засранец являлся любимчиком просто потому, что лучший ниндзя. Если бы она никогда не встречалась с ним лично, она, вероятно, уважала бы этого мудака так же сильно, как и все остальные… но проблема в том, что, встретив его, она потеряла всякое уважение к нему, и она даже не могла притворяться, что это не так, потому что всякий раз, когда поднималась эта тема, она становилась слишком злой, чтобы игнорировать его. Если только рядом не находилась седьмая команда. Ради Наруто Сакура должна сдерживать себя… Какаши должен радоваться, что они обычно встречались только в присутствии блондина. Когда она не ответила почти после минуты молчания, Тока вздохнула и сказала: — Знаешь, девочка, независимо от того, кто из них прав, даже если Хатаке такой мудак, как ты говоришь, совет Куренай дельный. Тебе следует попросить Шарингана Какаши о помощи. Посмотрим, что из этого выйдет. Если он тебе откажет, тебе будет ничуть не хуже, чем сейчас. Сакура нахмурилась. — Я ни о чем не попрошу этого человека. Будь он последним человеком на планете, я скорее отравлю его, отпраздновав отсутствие свидетелей. — …ладно, — насмешливо протянула Тока. — Вижу, тебя не поколеблешь в этом вопросе. — Чертовски верно, я не стану колебаться. Вздох. — Полагаю, я могу понять твою обиду, — признала старуха со странным выражением на лице. — Но тогда возникает вопрос: как ты поступишь теперь? К кому еще ты можешь обратиться за помощью? Сакура нахмурилась. — Ну… ни к кому. Для меня все кончено. Я не выучу гендзюцу, Тока-сан. Вы не знаете, насколько строго кланы относятся к своим техникам. Не похоже, что есть публичная библиотека, где я могу просто почитать книги по дзюцу, понимаете? — Значит, ты просто сдашься? — старуха усмехнулась. — Даже больше не попросишь Куренай о помощи? — Зачем мне это делать? Она уже отказала мне. — Мне напомнить, что ты просила хокаге обучить тебя каждый день в течение более трех месяцев? Сакура застонала. — Вы знаете об этом? — даже штатские в курсе о ее постыдном поведении? Черт. — Знаю. Так что просвети меня: что делает Куренай намного более устрашающей, чем Сенджу Цунаде? Сакура вздохнула. — Дело не в страхе… Я просто… тогда я приставала к шишоу с просьбой обучить меня… Я… ну. Я была не в себе. Это правда. В обычных обстоятельствах Сакура принимала отказ в качестве ответа. При одном воспоминании, как она приставала к своей бедной шишоу, она почувствовала унижение. Теперь, когда она узнала эту женщину лучше, она поняла, как много всего свалилось на Цунаде в то время… особенно в первый год после вторжения. А Сакура просто… упрямо ходила за ней по пятам, просила ее о тренировках, изо дня в день, не заботясь, сколько неудобств приносила шишоу. Это же откровенно неловко: сродни тому, как Киба требовал у сандайме специальной подготовки, и когда мужчина неизбежно говорил «нет», доходил до того, что преследовал достопочтенного хокаге во время перерывов в туалет… Когда она размышляла над этим, то понимала, насколько унизительно себя вела. Очень унизительно. Сакуру охватило вторичное смущение при одной только мысли об этом. По крайней мере, Киба был довольно талантлив и принадлежал к главной семье Инудзука. Когда она приставала к Цунаде, у нее даже отсутствовало какое-либо желание. Она была бесклановой, бесполезной Харуно Сакурой, девушкой, которая ничего не добилась, несмотря на то что ее включили в самую многообещающую команду ее поколения. (Она была никем, кроме плаксы). Если подумать, то это просто чудо, что Цунаде-шишоу в конце концов действительно согласилась тренировать ее. — Что ты имеешь в виду? — спросила Тока. — В каком смысле была не в себе? Сакура вздохнула. Будет ли всё так плохо, если она расскажет старухе? Тока-сан гражданская и не знала никого настолько важного, чтобы слухи дошли до ее шишоу… и она так устала, так ужасно устала держать все в себе. — Я имела в виду, что я… — начала Сакура с некоторым затруднением. — Да? — В то время я была в довольно плохом состоянии… морально, — призналась она, переводя дыхание. Она бросила быстрый взгляд на Току, но не увидела в ее глазах осуждения. — Хочешь сказать, что это единственная причина, по которой ты нашла в себе силы попросить хокаге об обучении? — Я… ну. Да. При обычных обстоятельствах я бы не осмелилась требовать чего-то подобного от вышестоящего, и уж тем более от хокаге. Думаю, я просто… — она с трудом подбирала слова. — Я просто хотела, чтобы кто-нибудь посмотрел на меня. Тока взглянула на нее, и эти сморщенные карие глаза, казалось, разбирали ее на части. — Могу я спросить, — пробормотала она, — что случилось, что привело тебя в такое состояние? Сакура сглотнула. Должна ли она рассказать? Она сделала глубокий вдох. Затем выдох. Она хотела рассказать о смерти своих родителей, о сборщиках долгов, о том, что все бросили ее, о запахе жареного мяса, расходах на похороны и о деревенских жителях, твердящих, что это все ее вина… Но слова застряли у нее в горле. — Я пойму, если это тяжелая тема, — сказала Тока, когда Сакура не смогла заставить себя открыть рот. — Тебе необязательно делиться этим со мной. Но если ты хочешь поговорить об этом с кем-то, кто не выдаст твоих секретов, я всегда здесь. — Спасибо, Тока-сан… это очень мило с вашей стороны, — тихо поблагодарила она. Сакуру тронули ее словами. — Я… Я действительно хочу вам рассказать. Просто… Я никогда раньше не говорила об этом. Ни с кем. — Ах, ну что ж. Трудно не зацикливаться на прошлом, но, Сакура, хороший шиноби знает, что нужно смириться с тем, что есть, и отпустить то, что было. — Я… Ну, думаю, очевидно, что я не родилась шиноби, да? — Напротив, в этом отношении ты очень похожа на прирожденного шиноби, — задумчиво произнесла Тока. — Гражданские отродья, по-видимому, никогда не испытывают проблем с тем, чтобы поделиться своими бедами. Однако шиноби… их воспитывают так, чтобы они знали цену знаниям с того момента, как они становятся достаточно взрослыми, чтобы держать в руках кунаи. Прожив жизнь, полную тайн, сложно открыть свою душу. — Да… — Сакура кивнула, возвращаясь к мятежному молчанию. Она действительно не могла набраться смелости заговорить о смерти своих родителей и, что еще хуже, о многочисленных панических атаках и о лелеемых ею желаниях причинить себе вред… независимо от того, как сильно ей хотелось поговорить об этом с кем-нибудь, разгрузиться… она просто не могла. Не могла позволить себе проявить подобную слабость. Даже если она доверяла Токе… она больше не доверяет кому-либо настолько, чтобы показать слабость. Даже Икуо узнал об этом, потому что они жили по соседству… Сакура не могла позволить никому увидеть ее слабости. Поэтому они избегали этой темы, и она провела остаток вечера, сердито рубя бамбуковые стебли катаной старухи. Ее мысли снова вернулись к ее предыдущей неудаче в попытке убедить Куренай помочь ей. Почему она не могла сделать хотя бы одну вещь правильно?

***

Поскольку скоро должен состояться тест по сбору информации, Сакура хотела немного подготовиться к нему. Потому что, хотя, по словам Кумы, у нее не должно возникнуть с ним проблем, ее беспокойство по поводу экзаменов росло с каждым днем. Поэтому Сакура решила, что ей следует как-то подготовиться. Естественно, это как-то включало в себя повторное проникновение в архивы АНБУ. Так как она боялась столкнуться с Сукеа, как в прошлый раз, она решила, что ей нужно немного потренироваться покидать здания с помощью шуншина. К счастью, контроль чакры всегда являлся ее сильной стороной, и контроль шуншина в значительной степени связан с этим. Суть заключалась в том, что нужно привязать немного своей чакры к тому месту, куда хочешь переместиться, по крайней мере, вначале. Поскольку техника состояла из высокоскоростного движения, без использования направляющей его чакры, часто происходили несчастные случаи. Однако дело не только в контроле чакры. Нужно быть сенсором, чтобы продвинуться дальше начального уровня… а Сакура была отстойным сенсором. Однако она уже раздумывала над необходимостью научиться, как минимум, скрывать свою чакру. Этот ее недостаток, вероятно, и являлся причиной, почему Сукеа нашел ее в первую очередь. Если она хотела снова проникнуть в архивы АНБУ, она определенно должна научиться скрывать базовую чакру… Таким образом, Сакура оставалась на заднем дворе Токи, пока не поняла, как правильно скрывать свою чакру, чтобы спрятаться от Сукеа (на случай, если он окажется поблизости от штаб-квартиры АНБУ, когда она в следующий раз попытается проникнуть внутрь). Однако она начинала испытывать настоящее разочарование. Не существовало ни руководства, ни опорных инструкций, чтобы освоить этот навык. В итоге она присела на крыльцо поразмышлять, прервавшись в своих тщетных попытках контролировать чакру. Сакура объяснила Токе, что она пыталась сделать ранее, продолжая говорить о том, что это не должно быть слишком сложно, потому что, в конце концов, это всего лишь упражнение на чакру, однако теперь она сильно сожалела о своей дерзости. Да, она преуспевала в контроле чакры, но понятия не имела, как ее скрывать. И без помощи учителя она облажалась. После недолгих попыток остыть, Тока села на крыльцо рядом с ней, продолжая кормить цыплят, которых Сакура купила для нее несколько недель назад. — Ну, девочка, то, что ты должна сделать, довольно очевидно, разве нет? Сакура медленно моргнула. — …не совсем. Тока хлопнула себя по бедру бамбуковой палкой. — Инь и Ян, Сакура. Чувствовать и прятаться. Что здесь трудно понять? — Боюсь… Я не понимаю. Тока вымученно вздохнула. — У тебя нет никого, кто подскажет тебе, как скрыть подпись, но у тебя есть этот сад, кишащий существами, которые трещат по швам от чакры. Подумай об этом. Старуха продолжила кормить цыплят и игнорировать ее, по-видимому, сказав всё, что хотела. Сакура вздохнула. Посидев еще немного, она, наконец, осознала, что имела в виду Тока: чувствовать и скрывать свою чакру — это две стороны одной медали. Если она научится лучше чувствовать, то поймет, как скрыть свою чакру, верно? Так началось обучение Сакуры сенсором. В основном оно состояло в попытке выяснить, где находятся цыплята, с завязанными глазами. Поскольку те довольно сильно шумели и их было легко учуять, упражнение вскоре превратилось в попытку выследить более мелких животных, таких как мыши, крысы и даже кроты. Сакуре стало ясно, что она абсолютно не разбирается в сенсорике, но после того, как она последовала совету Токи попытаться точно определить местонахождение различных животных, она вроде как поняла, что ей нужно сделать, чтобы скрыть свою чакру. Сакура не знала, делали ли так же и остальные ниндзя, но поскольку у нее не было никого, кого она могла спросить об этом, она продолжила практиковать свой индивидуальный способ (и избегать зданий).

***

Благодаря новому подходу к тренировкам, у Сакуры улучшилось настроение, и она позаботилась о том, чтобы от души поблагодарить Току за ее вклад. — Вы правы, что эти два навыка — стороны одной медали… Инь и Ян… понимая один, я могу совершенствоваться в другом. Тока кивнула. — Именно так. Я рада, что ты наконец осознала очевидное. Сакура рассмеялась, нисколько не обидевшись на такого рода комментарий в этот момент. — Боже, Тока-сан, если бы я не знала вас лучше, я бы сказала, что вы сами были ниндзя, учитывая, насколько хороши ваши советы! Женщина непонимающе уставилась на нее. У Сакуры отвисла челюсть. — Подождите… не говорите мне…? Вы шиноби?! Губы Токи изогнулись в дьявольской усмешке. — Это заняло у тебя довольно много времени. — Вы… вы серьезно?! — Я уже сама начинаю задаваться этим вопросом. У тебя действительно сложилось впечатление, что я гражданское отродье? — ошеломленно спросила Тока. Сакура нахмурилась. — Но… Я думала… Я думала, в ваше время не было куноичи. Простите за грубость, но разве вам, как минимум, не за семьдесят? Тока усмехнулась. — Ты права, в мое время женщин почти всегда держали подальше от поля боя. До создания деревень необходимость обеспечения дальнейшего существования клана была превыше всего… но я никогда не позволяла этому останавливать меня. — Это… вау, — произнесла Сакура. Признание старухи сбило ее с толку. Во-первых: как она могла не знать, как держать катану, если взаправду являлась куноичи? Но опять же, не каждый ниндзя обучался кендзюцу, так что, возможно, она немного поспешила со своими предположениями. Однако, что еще более важно, слова Токи подразумевали, что она была шиноби еще до того, как появилась Коноха. Но это… это же так давно! Сакура нахмурилась. Невозможно. — Хотите сказать, что жили до основания? — скептически спросила Сакура. — Верно. Почему ты так удивлена? Коноху создали не так уж давно, девочка, не смотри на меня так. Сакура нахмурилась. Она не могла припомнить времени, когда этой деревни еще не существовало. Сакура сказала об этом Токе. — Хм, может и так, но еще много тех, кто помнит дни, предшествующие Конохе. Подумай об этом, девочка: сандайме умер в возрасте шестидесяти девяти лет, и ему было десять лет, когда деревню основали. Тока серьезна? Но это означало… Конохе около шестидесяти лет. Или, другими словами, если Токе было за двадцать во время основания, сейчас ей за восемьдесят или около того… что является древностью в мире, где средняя продолжительность жизни составляла двадцать пять для шиноби и тридцать для куноичи, но с медицинской точки зрения это не невозможно. — Неужели вы… вы действительно пережили эпоху воюющих кланов? — удивленно спросила Сакура. — Да, пережила, — ответила женщина. — И в свое время я видела много трагедий. Сакура вздохнула. — Я поняла, — тихо сказала Сакура. Они ненадолго погрузились в молчание. Наконец, она собралась с духом и сказала: — Могу я спросить… какой тогда была жизнь, Тока-сан? Фырканье. — Кланы Сенджу и Учиха бегали вокруг, как безголовые цыплята, пытаясь задрать друг друга, пока остальные кланы наблюдали. Это вызвало смех у Сакуры. Затем ее глаза расширились от осознания. — Подождите секунду… получается, в какой-то момент вам пришлось взаимодействовать с нашими основателями? Вы… вы встречались с кем-нибудь из них? Братья Сенджу, Учиха Мадара, все эти легенды прошлого… совершенно ошеломляюще, что эта пожилая женщина, небрежно сидящая перед ней сейчас, дышала тем же воздухом, что и они! Учитывая, что ее шишоу была их потомком, но это все равно другого рода чувство. Потому что Тока, если расчеты Сакуры не ошибались, ровесница этих людей, из того же поколения… это просто… вау. Однако, поразмыслив более трезво, Сакура никогда не слышала ни о каком так называемом клане Мацуока времен воюющих кланов, так что Тока-сан, вероятно, все-таки вращалась в тех же кругах, что и они, но все же… — Хммм… можно и так сказать, — согласилась Тока через мгновение со странным блеском в глазах. Сакура засветилась от любопытства. — В самом деле? Какими они были? Какой ваш любимый основатель? Мой Учиха Мадара! Вы болели за Сенджу или за Учиха в той войне? Как вы с ними познакомились? Действительно ли основатели были такими впечатляющими, как рассказывает история? Тока усмехнулась. — Сакура, если будешь задавать так много вопросов, я не вспомню ни одного из них к тому времени, как ты закончишь. — О, эм, извините, — она покраснела. Старая женщина с нежностью покачала головой. — Не беспокойся. Приятно видеть, что новое поколение такое любопытное. Что касается твоих вопросов… Я болела за Сенджу на войне. Если бы мне пришлось выбирать любимого основателя, я бы выбрала Тобиру. Были ли они такими впечатляющими? Нет. Они были слабоумными, все до единого. Глаза Сакуры округлились, как блюдца. — Слабоумными? Вы сказали «Тобира»?! — Хех. Тебе не кажется, что его полное имя слишком громкое? — Я–я думаю… возможно? — Сакура запнулась. Однако с ее стороны это явное неуважение… ее разум пребывал в полном шоке от одной только мысли об этом. Называть Лорда Второго таким плебейским именем, как Тобира… это так грубо! К тому же это делало его похожим на маленькую девочку! Широко раскрыв глаза, она уставилась на Току, которую, казалось, очень забавляло удивление Сакуры. — Не смотри так испуганно, Сакура. — Н-но вы просто…! Не… Вы должны быть осторожнее со своими словами, иначе у вас могут возникнуть серьезные неприятности с деревней, Тока-сан! Старуха запрокинула голову и захихикала. — О, это просто невероятно. — Я серьезно! Пожалуйста, никто больше не должен слышать, как вы говорите подобные неуважительные вещи! — Какие такие вещи? Что их дорогой Нидайме был чокнутым? — спросила Тока. — Или, может, про то, что странный гомоэротический броманс Хаширамы и Мадары и есть причина, по которой мы все здесь собрались? Сакура чуть не подавилась слюной. — Я-я прошу прощения? — она заикалась от ужаса. Старуха громко фыркнула, весело тыча пальцем в раскрасневшиеся щеки Сакуры и разражаясь новым приступом хихиканья. Сакура наблюдала, как она это делает, с растущим смятением. Тока успокаивалась, бросала взгляд на ее лицо и снова принималась хохотать, слезы текли по ее лицу от веселья. Сакура начала беспокоиться, что легкие пожилой женщины не выдержат этого к тому времени, когда она наконец успокоится. — Ах, прости, Сакура. Твой взгляд на события такой забавный. Сакура не знала, что такого забавного в уважении к своим основателям. Она подозрительно нахмурилась. — Тока-сан, вы… вы ведь несерьезно про гомоэротический броманс, верно? Тока просто ухмыльнулась, затем протянула руку и дала Сакуре энергичный пинок. — Эх, кто знает? Но что важнее, ты предпочитаешь этого мудака Мадару Тобире? Это самая ужасная измена от ученицы Цунаде! Сакура хихикнула, брызгая слюной, пытаясь защититься. — Но Тока-сан, вы не можете отрицать, что Мадара был самым крутым из всех, с его мрачной предысторией и этой эффектной стрижкой…! — Стрижкой? Она же похожа на ежевичный куст, — фыркнула Тока. — И извини, что сообщаю тебе это, но Тобира — лучший основатель на свете. — Ну не знаю. А как насчет Хаширамы-сама? Это он же придумал основать деревню? И он заставил все кланы объединиться и всякое такое! Из того, что я узнала в академии, казалось, что Тобирама-сама был просто сварливым человеком, занимающимся бумажной работой. Тока снова расхохоталась, на этот раз схватившись за живот и громко фыркая. По крайней мере, на этот раз ей потребовалось немного меньше времени, чтобы прийти в себя. — Ах… думаю, ты не совсем неправа, — новый смешок. — Сварливый человек, занимающийся бумажной работой… Я умираю. Сакура смущенно почесала шею. К тому же ее шишоу однажды упомянула одну маленькую деталь, касающуюся привычки Тобирамы воскрешать случайных умерших людей в своем кабинете… Мужчина казался немного… э-э, жутковатым, по ее мнению. Жутким ворчуном, занимающимся бумажной волокитой. Да. Это именно таким. Тока, наконец, закончила смеяться над вполне обоснованным впечатлением Сакуры об основателях, когда Сакура поделилась своими мыслями. — Тобира? Жуткий? — фыркнула женщина. — По сравнению с Учихой, он был плюшевым мишкой. Сакура бросила на нее недоверчивый взгляд. — Тока-сан, не хочу раскрывать то, чего мне не следует, или что-то в этом роде, но моя шишоу рассказала несколько очень странных историй, связанных с этим человеком… и мертвецами. Тока покачала головой, выглядя совершенно обескураженной. — Чепуха. Если кто-то и был жутким в тот период времени, так это клан Учиха. Ты знала, что у Мадары и ему подобных существовала традиция, согласно которой только тем детям, которые видели Смерть, разрешалось участвовать в важных клановых ритуалах? Сакура молча покачала головой. — Почему? Какое отношение… э-э-э, видение смерти… имеет к этому? — Учиха верили, что видение Смерти — это единственный способ разблокировать шаринган, — тихо объяснила Тока. — Некоторые продолжали так делать до резни. — Но это… это безумие. Значит, только тем, кто обладал шаринганом, разрешалось участвовать в важных делах клана? — Да. Так что можешь себе представить, как обращались с Учихами, которые не активировали шаринган, — сказала Тока. — Например, твой кумир выколол глаза собственному брату на смертном одре. Из-за важности шарингана к женщинам Учиха относились почти как к людям второго сорта, — злобно произнесла Тока. — Что? Почему? — Поскольку их не допускали на поле боя, они не могли разблокировать свой шаринган, из-за чего появилось убеждение, что женщины физически неспособны его активировать, что привело к еще большей дискриминации. Тобира и Кагами опровергли это убеждение позже, но в эпоху воюющих кланов… давай просто скажем, что шаринган — худшее, что когда-либо случалось с этими ублюдками. Он стал символом статуса, из-за чего маленьких детей отправляли на поля сражений, чтобы они стали свидетелями гибели своих дядей и двоюродных братьев, своих родителей, братьев и сестер, просто чтобы похвастаться своими волшебными глазами. Сакура сделала неглубокий вдох. — Вы… вы серьезно? — О, да. Есть причина, по которой раньше говорили, что Учиха были другой породой, — мрачно проговорила старуха. — Я могу себе представить… как это должно повлиять на психологическое развитие маленького ребенка… — Сакура в ужасе размышляла: — Посылать их смотреть, как умирает их семья… это просто варварство. — Верно. Жизнь в Конохе изменила мнение о них, но тогда все было именно так. Разве у вас, гражданских, нет такой поговорки… «не проматывай и не будешь нуждаться»? Учиха верили, что, раз члены их клана всё равно умрут, можно использовать их смерти, чтобы сделать будущие поколения сильнее. Один мой друг-Учиха однажды сказал мне, что для родителей было большим облегчением, если их ребенок мог наблюдать, как они умирают. Сакура сглотнула. — Было ли это… распространено в течение того периода времени? — В некоторой степени. Гражданские не ошиблись, назвав наш вид монстрами. — Мои родители думали, что шиноби больше похожи на волшебников, — возразила Сакура. Тока засмеялась. — Тогда они были наивны. Думаю, в наши дни все стало гораздо проще. Но подумать только, гражданские так обманывают себя, считая, что… Сакура вздохнула. — Что у меня не укладывается в голове, так это то, что шестьдесят лет назад для шестилетних детей являлось нормой участвовать в войне… — Хм. Не детям. Как только Учиха активировал шаринган, он мог использовать свои глаза, чтобы ускорить свое развитие в геометрической прогрессии. Много ребят в возрасте пяти, шести и семи лет знали больше ката и боевых стоек, чем можно ожидать от взрослого Сенджу. Никто не обращался с ними как с детьми. Они были взрослыми, насколько это возможно. — В самом деле? А что насчет Сенджу? — она чувствовала почти болезненную интригу. — Они посылали своих детей на битву? — Клан Сенджу был немного неоднозначным в этом вопросе, — ответила Тока. — Большинство детей отправляли чуть постарше, но… — она задумчиво опустила взгляд на свой гохан, рассеянно вертя в руках одну из палочек для еды и глядя куда-то вдаль. — Но? — Но… правда в том, что дети Сенджу не обладали волшебными глазами, которые могли им помочь, и все же старейшины послали их такими юными… как свиней на бойню. Глаза Сакуры расширились. — Вы… вы хотите сказать, что Сенджу тоже делали это? — О, да. Но более избирательно. Например, Хаширама не ступал на поле боя до своего совершеннолетия в пятнадцать, — фыркнула Тока. — Вероятно, мы должны благодарить за это его мирные идеалы. Но он был своего рода исключением, так как являлся наследником клана. — А что насчет… что насчет Тобирамы? — отважилась спросить Сакура. Это единственный другой Сенджу того времени, которого она знала. — Забавно, что ты спрашиваешь меня о нем… он был, так сказать, в другом диапозоне, — сказала Тока. В ее взгляде затаилось что-то почти печальное. Сакура недоумевала, почему. — Что вы имеете в виду? — Видишь ли, ходили слухи, что Тобира незаконнорожденный. Не говоря уже о его… альбинизме. Кажется, теперь это так называется? Из-за этого его зрение было хуже, чем у крота… он выглядел как демон, представлял угрозу для наследования титула главы клана и был фактически бесполезен. Он родился с не самыми лучшими условиями. Сакуре не нравилось, к чему все клонилось. — Что… что случилось? — Тока не могла всерьез говорить то, что, как ей казалось, она имела в виду. — Что ж, Сакура, оказывается, твой нелюбимый хокаге ступил на поле боя самым молодым Сенджу в истории клана. — В самом деле? Но это… это ужасно! Как они могли? Я понимаю, может, глава клана хотел избавиться от него, но разве никто не высказался против этого? — И подорвать тем самым иерархию? — старуха горько фыркнула. — Благослови тебя Бог, девочка. На какой планете ты живешь? — Но тогда… тогда никто ему не помог? Они просто послали полуслепого ребенка на битву? — Да, но таков был приказ главы клана. Сенджу никогда не шли против приказов, в отличие от Учиха. — Значит, он был совсем один? — спросила Сакура, совершенно убитая горем. — Хм. Не совсем, — призналась Тока. — Его двоюродный брат решил, что они ведут себя как идиоты, и улизнул, чтобы помочь ему в сражении. Сакура с ужасом уставилась на старуху. Единственный человек, который помог ребенку, собирающемуся отправиться на войну, оказался другим ребенком… тоже отправляющимся на битву? Несмотря на то что Сенджу был взрослым в тот период, ей начинал нравиться таинственный кузен, но тогда из-за подобной трагедии кузен, вероятно, умер рядом с Тобирамой. Такие трагедии случались всегда. — Кто-нибудь из них выжил? — требовательно спросила Сакура. — Что случилось с двоюродным братом? Глаза Токи блеснули. — Взволнована? Что ж, они оба выжили… но это история для другого раза. — Серьезно? Вы не можете закончить на этом и не рассказать мне больше! — Хех, могу и сделаю это. Старые друзья уходят, появляются новые. Точно так же, как и дни. Старый день заканчивается, наступает новый. Нужно дорубить бамбук, подрезать бонсай и почистить крышу. Сакура уставилась на женщину. Она это серьезно? — Но Тока-сан… — взмолилась она, — не могли бы вы хотя бы сказать мне, откуда вы все это знаете? Это было общеизвестно или вы действительно встречались с кем-то из них? — Эх, в то время все друг друга знали, — пренебрежительно произнесла старуха. — А теперь, Сакура, если у тебя нет способа заставить катану отрастить ножки и рубить бамбук самостоятельно, то тащи свою задницу в сад.