The Sixth Shadow

— Ах, девятнадцать, — задумчиво произнесла Тока. — В этом возрасте Хаширама женился на Мито. Хорошие были времена… Пожилая женщина начала вспоминать прошлое, и Сакура слушала ее со смешанными чувствами. Два года назад ее день рождения пришелся на ту неделю, когда она оплакивала Чие в Суне. Сакура совершенно забыла об этом из-за всего стресса, связанного со смертью старухи и переговорами, и вспомнила только несколько месяцев спустя, когда ей пришлось заполнять анкету, в которой требовалось указать возраст. Возможно, в этом году ей удастся как-нибудь действительно хорошо его отпраздновать… вот только Су-сан отсутствовал, а это было ее определение хорошего. Что ж, чаепитие с Тока-баа — достойная альтернатива, но ей хотелось, чтобы он был здесь и наслаждался видом вместе с ней. Су-сан… они не разговаривали уже больше месяца, и он продолжал избегать ее. Его никогда не было дома, когда она приходила, он больше не появлялся на их пробежках… Но с другой стороны… Ей исполнилось девятнадцать… Она намного моложе его. Может, лучше не напоминать ему об этом, не давать ему еще больше поводов избегать ее. Сакура знала, что ниндзя всегда говорили, что возраст — это всего лишь цифра, но ее гражданский разум привык воспринимать это как нечто большее. Гражданским нравилось осуждать браки между двумя людьми с большой разницей в возрасте. Конечно, ее дружба с Су-саном не подразумевала ничего такого, но… Грудь Сакуры странно сжалась, и она усилием воли заставила себя перестать думать об этом. Только для того, чтобы переключиться на следующую тему, которая ей не нравилась: замужество. Некоторые из ее бывших одноклассников из академии уже были женаты. По крайней мере, все гражданские. Гражданские всегда женятся к двадцати годам. Если ее родители были бы живы… давили ли бы они на нее, чтобы она остепенилась? Она почти хотела, чтобы так и было. Но нет. Девятнадцать… что за дурацкое число. Иногда она задавалась вопросом, значило ли это что-нибудь вообще, учитывая всех теневых клонов, которых она использовала, и то, что заставляла ее делать ее профессия. Она снова подумала о своих родителях и о том, что они бы этого не поняли. Честно говоря, девятнадцать лет — это не такой уж значимый возраст, хотя казалось, что это последний год перед тем, как исполнится двадцать. Восемнадцать, с другой стороны.… для гражданских это было большее число. Ами Кимура, ее старая задира, родила своего первого ребенка в этом возрасте. Сакура знала, потому что сама помогала с родами. Ей только сейчас было девятнадцать. В ее возрасте большинство девушек выходят замуж — во всяком случае, большинство гражданских девушек. И это становится отправной точкой, так? Она больше не обычная девушка, независимо от того, как часто в молодости она представляла себе свое замужество или думала, что к этому моменту уже вступит в брак… Сакура вздохнула. Ее родители хотели бы присутствовать при этом. На ней было бы красивое зеленое платье, как у ее бабушки, и красивые красные туфли. Так как свадьба проводилась бы согласно традициям, ее длинные волосы собрали бы пучок, а Саске стоял бы рядом с ней. Во всяком случае, раньше это было ее детской фантазией. Однако эту фантазию жестоко подавили еще тогда, когда она была моложе. Если уж Саске не справился с этим достаточно хорошо, то Икуо подавил остатки. Не потому, что она испытывала к нему романтическую любовь или что-то в этом роде, а скорее из-за его предупреждения. Однажды он отвел ее в сторону, когда возвращался с вечеринки со своими друзьями. Сакура допоздна занималась, он был пьян и говорил бессвязно. Но те слова ему удалось произнести достаточно четко. — Обещай, что будешь осторожна, — невнятно потребовал он. — Это уже случилось с Химой, Каной, Ари и многими другими. Обещай, что будешь осторожна. Поскольку Сакура считала своим долгом узнавать обо всем, что беспокоило Икуо, она решила выяснить, что произошло с упомянутыми им девушками. Одна из них начала работать в ночной индустрии, потому что отчаянно нуждалась в деньгах. Еще одна была мертва, хотя в отчете говорилось, что ее изнасиловали перед тем, как убить. Третья регулярно выполняла задания медовых куноичи, хотя, насколько знала Сакура, ее к этому времени постигла та же участь, что и вторую. Сакура знала, что низкоранговых куноичи часто насиловали. Или, по крайней мере, после вторжения в Коноху начали происходить массовые изнасилования и появляться много зависимых от ахена. Поскольку ахен все еще был широко распространен, Сакура могла только догадываться, что ситуация с многочисленными случаями сексуального насилия, о которых даже не сообщалось, не улучшилась. За женщин или девочек, которые не могли защитить себя, молились. Сакура всегда боялась, что это случится с ней. Не то чтобы к ней когда-либо прикасались неподобающим образом, но одного знания о том, что многих девочек ее возраста изнасиловали, было достаточно. Несколько недель назад среди своих старых вещей Сакура нашла один рисунок, который она нарисовала еще очень давно. Она хотела сжечь его, но это было одним из малочисленных воспоминаний о ее прошлом, поэтому она засунула его под кровать. Девятнадцать. Ее родители умерли почти десять лет назад. По крайней мере, так они не испытают разочарования, увидев, как их дочь превращается в старую деву. Тока улыбнулась ей, нежно погладив по волосам. Прикосновение отвлекло ее от мрачных мыслей. — Я бы хотела остаться подольше, креветка. Но мое время уже почти пришло. Сакура бросила на нее печальный взгляд. — Я рада, что вы, по крайней мере, смогли остаться на мой день рождения. — Я тоже рада. Кто знает. Возможно, я останусь здесь подольше… — Вы говорите так, как будто это зависит не от вас. — А разве нет? Сакура прикусила губу. — Тока-баа… Вы ведь не больны, правда? Потому что, если это так, вы можете просто сказать мне, и я… — Нет, Сакура. Я не больна. Сакура выдохнула. Тогда почему? Почему ей тоже нужно уходить? После того, как Сакуре пришлось слишком часто уклоняться от дружественного огня, она поняла, что сражения АНБУ совершенно отличаются от тех, к которым она привыкла. Чтобы остаться в живых, требовалась не только абсолютная осведомленность, но и удача. Драки проходили таким образом, что некоторые атаки, рассчитанные на врага, почти неизбежно попадали в союзника. В ее случае способность залечивать опасные для жизни травмы до того, как они станут действительно опасными для жизни, вероятно, сыграла большую роль в ее выживании. Вкратце: ее первое задание в АНБУ было трудным — по-другому и не скажешь. Она думала, что, по крайней мере, у нее все получится, если она будет поддерживать такой же темп бега, какой задали АНБУ в их миссии в Суну, но не тут-то было. Агенты Корня примчались в столицу Страны Огня так быстро и с такой силой, что она задыхалась даже после того, как проглотила таблетку для повышения выносливости. Как они справлялись без таблеток? Из-за изнурительного темпа Сакура предположила, что, возможно, задание очень срочное, но все подобные мысли тут же улетучились из ее головы, когда она подслушала разговор двух агентов во время короткого перерыва. — Я не могу поверить, что они отправили меня выполнять такую легкотню, словно какого-то новичка, — жаловался один другому. — Данзо-сама сказал, что важно, чтобы вы сегодня присутствовали, Кифу-сама. — Я знаю, я знаю, но, боже, какая это тяжелая работа. Когда она услышала это, ее кровь застыла в жилах. Легкотня? Гребаная легкотня? Вот так они себе представляют подобную миссию? То есть она задыхается от усталости после «легкой» пробежки до места назначения, а этим парням скучно? Нет, она не могла этого допустить. Как только они возобновили бег после небольшого перерыва, Сакура прибавила скорость и приложила все усилия, чтобы не отстать от остальных. Она не хотела оставаться позади, в то время как другие рвались вперед. Она отказывается. Несмотря на то, что Данзо сказал, что она должна просто лечить, если кто-то получит травму, и не вмешиваться, Сакура быстро сообщила мистеру «Какая это тяжелая работа», который, как оказалось, был капитаном, что она тоже сражается. Мужчина мгновение непонимающе смотрел на нее. Затем фыркнул. Затем начал смеяться. Сакура скрестила руки на груди. — Что смешного? — почти выплюнула она. — Да так, ничего, — он вытер слезинку и изменил выражение лица почти так же быстро, как засмеялся. Он снова надел маску, которую приподнял, чтобы смахнуть слезу с глаза. Сакура приподняла бровь. Это не пустяк. — Ты действительно думаешь, что это так забавно, что я хочу драться? — спросила она, стараясь, чтобы в ее голосе не слышалось раздражения. Если это так, то это означает, что оперативники Корня будут относиться к ней с таким же предубеждением, как и все остальные. — Никто тебя не останавливает, — сказал Кифу через мгновение. — Я просто удивился. Ни хрена себе. Сакура на мгновение подумала о том, чтобы врезать ему по несправедливо острой челюсти (почему все эти придурки такие красивые?), но быстро решила, что ей лучше не бить своего командира во время ее первой миссии в Корне. Вместо этого она выбрала отправлять врагов в небытие. Честно говоря, эта стратегия сработала неплохо. Медик она или нет, но, черт возьми, она могла противостоять любым угрозам и побеждать. Вопреки сказанному, она все еще боролась со своими противниками. Судя по отчетам АНБУ, сражение длилось дольше, чем, по ее мнению, обычно в подобных миссиях, но, похоже, никто особенно не уставал, поэтому Сакура стиснула зубы и продолжила. Чем больше проходило времени, тем больше она с замиранием сердца понимала, что ей не справиться. Как им всем удавалось так хорошо держаться? Она принимала таблетку за таблеткой. Не то чтобы кто-то об этом знал, учитывая ее склонность прятать их во рту… Подождите-ка. Возможно ли, что эти ребята тоже прятали таблетки? Сакура обдумывала эту мысль, пока продолжалась драка, но не могла выбросить из головы слова ублюдка Кифу о том, что это легкотня. Сакура сомневалась, что большинство АНБУ принимают таблетки во время несложных миссий. Куда бы она ни посмотрела, агенты справлялись с ситуацией с очевидной легкостью: всюду убивали врагов и казались спокойными и готовыми противостоять вражеской команде АНБУ. «АНБУ Кири», — подумала Сакура, но не была до конца уверена. Ее последний противник был примерно того же уровня, что и Ли, и обладал навыками тайдзюцу, над которыми не стоило смеяться. Но прошло уже много времени с тех пор, как Сакура начала чувствовать себя более непринужденно, сражаясь с Ли. Особенно, когда у нее был посох Бо, чтобы держаться на безопасном расстоянии и менять свой рост, как ей захочется, что она и делала в бою с этим парнем. Одним решительным взмахом она нанесла удар. Он увернулся, но к тому времени ее вторая рука уже прошла сквозь его череп. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она только что пробила (прорезала?) голову врага. Сакура отдернула руку, и мир вокруг нее, казалось, погрузился в тишину. Напоминающий Ли противник с глухим стуком упал на землю. Она отчаянно оглянулась через плечо, одновременно пытаясь всем телом прикрыть то, что она сделала. Кто-нибудь видел ее чудовищность? Нет, пожалуйста, нет… На другом конце поля боя она встретилась взглядом с капитаном, смотревшим на нее сквозь непроницаемую маску. Он повернулся как раз в тот момент, когда ее глаза встретились с его, но она знала, что он всё заметил. Черт возьми. Он видел. Сакура повернулась к лежащему под ней мужчине. Ну, фрагментов черепа было больше, чем самого человека. Его предсмертное выражение лица было покрыто мозговыми тканями. — Ты сука! Ты заплатишь за убийство любви всей моей жизни! На нее набросилась женщина, и даже сквозь маску Сакура увидела слезы в ее глазах. Она на автопилоте увернулась от следующей атаки, и от послеследующей, и от еще нескольких. — Ты убила его, ты, ты, ах! Акихито! Сакура увернулась, молясь, чтобы женщина заткнулась, но та не унималась. — Монстр! У Сакуры не было времени обдумать услышанное, прежде чем женщина тоже умерла. «Ничего личного», — хотела она сказать ей. Только мертвые не могли услышать. Затем подошел следующий противник, хотя и более неохотно. С того момента, как она ударом кулака обезглавила того парня, Акихито, с остальными ее врагами стало гораздо легче справляться. И дело не в том, что они стали менее умелыми или что она внезапно превратилась в другого человека… так почему? Сакура сидела на дереве, хмуро вглядываясь в ночь. Она поняла, что они испугались. Именно поэтому их было легче победить. Они испытывали такой страх, что не могли ясно мыслить и действовали опрометчиво. Возможно, именно поэтому шиноби часто были такими жестокими. Разве не этого она хотела? Вернуть ситуацию под контроль, перестать чувствовать, что она не справляется даже с «легкотней»? Но в ее мыслях крутился только один вопрос: «Зачем я это сделала?» Зачем она обезглавила того человека? У нее не было времени почувствовать отвращение, только оглядеться в страхе, что кто-нибудь заметил ее оплошность. Дерьмо. Почему ее первой реакцией было оглядеться по сторонам, а не заглянуть внутрь себя? Что… Что с ней не так? Но времени на размышления не было, так как как раз в этот момент дежуривший агент Корня сообщил, что на них напали. Сакура спустилась с дерева; ее мышцы мгновенно напряглись. Ее разум был ясен, а тело готово. В конце концов, их сторона одержала победу, и миссия закончилась. Взвод Кири был уничтожен, отчасти благодаря усилиям Сакуры. У нее была сломана рука, которую она продолжала лечить на обратном пути, стараясь бежать рядом с Кифу, просто чтобы показать, что она не слабачка. Сакура мельком видела, как он сражался ранее. Он использовал странную технику, похожую на кучу разбросанных частиц угля, которые становились более материальными, когда он этого хотел, и убивали противников. Это напомнило ей об одной записи в разделе «Несекретные шиноби» Книги Бинго. «Черная смерть», — говорилось в записи. Не самое оригинальное название, особенно если учесть, что так называлась болезнь. Теперь это прозвище перестало казаться глупым. О Черной смерти известно не так уж много, кроме того, что вокруг его жертв незадолго до их смерти появляется смертоносный темный дым… эту технику предварительно назвали его фирменным дзюцу «миазмы», хотя ее природа остается неопределенной. Велика вероятность, что это яд… — Это ты? — спросила Сакура вслух. Кифу взглянул на нее. — Я кто? — Ниндзя-тупая-зараза? Стон. — Не смей называть меня этим дерьмовым прозвищем, — в его голосе звучало смирение. Сакура ухмыльнулась. — Так ты и есть он, да? — Если и так, то тебе-то какое дело, Харуно? Сакура мгновенно стала серьезной. — Ты знаешь, кто я? Он усмехнулся. — Если бы я не знал точно раньше, то узнал бы сейчас. Сакура раздраженно поджала губы. Она знала, что он видел ее раньше. Она предположила, что существовало не так много женщин, способных вышибить кому-нибудь мозги, кроме Харуно Сакуры и Сенджу Цунаде. — Что ж, не рассказывай другим, кто я такая, и я больше не буду называть тебя Имитатором болячек. — Не указывай мне, что делать, — произнес Кифу язвительным тоном. Затем он ускорил шаг и исчез, побежав впереди группы. Сакура угрюмо посмотрела ему вслед. Какой ублюдок. На следующий день она ощущала себя мертвой, а в ее голове все еще прокручивались различные ошибки, которые она совершила во время «легкотни», а также ее ссора с Су-саном. Когда он уходил, в его глазах была странная… решительность. Сакура выползла из душа и направилась в главную комнату своей квартиры, стараясь не дрожать. Она чувствовала себя сонной и разбитой, но знала, что ей пора вставать и идти в поместье Мацуока на вечернюю тренировку. Сакура проглотила две таблетки и сразу почувствовала себя лучше. Сделав над собой усилие, чтобы не обращать внимания на боль, она облачилась в обнаженную броню, надежно прикрыв черные и синие синяки. Прежде чем она успела дойти до поместья, она заметила ястреба, кружащего прямо над ней в небе. Она с любопытством посмотрела на него, гадая, кого это он зовет… а потом заметила, что он не улетает. Через мгновение ей пришло в голову, что птица, возможно, зовет ее. Она перебралась на высокую крышу в стороне, и, к ее удивлению, ястреб действительно опустился ей на плечо. В клюве у него была записка. «Встретимся в штаб-квартире. Д». Несмотря на краткость, Сакуре не требовались пояснения. Она уничтожила записку легким движением запястья и вовремя использовала чакру ветра. Ястреб улетел, даже не оглянувшись. Она понаблюдала за ним, внезапно почувствовав себя очень важной персоной. Крутой. Только к АНБУ и каге прилетали ястребы… но она же предполагала, что теперь она одна из них, верно? Когда она прибыла в штаб-квартиру Корня, Данзо произнес речь о том, как высоко агенты оценили ее вчерашнюю помощь, и, боже мой, было так приятно слушать, как он прямо говорит ей о том, как она «легко справилась» с «по общему признанию, легкой» миссией, в то время как стресс заставил ее выйти из себя и проломить кому-то голову. Она находилась в ужасном настроении из-за всего, что произошло с Су-саном, так что ее терпение уже было на пределе, и тогда ей пришлось пойти и продемонстрировать тревожащее отсутствие самоконтроля в опасной обстановке… Представьте, что случилось бы, если бы какой-нибудь нукенин загнал ее в угол во время одного из ее походов с детьми в Храм Огня, а она бы не выдержала и размозжила ему голову на глазах у них? Нет, она не могла этого допустить. После примерно часа раздумий по возвращении Сакура пришла к выводу, что ей нужно чаще бывать в стрессовых ситуациях. Проблема не в том, что она недостаточно сильная (хотя она, безусловно, могла стать лучше), проблема в том, что она слишком легко теряла самообладание. Единственное место, где она регулярно сталкивалась с подобными ситуациями, — это АНБУ. Она сама видела, что большинство миссий джонинов не были особенно напряженными. Но экзамены в АНБУ проходили раз в год… она не могла так долго сидеть без дела. Скоро наступит Новый год, а вместе с ним и их обычное ежегодное путешествие в Храм Огня с детьми Футабы. Вот и все, подумала она про себя. Это ее дедлайн. К тому времени ей нужно научиться держать себя в руках. По ее мнению, для достижения этой цели оставался только один способ. — При всем уважении, Данзо-сама, — она поймала себя на том, что невольно обрывает его на полуслове. Она никогда не думала, что окажется в такой ситуации, и все же… — Я думаю, что в следующий раз было бы проще позволить мне участвовать в боях. Предупреждение — самая эффективная форма лечения. Я могу лучше всего предотвратить травмы, убивая наших противников до того, как они успеют нанести удар, — и все же вот она, говорит о «следующем разе», прямо сообщает Данзо, что она не прочь снова помочь Корню — но только если она сможет сделать это в качестве штурмовика. Данзо резко остановился и молча уставился на нее. Сакура решительно посмотрела в ответ. Простого чтения отчетов йондайме недостаточно, если она хочет стать АНБУ. Ей нужно быть готовой к серьезным действиям. Ей нужно выполнять больше заданий. На лице Данзо отразилось легкое сомнение. Он спросил, уверена ли она в этом? Будучи медиком и все такое, не предпочла бы она остаться в стороне и позволить другим сражаться? И это… это стало последней каплей. Это доказало, что, в конце концов, он был не слишком высокого мнения о ее работе. Как и все остальные, он видел в ней только медика. Что ж, Сакура покажет ему. — Да, я уверена, — ответила Сакура сквозь стиснутые зубы, вздернув подбородок. — Я прекрасно справлюсь со штурмом. Данзо хмыкнул. — Ну, если ты настаиваешь… — Я настаиваю. — Тогда кто я такой, чтобы отказывать тебе, моя дорогая? Сакура медленно улыбнулась. В ее жизни образовалась пустота. Дыра, возникшая после ухода Су-сана. Сакура больше не видела его в деревне. Он так долго не приходил на пробежки, что даже дети спрашивали ее, почему Су-сана больше нет, а когда Сакура постучала в дверь его квартиры и попросила его прийти, он не ответил. Она прождала снаружи пять минут, потом решила, что ждать дольше ниже ее достоинства, и сердито ушла. Это причиняло боль. Это было так чертовски больно, что он начал избегать ее… и все потому, что она, черт возьми, взяла и рассказала ему о Хатаке! Почему она просто не могла держать это при себе? Она знала, что он восхищался Хатаке. Она знала, что ступает на минное поле. Ей следовало сменить тему, когда он стал выпытывать у нее подробности о том, почему он ей не нравится… Боги… почему она ничего не могла сделать правильно? Почему у нее не было ни одного друга? Сакура вздохнула, позволяя себе опуститься и сесть на траву. Неосознанно, ее руки потянулись к «Финансам», хотя было слишком темно, чтобы читать дальше. Она пыталась отвлечься от своей ссоры с Су-саном, тренируясь усерднее, чем когда-либо прежде. Это сработало… по большей части. Но, несмотря на всю свою занятость, она все равно скучала по утренним пробежкам с ним. Он исчез из поля зрения после их разговора об этом засранце… Теперь ее утренние пробежки с детьми приводили ее в плохое настроение из-за его отсутствия, и она была на грани того, чтобы отказаться от них, сославшись на работу, но, конечно, она не могла так поступить с ними. Сакура вздохнула. Ее палец в отчаянии пробежал по странице, на которой она совсем недавно писала. Привычно отогнав мысли о Су-сане на задворки сознания, она сосредоточилась на своих исследованиях. Последние несколько дней она писала и переписывала теории о том, как заставить техники Куренай работать, если базовая частота чакры отличается от той, для которой они предназначены (т.е. у нее), основываясь на медицинских исследованиях, которые она провела на эту тему два года назад. Она еще не проверяла свои теории. На самом деле, она уже несколько дней откладывала их проверку, предпочитая придираться к несущественным вещам и углубляясь в теорию гендзюцу больше необходимого, но… ее пугала не проверка техник. Раньше ее моральные устои удержали бы ее от кражи чьих-либо дзюцу подобным образом. Но теперь? Теперь ей не терпелось заполучить их. Причина, по которой она отложила проверку того, сможет ли она использовать гендзюцу Куренай для своих собственных целей, заключалась в том, что она боялась, что не сможет их адаптировать. Уже говорилось, что это невозможно, но она подумала, что, возможно, у нее получится… «Хватит трусости», — сказала себе Сакура. Она должна была попробовать. — Ю-тян? — тихо позвала она. — Не могла бы ты подойти ко мне на секунду? В конце концов, оказалось, что Сакуре все-таки удалось украсть гендзюцу Куренай и приспособить их для себя. — Как истинная Учиха, ты украла их все до единого, — протянула Тока. Сакура не заметила ее в темноте. — Наверное, так и есть, — просто ответила она. И она совсем не чувствовала угрызений совести по этому поводу. Она действительно изменилась, но не могла понять, когда именно. Это были ее последние мысли перед тем, как она заснула. Ее сон был прерывистым, состоящим скорее из кошмаров, чем из приятных сновидений. Как обычно. Ощущение ледяного холода, ползущего по венам, заставило ее очнуться. Не успев сообразить, что делает, Сакура выхватила кунай и вскочила на ноги, осознав, что заснула на улице, в саду, и по какой-то причине промокла насквозь, хотя дождя, похоже, не было. Сбитая с толку, она оглядела темный сад. — Иди сюда, идиотка, — произнес чей-то голос. Сакура наклонила голову к земле и увидела, что из грязи выглядывает верхняя часть лица Токи. Это напомнило ей, как, когда она проходила испытание на генина, она столкнулась с Саске почти в такой же позе. Сакура почти десять секунд в полном шоке смотрела на пожилую женщину. — Э-э… оба-сан? Что…? Прежде чем она успела закончить мысль, рука Токи внезапно высунулась наружу, и оказалось, что она держит бамбуковую палку… которой она ткнула в направлении Сакуры с превосходным мастерством. Сакура едва успела перепрыгнуть через нее, прежде чем та ударила ее по лодыжкам. — Оба-сан? — Жалкая! — воскликнула старуха, снова ударив ее палкой. — У тебя осведомленность как у неподготовленного гражданского лица! — О-оба-сан, — жалобно произнесла Сакура, снова уклоняясь от ударов. — Это действительно необходимо? — Хм. По крайней мере, у тебя сносные рефлексы, — хмыкнула Тока. Сакура просто настороженно смотрела на нее, пытаясь понять, стоит ли рисковать и засыпать снова. Тока цокнула языком. — Я решила, что сегодня самое время познакомить тебя с искусством Сенджу. Ты готова начать? Сакура мгновенно просияла. — Правда? — она нервно сглотнула. — Да, оба-сан. — Хорошо. Тогда освежись и встретимся у горячих источников на заднем дворе. Сакура подчинилась, гадая, что задумала Тока. — Оба-сан… Я не Сенджу. Зачем вы это делаете? Тока нахмурилась, глядя на нее. — Я скоро уйду. Сакура сделала паузу. — Уйдете? — У меня есть семья, — сказала женщина. — Мои внуки, должно быть, интересуются, чем я занимаюсь. Цыпленок, вероятно, тоже по мне скучает. Сакура нахмурилась. — Значит, вы уйдете? Но… куда? Аомори? — Нет. Это далеко. Ты не сможешь навестить меня, — тихо ответила Тока. — Вот почему я хочу сделать тебе подарок, прежде чем уйду. — Оба-сан… — Хватит сентиментальных разговоров. Мой подарок — ката Сенджу. Но я заберу свои слова обратно, если ты не готова тренироваться каждое утро в пять, понятно? Сакура серьезно кивнула. — Конечно, Оба-сан. Я готова. Она будет изучать ката Сенджу… наконец-то. Тока забралась в горячий источник, погрузившись в свои мысли. Сакура бросила на нее смущенный взгляд. Она думала, что они собираются отрабатывать ката. — Мы будем купаться? Тока рассмеялась. — Мы? Я так не думаю. Ты будешь осваивать ката Сенджу, Сакура. Теплое чувство начало расцветать в ней, головокружительно разливаясь по всему телу, когда она услышала эти слова, произнесенные так просто, от чистого сердца. Именно так… она собиралась выучить ката Сенджу! Ни за что… Охваченная удивлением, Сакура начала улыбаться женщине — и тут же вспомнила, где они находились и что делала Тока. — Подождите… Но как вы собираетесь учить меня, если будете купаться? — Что ж, Сакура, возможно, ты не заметила, но я уже не молодая. Даже если бы я захотела, я не смогла бы продемонстрировать тебе формы моего клана, как это сделал бы настоящий мастер, что, на мой взгляд, противоречит цели. Не говоря уже о том, что ближний бой никогда не был моей сильной стороной. — Но тогда как…? Сакура захлопнула рот на полуслове. Она совершенно растерялась при виде двух мужчин, появившихся буквально из ниоткуда. Они оба были высокими, на одном была красная одежда, а на другом — синяя, словно полная противоположность друг другу, и они обменивались ударами совсем рядом, вовлекая друг друга в красивый бой на поверхности горячего источника. Сакура наблюдала за ними, абсолютно зачарованная. — Это… Тока-сан, это…? Тока усмехнулась. — Оба-сан, Сакура, — поправила пожилая женщина. — И да, эти двое — мои дорогие кузены. Я думаю, они отлично справятся с обучением тебя формам — по крайней мере, намного лучше, чем эти старые кости! Сакура с благоговением созерцала иллюзию двух спаррингующих основателей. — Будто они танцуют… Нет, это нечто большее… это красиво, мощно, я… Я хочу уметь так двигаться. Тока меланхолично улыбнулась своему гендзюцу. — Да, да, они именно такими и кажутся, не так ли? Мои милые мальчики… Эта иллюзия отражает мои воспоминания об одном из их поединков… он не может быть более реальным, чем это, Сакура. — Но они движутся так быстро… Как я должна учиться? — спросила она с удивлением и трепетом одновременно. Сидя в горячем источнике, Тока сложила ручную печать — внезапно иллюзия почти прекратилась. Словно попав во временную петлю, двое основателей замедлились настолько, что их движения стали почти как у улиток. — Так лучше? Сакура рассмеялась, пораженная талантом старухи. — Да, так прекрасно! Так я смогу довольно легко освоить даже подобный сложный стиль боя, как у них. — Хорошо, — сказала Тока, рассеивая иллюзию еще одной печатью. Она откинулась на каменную расщелину позади себя, словно нежась в теплой воде. — Итак, Сакура, как ты можешь видеть, у обоих моих двоюродных братьев были очень разные стили тайдзюцу. В первые недели я хочу, чтобы ты сосредоточилась на том, чтобы понаблюдать за ними и найти общие для их стилей приемы. Это будут твои основы. Познакомься с их формами, движениями и способами нанесения ударов, проследи за тем, как перемещаются их тела и чакра, если сможешь. Делай с клонами, что захочешь или что сочтешь необходимым, чтобы извлечь максимум пользы из каждого урока. — Я сделаю все, что в моих силах. Спасибо. — Когда взойдет солнце, я закончу купаться, а ты займешься своими делами. За это время ты должна подумать над тем, что узнала. К концу первого месяца я хочу, чтобы ты написала мне подробный отчет об одном из их стилей. — Э-э-э… что я должна написать в этом отчете? — спросила Сакура, чувствуя, как в ней просыпается стремление к успеху. Тока хмыкнула. — Всё, что сможешь придумать, что покажется тебе полезным. Просто представь, что меня здесь нет и я не могу тебе помочь, а ты решила изучить их стили, будучи шпионом. Ты можешь оформить свой отчет как анализ врага или попытку «украсть» их техники, как ты это называешь. Подумай о том, как каждый из моих кузенов выступил бы против разных соперников, как формы старой школы были бы восприняты в нынешних современных условиях, что нужно было бы изменить в них, чтобы адаптировать к новым временам, какие стратегии были бы эффективны против них и так далее. Самое главное, я хочу, чтобы ты поразмыслила над обоими стилями ведения боя в целом и остановилась на одном из них. Ты должна сделать свой выбор, Сакура. Тщательно подумай, какой из двух стилей подходит тебе лучше всего и почему. Ей придется выбрать один? Но это невозможный выбор. Каждый стиль выглядел потрясающе… она хотела изучить оба. Тем не менее, она кивнула. — Хорошо, — сказала Тока. — Послушай, Сакура, я никогда не брала учеников — не заставляй меня сожалеть о том, что я научила тебя этому. Конечно, твоя настоящая наставница — Цуна, но я хочу, чтобы ты овладела этими знаниями в течение месяца, максимум двух. Я знаю, что ты на уровне джонина, так что освоение довольно большого количества ката за это время должно быть выполнимо. Дольше я не задержусь, а это значит, что чем больше ты получаешь от тренировок, тем лучше для тебя. И чем больше ты расслабляешься, тем хуже. Мой двоюродный брат любил повторять: «Наслаждаясь тишиной, забудь о себе». Это то, что ты должна сделать. Ладно… Сакура кивнула. Если и существовало что-либо, в чем она хороша, так это максимальное увеличение объема информации, которую она могла усвоить за короткий промежуток времени. Учитывая, что у нее есть доступ к неограниченному количеству таблеток, сколько знаний она могла бы усвоить за два месяца?.. Вероятно, больше, чем предполагала Тока. Сакура ухмыльнулась про себя, опустив голову, чтобы скрыть это. Она была взволнована возможностью попробовать. — Я готова начать, Тока-баа. Но… у меня есть просьба. Тока склонила голову набок. — Вы специалист по гендзюцу, да? — Да. Но, прежде чем ты спросишь, я не могу научить тебя своим техникам, так как у нас с тобой разная природа чакры. — Все в порядке. То, о чем я хотела попросить, больше похоже на битву между специалистами по гендзюцу. Я знаю, что только недавно овладела техниками Куренай, но, возможно, однажды мне придется встретиться с Саске или Учихой Итачи. Я не буду достаточно умела, чтобы победить этих парней, если буду учиться у кого-то другого, кроме вас. Мне нужно, чтобы вы выбили из меня все дерьмо с помощью гендзюцу. Тока усмехнулась. — Ну, разве ты не мазохистка? Ладно, без проблем. Как я уже сказала, следующие два месяца я твоя. Тебе решать, что делать с этим временем. — Отлично. Тогда да, я думаю, что буду изучать ката Сенджу и это. Тока кивнула. — Значит, мы договорились. Может, сначала начнем с гендзюцу? Для меня это более утомительно, так что лучше займемся этим утром. — Меня это вполне устраивает. — Хорошо. Что ж, когда я применяю гендзюцу, я всегда имею в виду следующее: всё, чем мы являемся, — это результат наших мыслей. Мозг — это всё. Мы становимся тем, о чем думаем. Вот в чем суть гендзюцу… По какой-то причине у Ино вошло в привычку поджидать ее возле поместья Сенджу, чтобы попытаться напасть на нее из засады, когда она выйдет. Сакура провела последние месяцы, уворачиваясь от блондинки со всех сторон. Хуже того, она начала использовать Хирайшин, чтобы упростить себе задачу. В конце концов, избегать ее стало невозможно, но Сакура вновь обнаружила, что, похоже, Ино не заинтересована в том, чтобы раздражать ее слишком сильно. Она действительно вела себя очень странно. Ино продолжала пытаться втянуть Сакуру в спарринги, от которых Сакура всегда отказывалась (ее скудные дни отдыха не будут потрачены на спарринги, это уж точно), и, поняв это, блондинка в конце концов стала направлять свои усилия на то, чтобы заставить ее участвовать в других видах сражений. Например, сравнивала свое «превосходное» чувство стиля со стилем Сакуры, отправляясь с ней за покупками и выясняя, кто соберет лучший наряд. Сакура, будучи скупердяйкой, никогда ничего не покупала, поэтому при каждой встрече им приходилось переходить из одного магазина в другой. Иногда Ино настаивала на участии в каком-нибудь другом соревновании, обычно связанном с искусством, в котором Ино все равно была лучше. Она затаскивала Сакуру в места, похожие на художественные клубы, под предлогом совместного времяпрепровождения, но Сакура видела ее насквозь: она пыталась показать свое превосходство в искусстве. Сакура… впрочем, не особо возражала. Ей даже нравились соревнования такого типа, в которых она не испытывала особого желания преуспевать. Лепка, рисование, составление букетов или что-то еще, чем Ино приспичило позаниматься, — все это напоминало ей о детстве, когда они еще дружили и делали все вместе просто ради развлечения. Каждый день они выбирали что-то новое, хотя Сакуре больше всего понравилось, когда Ино однажды затащила ее на урок декоративно-прикладного искусства по изготовлению свечей. Вспомнив о Ранмару и ее исследованиях, которые она проводила в сфере ароматов как ради ребенка, так и в своих собственных попытках скрыть запах таблеток, она подумала, что идея создания ароматических свечей интересная, и вскоре стало очевидно, что Сакура знает о сочетании запахов больше, чем обычная девушка. Итак, хотя она сама и не была Инудзукой, специально для Ранмару она выслушала достаточно лекций о выслеживании от чунина, с которым ей удалось договориться, и достаточно изучила методы изменения запаха для модификации таблеток, чтобы в тот день, когда они отправились делать свечи, Сакура действительно чувствовала, что справилась с работой лучше, чем Ино. Конечно, свеча блондинки выглядела красивее, чем ее собственная, но свеча Сакуры пахла гораздо приятнее, поэтому она решила, что у них ничья. В тот день у нее было такое хорошее настроение, что она даже согласилась выпить чего-нибудь вместе с блондинкой. Они шли к одной из главных чайных в деревне, когда миновали небольшой киоск, где продавались смузи и натуральный апельсиновый сок. Естественно, внимание Сакуры привлекла вывеска — день выдался чертовски жарким, — хотя она и не сказала свинье о своей внезапной тяге к соку, не желая показаться ребенком. Однако наблюдательность Ино нельзя было недооценивать, и она каким-то образом догадалась, что Сакура хочет выпить сок. И, к удивлению Сакуры, заявила, что тоже была бы не прочь попробовать, учитывая, сколько в нем витаминов и какое пекло на улице. Короче говоря, в итоге они провели остаток вечера, дремля на траве на вершине одного из холмов, возвышающихся над Конохой, потягивая апельсиновый сок и время от времени обмениваясь колкостями, разговаривая ни о чем и обо всем на свете. Когда солнце начало садиться, каждый из них зажег свою ароматическую свечу и наслаждался смешением запахов. Беседа становилась все легче и легче, особенно после того, как Ино пустилась в разглагольствования о последних сплетнях в деревне, и Сакура почувствовала себя достаточно непринужденно, чтобы действительно задавать вопросы, а не притворяться, что она уже все знает. Они допоздна разговаривали на том холме, и Сакура вернулась домой с улыбкой на лице. Должно быть, день изготовления свечей доставил им взаимное удовольствие, потому что вскоре это стало одним из их самых частых развлечений, когда Ино разыскивала ее. Блондинка, будучи светской львицей, каким-то образом умудрилась подружиться с другими девушками на уроке по изготовлению свечей, на который они ходили, и иногда они встречались с кем-то из них, чтобы сравнить свечи, а иногда оставались вдвоем, обменивались колкостями и потягивали апельсиновый сок на вершине того холма. Ино снова заявила, что Сакура — ее соперница, и это наполняло ее теплом всякий раз, когда блондинка говорила об этом… Не то чтобы она позволила Ино втянуть ее в спарринг, так как Сакура не хотела выяснять, сможет ли она победить Хирайшин. В один из таких дней, когда она возвращалась с посиделок с Ино и направлялась в магазин, Неджи выследил ее и преследовал по крышам, пока не догнал. Сакура бросила на него быстрый взгляд и остановилась. — Прямо сейчас? — Да. Она вздохнула. Тока сказала ей сделать перерыв на сегодня, так что она вполне могла бы заняться этим. С начала этой тренировки она ни с кем, кроме старухи, почти не разговаривала. — Отлично. Показывай дорогу. Неджи кивнул, затем быстро развернулся, и они оба направились в однокомнатную квартиру Неджи, которая стала ассоциироваться у нее с незаконной деятельностью. Там он хранил все свои исследования о проклятой печати Хьюга, и это место также использовалось как медотсек, когда Сакура лечила его после его попыток избавиться от печати. До сих пор они не продвинулись ни на шаг, за исключением того, что на днях их поймал Сай, последовавший за Сакурой, из-за предположения, что она отправилась на свидание, и он хотел узнать больше о романтических обычаях. Неджи не был в восторге от этого. Когда они вошли в аккуратную маленькую комнату, служащую тайным логовом Неджи (как Сакуре нравилось называть ее про себя), она удивилась, обнаружив Сая внутри. — Сай, — с любопытством поздоровалась она. — Что ты здесь делаешь? Неджи сморщил нос, зашел внутрь и закрыл дверь на замок (из соображений безопасности здесь отсутствовали окна). — Разве он тебе не сказал? Он приставал ко мне всю неделю с тех пор, как выследил нас здесь. Сакура бросила на Сая удивленный взгляд. — Что? Зачем ты это делал, Сай? — Я хочу помочь, — просто ответил мальчик. — А я уже сказал тебе, куда ты можешь засунуть свою помощь, — язвительно ответил Неджи. Сакура подавила усмешку. С Саем Хьюге, безусловно, было веселее. Когда они с Неджи находились наедине, то занимались исключительно делом, обсуждая только состояние его здоровья и ничто другое. И до сих пор она действительно ценила его профессионализм, потому что Сакура прекрасно понимала, что она не самый социально компетентный человек в мире, когда речь заходит об общении с ровесниками, поэтому, если бы Неджи стремился к дружбе или чему-то подобному, она бы постоянно волновалась о том, что делать и что сказать. Но просто придерживаться роли медицинского работника? Это ей по силам. Она думала, что они оба были довольны такой договоренностью… или, по крайней мере, так ей казалось, пока на днях не появился Сай и профессионализм не вылетел в трубу. И теперь Неджи нравился ей намного больше. Все началось с того, что Сай продолжал приставать к Хьюге с просьбами поделиться собранной информацией о фуиндзюцу (очевидно, знания о печатях было чрезвычайно трудно получить) и в целом цеплялся к нему со своими типичными колкостями (к которым Сакура уже была невосприимчива, но Неджи они бесили). Она не знала, что Сай приставал к Хьюге, даже когда ее там не было. Но… Сакура нахмурилась. Разве агентов Корня не запечатывали, чтобы они не могли ничего рассказать об организации? Она представила, как, вероятно, тяжело Саю нести такое бремя. Было совершенно очевидно, чего он хотел, даже если не мог сказать им из-за печати. — Знаешь, Неджи… Я думаю, Сай просто хочет найти способ избавиться от своей собственной проклятой печати… — тихо произнесла Сакура. Это привлекло внимание как Хьюги, так и Сая, первый выглядел недовольным, а у второго расширились глаза. — Да. У Сая тоже довольно ужасная печать, как и у тебя, — ответила Сакура на его невысказанный вопрос. — Он не может говорить об этом, но… Я бы сделала ему поблажку. Уверена, он так же, как и ты, полон решимости найти способ снять печать. Если вместо того, чтобы ссориться с ним, ты позволишь ему помочь, то, смею предположить, ты получишь очень компетентного и целеустремленного неоплачиваемого помощника. Неджи, нахмурившись, взглянул на Сая, который одарил его подобием улыбки. — Этот клоун? — усмехнулся Хьюга. — Этот клоун, как тебе кажется, находится на уровне АНБУ, — холодно отрезала Сакура. — И он уже ближе к овладению фуиндзюцу, чем ты. Он может создавать полуразумных животных из бумаги и чернил. — Правда? — Неджи удивленно повернулся к Саю. Сай кивнул. Неджи попросил его продемонстрировать, и вскоре комната наполнилась множеством рисунков скачущих зебр. Хьюга какое-то время смотрел на них, казалось, ошарашенный, но потом, похоже, пришел в себя. — Хорошо… он умеет рисовать. И что с того? — Он способен работать больше, чем кто-либо другой, над тем, что для него важно, — решительно заявила Сакура. — Послушай, Неджи-сан… Я знаю, тебе не хочется делиться этим с кем бы то ни было, но Сай уже знает о твоем проекте, так что, может, стоит позволить ему помочь, разве нет? Кроме того, я полагаю, у него есть доступ к некоторым довольно секретным местам, не так ли, Сай? Сай пристально посмотрел на нее, не соглашаясь и не отрицая. — Ах, да. Печать. Он не может говорить об этом. Но я уверяю тебя, Сай может проникнуть кое-куда с огромным количеством информации, к которой никто из нас не имеет доступа, — «в штаб-квартиру Корня», — и, возможно, раскопать какие-нибудь тексты по фуиндзюцу, если нам повезет. Верно, Сай? И снова она получила только пристальный взгляд, но Сакура уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать его мимику. — Он говорит «да», — сообщила она Неджи с довольной улыбкой. — Я сомневаюсь, что он действительно сможет вынести все, что узнает, из этого… места, но он наверняка воспользуется им, чтобы помочь тебе. Поверь мне. Неджи нахмурился, глядя на нее с недовольным видом, но в конце концов вздохнул. — Чудесно. Как скажешь, Сай. Давай посмотрим, что ты сможешь предложить. Если ты найдешь в себе силы перестать надоедать мне, это уже будет большим достижением. Сай улыбнулся. — С удовольствием, принц-сан. Да, прозвище Неджи, данное Саем, было, пожалуй, самым оскорбительным из всего, что он мог придумать для человека, который комплексовал из-за того, что не является членом главной семьи. Поскольку Неджи выглядел так, будто вот-вот попытается растерзать Сая, Сакура быстро вмешалась, напомнив ему о сеансе медицинского ниндзюцу, на который он изначально просил ее прийти. К счастью, это сработало, и мир был восстановлен… более или менее. Час спустя она израсходовала половину своих запасов чакры, чтобы уберечь Неджи от инсульта (работа с печатями, расположенными близко к мозгу, — сущий кошмар), и была совершенно измотана. Сай уже давно ушел: ему наскучило однообразное лечение Неджи. В этот момент они были только вдвоем; в тишине тикали часы в углу. — Кто он для тебя? — внезапно спросил ее Неджи. Сакура была сосредоточена на своей чакре, измеряя плотность его мозговой ткани, поэтому почти не слышала его. — Кто? Сай? — Да. — Он моя снежинка. Бровь Неджи дернулась. — Что это значит? — раздраженно спросил он. Сакура остановилась и посмотрела на него. — А тебе-то какое дело? Он раздраженно фыркнул. — Просто интересно. — Ну, я думаю, он мой лучший друг. Я знаю, что это не самая обычная дружба, но он мне очень нравится. Она нахмурилась, задаваясь вопросом, так ли это по-прежнему. Разве в данный момент не Су-сан был ее лучшим другом? Хотя эта мысль сразу показалась ей неправильной. Он не был ее лучшим другом, он был кем-то другим. Нет, титул по-прежнему принадлежал Саю, хотя Ино быстро к нему приближалась. — Я… понимаю, — медленно произнес Неджи. Он нахмурился. — Ты уже закончила? Сакура нахмурилась в ответ. — Одну секунду. Дни спаррингов и борьбы за свою жизнь слились воедино. Изучение ката основателей и применение полученных знаний несколько дней спустя для уничтожения врагов на поле боя стало для нее обычным делом. Она скучала по Су-сану холодными ночами, с такой же холодной маской Корня, закрывающей ее лицо, и мечтала о дополнительном тепле, которое получала, используя одеяло Су-сана. Некоторое время назад она закончила с «легкими» миссиями. У Сакуры были смешанные чувства по этому поводу. Задания казались захватывающими, когда не вызывали беспокойств. Она, конечно, училась… но правильно ли было работать на Корень, как это делала она? Бывали дни, когда она подумывала о том, чтобы уйти. Например, случай с Суной. — У Суны сейчас проблемы с группой нукенинов, — объяснил Данзо голосом, который Сакура теперь называла «голосом важного политика». — Твоя работа заключается в том, чтобы убедиться, что мы сможем использовать ситуацию по максимуму. Сакура бросила на него недоверчивый взгляд. — Делая… что? — Твой капитан, Кураге, проинформирует тебя о деталях. Только когда она оказалась в Суне, один из капитанов, отвечавших за миссию, агент с кодовым именем Шинго, рассказал ей. — Самые сильные члены синдиката, описанные в файлах с информацией о миссии, пропали. Это раздражает, потому что мы помогаем Суне позаботиться об их группе, но без демонстративного финала не будет так очевидно, что именно благодаря нашей помощи Суне удалось избежать гражданской войны. Казекаге обещал что разберется с ними, и с их исчезновением будет казаться, что он так и поступил, хотя наша разведка говорит об обратном. — Итак… в чем заключается задание? — Сакура прервала его. Ей не нравилось все это хождение вокруг да около. — Все просто, — сказал Кифу, подходя к ним сзади. — Мы играем в синдикат. — Что?.. — Сакура медленно повернулась. Кифу, казалось, оставался таким же невозмутимым, как и всегда. — У нас есть команда из Конохи, которая сотрудничает с Казекаге. Если нас поймают, то без проблем вытащат. — Верно… — произнесла Сакура сухим от недоверия голосом. — Так ты предлагаешь нам… что? Напасть на казекаге? — Притворяясь синдикатом из его деревни, да. Она нахмурилась. — Если нас поймают… — Если это сработает, — перебил ее Шинго, — Коноха получит значительные выгоды. Мы вернем деньги, потерянные во время переговоров о вознаграждении за Сасори, например. Сакура замолчала. Она задумалась, знал ли Шинго, что это лучшее, что он мог ей сказать. Возможно, ей показалось. В конце концов, Данзо не был известен своей социальной некомпетентностью. Само собой разумеется, он догадался, что у нее возникнут сомнения по поводу участия в подобном мероприятии. Но потом… Сакура, неужели так уж неправильно следовать этому плану? Они бы немного потрепали Гаару и позволили команде Конохи героически спасти каге. На самом деле никто не пострадал бы, а Коноха — возможно, даже Наруто, если повезет, — повысила бы свою репутацию. В то же время, Гаара может получить удушье, какое было у Сакуры после того, как он душил ее в течение нескольких часов. Нет, она все еще не оправилась от этого, хотя изо всех сил старалась этого не показывать. Он заслужил это за то, что накинулся на нее, Саске и Наруто. Приняв решение, Сакура кивнула Кифу. — Отлично. В этом деле я могу вам помочь. Ей дали фотографию пропавших членов синдиката. Сакура сразу узнала некоторые лица… в первую очередь, человека, владевшего кусаригамой, с которой она теперь практиковалась в свободное время, — цепью, оставившей ей неизлечимый, отвратительный шрам. Ей показалось правильным, что она выдаст себя за него. Теперь, когда у нее появилась мотивация, Сакура приложила немало усилий, чтобы соответствовать внешности этого человека. Она использовала медицинское ниндзюцу, чтобы затемнить свою кожу и цвет глаз, подстригла волосы, изменила их текстуру и цвет, провела пластическую операцию на нескольких манекенах, пока не убедилась, что сможет очень точно воспроизвести лицо мужчины на себе… Все это было довольно просто и не стоило того шока, который испытали ее товарищи по команде. — Что? — огрызнулась Сакура. — Это всего лишь пластическая хирургия. Она все еще была невысокого роста, и даже специальная обувь не смогла в полной мере справиться с этим. Конечно, она могла воспользоваться гендзюцу, но это могло привлечь больше внимания к тому, что она пыталась скрыть. К счастью для нее, Сакура помнила, что парень с кусаригамой был довольно невысокого роста, так что вряд ли кто-то смог бы сказать наверняка. У нее не было много времени на подготовку. Всего несколько дней интенсивных тренировок с кусаригамой, а затем она и два других отряда отправились к цели. Честно говоря, справиться с ниндзя Суны, чтобы выманить казекаге, было легко. В конце концов, Сакура на самом деле не стремилась убить их, и она поняла, что страх сам по себе может быть мощным оружием. Поскольку ее работа как раз и заключалась в том, чтобы вселять страх во всех ниндзя Суны, с которыми она сталкивалась, она вскоре пришла к выводу, что эффективнее всего излучать как можно более сильное желание убивать и делать это наиболее угрожающим способом. Намерение убить, по правде говоря, являлось всего лишь специфическим типом высвобождения чакры, который легко усиливать и регулировать. Это была одна из причин, по которой она так хорошо умела его подавлять. Сакура потратила много времени, совершенствуя способность скрывать свое намерение убить. Это сыграло важную роль, когда ей было четырнадцать и она прятала острый нож за спиной, а на нее, Акио и Кишу надвигалась группа ниндзя. Важно было казаться наивной и невинной до самого последнего момента, пока нож не попадет в цель и не станет слишком поздно отступать. Как бы она ни ненавидела, когда ее недооценивали, иногда это сильно выручало. Однако в данном случае Сакура поняла, что раскрытие ее намерения убивать может оказаться полезным. Команды ниндзя Суны, мимо которых она проходила, на мгновение застывали — достаточно, чтобы она смогла беспрепятственно пробежать мимо них. Сакура не была уверена, как ей вообще удалось проникнуть в деревню. Она рассчитывала, что ее кто-нибудь остановит, но, очевидно, Шинго не врал, когда сказал, что у Корня есть шпионы в Суне. Либо местная охрана была какой-то шуткой. Сакура оглянулась на группу охранников, следовавших за ней по пятам. Ей потребовалось просто скрыть свою чакру, чтобы они тут же ее потеряли. Казалось, что они вообще не проходили никакой подготовки. Она прокралась в переулок, забралась в здание, спустилась с балкона, перепрыгнула через улицу на крышу и оказалась в башне казекаге. Преодолев два лестничных пролета, она добралась до кабинета Гаары. До кабинета Гаары! Что не так с охранниками? В отчаянии Сакура перестала скрывать свою чакру и использовала кусаригаму, чтобы пробить дыру в двери, вместо того чтобы войти более эффективным способом. Наконец, пришли охранники, и она смогла поджать хвост и убежать. Она надеялась, что они испугались. Сакура, если честно, тоже немного испугалась за них. Неужели Суна действительно настолько некомпетентна? Когда она выбегала из деревни, за ней гналось множество охранников, как шиноби, так и марионеток, хотя, как и раньше, ей не потребовалось много усилий, чтобы сбить их со следа. Всего лишь несколько замен с применением шуншина (она заранее приготовила несколько спасательных тросов), а также сокрытие ее чакры и хенге, из-за которого она стала коричневой — цвет всей окружающей среды, — и, казалось, никто больше не мог ее найти. Совершенно непонятно. В Суне не было следопытов или кого-нибудь подобного? Сакура специально использовала очень вонючий искажатель запаха, чтобы привлечь всех собак поблизости. Очевидно, собак не было. Она заговорила слишком рано. Выбегая из ущелья, в котором была построена деревня, она услышала это. Щебет тысячи птиц. Сакура вытянула шею как раз вовремя и увидела… …о нет. Что он здесь забыл? Блять! Она ускорила шаг, на этот раз по-настоящему испугавшись, и бросилась к высокой стене, за которой начиналось ущелье, как будто от этого зависела ее жизнь. Хатаке приближался. Она заставила свои ноги двигаться быстрее, но это казалось бессмысленным, так как он продолжал сокращать дистанцию. Сердце стучало у нее в ушах; взгляд был прикован к стене впереди. Ближе, ближе, ближе… Она промчалась мимо охранников к ущелью, несмотря на их встревоженные крики. Хатаке излучал ужасающее намерение убить. Она практически задыхалась, пока мчалась по ущелью, и из-за недостатка солнечного света голубовато-белое свечение позади казалось еще более ярким и тревожным. Он был почти рядом с ней. В нескольких метрах от нее. Нет! Дерьмо! Он поймал ее как раз в тот момент, когда она собиралась выбраться из ущелья. Сильный толчок заставил ее упасть вниз и распластаться на песке; он навалился на нее сверху, смотря своим диким темно-красным глазом. Сакура задыхалась от ужаса; мозг лихорадочно искал решение; сердце бешено колотилось в ушах. — Мне казалось, что я приказывал убить его, — слова Хатаке были такими мрачными, что на мгновение она не поверила, что это говорит он. Ей потребовался еще миг, чтобы понять, что он обращается не к ней. — Я тоже не знаю, босс, я думал, мы его поймали, — этот голос… Карма! Сакура чуть не поперхнулась от шока. Она не знала, почему это ее так удивило, но это было так. Подумать только, Карма помог выследить ее… Дерьмо. Эта мысль отрезвила ее. Она скрывала свой запах, но как долго она сможет обманывать Хатаке? В ту секунду, когда он поймет, что это она, все будет кончено. Но это означало, что… она с усилием расслабила мышцы, которые уже были готовы к применению суперсилы. Она не могла просто использовать свою чудовищную силу, чтобы освободиться, иначе он догадался бы, кто она такая. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Она начинала по-настоящему осознавать ситуацию. Почему она стала такой высокомерной? Кифу ничего не сказал о взломе башни казекаге. Он сказал ей только, чтобы она напугала Суну… почему она зашла так далеко? Но она хотела увидеть испуганное лицо Гаары. Это была красивая картинка: выражение его лица с отвисшей челюстью после того, как она проломила цепью стену его кабинета. Однако теперь ей казалось, что это слишком высокая цена за ее нынешнее положение. Вот и всё. Сакура попыталась вырваться из хватки Хатаке, но без ее повышенной силы это было безнадежно. У этого чертова ублюдка была железная хватка. — Подумай, что будет лучше для тебя, и оставайся на месте, — сказал Хатаке, бросив на нее угрожающий взгляд. У нее невольно волосы на руках встали дыбом. Он смотрел на нее с леденящем душу выражением лица, как будто у него имелась какая-то личная неприязнь к ней. Сакура смущенно отвела взгляд и посмотрела на себя. Она ободрала свои колени в местах, за которые он схватился, а тело было обожжено там, где касалась его левая рука. Очевидно, он не счел нужным убивать ее… хотя мог бы. Эта мысль заставила ее похолодеть. Она была в нескольких секундах от смерти от руки Хатаке. На самом деле, единственная причина, по которой она еще жива, — это не ее компетентность, а, скорее всего, то, что Суна хотела заполучить ее для допроса. Как по команде, он резко поднял ее и надел на обе ее руки ограничители чакры, при этом бросив на нее тот же взгляд, что и раньше. — У тебя хватило наглости вернуться сюда, — тихо произнес Хатаке, подталкивая ее обратно к Суне. Сакура продолжала молчать, чувствуя, как внутри у нее все скручивается в узел. Она ничего не ответила, потому что это только выдало бы ее. — Ну и молчи, — сказал он. — Скоро я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал. Что ж… это прозвучало совсем не зловеще… В чем его проблема? Он откуда-то знает этого парня с цепью? Судя по формулировке, так оно и есть, и что бы ни натворил парень с цепью, Хатаке на него безумно разозлился. Учитывая послужной список парня с цепью, Сакура была не слишком удивлена. Она и сама немного злилась на него, но, по-видимому, он был мертв… Нинкен что-то говорил о его убийстве, и, если подумать, она вспомнила, как они скакали по пустыне во время ее миссии здесь. Вероятно, именно этим они и занимались… Итак. Парень с цепью был мертв, да? Сакура почти радостно улыбнулась. В следующий раз, когда она увидит нинкенов, ей придется еще раз обнять их. Но сначала… ей нужно как-то выпутаться из этой ситуации. Она взглянула на Хатаке. Выражение его лица было мрачным и не предвещало ничего хорошего. От одного взгляда на него у нее внутри все сжалось от страха. Впервые она поняла, почему этого человека так боялись и почитали все пять наций ниндзя: Хатаке был безжалостным, когда решался на что-либо. Не тот парень, с которым кто-то хотел бы оказаться по другую сторону баррикад. Сакура раздумывала, не попытаться ли сбежать… но она отлично знала, что произойдет, если потерпит неудачу: удар Чидори в грудь. Пытаться не стоило. Если ему удалось догнать ее один раз, то он сделает это снова. Нет, она провалилась задолго до того, как он догнал ее. Попытка убежать сейчас в лучшем случае закончилась бы тем, что ее снова поймали бы, а в худшем — она погибла бы от чидори. И вскоре после этого они поймут, что она Харуно Сакура, что будет вдвойне жалко. Был только один нормальный способ действий — рассказать правду, прежде чем он успеет затащить ее обратно в Суну. Объяснить, что она здесь по заданию Конохи, и попросить его отпустить ее и подыграть. Может, они и не ладят, но Хатаке достаточно умен, чтобы понимать, что, если он ее не отпустит, это приведет к международному скандалу. Она была уверена, что он это сделает. Все, что ей нужно, — это объяснить. Сакура открыла рот и попыталась заговорить. Именно те слова, которые она хотела сказать, уже сложились у нее в голове: «Послушай, Хатаке. Я не этот парень. Я имею в виду, я Харуно Сакура, я здесь от лица Конохи, понимаешь? Парень с цепью, вероятно, находится где-то на глубине десяти футов». Ей пришлось бы объяснить, что она приняла задание от Корня, что было бы неловко, но она сделала это, потому что ей так хотелось, а Корень, в любом случае, являлся просто филиалом АНБУ. Все еще часть Конохи. Все еще на стороне деревни… И всё в таком духе. Сакура попыталась произнести слова, сформулированные в ее голове, но ничего не вышло. Она так и не решилась сказать что-либо, чтобы объяснить, что она взялась за миссию Корня, потому что ее губы не слушались. Они странно покалывали и не открывались, как будто уснули отдельно от нее. Сердце подпрыгнуло к горлу, Сакура попыталась заговорить снова, но ничего не получилось. У нее довольно часто случался сонный паралич, и это чувство было точно таким же: полностью осознавать, что происходит, приказывать своему телу двигаться, но все равно оставаться в том же положении. За исключением того, что с сонным параличом можно справиться, и он в конечном итоге заканчивался. Сейчас так… не произошло. И вот Сакура стояла там, нервничая с каждой секундой все больше и больше, пока Хатаке тащил ее обратно к Суне, бесцеремонно и молча, как могила, которую она сама себе вырыла. В данном случае, в буквальном смысле. О, черт… Дерьмо. Хатаке вернулся слишком рано, по ее мнению, и, к ее ужасу, там были почти все девять новичков. Отсутствовали только Наруто и она сама. — Сюда, — сказала Темари, ведя их в подземелье, в котором Сакура никогда не бывала. Она почти ожидала, что девятка новичков поздравит Хатаке с тем, что он поймал ее, но никто не произнес ни слова. Молчание было мучительным, пока они все вели Сакуру в тюрьму. Она не могла понять, как все так быстро пошло наперекосяк. Пятьдесят минут назад она удивлялась некомпетентности охранников Суны. Ее быстро бросили в камеру, после чего Ино предложила заглянуть в ее разум. Сакура сглотнула. Только не это. Пожалуйста, не Ино. Она не хотела, чтобы Ино узнала об этом. Было бы даже лучше, если бы она могла объясниться, чем это. Она снова открыла рот. «Подожди! Пожалуйста! Я Сакура! Не делай этого, Ино! Это недоразумение!» — слова застряли у нее в горле, в то время как холодная ладонь Ино легла ей на лоб. Она почувствовала странное сдавливание в голове, как будто кто-то пытался надуть воздушный шарик внутри. Кроме этого, она ничего не чувствовала. Видела только сосредоточенное выражение лица Ино, нависшей над ней, темные руки в наручниках, которые она изменила, чтобы они казались более мужскими, но на самом деле были ее собственными. Зачем она это сделала? Почему она вообще согласилась отправиться на задание Корня? Почему она была такой глупой? — У меня не получается, — наконец сказала Ино. — Извините, ребята. Мне нужно чем-нибудь подкрепиться, прежде чем я попробую снова. У этого ублюдка очень странная, но чертовски эффективная ментальная защита. — Странная? В каком смысле? — Я не знаю. Ментальный ландшафт большинства людей выглядит по-другому. Обычно это место, где субъект чувствует себя наиболее комфортно, но этот парень… — Может, если мы узнаем, как оно выглядит, то сможем найти информацию о том, где он скрывался все эти месяцы, — прервал ее Шикамару. Ино отрицательно покачала головой. — Я пыталась, но это бесполезно. Все, что я получаю, — это грязная комната без окон и шкаф. Всё. Никаких личных вещей, никаких опознавательных знаков — ничего. И еще есть страж. Он показался мне довольно серьезным, поэтому я хочу подождать, прежде чем подступиться к нему. — Как выглядит страж? — поинтересовался Чоджи. — Мальчик с каштановыми волосами, который чистит апельсины перед шкафом. Это тоже кажется важным, но я не могу понять почему. На самом деле, это вызывает у меня странное чувство дежавю… Сакура едва слышала, о чем они говорили, из-за шума в ушах. Каштановые волосы? Апельсины? Это мог быть только Икуо. Она, конечно, читала о феномене стражей. Это было связано с разумом, и она много изучала его в прошлом… но она никогда не думала, что у нее самой выработается такой защитный механизм. Или что Икуо… Сакура выпрямилась в своей скованной позе. Ее взгляд остановился на тусклом потолке камеры. «Икуо… ты сейчас здесь, со мной». Ее мозг шептал, что он выигрывал ей время на побег. Да, все сейчас были здесь, но что, если она… что, если она все равно сбежит? Она должна была это сделать. Она не могла позволить им поймать себя. Только не Ино… никому. Она уже давно практиковалась в создании нитей чакры, чтобы улучшить прицел кунаями. Она даже использовала нити чакры, чтобы исцелять Су-сана на расстоянии, и поняла, что может довольно хорошо манипулировать ими, даже не двигая пальцами. Что, если она таким образом сломает замки на своих наручниках? Конечно, это ограничители чакры, но для того, кто обладал таким контролем, как у Сакуры, это почти ничего не значило. Одним из ее любимых упражнений на контроль чакры, когда она была моложе, была практика обычных лечебных процедур с использованием ограничителей чакры. Это повысило ее эффективность на двести процентов. Видимо, теперь это спасет еще и ее задницу. Сакура подождала, пока Хатаке отвернется, чтобы начать действовать. К счастью, Гаара продолжал пытаться вовлечь его в разговор. Хатаке, наконец, перестал пялиться на нее, и это дало ей необходимую возможность. Вот она была связана, а в следующую секунду щелчок открывающихся кандалов эхом разнесся по камере. Ино с удивлением воскликнула. Сакура села, подтянулась к потолку, оторвала часть стены своей цепью и исчезла в дыре. Она знала, что в лучшем случае у нее есть секунды. У нее не получится… черт! Она пробралась по коридору, проделала еще одно отверстие и выскочила в главный коридор. Нашла ванную. Десять секунд. Она дала себе десять секунд на то, чтобы избавиться от волос, снова отрастить их и покрасить в другой цвет… изменить оттенок ее кожи и вновь исказить свой запах, но уже на другой. Вдалеке зазвучал сигнал тревоги. Еще пять секунд, чтобы поспешно отрастить бороду, которая скроет ее нынешнее строение лица. Еще пять секунд, чтобы переодеться в чистую одежду, оставленную одним из тюремных работников в шкафчике. Затем Сакура открыла дверь. — Всем подразделениям! В здании нарушитель! Судя по описанию, внешность у него следующая… Сакуре потребовалась еще секунда, чтобы сделать глубокий вдох. Затем она последовала за случайным отрядом джонинов и приблизилась к мужчине, который выглядел как главный. — Тайчо! Чем я могу помочь? Капитан нахмурился, затем сказал что-то о том, чтобы она вместе с каким-то другим чунином прикрывала тыл. Сакура козырнула и направилась в тыл. За этим последовал один из самых изнурительных патрулей, в которых она когда-либо участвовала. Не в последнюю очередь потому, что она разыскивала саму себя. Нинкены Хатаке были повсюду, и ей приходилось бороться с желанием нанести на себя еще немного средства, изменяющего запах. Она также остановила все системы потоотделения и терморегуляции своего тела, пытаясь удержать нинкенов подальше от себя, но это привело к тому, что она просто умирала от жары. Почему, о, почему ей и другим агентам Корня понадобилось нападать средь бела дня? О, точно. Они хотели, чтобы их увидели. Сакуре пришлось целый день участвовать в охоте на саму себя, прежде чем, наконец, ей представился шанс ускользнуть. К счастью, на этот раз за ней никто не последовал, и она в конце концов добралась до Конохи, уставшая и в синяках, но живая. Черт возьми. Это была та еще миссия.