The Sixth Shadow

После довольно травмирующих событий, произошедших в Суне, Сакура решила, что ей нужно продолжить тренировки. А также, что ей нужно несколько дней побыть одной. И вот она наслаждается утренним солнцем, пьет чай в своем любимом тихом и маленьком месте и работает над менее обременительными вещами, чем обычно. С тех пор, как Тока дала ей задание написать подробный анализ стилей основателей, она набросала много черновиков, но сочла их неудовлетворительными и так и не закончила. В последнее время она была слишком занята, чтобы выделить время на то, чтобы сесть и записать все, что она узнала, однако сейчас, как она подумала, был самый подходящий момент. Сакура сидела в своем любимом чайном домике и просматривала «Финансы». Она усмехнулась, вспомнив, как однажды пряталась здесь под столом. Теперь Сакура не могла себе представить, что может так поступить, но опять же — ниндзя. Если бы ее никто не увидел… Она вернулась к рисованию ката основателей, чтобы лучше их запомнить. Повертела ручку в руках, вспоминая спарринг, за которым ей довелось наблюдать, благодаря умелому применению гендзюцу Токи. В сражении Хаширама был подобен горе, титану, силе природы. В сравнении с ним, стиль Тобирамы был мягким, гибким и напоминал прилив: он то преодолевал защиту брата, то отступал; его рукава свистели, как хлысты, когда он реализовывал свою стратегию по нарушению равновесия противника. Если бы она могла двигаться так, как Тобирама… смогла бы она тогда избежать встречи с Хатаке? В настоящее время ее боевой стиль гораздо больше напоминал стиль Хаширамы, ассоциирующийся со скалами и стальными стержнями, состоящий из тяжелых атак ногами и взрывных ударов руками, приемов, основанных на крепком фундаменте — стойке всадников, но на самом деле такой стиль, по мнению Сакуры, не подходил для подобных ситуаций. Конечно, Хаширама выглядел гораздо более впечатляюще. От вида этого человека у нее мурашки бежали по коже. Каждые несколько секунд он наносил ослепительные удары ногами, как во время показательных выступлений на соревнованиях по ката. Казалось, что мужчина проводил в воздухе больше времени, чем на земле; каждый из его ударов излучал такую мощь, что от одного только наблюдения за этой иллюзией у Сакуры внутри нарастало тяжелое чувство. На первый взгляд можно сказать, что это прекрасно подходило Сакуре: тот же акцент на силу и необузданную мощь, которые демонстрировали она и ее шишоу, но… Склонность Хаширамы постоянно наносить удары ногами ей не подходила. За годы изучения тайдзюцу, а затем совершенствования уже хорошо изученных в Академии ката для обучения своих детей, Сакура пришла к выводу, что удары ногами — это для рискованных людей. А она не любила рисковать. Несмотря на то, что атаки были чрезвычайно эффектными, существовала причина, по которой удары ногами, особенно такие броские, чаще всего использовались в показательных ката, а не в реальном бою… потому что они представляли серьезную опасность для пользователя. Если ваш противник ловил вас за ногу в середине выпада — что было не так уж сложно сделать — вы были обречены. В лучшем случае, вы вовремя уходили с помощью шуншина и теряли равновесие. Однако гораздо чаще противник использовал это как возможность повалить вас на землю, заставив потерять равновесие или, что еще хуже, сломав колено. Хотя отдача от хорошего удара ногой выше, чем от удара кулаком, риск также был намного больше. В случае Хаширамы, поскольку он владел мокутоном и умел исцеляться, он мог легко компенсировать дополнительный риск, созданный его любовью к броским атакам… но Сакура не имела такой смертоносной дальнобойной техники, как мужчина, не была такого же телосложения и роста, и самое главное: она не любила играть в рулетку. Напротив, стиль Тобирамы, который сперва мог показаться более рискованным, на самом деле был намного безопаснее. Если наблюдать за Хаширамой в действии — это все равно что наблюдать за титаном, то Тобирама был подобен дракону, извивающегося вокруг, водящему противника за нос, пока ждет подходящего момента, никогда не идущему на неоправданный риск, никогда не слишком быстрому и не слишком медленному, отражающему мощные удары мягкими, точными взмахами, словно текущая река. Хотя и сначала и можно было подумать, что он слишком сильно рискует, так приближаясь к своему противнику, но он находился рядом только тогда, когда это приносило выгоду, и в конечном счете всегда оставался недосягаемым. Хаширама нуждался в мокутоне, чтобы уравновесить свои атаки, но Тобираме не нужно было ничего, чтобы компенсировать возможные слабости, потому что с добавлением катаны его стиль превращался в нечто неумолимое. Когда дело доходило до сражения, он просто выхватывал смертоносный клинок и немедленно заставлял своего брата отступить, если тот не хотел, чтобы его проткнули насквозь. Всё было четко, логично и выдержанно. Сакуре нравился этот стиль все больше и больше по мере того, как она изучала обе манеры боя одновременно (хотя Тока, вероятно, и не подозревала об этом). Но с теневыми клонами можно добиться чего угодно. Правда, она была совершенно уверена, что с этого момента сосредоточится на технике Тобирамы. Лучше хорошо изучить один из двух стилей, чем быть посредственной в обоих. За первый месяц тренировок она получила представление об обоих манерах боя основателей и теперь могла повторить отдельные движения. Но более сложные части, например, то, как они сочетали эти движения, и ход боя еще не были изучены ею досконально, особенно в случае с Тобирамой, стиль которого был намного более щепетильным и коварным, чем прямолинейная техника Хаширамы. С точки зрения противника, в нем действительно нет никаких слабостей, которыми можно воспользоваться, точно так же, как вода может идеально заполнить чашу, не оставляя никакого пустого места. Сакура вспомнила, что Тока рассказывала ей о детстве Тобирамы. В то время как Хаширама впервые вышел на поле боя в возрасте пятнадцати лет, Тобирама сделал это почти десятилетием ранее. Он был слепым, у него не было мокутона… короче говоря, он напоминал Сакуру. Человек, у которого по всем правилам не должно было ничего получиться. Если он выжил тогда, то на это должна была быть причина, верно? Сакура нахмурилась, покусывая ручку. Да, в конечном счете, стиль Тобирамы, вероятно, подходил ей больше. Безопаснее, хитрее, не зависел от богоподобного кеккей генкая. Возможно, она могла бы попытаться позаимствовать еще несколько приемов Хаширамы для своей подлинной личности, но Кураге определенно больше выиграет от тайдзюцу Тобирамы… В последнее время Данзо начал требовать от нее выполнения более сложных заданий… Сакура принялась лихорадочно строчить в своем блокноте, начиная чувствовать себя все более уверенной в своем решении по мере написания. Да, она попросит Току показать ей больше иллюзий, в которых Тобирама управляется с катаной и посохом Бо, что было бы следующим логичным шагом, однако, когда она размышляла над этим, то с удивлением заметила Мегуми, стоящую перед ее столом… Самую суку из всех сук. Сакура уставилась на нее, разинув рот. — Чем могу помочь, Намиаши-сенсей? — спросила она, пряча блокнот в карман. Мегуми некоторое время молча смотрела на нее. Затем, внезапно, женщина поклонилась под идеальным углом в девяносто градусов. Сакура уставилась на нее в полном шоке, Мегуми сказала: — Пожалуйста, прими мои извинения, Харуно-сан. Сакура уставилась на нее, совершенно сбитая с толку, ожидая, что та выпрямится, но та не сдвинулась ни на дюйм. Все остальные посетители смотрели на нее. Сакура в ужасе замахала рукой. — Да! Я… я принимаю их! За что бы ты ни извинялась. Просто сядь, пожалуйста. Мегуми, наконец, выпрямилась, кивнула и осторожно села напротив Сакуры. — Я рада это слышать. Я бы хотела начать с тобой все сначала, Харуно-сан. Сакура со смущением взглянула на женщину. На самом деле она не хотела иметь с ней ничего общего. — Э-э-э… За что ты извиняешься? В общем или за что-то конкретное? — Я солгала о том, что обучала тебя, — спокойно произнесла Мегуми, глядя ей прямо в глаза. Сакура разинула рот. — Что ты сделала? — Я сказала Какаши, что обучала тебя, — повторила женщина. — И он, в свою очередь, очевидно, записал это в твоем досье. Она… что? Сакура уставилась на женщину, настолько шокированная, что даже не рассердилась. Ее просто застигнули врасплох. Она была уверена, что ярость придет через мгновение. — Зачем? — спросила она наконец. — Зачем тебе понадобилось врать об этом? — Это… — Мегуми неуверенно замолчала. — Я кое-что неправильно поняла. — Ты… что-то неправильно поняла? Что можно неправильно понять в том, что лгать нехорошо? — требовательно спросила Сакура. — Или незаконно в данном случае. Мегуми усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Ах, но, Сакура-тян… Я никогда не утверждала, что я хорошая. Или законопослушная. — Не называй меня так, — прорычала Сакура. — Мне не нравится. — Тогда Саку-тян. Сакура нахмурилась, ее челюсть дернулась. — И так тоже. Слова женщины начинали доходить до нее, и в животе у нее разгорался жаркий огонь. Эта… эта сучка сказала ее шишоу, что она ее тренирует. Это превратило все ее усилия, которые она приложила, чтобы самостоятельно освоить концепции, в нечто гораздо менее ценное. Она даже сказала об этом Какаши, что, если подумать… объяснило, почему он солгал в ее отчете… ему врали и до этого. Сакура вспомнила, как Ямато говорил что-то о какой-то больничной практике, пока Какаши находился в коме… вероятно, он тоже слышал ложь Мегуми.… Сакура в гневе сжала кулаки. Конечно, ничто из этого не оправдывало поведение Какаши, потому что этот придурок вполне мог спросить ее о ее тренировках и разоблачить ложь, но, черт возьми, это определенно поставило Мегуми на первое место в списке людей, которым она хотела врезать. Женщина все еще перечисляла возможные прозвища для нее, не то чтобы Сакуре было интересно их слышать. — Слушай сюда, ты… ты сука, — холодно сказала она, обрывая ее. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, почему ты это сделала. Какое у тебя оправдание? Почему ты решила случайно навредить мне? Мегуми пожала плечами. — Как я и сказала. Из-за недопонимания. И еще потому, что я стерва. Она заявила это совершенно искренне, как будто это не являлось уничижительным термином. — И это все? И это все, что ты собираешься сказать по этому поводу? Как ты можешь не стыдиться такого… такого недостойного поведения? — спросила Сакура. — И что это за объяснение? «Я стерва»? Кто, черт возьми, может так оправдывать свои действия? Мегуми откинулась на спинку стула, рассматривая Сакуру так, словно она была интересным насекомым за стеклянной витриной. — Ну, — произнесла она наконец, — я так делаю. — Как у тебя хватает наглости такое говорить? — Все довольно просто: хороших девочек втаптывают в грязь, и только хладнокровные стервы добираются до вершины… Так что нет, я не стесняюсь того, что я стерва. Я горжусь. Сакура недоверчиво уставилась на нее. Эта женщина вообще настоящая? — Тогда какого черта мы вообще ведем этот разговор? — спросила она с тихим гневом. — Если ты так гордишься этим? Мегуми смерила ее холодным взглядом. — Ты действительно хочешь задать этот вопрос? — задумчиво произнесла она. Сакура нахмурилась. — К чему ты клонишь? — «Что ты можешь мне предложить, Мегуми?» — вот вопрос, который тебе следовало бы задать. И ответ таков: я могу открыть для тебя многие двери. — Мне не нужно, чтобы кто-то что-то открывал для меня, — отрезала Сакура. — И меньше всего ты. — Это ты так говоришь. Однако, мы теперь «приятельницы», так что моя обязанность — вылечить тебя от твоего идиотизма. Сакура изумилась. — Прости? — здесь определенно не сидели приятельницы. И снова ее возражение проигнорировали. — Я встречаюсь со старыми друзьями в бильярдной на улице Кособечо. Будь там ровно в восемь. — Подожди, что? Мегуми встала, пригвоздив Сакуру к месту бесстрастным взглядом. — Ты слышала меня. Если ты не придешь, я тебя выслежу, так что… Лучше будь там. С этими словами женщина удалилась. Сакура в полном шоке смотрела ей вслед. — Что, черт возьми, только что произошло?

***

С трудом соображая, она собрала свои вещи и вернулась в поместье Сенджу. Она не знала, что, черт побери, происходит с этой женщиной, но она ни за что не пойдет с ней в предполагаемую бильярдную. Скорее всего, это просто ловушка. Поэтому очевидный вариант действий — это забаррикадироваться в поместье Сенджу и ждать там до завтра. В конце концов, Мегуми не смогла бы «выследить ее», если бы не могла войти, а поскольку нинкены не могли проникнуть сюда, Сакура решила, что с некоторой натяжкой можно сказать, что и Мегуми не сможет. Токи в тот момент не было дома, поэтому она воспользовалась возможностью немного полистать свиток с коаном. Может, чтение чего-нибудь бессмысленного поможет ей справиться с бессмысленным поведением Мегуми. Было только время после обеда, поэтому, быстро перекусив, Сакура отправилась на прогулку, чтобы обдумать, как бы она хотела адаптировать стиль Тобирамы к своему росту и современному способу ведения боя. И чтобы выбросить из головы странное поведение Намиаши Мегуми. Возможно, также имело место кратковременное разрушение тренировочной площадки при попытке воссоздать некоторые ката Хаширамы. Затем, когда она уже подумывала о том, чтобы попробовать некоторые движения Тобирамы, над деревней сгустились тучи и пошел проливной дождь. Сакура была в восторге от такого подарка погоды. Она могла практиковать ката в любое время, но конкретно в грозу… это редкое удовольствие и ее любимое упражнение по контролю чакры. Не говоря уже о том, что эта гроза обещала быть сильной. Поэтому она схватила свое снаряжение и быстро покинула леса Сенджу, направившись в свой любимый уголок на реке Нака, в отдаленное место, где река изгибалась между двумя крутыми утесами, а вода текла мощно и быстро даже в безветренный день. Во время шторма эта часть реки казалась полем битвы самих богов, и Сакуре это нравилось: ходить по воде во время шторма… по таким коварным водам, как эти, придавало ей сил. Обычно она прекращала тренироваться в штормовой ходьбе после первых нескольких заходов, когда волны становились такими сильными, что чуть не разбивали ее о скалы, но сегодня она чувствовала себя разочарованной. Она не могла остановиться. Ощущение контроля, которое дарило ей укрощение волн, было незаменимым. Она нуждалась в нем. Ей требовалось вернуть контроль над собой после всего, что случилось с Хатаке в Суне, с печатью Корня, со всем остальным… Измучена она или нет, кого это волнует? Она должна была справиться с этими волнами, с этим штормом. Она должна сохранять самообладание. Совершенствоваться. Ее контроль должен стать более точным. Ей нужно ходить по еще более высоким волнам. Стать быстрее. Сильнее. Лучше. Ее нынешних усилий недостаточно. Нужно больше стараться. Сакура стиснула зубы и продолжила движение. Идя по вздымающимся волнам, слыша, как они разбиваются у нее за спиной, посреди грозы, перепрыгивая с волны на волну, используя силу своих мышц и ничего более, сохраняя равновесие на коварных порогах… она делала это, она совершенствовалась, она держала себя в руках, и это было физическим доказательством, единственным утешением, которое она могла найти. Именно в тот момент удар грома раздался невероятно близко, и она вздрогнула, внезапно уверенная, что он ударит в воду и убьет ее электрическим током. Вот тогда-то она и совершила ошибку. Хотя молния в Сакуру и не попала, это настолько выбило ее из колеи, что она потеряла концентрацию. Она зашла слишком далеко в погоне за более сложными испытаниями; уровень воды сильно вырос во время шторма; внезапно поднялась волна, которую она не ожидала. В одну секунду она стояла на поверхности, а в следующую ее тело тащила колоссальная сила, и она вообще не могла пошевелиться — просто в ужасе смотрела на белое пятно перед собой, — а потом почувствовала острую боль в голове, за которой последовал краткий миг небытия. Когда она очнулась, рядом с ней был Хатаке. Она смотрела на него целых пять секунд, прежде чем запаниковать. Какого черта Хатаке здесь делал? Он… он… почему…? Он пытался причинить ей боль? Это из-за него у нее болит голова? — Сакура, с тобой все в порядке? — спросил он, наклоняясь к ней. — Ты только что чуть не утонула. Что? Он спас ее? Это еще хуже. Гораздо хуже, чем если бы он был тем, кто причинил ей боль. Она не собиралась благодарить его за то, что он вытащил ее из реки, хотя он явно это сделал, так как она была в состоянии выбраться сама. Она просто на секунду потеряла сознание. Никому не было нужды разыгрывать из себя героя. Она ненавидела то, что он умудрился появиться именно сейчас, когда она совершила ошибку, а он теперь мог продемонстрировать свое предполагаемое превосходство. Слезы ярости навернулись у нее на глаза. Как только она почувствовала себя лучше, он взял и украл у нее это ощущение… — Сакура? — он позвал снова. Его голос был хриплым. Он всегда так звучал? Сакура нахмурилась. — Что? — Сакура… — он протянул руку, словно хотел дотронуться до нее, и она инстинктивно отпрянула. Он сидел так близко к ней, что ей стало не по себе. Особенно после того дня. Она быстро отодвинулась еще дальше, увеличивая расстояние между ними, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Тебе следует проверить травму, — осторожно сказал он ей, поднимая руку, как будто хотел стереть кровь с ее затылка, но она рефлекторно шлепнула ее. Рука замерла. Все, о чем она могла думать, — это о том, что эта рука чуть не убила ее неделю назад. Все, о чем она могла думать, — это о том, что она ненавидит Хатаке всем своим существом. Ей хотелось содрать с него кожу живьем. Дать ему его собственное лекарство. Отомстить за то, что он с ней сделал. Око за око. — Я в порядке, спасибо, — выплюнула Сакура. — Нет, ты не в порядке, — ровным голосом ответил ей Хатаке, делая движение, как будто хотел снова прижать ее голову к груди. — Тебе нужно взглянуть на свою рану. Сакура отшатнулась от него прежде, чем он успел хотя бы попытаться прикоснуться к ней. — Чудесно. Кто на нее посмотрит, медик? — спросила она. — О, подождите. Я и есть медик. — Сакура, не будь такой сложной… — терпеливо начал он. Сложной? Сложной? Он когда-нибудь смотрелся в зеркало? Гребаный мудак. — Поскольку я слишком некомпетентна, чтобы вылечить себя сама, — отрезала она, — полагаю, мне следует отправиться в больницу. Не медля ни секунды, она сбежала оттуда, как можно подальше от этого засранца. К счастью, Сакура на самом деле не собиралась обращаться в больницу, она сама устранила бы повреждения, как только осталась бы одна в своей квартире. Однако, прежде чем она смогла добраться до дома, она столкнулась с Неджи, который ждал ее у ее двери. Зачем она только дала ему свой адрес? — Что? — устало спросила Сакура, протискиваясь мимо него, и, как идиотка, две минуты проборолась со своей дурацкой дверью, прежде чем ключи, наконец, поддались. Неджи ничего не ответил, так что ее щеки залились румянцем. — Я пришел узнать, не хочешь ли ты заняться спаррингом, — сказал он, перекрывая ее сердитое позвякивание ключами в замке. — Но я вижу, что ты только вернулась с тренировки, — его взгляд многозначительно скользнул по ее промокшей фигуре. Сакура посмотрела на свою грязную одежду, потому что, конечно, этот мудак положил ее на гребаный берег реки (на покрытый илом берег реки) после того, как вытащил ее из реки Нака. — Я сегодня ничего толком не сделала, — проворчала Сакура. — Кое-какой придурок прервал меня. — Ах… Я понимаю. Некоторое время они молчали. Наконец, замок поддался, и Сакура вошла внутрь. Не теряя времени, она принялась отжимать волосы над раковиной. Неджи наблюдал за ней, прислонившись к стене рядом с дверью. — Значит, ты все еще хочешь спарринговать? — услышала она неясный вопрос Неджи. — Конечно, почему бы и нет, — ответила Сакура, вытирая на ходу мокрый пол. — Давай я только уберу швабру… В последнее время они обычно спарринговали после сеансов исцеления, но Неджи никогда раньше не просил ее об этом ни с того ни с сего. Когда они начали эти импровизированные спарринги, казалось, целую вечность назад, Неджи всегда избивал ее. Но Сакура привыкла к его стилю, и уклоняться от его ударов становилось все легче и легче. Затем она поняла, как открыть свои тенкецу, не используя ручные печати, и практически перестала проигрывать. По крайней мере, на какое-то время. Как только она поняла, что постоянные победы серьезно мешают ей работать с Неджи, она решила оказать услугу им обоим и мысленно запретила себе открывать тенкецу, которые ему удавалось закрыть. Несмотря на это, она все равно выиграла первые два боя сегодня. Освоение стиля Тобирамы действительно сотворило чудеса с ее тайдзюцу. Неджи разочарованно зарычал, требуя реванша. На этот раз она позволила ему победить, поскольку это был последний бой, в котором она собиралась участвовать на сегодня. После того, как тенкецу в ее колене было заблокировано, Неджи в считанные секунды раздавил ее. «Он действительно был силен», — подумала она, падая на спину и увлекая его за собой. Сакура была хороша в борьбе, но решила, что пытаться победить сейчас — это не то же самое, что проиграть намеренно. Он навис над ней, его волосы упали ей на лицо, и тут она заметила, что он не слезает. Хотя к этому моменту он уже должен был это сделать. Она была уверена, что именно так и проходят спарринги, разве нет? Они оба тяжело дышали, и он смотрел на ее губы. А потом он вдруг начал целовать ее. «Что ж, это случилось по непонятной причине», — подумала Сакура. На мгновение она застыла. За все эти годы она ни с кем не вступала в интимную связь. Однажды она попыталась, насмотревшись на других, и решила, что тоже может попытаться. Но потом тот гражданский дотронулся до нее, и она взбесилась и выбросила его из окна, а затем ей пришлось целый час лечить его травму спинного мозга, пока он проклинал ее предков. Она его не винила. Просто… она была в полной заднице. Ее преследовали панические атаки, которые она переживала в шкафу, и постоянные ночные кошмары. Она не была похожа на Ино, которая считала, что прикосновения парня к интимным местам возбуждают. Сакура не смогла перейти к этой части, потому что была слишком напугана, чтобы почувствовать что-то похожее на возбуждение. Ну, это было давно. Она подумала, что смогла бы победить Неджи довольно легко, она, вероятно, смогла бы победить большинство мужчин, которые могли попытаться изнасиловать ее. «Теперь все по-другому», — сказала она себе. Сакура доверяла Неджи достаточно, чтобы быть абсолютно уверенной, что он ничего не предпримет, но даже если бы он это сделал, она больше доверяла себе. Своим тренировкам. Ножам, спрятанным по ее телу. Поэтому она поцеловала Неджи в ответ. Взяла себя в руки. Пришло время вычеркнуть это из списка своих страхов.

***

Из всех людей именно Наруто помешал им, потому что, конечно же, кому, кроме него. Блондин, вероятно, пришел в поисках нее, чтобы потренироваться вместе, а вместо этого он застал их целующимися и валяющимися на земле. — КАКОГО ДЯЬВОЛА?! Отвали от нее, ублюдок! Неджи слез с нее, выглядя взволнованным. — Наруто, это не твое дело. — Черт возьми, это не мое дело?! Ты даже не встречаешься с Сакурой — зачем тебе это делать? Это был достойный вопрос, но Сакура действительно не хотела дожидаться, когда Наруто начнет кричать на нее. Мысленно извинившись перед Неджи, она быстро удалилась, пока он и Наруто занимались тем, что кричали друг на друга (или на самих себя). Последнее, что она услышала, это как Наруто пытался втолковать Неджи что-то наподобие «если ты причинишь ей боль», в то время как Неджи злился на него за то, что его прервали, и говорил, что это не его дело.

***

Сакура внезапно появилась в доме Мацуоки и залезла в ванну. Пролежала там несколько часов, тупо уставившись в никуда. Ее разум был вялым, мысли невнятными и беспорядочными. Неджи поцеловал ее… Хатаке чуть не убил ее… Она хотела, чтобы Су-сан утешил ее, но он ушел… Неджи, вероятно, сделал это по какой-то тайной причине: никому не нужна была такая, как она… Она хотела апельсинового сока… Ино тоже чуть не поймала ее… Что бы сказала шишоу, если бы узнала, что Сакура нарушила так много правил? Но что бы она сказала, если бы узнала, как много раз ей удалось избежать наказаний? Проникла в Суну, почти добралась до каге и выжила, чтобы рассказать об этом. Сбежала целой и невредимой. Данзо и другие агенты Корня разинули рты, когда она вернулась. Миссия увенчалась успехом: Гаара и остальные жители Суны пребывали в шоке от того, что оказались на волосок от гибели. Конечно, первое, что они сделали, — это выразили огромную благодарность Конохе, и особенно Хатаке, за их быстрые действия и поддержку. Сакура предпочла бы, чтобы кто-то другой получил очки репутации за ее старания, но, конечно, по большому счету, не имело значения, кто их получит — Хатаке или кто-то другой. Всё, что имело значение, — это то, что Коноха извлекла из этого огромную выгоду. Из ее действий. Давний проигрыш на переговорах причинял ей сильную боль. Она чувствовала, что наконец-то отомстила за это. Сакура откинулась в ванне, с глухим стуком ударившись головой о кафель. Да, она присоединилась к Корню, чтобы пройти именно через это… Подождите секунду. Она внезапно села, широко раскрыв глаза. Со всем этим хаосом она забыла, но… Сакура выбежала из ванной, едва не забыв накинуть халат. — Тока-сан! — закричала она. — Тока-сан! — она за считанные секунды пересекла участок и, тяжело дыша, добралась до пожилой женщины. — Да? — Тока приподнял бровь. — Тока-баа, я… — Сакура попыталась заставить свои губы произнести это: «Я корневик, я отправилась на миссию в Суну, которая включала в себя угрозу каге, я веду дела с Данзо…» Но ничего не вышло. — Девочка? Сакура молча открыла и закрыла рот. Ничего не вышло. Остаток вечера она была в мрачном настроении. Она, вероятно, скоро запаникует, как только до нее дойдет серьезность ее открытия. Что происходит? Почему она не могла рассказать о Корне? Была ли она… Была ли она…? Нет, она не могла думать об этом. Сакура решила справиться с проблемой, игнорируя ее, срезая бамбук на заднем дворе и демонстративно не размышляя над этим. Некоторое время назад, пытаясь воспроизвести некоторые движения, которые, как она видела, Тобирама выполнял своим мечом, она поняла, что Тока уже научила ее большей части этого стиля кендзюцу. Именно по этой причине у Сакуры возникли проблемы со способом хвата Сая и с начальной стойкой в стандартных формах кендзюцу. Что-то ее смущало. И это происходило из-за того, что она не использовала хват Тобирамы, укоренившийся в ней благодаря подлому заданию Токи по вырубке бамбука. Она отрабатывала основные позы уже больше года. Думать об этом было безумно, но это правда. Передвигаясь по заднему двору, нанося удары по бамбуку, как будто они являлись ее врагами, Сакура изо всех сил старалась двигать катаной под правильным углом, с точностью, которую продемонстрировал Тобирама… ее запястье свело судорогой. Стиль кендзюцу этого человека — если его вообще можно назвать кендзюцу — настолько сильно отличался от обычных, более жестких форм, что его следовало бы назвать как-то по-другому. Как-то по-особенному. Сакура надолго погрузилась в отработку форм. Возможно, слишком надолго. Но, как говорится, помяни черта, и он появится. — ХАРУНО! ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЗАДНИЦУ И ОТКРЫВАЙ! Сакура была так поражена, что чуть не выронила катану в середине движения. Она в ужасе обернулась на Мегуми, с грозным видом смотревшую на ржавые ворота. Ее взгляд был устремлен в какую-то отдаленную точку участка, как будто она не могла видеть Сакуру прямо там, посреди сада. Сакура задумалась, не установил ли кто-нибудь из клана Сенджу какую-нибудь сложную защиту, о которой она не знала, потому что это определенно странно. — Я НЕ БУДУ ПОВТОРЯТЬ СНОВА! ВЫХОДИ! Раздалось еще больше яростных криков. Сакура продолжала игнорировать женщину, предпочитая практиковаться с катаной: она ни за что снова не попадет в ловушку какой-нибудь сучки. Однако Тока решила вмешаться. Появившаяся из ниоткуда женщина внезапно направилась к воротам, явно намереваясь поговорить с сумасшедшей. — Тока-сан, остановитесь! — закричала Сакура. — Не открывайте ей ворота! Тока взглянула на нее через плечо. — Ты знаешь, почему она здесь, Сакура? Сакура кивнула. — Да, она пригласила меня на какую-то вечеринку, но я думаю, что это ловушка. — Понятно. Тока продолжила продвигаться к садовой калитке. — Э-э-э… Тока-баа… что вы делаете? — Если эта женщина хочет бросить тебе вызов, то ты должна пойти и проявить себя, а не забиваться в угол в попытках спрятаться. Сакура вздохнула. Встала. Тока права. — Отлично. Я пойду. Эта сучка напрашивается на то, чтобы ее поставили на место. — Хорошо. Я притворюсь, что ты была занята, — сказала Тока. С этими словами она прислонилась к воротам, глядя на женщину сверху вниз — хотя Сакура не могла видеть выражения ее лица с того места, где она стояла. — Что ты здесь делаешь, девочка? — спросила ее Тока. Сакура чуть не разинула рот от изумления. Требуется немало мужества, чтобы назвать кого-то вроде этой сучки «девочкой», но, к ее удивлению, вместо того, чтобы наброситься на Току, Мегуми слегка склонила голову и ответила с предельной вежливостью. — Я пришла, чтобы забрать Сакуру для совместного времяпрепровождения, Сенджу-сама. Нинкены сказали, что она здесь… Я не поняла, что вторглась на вашу территорию. Моя ошибка. Я должна удалиться… Ее голос звучал так — осмелится ли Сакура сказать это? — нервно, она почти лепетала. Что, черт возьми…? Мегуми боялась Токи? О, но это восхитительно. — В этом нет необходимости, — перебила Тока. — Сакура на заднем дворе. Мегуми вытаращила глаза. — Она… что? Она здесь? Я подумала, что ошиблась. — Очевидно, что нет, — фыркнула Тока. — Разве ты только что не сказала, что пришла сюда за ней? — Я… э-э… Я не знала, что она остановилась у вас, Сенджу-сама. — Да, хорошо. Мои дела — это мои личные дела, — Тока обернулась в сторону Сакуры. — Сакура! Поднимай свою задницу! К тебе гости! Сакура оценила усилия, предпринятые для того, чтобы все выглядело так, будто она не пряталась, несмотря на то, что именно это она и делала, но она была бы еще больше благодарна Токе, если бы та сказала, что ее здесь нет. — Приду… через секундочку! — Сакура вздохнула, быстро вытащила свой «цивилизованный» наряд и тут же переоделась в него. Чувствуя, что идет навстречу своей гибели, она направилась к выходу, где ее ждали Мегуми и Тока. Когда Мегуми вошла, ее лицо было подчеркнуто нейтральным, хотя скрещенные на груди руки свидетельствовали о том, что ей, по меньшей мере, неловко. Если не сказать, что она пыталась так себя защитить. — Отлично. Теперь мы можем идти, — сказала женщина, снова совершенно нейтрально, а не с язвительностью, как ожидала Сакура. — Хорошо… — Повеселись, — сказала Тока и с решительным лязгом закрыла дверь. Сакура задавалась вопросом, сможет ли она по-прежнему сбежать шуншином на другой конец деревни, но, как будто угадав ее намерения, Мегуми схватила ее за руку и, словно в тисках, потащила Сакуру в том направлении, где находилась ее ловушка. — Убери от меня руки, Намиаши, — холодно произнесла Сакура. Мегуми бросила на нее быстрый взгляд и медленно отпустила. — Я пойду с тобой, потому что мне так хочется, — добавила Сакура, — но попробуй затащить меня в свою маленькую ловушку против моей воли, и я выбью из тебя все дерьмо. После того, что сделала Куренай, она больше не хотела рисковать. Ни с кем. С нее просто хватит. Мегуми некоторое время наблюдала за ней. — Ты правда думаешь, что сможешь? Правда, Харуно? Победить меня? — Я могу и сделаю это, если ты выкинешь что-нибудь странное, — сказала Сакура. Она не знала, откуда Намиаши вылезла, раз ведет себя так, словно была бойцом уровня АНБУ или кем-то в этом роде. — Так что… если у тебя там есть какие-то ловушки, лучше беги вперед и обезвредь их, пока я не добралась до твоей маленькой бильярдной и не сделала это сама. — Ловушки? — женщина холодно усмехнулась. — Давай, скажи, что же я придумала? — Не пытайся разыгрывать из себя невинность, Намиаши. После всех твоих выходок, ты действительно думаешь, что я такая тупая, что не пойму, что ты что-то замышляешь? С тех пор, как она познакомилась с Мегуми, эта женщина производила на нее впечатление искусственно доброй, слишком приторно-сладкой личности, всегда говорящей политкорректные вещи, настолько слащаво, что это казалось почти гадостью. — Тогда, пожалуйста, просвети меня. Что за коварный план я придумала? Сакура чуть не покраснела. Эта сучка пыталась над ней посмеяться. — Ну, для начала, от тебя исходила аура настоящей злодейки, когда ты довела меня до бессознательного состояния во время психологической оценки, — начала перечислять Сакура, бросив на нее прищуренный взгляд. — Может быть, мне пришлось уложить тебя, потому что ты все время пытался сбежать, как дикий зверек. — Ага, конечно, — сука. — Я просто выполняла приказы, Харуно, — вздохнула женщина. — Оценка была одобрена хокаге. Я возглавляю отделение больницы, которое занимается делами АНБУ. Конечно, работа над твоим усыплением легла на меня, — последнюю часть она добавила с сарказмом. — Послушай, ты можешь дурачить кого-нибудь еще своими дерзкими шуточками, но со мной это не пройдет, — огрызнулась Сакура. — Я знаю, что ты затеяла против меня вендетту. — Уверяю тебя, если бы я хотела устроить заговор против тебя, я бы просто позволила тебе умереть, как обычной крысе, когда Какаши попросил меня вылечить тебя, — Намиаши с отвращением сморщила нос. — Место, где ты живешь, воняет, так что ты у меня в долгу, Харуно. Я два дня не могла отмыться от этого чертова запаха. Сакура уставилась на нее, подергивая бровью. Затем запоздало до нее дошло. Подождите, Какаши? — Какаши сделал… что? — спросила она, проигнорировав остальную часть комментария. — На прошлой неделе он попросил меня спасти твою жалкую задницу. Разве он тебе не сказал? — Мегуми раздраженно вздохнула. — Придурок. Я проделала такую тяжелую работу, а он ничего тебе не сказал. Сакура на мгновение замерла в тишине. Она знала, что должна что-то ответить, хотя это последнее, чего она хотела. Прежде чем она смогла сформулировать хоть что-то связное, Мегуми остановилась. Они стояли перед каким-то пабом, в котором Сакура никогда не бывала. Изнутри уже слышались звуки музыки и большой толпы, а также ощущались запахи дыма и алкоголя. Атмосфера напоминала об еще одной большой вечеринке, но это место было намного меньше, скорее арендованный паб, чем такое большое поместье, как у Сарутоби. Мегуми бросила на нее предупреждающий взгляд, положив наманикюренную руку на дверную ручку паба. — Мне нужно зайти внутрь и поприветствовать всех. Ты не должна была идти со мной, поэтому мы войдем отдельно. Понятно? Сакура молча уставилась на нее, не удостоив ответом. Глаза Мегуми сузились до щелочек. — Если ты попытаешься сбежать, Харуно, у нас будут проблемы. Я ясно выразилась? — Ясно, — ответила Сакура. Ее мысли были далеко. Мегуми сказала, что Какаши просил ее исцелить ее… но Су-сан утверждал, что это его рук дело. Один из них солгал. Логично предположить, конечно, что это Мегуми, принимая во внимание ее послужной список… но… зачем ей лгать о чем-то подобном? — Лучше бы так оно и было, — проворчала Мегуми. Затем, не сказав больше ни слова, она направилась в бар. Сакура осталась стоять снаружи, размышляя, стоит ли ей все-таки попытаться сбежать или нет. Ей придется вернуться к возможному вранью Су-сана позже… не сейчас. Поэтому она решительно выбросила эти мысли из головы и вошла в бильярдную. Сегодня Мегуми словно превратилась в совершенно другого человека. Та Мегуми, которая поклонилась ей, а затем велела прийти в бильярдную, была предельно честна и не раскаивалась. Откровение о том, что она солгала о том, что учила ее, сводило с ума, но, честно говоря, она не первая, кто пытался присвоить себе ее достижения, и, вероятно, не последняя. Теперь, когда она призналась в своем поступке, Сакура могла легко рассказать своей шишоу о лжи, и проблема будет решена. Если уж на то пошло, Сакура могла признаться самой себе, что испытывает любопытство по поводу того, что задумала эта женщина. С чего это она вдруг решила поменять к ней свое отношение на сто восемьдесят? После пяти минут хмурого взгляда на дверь, за которой скрылась Мегуми, Сакура обнаружила, что просовывает голову в бильярдную. Мегуми действительно была там, с группой других людей. Сакура сглотнула. Она не ожидала такого пугающего сборища. Все присутствующие были, по крайней мере, джонинами (она подозревала, что многие из них АНБУ), большинство, как минимум, на десять лет старше Сакуры и хорошо известны в деревне. Сакура сглотнула. О, нет. Это выходило за рамки ее ограниченных социальных навыков. Пора спасаться бегством. Сакура как раз собиралась струсить, когда Мегуми обернулась и увидела ее. Затем ее лицо расплылось в широкой фальшивой улыбке, обращенной к Сакуре. — О, вот и она! Я же говорила, что она покажется! Сюда, Са-тян! Сакура уставилась на нее в полном ужасе. «Она что, только что назвала меня Са-тян? — подумала Сакура. — Разве это не похоже на ласкательное прозвище для малышей?» Это, конечно, больше соответствовало привычному поведению женщины, но все равно выходило за рамки понятного. Остаток вечера прошел в том же духе. Какая-то часть Сакуры ждала, что женщина вот-вот выкинет еще какой-нибудь фортель, но ничего подобного не произошло. Мегуми порхала вокруг — как это обычно делала Мегуми, — привлекая к себе всеобщее внимание, любезничая со всеми остальными джонинами… и втягивая в это Сакуру. Она познакомила ее практически со всеми присутствующими, сочинила стихи о медицинских способностях Сакуры, о ее способности адаптироваться в сложных ситуациях и быстро осваивать новые навыки, и по меньшей мере десять раз назвала себя «новой лучшей подругой Са-тян». Несмотря на все это, женщина была просто великолепна в игре в бильярд: разгромила всех остальных присутствующих джонинов, умудрилась вступить в словесную перепалку с Сарутоби Асумой о технике метания топора около часа ночи и выиграть ее. И все это после того, как выпила обильное количество саке. Откровенно говоря, ее поведение сильно раздражало Сакуру. Однако ее самым насущным вопросом было: где, черт возьми, эта женщина прятала все свои безумные навыки ниндзя все эти годы? Сакура предполагала, что она была просто скучной женщиной, пытавшейся казаться суровой только благодаря своей прическе и стилю одежды, но у нее не было никакой подготовки шиноби. Теперь же выяснилось, что она, очевидно, ее имела — и половина джонинов в Конохе ее явно побаивалась. — Ты и Мег… как это случилось? — спросил кто-то рядом с ней, напугав Сакуру. Она моргнула, посмотрев направо, и увидела своего любимого пациента, прислонившегося к бильярдному столу рядом с ней. — Генма! — воскликнула Сакура, испытывая огромное облегчение от того, что увидела знакомое лицо, которому могла доверять. — Я не знала, что увижу тебя здесь. — Я тоже, Харуно-сенсей, — подмигнул Генма. — Это не совсем привычная тебе компания. Сакура фыркнула. — Преуменьшение века. Честно говоря, я понятия не имею, что я здесь забыла. — Мег пригласила тебя? — Да, — сказала Сакура, содрогаясь. — Я все еще пытаюсь осознать это. Генма усмехнулся. — Не думай об этом слишком сильно, а то у тебя из ушей пойдет дым. — Ха-ха, забавно, — Сакура отпила саке. — Ну что, Пинки, хочешь поиграть в дартс? Сакура сделала паузу. На самом деле, она была не в восторге от игры в дротики — о мастерстве Генмы метать маленькие и острые предметы любой частью тела ходили легенды, — но Сакура не могла ему отказать. — Хорошо, но я предупреждаю тебя, что никогда не практиковалась в метании сенбонов, кроме базовых уроков в Академии. — Э, тогда нам придется это исправить, не так ли? — он одарил ее улыбкой. Сакура не могла не ответить тем же. — Конечно. Вскоре после этого они бросали сенбоны в фотографию Орочимару, и Сакура глупо хихикала над формой члена, который Генма медленно «вырисовывал» в открытом рту мужчины, что можно было назвать только «лучшей гребаной целью в истории». Сакура тоже справлялась с игрой лучше, чем предполагала, и это значительно подняло ей настроение. Она знала об этом, потому что через некоторое время Генма предложил бросать разные сенбоны одновременно, чтобы немного повысить сложность. Естественно, это оказалось намного труднее, чем то, что они делали раньше, но так получилось, что Сакура много практиковала сюрикендзюцу в последние несколько месяцев, и это давало свои плоды. — Да ладно тебе, ты лгунья. Не может быть, чтобы ты не практиковалась, — сказал Генма, обвиняюще указывая на Сакуру. — Клянусь, это было только с кунаями. — Эй, Пинки… не занижай мою самооценку таким образом! Ты знаешь, как трудно заставить кунаи отскакивать друг от друга правильно? Сакура рассмеялась. — Знаю, так как практиковалась в этом почти три месяца… — А… Подожди, это только что..! Это была струна чакры, да? Не скромничай, Сакура… Я раскрыл твой секрет! Таким образом, вечеринка продолжалась, и в присутствии Генмы Сакура смогла по-настоящему повеселиться. Она никогда особо не общалась с этим парнем за пределами больницы, но он всегда вел себя с ней очень мило. Нежность, которую она испытывала к нему, переросла в уважение, когда она узнала, что этот человек, как и она, родился на гражданке, но дослужился до ранга джонина. Тот факт, что кто-то вроде него уделял ей время, был чертовски приятным… Да. Генма определенно был одним из ее любимых людей в деревне. Через некоторое время, играя в «брось сенбон в плакат Орочимару», Мегуми появилась из ниоткуда и присоединилась к ним. Сакура мгновенно разозлилась, но также стало ясно, что Мегуми в данный момент не в своем «миловидном образе», потому что она, не теряя времени, начала оскорблять Генму и вообще вести себя как настоящая стерва. Что почему-то было приятнее, чем ее обычное поведение. — Правда, Ген? Все еще разбрасываешься этими жалкими зубочистками? — насмешливо спросила женщина, доставая из свитка огромный топор и подмигивая Сакуре. — Смотри. С этими словами она безупречно метнула топор через всю комнату, попав в плакат Орочимару, который они повесили на другом конце комнаты, с идеальной точностью попав прямо в стену, где должен был быть мужской пенис. Генма фыркнул. — Как обычно, сразу к делу, да? Мегуми по-волчьи ухмыльнулась, затем взмахнула запястьем, и топор полетел обратно в ее ожидающую руку, да так быстро, что чуть не обезглавил чунина, который случайно оказался на пути. Сакура наблюдала за этим с неподдельным ужасом. — Эй! — взвизгнул чунин. — Прости, Сэй-тян! — прощебетала Мегуми, все это время с любовью поглаживая топор. Затем она повернулась к Сакуре, и на ее лице снова появилось выражение спокойной сучки. — Хочешь попробовать? Сакура уставилась на топор, совершенно сбитая с толку. Был ли это какой-то план, направленный на то, чтобы заставить ее убить невинного свидетеля и бросить в тюрьму? — Э-э-э… Не то чтобы мне не нравилось швыряться оружием в Орочимару, — сказала Сакура, — но мы могли бы кого-нибудь ранить… — Твоя потеря, — заключила Мегуми. — Пусть так. Стоявший рядом с ними Генма усмехнулся. — Хех, Мег, ты не можешь просто так свалить все это на бедную Пинки без предупреждения. Держу пари, она даже не знала, что ты когда-то была АНБУ. — Подожди, что?! — Видишь? Мегуми наморщила нос, поигрывая топором с пугающей легкостью. — Ах, это. Я думала, ты знаешь. Прости, Харуно. Сакура непонимающе уставилась на нее. — Эм… могу я спросить, почему ты ушла из АНБУ? — Конечно, можешь. Пауза. — Почему ты ушла из АНБУ? — Не твое дело, сучка. Брови Сакуры поползли вверх. Стоявший рядом с ней Генма раздраженно вздохнул. — Ты привыкнешь к этому. — Я очень надеюсь, что мне не придется этого делать, — пробормотала она. Это вызвало громкий смешок у мужчины, в то время как Мегуми выглядела недовольной. — Ха. Что ж, продолжай беситься, принцесса. Я зайду за тобой завтра и отведу в больницу, а на следующей неделе ты придешь на встречу в Ичизен. — В больницу? — спросила Сакура. — Но я там сейчас не работаю? — Какая разница. Тебе просто нужно немного походить с важным видом, чтобы я смогла назначить всех, кому не повезло посплетничать о тебе, убирать утки в течение недели. Думаю, этого будет достаточно, чтобы они поняли намек. — Серьезные угрозы, Мег, — озадаченно сказал Генма. — По какому поводу? — Хех. Хоноку и ее фракцию нужно немного утихомирить. Я могу убить двух зайцев одним выстрелом. Хонока, возможно, была самым властолюбивым интерном в Конохе. Сакура уставилась на Мегуми. Казалось, что в этот момент ее ничто не могло шокировать. Генма похлопал ее по спине. — Ну что ж, Пинки. Желаю повеселиться завтра в больнице… также буду рад увидеть тебя в Ичизене. Мне пора идти. Еще увидимся. — Не собираешься попрощаться со мной, Ген-кун? — наигранно улыбнулась Мегуми. — Просто держись от меня подальше, психичка. Женщина захихикала и замахала руками. — Будет сделано, Ген-кун! — Э-э… пока? — добавила Сакура, тоже помахав мужчине. Генма снова растворился в толпе. Сакура повернулась, чтобы посмотреть на Мегуми, но потом решила, что ей действительно все равно. Если эта женщина решила помочь ей по какой-то причине, то ладно. Пусть помогает. Сакура задержалась на вечеринке джонинов еще на некоторое время, поговорив с некоторыми людьми, с которыми ее познакомила Мегуми, и в конце концов приняла участие в (более безопасной) игре по метанию топора, в которую женщина вовлекла нескольких из них. Естественно, Сакура справилась с этим, благодаря своей сверхсиле и математическому подходу к прицеливанию, и каким-то образом это сыграло важную роль в том, что она смогла почувствовать себя на равных с джонинами. Вероятно, саке тоже имело значение, но около четырех утра Сакура ощутила себя полностью интегрированной в компанию пьяных, громко поющих джонинов. Анко Митараши — да, тот жуткий проктор с экзамена — все время пыталась прижаться лицом к сиськам Сакуры (якобы пытаясь проверить, такая ли она плоская, какой кажется), девушка по имени Тачибана подкараулила ее, чтобы расспросить об алгоритмах теории сигналов, и Райдо — парень, который, как оказалось, являлся приемным братом Мегуми, — был так счастлив, что больше часа беседовал с Сакурой о шрамах, о том, каково иметь шрамы, как их удалять, как закрашивать шрамы, как выбирать одежду, если у тебя есть шрамы, и о гороскопе. В целом, вечер закончился на высокой ноте, и Сакура почувствовала, что она не такая уж социально некомпетентная, как она всегда боялась, пока, спотыкаясь, возвращалась в поместье Сенджу. Это немного заполнило пустоту. — Йоу. Сакура резко повернула голову вправо. Хатаке находился справа. Здесь. Она не подпрыгнула в небо только потому, что чувствовала себя крайне дезориентированной. — Ты вылечила травму головы, которую получила днем? Сакура тупо уставилась на него. — Что? — Сотрясение мозга, — настаивал он. — У тебя из головы текла кровь. — Отвали, Хатаке, — Сакура продолжила идти. Мысленно она увидела, как он замахивается на нее Чидори. Но он был прав. Неджи нашел ее прежде, чем она смогла самостоятельно вылечиться, а потом они вместе тренировались, а затем она пошла на вечеринку к Мегуми… и она, по сути, совершенно забыла посмотреть на рану. Чертов Хатаке. Каким-то образом тот факт, что он подловил ее на чем-то из области медицины — ее области… заставил ее кровь вскипеть. Кем он себя возомнил? Да, у нее весь день слегка кружилась голова, но ничего серьезного, и он должен уважать ее настолько, чтобы понимать это. Даже если бы это было что-то серьезное, это определенно не касалось Хатаке. С чего это он начал совать свой нос в ее дела? — Вот и все. Мы идем в больницу, — заявил Хатаке, подходя ближе. Она напряглась. Как будто она допустила бы такое. — Ты что, не слышал меня? — выплюнула она. — Пошел прочь. — Сакура, — он схватил ее за запястье, якобы для того, чтобы прижать к себе, но реакция Сакуры была инстинктивной. — Не прикасайся ко мне! — закричала она. Даже не задумываясь, она заломила его руку своей и сломала ее с приятным хрустом. Она… только что сломала все кости в лучезапястном суставе. Сакура в шоке уставилась на запястье. Какаши в шоке уставился на запястье. Что… она… она что, только что сломала ему запястье? Она думала, что он одернет руку до того, как она успеет причинить какой-либо вред. Хатаке выглядел таким же удивленным, но гораздо более огорченным. Сакура почувствовала холодное удовлетворение от этого зрелища. От ощущения контроля, который она обрела. Теперь мы не такие самодовольные, верно, Хатаке? Прежде чем он успел снова попытаться заставить ее пойти в больницу, хотя на самом деле ему самому следовало бы туда сходить, она убежала с пустой улицы, подальше от него. По какой-то причине она не могла выбросить из головы выражение его глаз, пока занималась своими рутинными делами, и в конце концов рухнула на футон. Завтра, сказала она себе, стараясь не думать о нем, она отправится в больницу, чтобы оценить свое сотрясение мозга и выяснить, может ли оно являться причиной сегодняшних перепадов настроения, но до этого было еще далеко.

***

Сакуру разбудил стук Ино в окно. — Кто, блять, впустил ее? — прорычала Сакура. Юки, которая время от времени спала с ней, раздраженно фыркнула. — Уж точно не я. Сакура протопала к окну. — Есть какая-то причина, по которой ты решила разбудить меня в проклятых шесть утра? — Давай, Лобастая. Ты встаешь в пять тридцать. Не делай вид, что это так уж важно. Сакура, на самом деле, обычно вставала в это время. Этот день, однако, не входил в ее «обычно». Ее разум был заторможен, и она едва могла вспомнить что-либо из того, что произошло вчера, хотя Ино постаралась рассказать ей о последних событиях, задавая очень много вопросов. Блондинка утверждала, что об этом знала вся деревня. По-видимому, случилась какая-то драма, потому что Неджи и Тентен должны были быть вместе, но Сакура растоптала всё, станцевав сверху. — Я не отношусь к нему серьезно, — лаконично сообщила Сакура Ино. — А, это хорошо. Я почти уверена, что он пытался заставить Тентен ревновать. По крайней мере, таков был план. — Какой план? — без особого энтузиазма спросила Сакура. По правде говоря, ей было все равно. — Тентен начала встречаться с другим парнем, чтобы заставить Неджи ревновать, но, думаю, Неджи решил поцеловать тебя, чтобы заставить ее ревновать в свою очередь. — Мило. Не вмешивайте меня в эту драму, мне это неинтересно. Прежде чем Ино успела сказать что-нибудь еще, Сакура сменила тему разговора. Нельзя сказать, что ей было абсолютно все равно. Поцелуй с Неджи был ее вторым в жизни поцелуем, так что, конечно, ей не было плевать, но она ожидала от него подобного. Никто не мог всерьез заинтересоваться кем-то вроде нее. Она знала это с самого начала. С тех пор… Что ж, это не имело значения. Сакура слушала, как Ино рассказывает о чем-то своем, и ждала, пока она переведет дух, прежде чем пригласить ее на завтрак. Они как раз обсуждали последнюю миссию Ино и странное поведение одного мудака, когда раздался стук в дверь. — Сегодня все твои друзья решили притащиться сюда, — заметила Юки из угла. — Я думаю, это за тобой, креветка. И там стоял не кто иной, как Неджи. Сакура отложила свой тост. — Э-э… привет? Было бы слишком долго рассказывать о последующих событиях, но, если вкратце, Неджи запугал Ино, заставив ее уйти, а затем перешел к своему предложению. Она видела его насквозь, но все равно согласилась. Сакуре нужен был кто-то безопасный, с кем можно заняться сексом. Неджи Хьюга казался достаточно безопасным, достаточно красивым и достаточно свободным, так что если он собирался пригласить ее на свидание, то из этого можно извлечь выгоду. Ино клялась, что он безумно влюблен в Тентен. Именно этого и хотела Сакура. Кто-то, кто не ожидал бы, что она будет играть роль преданной девушки, когда у нее так много дел и так мало времени. Конечно, у нее не было времени на то, чтобы изображать девушку. Но если все, чего Неджи хотел, — это заставить Тентен ревновать… она могла на такое пойти. Просто чтобы внести ясность, она прямо спросила его, это ли то, к чему он стремится. Неджи застыл, начав всё отрицать, но Сакуре надоело его вранье, и она выложила карты на стол. — Послушай, я просто хочу, чтобы у меня был кто-то, с кем я могла бы заняться сексом, не опасаясь быть изнасилованной. На тебя можно положиться, и ты симпатичный. Я могу сделать не так уж много с помощью медицинской чакры и теневых клонов, — Неджи покраснел. Для пущей убедительности она добавила: — И я не возражаю, если ты попытаешься расположить к себе Тентен или что-то в этом роде. Только постарайся не впутывать меня в эту драму. Я притворюсь твоей девушкой — мы можем быть друзьями с привилегиями. Да, это было довольно прямолинейно, но все время ходить вокруг да около так утомляло. Неджи любил так делать. Он шипел, кудахтал и притворялся, что не понимает, о каком использовании, чтобы заставить Тентен ревновать, идет речь, но в конце концов сдался. Сакура была очень довольна. Ее метод увеличения выработки чакры мог быть усилен мастурбацией, но она сделала ставку на то, что секс окажется куда эффективнее. Новое количество чакры принесло бы ей много пользы. Сакура давным-давно решила, что романтика не для нее. Ее не интересовали ванильные предложения. Мечты о прекрасном принце, которые она когда-то лелеяла, будут только напоминать ей о былой слабости. Нет, все, что ее интересовало в данный момент, — это научиться ката Сенджу и забыть о том, как Су-сан бросил ее, пережить новый день, выполняя рутинные задания и все такое. Неджи Хьюга бросал на нее удивленные взгляды всякий раз, когда она так небрежно заговаривала о сексе, и просил подтвердить, действительно ли она девственница. Что ж, так оно и было. И она не стремилась оставаться девственницей вечно. В какой-то момент ей пришлось бы пойти на этот шаг, и она предпочла бы потерять ее на своих условиях, а не на условиях каких-то там нукенинов. С каждым днем ее миссии становились все труднее. Она знала, что это всего лишь вопрос времени, когда ее поймают. И тогда оставалось либо быть изнасилованной, либо умереть, либо и то, и другое. У нее не было вечности, и она не хотела умирать девственницей. Все так просто. Даже тогда, первый раз все равно заставил ее нервничать. По крайней мере, Неджи тоже был не очень опытен. Так было проще. Они оба читали эротическую литературу, а в случае Сакуры — играли с секс-игрушками и использовали чакру для усиления рецепторов удовольствия, но это все, что они знали. Их совместная возня была неловкой, и из-за этого она начала терять самообладание в самый неподходящий момент. — Что? — огрызнулся Неджи, заливаясь краской. — Это не смешно! — Вроде как смешно, — прохрипела она. — Можешь себе представить, если бы Тентен увидела это? Она бы так расстроилась из-за тебя. — Кто бы говорил! Девушкам положено носить кружевные трусики, а не тряпье… — Эй. Еще одно слово, и ты покойник, Хьюга. Как только ее смех снял напряжение, все пошло лучше. Сакура обнаружила, что быть ненастоящей девушкой, в конце концов, не так уж и плохо. Неджи был для нее как спасательный круг после тяжелых миссий. Теплое тело, к которому можно прильнуть, способ заставить свою чакру восполняться немного быстрее. Она не осознавала, как сильно скучала по такой простой вещи, как прикосновение к другому, пока не почувствовала это снова. Да, «встречаться» с Неджи было приятно. Она знала, что это ложь, но это была приятная ложь. Всё равно шиноби строили свою реальность на лжи.