Подсолнух под июльским солнцем

— Акутагава, ты здесь? Не выгоняй меня, пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать, я быстро, обещаю, — из дверного проёма раздался робкий голос беловолосого. Теперь от плана «Как можно меньше контактировать с Ацуши», и так рассыпающегося на глазах, решительно не осталось совсем ничего. А ведь ещё вчера это казалось так легко... Акутагава вздохнул и поднялся с кресла: — Ну чего тебе нужно? Ещё какое-то время Ацуши, не двигаясь с места, молча стоял в дверях, ведущих на веранду. Он, прикусив губу, отвёл свой взгляд с раздражённого лица брюнета, слегка приподнявшего брови в ожидании следующих слов незваного гостя, направил его в пол и, нахмурив брови, раздумывал о своих дальнейших действиях. Светловолосый уже наполовину жалел, что вообще пришёл к Акутагаве: от раздражённого и леденящего взгляда брюнета хотелось быть где угодно, но только не рядом с ним. Ацуши ожидал, что в ответ на его просьбу снова получит колкое: «Не разговаривай со мной, Оборотень!» и снова вернётся к самокопанию и накручиванию себя по поводу вчерашнего дня. Он никак не мог предполагать, что мафиози не только не выгонит его, но и согласится выслушать. Однако, раз Ацуши уже пришёл сюда, и Акутагава не прогнал его пинками за дверь, парень должен был довести дело до конца и выяснить отношения с брюнетом. Накаджима ступил за порог, через веранду направился к месту, где сидел мафиози, и уселся на соседнее кресло. Всё ещё не пересекаясь взглядом с Акутагавой, он начал говорить: — Прости меня за вчерашнее, я всего лишь хотел тебе помочь и не думал, что тебе будет некомфортно. — Почему ты извиняешься? — Акутагава с раздражением и недоумением начал пялиться на Ацуши, — С какой целью ты так стараешься со мной поладить, какая тебе разница, что я думаю? Ты ничего не добьешься, пытаясь со всеми дружить, просто невозможно всем нравиться и иметь всеобщее одобрение, никто не погладит тебя по головке и не даст грамоту, разрешающую тебе жить! — Но ты же делаешь тоже самое, — при этих словах глаза Акутагавы округлились, — Наверняка ты вернулся лишь для того, чтобы угодить Дазай-сану. Смыслом твоей жизни буквально является получение его одобрения, а чем это отличается от моего желания быть принятым и любимым людьми? — в мгновение ока Накаджима почувствовал, как терпение мафиози оборвалось, он вскочил с кресла и пуще прежнего уставился на Тигра. — Заткнись!! Как ты смеешь сравнивать себя со мной?! Не зря меня прозвали «безжалостным псом Портовой Мафии», я неоднократно оскорблял тебя, разрывал твоё тело на части и хотел убить! И несмотря на всё это, ты всё равно хочешь приблизиться ко мне по своей воле, помочь мне, так еще и вечно смотришь на меня с растянутым в улыбке лицом! Чего ты пытаешься добиться?! — Я не хочу ничего «добиться», просто мне не всё равно на чувства окружающих. Даже самым озлобленным людям может быть необходима поддержка и забота, чтобы измениться к лучшему. Брюнет усмехнулся: — Сентиментальный дурак! Только слабаки «меняются к лучшему» и «заботятся о чувствах других», в настоящем мире побеждают сильнейшие, а слабые заслуживают смерти! Поверь, я очень хорошо прочувствовал это на собственной шкуре. — Это отнюдь не так. Ты живёшь по подобным принципам лишь потому, что только и пытаешься убедить других и себя в их правильности, даже не думая, что есть другие пути. Однако ты сам тому доказательство: я вижу, как «черный пёс Портовой Мафии» использует свою смертоносную способность в качестве помощника на огороде, собирает цветы и любит ароматный чай. Ты изменился, Акутагава. Даже твои глаза теперь совсем не такие, какими были пару месяцев назад; ты можешь гораздо больше, чем просто убивать, если только позволишь себе принять этот факт. Если ты так хочешь понравиться Дазай-сану, попробуй взглянуть на жизнь с другой стороны, не смотри на всех как на врагов. Как думаешь, почему он покинул Мафию? Теперь ярость брюнета сменилась полнейшим непониманием и недоумением. В словах Ацуши действительно присутствовал здравый смысл: раз Дазай ушёл из мафии, путь убийцы ему перестал симпатизировать; большим количеством мертвых тел экс-мафиози не впечатлить. Однако пока что Акутагава не был готов это осознать и принять. — Дазай-сану важно исполнение этой миссии, а как – уже не принципиально, — холодно ответил брюнет. — Да, но мы же партнёры, нам желательно бы хоть как-то ладить. Нас отправили на задание вдвоём не просто так, если мы будем ссориться и спорить, нам будет гораздо тяжелее, нежели если мы будем работать сообща. Поэтому я искренне хочу понять тебя, что я вчера сделал не так? Тебе неприятны прикосновения? Акутагава уже хотел было сказать, что ему было бы приятнее, если бы Тигр держался от него на расстоянии не меньше пяти метров, но это было бы бессмысленно, да и у мафиози почему-то язык не поворачивался сказать такое. Неужели Накаждима был прав, и он действительно так изменился? Нет, быть такого не может, единственный способ выжить – быть сильнейшим и уничтожать всех на своём пути... или нет? «Если действительно хочешь понять свои чувства, прислушайся к ним, обрати внимание на то, что ты ощущаешь по-настоящему, а не руководствуйся тем, что сам себе придумал». То, что в тот день сказал Кенджи, всё еще не давало Акутагаве покоя. План избегать Ацуши (и своих проблем) с треском провалился, так что мафиози был в тупике. Единственным выходом, который он видел сейчас, было внять словам паршивого детектива. Что, если Акутагава путём «прислушивания к своим чувствам» сможет найти источник всех этих странных ощущений и уничтожить его на корню? Однако как брюнет мог бы быть честным с собой, если не понимал собственных мыслей? — Да, мне... неприятно, когда ко мне внезапно прикасаются, — Акутагава не знал, как ещё ответить, поэтому остановился на этом варианте, хотя почему-то слова, вышедшие из его уст, всё равно казались ему неискренними. — Хорошо, прости, пожалуйста, — Ацуши еле заметно улыбнулся, смотря на брюнета глазами, полными надежды. — Ага... Мафиози постепенно успокоился, его сердцебиение нормализовалось, парень вновь уселся в своё кресло и утонул в мягких подушках. — Я принял твои извинения, доволен? Теперь можешь убраться отсюда, у меня дежурство, — хотя эти слова были далеки от ласковых, Ацуши не почувствовал в них никакой агрессии, из-за чего невольно сам себе улыбнулся. — Спасибо тебе... Но можно попросить тебя ещё об одном одолжении? — Выкладывай уже, — произнес мафиози, закатив глаза. — Можно я останусь тут? Я ненавижу спать один, мне всегда снятся кошмары. — Кошмары?.. — Ну да, о приюте, в основном, — Акутагава немного расслабил свои нахмуренные брови. Кошмары, преследующие из прошлого, были слишком ему знакомы. Они посещали брюнета часто, и, когда те были особенно невыносимыми, парень не спал ночами напролёт, но в отличие от Накаджимы, ему ничто не помогало от них избавиться. — Делай, что хочешь, — слова Акутагавы прозвучали безразлично, однако в тот момент он открыл новое для себя чувство: оно было неприятным, у парня вставал ком в горле и всё внутри сжималось от слов Тигра. Ацуши принял сказанное брюнетом как согласие, устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза, пробормотав тихое «спасибо». Довольно быстро мафиози услышал негромкий храп своего напарника; тогда Акутагава взял лежащий неподалёку плед и накрыл им светловолосого: было бы нехорошо, если бы он простудился, ещё не хватало за ним ухаживать и лечить. Наконец брюнет остался наедине с собой. Он устремил свой взгляд вдаль, следя за периметром участка, и углубился в свои мысли. ~ Около шести часов утра проснулся Кенджи: фермер всегда вставал рано, когда солнце еще не успевало подняться высоко. Однако этим утром рассвета не было видно – всё небо затянулось серыми тучами, которые будто бы вот-вот прольются на землю ливнем. Блондин направился к веранде, чтобы освободить Акутагаву от дежурства. Войдя в комнату, он сразу устремил свой взгляд на мафиози, который всю ночь сидел и следил за участком. Фермер не увидел ни единого намёка на сон в его глазах. — Акутагава-кун, доброе утро! Можешь покинуть пост и отдохнуть, хорошая работа! — только сейчас Кенджи заметил мирно спящего в соседнем кресле светловолосого, — А что Ацуши здесь делает? — Мне не требуется отдых, — довольно бодрым для человека, не спавшего целую ночь, голосом ответил Акутагава, — Оборотень притащился сюда посреди ночи под предлогом, что не может спать один. — Гм, ну ладно. В любом случае пока что никакой работы нет, можешь быть свободен! Кенджи не оставил незамеченным то, что мафиози вместо того, чтобы выгнать «притащившегося посреди ночи» Ацуши, по-видимому, разрешил ему остаться или хотя бы не был против его присутствия рядом. Неужели Акутагава и вправду задумался над словами фермера? Только время покажет. Тем временем брюнет встал с кресла и, не оборачиваясь, удалился за порог веранды. Первым делом парень направился на кухню: спать он не хотел, а вот позавтракать был совсем не против. Акутагава сделал себе яичницу с тостами и, конечно, заварил своего любимого лавандового чая из цветков уже слегка завявшего букета. Мафиози достал букет из вазы и решил его засушить, чтобы и дальше заваривать из него чай, ведь пожухлые цветы всё равно больше не украшали комнату. Далее брюнет по своей обязанности приготовил завтрак для Кенджи и Ацуши: омлет с гренками и кусочками колбасы, и поставил блюдо в холодильник, тогда те смогут съесть его, когда пожелают. Пока Акутагава готовил, на улице полил ливень как из ведра, и стало совсем прохладно. Мафиози ещё во время дежурства пробирал холод, так как он всё ещё был в своей лёгкой рубашке, рассчитанной на жаркую погоду, однако парень не смел оставить свой пост, так что приходилось терпеть, ведь единственным одеялом он накрыл Ацуши. Если этот дурень даже после такого простудится, мало ему не покажется! Теперь же Акутагава наконец мог надеть что-то потеплее. Он поднялся в спальню и, немного порывшись в шкафу, вытащил привезенный с собой на случай холодной погоды черный свитер, который сейчас был очень даже кстати. Мафиози уже думал, что он не пригодится, и тридцатиградусная жара продержится в течении всего их визита на ферму, но погода оказалась непредсказуемой. На самом деле Акутагава был очень даже рад похолоданию, хотя бы только и временному – парню было гораздо комфортнее в нескольких слоях одежды и без ощущения на себе лучей солнца, буквально прожигающих его кожу. Брюнет надел свитер и сел в кресло у окна. На улице до сих пор вовсю лило, работы пока не было, Акутагава ещё вчера успел прибрать весь дом, а время обеда ещё не скоро. Парень взглянул на часы – 8:30 утра, надо было чем-то себя занять. Однако времени на обдумывание того, чем себя развлечь, у мафиози не осталось, так как уже через пару минут он услышал звук медленных шагов и скрипа деревянного пола, довольно быстро приближавшийся к комнате. Дверь приоткрылась и через неё вошёл сонный Ацуши с лохматыми после сна волосами. Он лениво протирал еле открытые глаза рукой: — Доброе утро, Акутагава, — Светловолосый направился к тумбочке, стоящей рядом с его до сих пор разобранным футоном. Мафиози сразу заметил, что голос тигра звучал хрипло, да и выглядел он как-то неважно. В скором времени опасения Акутагавы подтвердились: — А-апчхи! — Ацуши громко чихнул и шмыгнул носом. Он нашёл в той же тумбочке платок и высморкался в него. — Что с тобой? — довольно агрессивно (хотя от него другого и не стоило ожидать) спросил мафиози у светловолосого, прожигая его взглядом. — Да так, приболел, видимо. Отлично. Просто замечательно. Акутагаве только этого и не хватало. Мафиози особо не заботился о своём здоровье, его работа была превыше всего, однако респираторных заболеваний и больных ими людей он избегал, как чумы. Его лёгкие и так были слабыми, а, подхватив вдобавок к своему хроническому заболеванию какой-нибудь вирус, он мог и в госпиталь слечь на несколько месяцев. Акутагава не стал медлить и, надев черную маску, которую он всегда носил с собой, удалился из комнаты, чтобы сообщить новость Кенджи и попросить его изолировать придурка, который даже под пледом, который ему так бескорыстно отдал брюнет, всё равно сумел заболеть. Долго искать фермера не пришлось, мафиози наткнулся на него в коридоре: — Кенджи-сан, позвольте мне спать на диване в гостиной. — На диване? — фермер был весьма ошеломлен внезапной просьбой Акутагавы, — С чего это так внезапно? У меня создалось впечатление, что вы с Ацуши нормально ладите... — Во-первых, мы не "ладим", я просто терплю оборотня, и во-вторых, дурень умудрился заболеть, а у меня не было в планах от него заразиться. — Заболел? Это совсем не хорошо... Тут из-за спины Акутагавы послышался писклявый чих, брюнет обернулся и, заметив беловолосого, попятился назад, вновь натянув на лицо маску. — Ацуши-кун, ты в порядке? — озабоченно спросил Кенжди. Фермер прислонил руку тыльной стороной к лицу парня: температуры не было, но текущие рекой сопли и постоянное чихание давали знать о начальной стадии простуды. — Что же нам с тобой делать... Ага, точно! — Кенджи щёлкнул пальцами и широко улыбнулся, — неподалёку от нас есть хороший онсэн, Акутагава-кун, сходи туда с Ацуши! Брюнет уже сжал кулаки и недовольно смотрел на фермера: — Простите, что? Почему я должен разбираться с его проблемами? — Если Ацуши-кун сляжет, успех миссии будет под серьезной угрозой, также, если мы его быстро не вылечим, можем заразиться сами. Ты же сам говорил, что этого не хочешь, правда? К тому же целительные свойства онсэна могут облегчить твои симптомы. Слова Кенджи звучали разумно, но меньше всего Акутагава хотел находиться рядом со своим злейшим врагом, когда брюнет был в абсолютно беззащитном состоянии, если они оба полностью голые. К тому же мафиози уже предчувствовал, что если «быть честным со своими чувствами», как он решил, то мафиози может узнать то, что принять был бы совсем не готов; поэтому Акутагава уже хотел было предложить Кенджи самому сходить с Накаджимой, а парень в это время посторожил бы ферму, как вдруг голос в голове вновь его остановил: «Если ты так хочешь понравиться Дазай-сану, попробуй посмотреть на жизнь с другой стороны, не смотри на всех как на врагов. Как думаешь, почему он покинул Мафию?» Если брюнет поможет «самому-любимому-гораздо-лучше-и-талантливее-тебя» ученику детектива в бинтах, то Дазай будет обязан подарить ему хотя бы малейшую часть той похвалы, которой осыпает Тигра-оборотня. К тому же теперь, когда Акутагава немного остыл и уже не злился на Накаджиму так сильно за то, что тот заболел, брюнет вновь ощутил то чувство, которое впервые настигло его прошлой ночью, когда Ацуши рассказал парню про свои кошмары. Ему не было приятно видеть, как светловолосому плохо, несмотря на то, что мафиози так хотел убить его буквально пару недель назад. Акутагава тяжело вздохнул: — Ладно, я пойду с Тигром, — парень кинул взгляд на окно: дождь до сих пор шёл, но уже не был таким сильным, так что с зонтом можно было дойти. Ждать, пока этот легкий ливень прекратится, было бы бессмысленно: всё небо полностью затянулось тучами еще днем и никаких признаков перспективы улучшения погоды не наблюдалось, — одевайся, — брюнет обратился к Ацуши, всё ещё стоя к нему спиной. — Хорошо, я быстро! — ещё раз шмыгнув носом, Накаджима побежал в их комнату. Акутагава спустился на первый этаж, снял с крючка свой плащ, надел его и, взяв обычный прозрачный зонт (поскольку парень не хотел лишний раз привлекать внимание жителей деревни использованием своей способности), стал дожидаться Ацуши. Вскоре подоспел светлосый. На нём был свитер с принтом волн различных оттенков голубого и синего, из-под которого торчал воротник белой рубашки; также на парне были синие джинсы и белые кроссовки, которые были уже далеко не такими чистыми, как когда-то. На плече у Ацуши был бежевый шоппер со всем необходимым для онсэна. Акутагава посмотрел на Накаджиму неодобрительным взгядом: — На улице не больше пятнадцати градусов и дождь, а ты больной, горло застудишь, — брюнет взял с полки свой черный шарф и обернул его вокруг шеи Ацуши, после чего беловолосый уставился в пол и настолько покраснел, что казалось, будто у него сейчас пойдет пар из ушей. — Дурень, — еле слышно пробормотал Акутагава, — Пошли уже. Мафиози махнул рукой в сторону двери и, захватив свою сумку, вышел за порог, а Ацуши, наконец оправившись от шока, поспешно последовал за ним. С каких это пор «черный пёс Портовой Мафии» стал заботиться о других? Хотя ответ на этот вопрос светловолосый и так знал: Акутагава уже давно не был таким, каким Ацуши знал его всего пару месяцев назад. Брюнет открыл зонт над ними и жестом указал Накаджиме направление, в котором они пойдут. «Вам нужно идти в сторону холма до первого перекрёстка, там повернуть направо. На углу будет одноэтажное здание в японском стиле – это и есть онсэн». Кенджи объяснил Акутагаве, как добраться до купальни, так что брюнет понимал, в каком направлении вести Ацуши. Парни ступили за порог, и на них сразу же посыпались капли дождя. Через прозрачный зонт можно было проследить, как капля стекает по нему, объединяясь по пути с другими каплями, и наконец срывается и разбивается о землю. Звуки тысяч, а может, и миллионов таких капель сливаются в шум дождя, умиротворяюще стучащего по крышам домов и по земле. Идя по грязной песчаной дороге, Ацуши чувствовал запах мокрой земли, дождя и свежести, а главное – запах Акутагавы. Шарф, обернутый вокруг шеи светловолосого самим его владельцем, был настолько мягким и приятным на ощупь, что Накаджима ещё больше натянул его на лицо и глубоко вдохнул: парень почувствовал запах лаванды (видимо, его черноволосый напарник очень любил это цветок) и древесную композицию из мха и кедра с пряными нотками. Аромат был таким глубоким и пленящим, что Ацуши захотелось в нём утонуть. Щеки парня вновь налились пунцом, когда он поймал взгляд Акутагавы на себе: — Что? — У тебя кроссовки грязные. Зачем ты белые надел? — У меня других нет. И снова неловкое молчание. Они шли так близко, даже немного прижавшись плечами друг к другу, и старались уместиться под одним зонтом, чтобы не промокнуть. Акутагава со стороны выглядел необычайно спокойным, хотя до этого он почти шарахался от Ацуши и не мог находиться рядом с ним. Однако так было из-за того, что внутри мафиози чувствовал столько эмоций, что просто не успевал их осознавать и выражать, потому выглядел так, будто был мысленно где-то в другом месте. Что он вообще творит, действительно ли это стоит одобрения Осаму? Его сердце с каждой минутой начинало биться всё быстрее, воздух застревал в горле. Он был НАСТОЛЬКО близко к Тигру-оборотню, ведь они буквально шли под одним зонтом и время от времени касались друг друга плечами, так еще и в скором времени будут сидеть в одной ванной полностью голые. Акутагава даже не понимал, почему его это так волнует, он всеми силами пытался убедить себя, что они идут туда исключительно в лечебных целях; к тому же брюнет несколько раз ходил в онсэн с исполнителями Портовой Мафии и «Черными ящерицами», и в те разы у него не возникало это горячее чувство, которое из раза в раз появлялось рядом с Ацуши, эта ненависть... Нет, это не было ненавистью, хотя бы это мафиози уже понял. Это чувство больше напоминало что-то, подобное волнению или даже страху, однако в таком случае инстинкт самосохранения должен был оттолкнуть Акутагаву от Ацуши, но чем больше времени они проводили вместе, тем меньше брюнету хотелось уйти от Тигра. Какая-то неизвестная сила будто бы тянула мафиози к Накаджиме, а когда светловолосый не был рядом, он не покидал брюнета в мыслях. Незаметно они подошли к нужному зданию – онсэн был выполнен в традиционном японском стиле: с навеса деревянного крыльца свисали фонарики, на деревянный каркас стен была натянута бумага, внутрь вели раздвижные двери, а перед домом был небольшой садик с фонтаном Соозу, так же оформленный в традиционном стиле. Фонтан представлял собой маленькое бамбуковое коромысло на ножках, которое опрокидывалось при наполнении водой, после чего вода выливалась, а коромысло издавало звонкий звук, ударяясь о твердую поверхность под ним. — Ну чего, мы заходим? — наконец спросил Ацуши, поскольку они уже порядка пяти минут молча стояли у входа, пока Акутагава был занят собственными мыслями. Мафиози, наконец вышедший из своего «транса», глубоко вздохнул и, зайдя на крыльцо, протянул руку, чтобы открыть раздвижную дверь.