Подсолнух под июльским солнцем

Почувствовав тёплые прикосновения солнца на своем лице, Акутагава, слегка прищурившись, медленно открыл глаза. Лучи просачивались в комнату через тонкие прозрачные шторы на окнах и нежно ласкали растрёпанные после сна пряди волос, придавали их черному, как смоль, оттенку золотистый блеск, а белые их кончики казались блестящими. Парень протёр глаза и, взглянув на часы, нехотя встал с футона: стрелка показывала двенадцать часов дня. Да уж, проспал он немало. Акутагава осмотрелся вокруг себя и заметил, что на футоне, пустовавшем ночью, теперь лежал Тигр-оборотень. Он мирно посапывал во сне, его длинные белые ресницы, едва касавшиеся щёк, и светлые волосы ярко блестели под лучами солнца, проникавшими из окна. Мафиози ещё пару минут рассматривал лицо белого тигра: он выглядел так безмятежно и даже во сне слегка улыбался. Взгляд Акутагавы остановился на губах Ацуши: они были слегка приоткрыты и имели розоватый оттенок. Брюнет достаточно долго пристально смотрел на спящего парня, не в силах отвести взгляд, но вовремя спохватился и, зажмурившись, отвернулся, а его щеки, неведомо для него самого, налились пунцом. Нет, подобные мысли не стоили ни секунды его внимания, ещё вчера он твёрдо определился со своими дальнейшими действиями: если Тигр-оборотень вызывает у Акутагавы столь неприятные чувства, то всё, что надо делать мафиози – как можно меньше контактировать с ним. И как же парень сразу не догадался до столь замечательного плана, который обязательно сработает, ведь совсем не обязательно сотрудничать с Тигром, главное – успешно выполнить миссию! С такой вновь приобретенной решимостью Акутагава вылез из своего футона и направился к двери, но только сейчас осознал, что до сих пор был во вчерашней одежде: его серые брюки и чёрная рубашка были изрядно помяты. Мафиози, несмотря на свою грязную работу, был невероятным чистюлей, стирал свою одежду и мылся почти каждый день, так как ненавидел ощущение пыли и грязи как на себе, так и в своём окружении. Поэтому парень взял с собой другую рубашку и фермерский комбинезон на смену, вышел из дома и направился к озеру, которое находилось неподалеку от деревни, чтобы постирать вещи и помыться. Брюнет отчётливо помнил местонахождение водоёма, поскольку во время вчерашней работы на огороде несколько раз носил оттуда воду. Едва Акутагава ступил за порог, как его ослепили яркие лучи солнца. Парень быстрым шагом направился к озеру, которое, к его облегчению, находилось в лесу, где раскидистые ветви деревьев там едва пропускали солнечный свет. Примерно через десять минут ходьбы глазам брюнета открылось небольшое озеро, перед которым была лесная опушка, где парень заметил множество кустов лаванды. Он решил собрать несколько веток, чтобы заварить чай, но сперва ему предстояла нелегкая задача – помыться в озере, зайдя под кроны деревьев. Хотя Акутагава любил чистоту, он ненавидел сам процесс мытья из-за того, что не имел возможности воспользоваться Рашомоном, а значит становился полностью беззащитным. Сейчас же парень вообще находился посреди леса в области, где на них в любой момент могла напасть вражеская организация; к тому же Акутагава, зайдя в воду по щиколотку, почувствовал, что она была довольно холодной даже в такой жаркий день. Однако освежиться и помыться всё же было нужно, потому брюнет, превозмогая себя, разделся и залез в почти ледяную, по его ощущениям, воду. Со временем парень привык к температуре и уже не мёрз так сильно, постепенно даже начиная расслабляться. Акутагава всё равно оставался начеку, ведь находился сейчас в самом уязвимом положении, но чувствовал он себя даже как-то... спокойно. За городом ему действительно было приятно: если исключить Тигра-оборотня и вечно палящее солнце, последние пару дней он чувствовал себя будто легче обычного, хотя бы физически: на природе и дышалось легче, и не было так душно, как в городе. В данный момент брюнет чувствовал себя по-настоящему хорошо: когда он стоял в приятной прохладной воде, а просачивающиеся через ветки деревьев лучи солнца мягко падали на его лицо, всё тревожные мысли полностью покидали Акутагаву, и мафиози мог просто ни о чём не думать. ~ Акутагава вылез из воды, помывшись мылом, которое он прихватил ранее, и переоделся в свежее белье, наконец почувствовав себя в безопасности, потом постирал грязную одежду и направился к лесной опушке, чтобы собрать немного лаванды для чая, как он и планировал. Парень сорвал несколько веток фиолетовых цветов, поднёс их к лицу и вдохнул приятный успокаивающий аромат, который в сочетании с ощущением чистоты и свежести после озера вызывал у брюнета чувство, будто он «заново родился». Закончив сборы, Акутагава направился обратно к фермерской усадьбе. Только он приоткрыл калитку, как его окликнул знакомый голос и из зарослей картошки показалась голова Кенджи, прикрытая соломенной шляпой: — Доброе утро, Акутагава-кун! Ты всё таки вернулся, Ацуши очень переживал за тебя, — мафиози закатил глаза. — Да, после некоторых раздумий я пришёл к выводу, что исполнить миссию – мой долг, вне зависимости от обстоятельств. — М-м-м, допустим, — Кенджи заметил пакет с мокрой одеждой и букет лаванды в руках у Акутагавы, — Ого, лаванда! Совсем не предполагал, что тебе интересны цветы. — Это для чая, — коротко ответил брюнет. — Ну, тогда поставь пока в вазу на кухне, потом возвращайся, я покажу тебе, где повесить одежду сушиться. Ещё я хотел бы поговорить с тобой кое о чём, — Акутагава кивнул и зашёл на кухню, где поставил лаванду в сосуд с водой на столе и вышел обратно на улицу. Они направились к бельевым верёвкам, натянутым между деревьями за домом, где Акутагава стал развешивать мокрое белье. — Так вот, Акутагава-кун, я хотел с тобой поговорить насчёт того, что мы будем делать дальше, раз ты решил остаться. Просто так сидеть я тебе не позволю, но, судя по вчерашнему опыту, работать на огороде ты не сможешь... Что бы такое тебе придумать? — Акутагава чуть было хотел возразить, но доказательства были на стороне Кенджи – брюнет действительно никак не мог долго находиться на солнце без вреда здоровью. — О, знаю! — громко воскликнул фермер, — Акутагава-кун, ты умеешь готовить? Этот вопрос слегка ввёл парня в ступор, он действительно умел готовить, так как всё детство ему приходилось ухаживать за своей младшей сестрой, Гин, а значит и кулинарное мастерство пришлось освоить. Однако готовка была далека от привычных занятий черного пса Портовой Мафии; он предпочел бы что-то, предусматривающее больше возможностей использовать грубую силу. — Немного... — нерешительно ответил Акутагава. — Замечательно, теперь будешь нашим поваром! Тогда мы с Ацуши-куном будем работать на улице, а ты будешь ответственным за домашние дела, согласен? Мафиози был ничуть не в восторге от такой перспективы, но, раз брюнет решил выполнять миссию до конца, он будет обязан заниматься и всей дурацкой, менее важной, по мнению парня, работой, что ей сопутствует. Акутагава снова кивнул в знак согласия. — И ещё кое-что, непосредственно относящееся к миссии: так как на ферме нет никаких систем безопасности, мы очень уязвимы ночью, поэтому каждый раз кто-то обязан дежурить. Прошлой ночью это делал Ацуши, а, раз ты вернулся, сегодня твоя очередь. Акутагава почувствовал облегчение, что хотя бы в этот раз слова Кенджи имеют непосредственное отношение к миссии и ему больше не придётся выполнять никаких идиотских заданий, по крайней мере, пока. Насчёт ночного дежурства мафиози был даже не против, работать ночью для него было привычно, поэтому он согласился на то без возражений. Кенджи подробнее рассказал Акутагаве про дежурство, а также провёл экскурс по кухне, после чего брюнет принялся готовить обед, хотя для него и Ацуши, если он проснётся, конечно, это будет только завтрак. Парень, недолго думая, решил приготовить рамен: для этого блюда имелись все ингредиенты, а готовилось оно достаточно просто, к тому же, им троим должно понравиться. Акутагава достал из холодильника и шкафчиков все необходимое и взялся за приготовление. ~ Ацуши проснулся от невероятно вкусного запаха, исходящего из кухни. Парень быстро встал и оделся. После того, как провел всю ночь на дежурстве, он чувствовал себя очень голодным. Беловолосый лениво спустился по лестнице на кухню и был невероятно удивлён тем, что источником столь приятного запаха было блюдо, стоявшее на плите, за которой готовил... — Акутагава? Ты всё же вернулся! Я уже думал... Ладно, это неважно, но почему ты готовишь нам еду, а не Кенджи-сан? — Угу, — Акутагава был очевидно не заинтересован в диалоге, что Ацуши сразу понял и решил оставить свои попытки, наученный прошлым опытом. Когда светловолосый сел за обеденный стол и стал ждать еды, он сразу заметил на столе букет лаванды. Кенджи цветы почти не выращивал, а в лес за ними не пошёл бы, так как был слишком занят на ферме для такого. Кто же тогда принёс букет, неужто «безжалостный пёс Портовой Мафии?» Ацуши немного усмехнулся при этих мыслях: Акутагава и цветы казались ему двумя совершенно несовместимыми вещами. Однако же сейчас перед ним находилось прямое доказательство того, что убивать – не всё, на что способен брюнет. Хотя Ацуши никогда и не думал так: он видел, как тяжело Акутагаве, и всегда хотел ему помочь или хотя бы как-то наладить нормальные отношения, но, по всей видимости, брюнет этого вовсе не желал, поэтому беловолосый, поступая подобным образом, делал ему только больнее. Это невероятно расстраивало парня, он чувствовал себя виноватым за то, что Акутагава вчера ушёл; Ацуши хотел попытаться извиниться и хоть как-то расположить к себе брюнета, но все никак не мог найти к нему подход. — Привет, Акутагава-кун! О, Ацуши-кун, ты тоже здесь, как раз на обед успел! — из дверного проёма раздался голос Кенджи. Фермер зашёл на кухню и, сняв соломенную шляпу, сел за стол рядом с Ацуши. — Еда готова, — голос Акутагавы не имел совершенно никакой эмоциональной окраски. Парень просто разлил рамен по трем тарелкам и поставил их на кухонный стол, покрытый белой скатертью с цветочным узором. — Itadakimasu! — одновременно сказали все трое и принялись за еду. — Акутагава-кун, твой рамен – такая вкуснятина! Не зря я дал тебе эту работу, ты отлично справился! — на слова похвалы фермера брюнет только кивнул с благодарностью. — И правда, очень вкусно! — подхватил беловолосый. После слов Кенджи Ацуши получил ответ на свой вопрос: вероятно, блондин назначил Акутагаву на должность домохозяина из-за вчерашнего происшествия – на улице мафиози работать определённо не мог. Закончив обедать, Кенджи вернулся к своей работе, а Ацуши решил вновь попытать свою удачу в общении с Акутагавой. Тем временем мафиози убирал со стола тарелки и складывал в раковину, собираясь их мыть. — Тебе помочь? — спросил Тигр, смотря на Акутагаву с приветливой улыбкой. — Не надо. — Слушай, насчёт вчерашнего... При этих словах мафиози повернулся спиной к говорящему и отошёл в противоположный угол кухни. Как бы брюнет ни старался подавить это жгучее чувство и игнорировать Ацуши, с каждым его словом и взглядом, Акутагаве становилось тяжелее и тяжелее, его сердцебиение всё равно учащалось, а грудь пылала. Парень попытался скрыть признаки тревоги кашлем. — Акутагава, ты в порядке? И вот опять. Брюнет, видимо, никогда не поймёт Тигра-оборотня: он только и делает, что обзывает и отталкивает беловолосого, вредя ему, обращается с ним грубо, игнорирует, а последний всё равно продолжает тянуться к Акутагаве, пытается помочь или спросить о самочувствии, несмотря ни на что. Почему?! Почему он это делает?! В итоге Ацуши, который был полностью проигнорирован, оставил свои попытки заговорить с брюнетом, или, по крайней мере, Акутагава так подумал. До конца дня Тигр ещё несколько раз приветливо улыбался мафиози, на что получал леденящий убийственный взгляд, пронизывающий до мозга костей. Постепенно солнце опускалось всё ближе к горизонту, а потом и вовсе скрылось за ним. Золотистый закат сменился чёрным небом с тысячами звезд, которые за городом было видно особенно хорошо. Акутагава, по просьбе Кенджи, отправился на ночное дежурство, предварительно приготовив себе чай с лавандой из ранее принесённого им букета. Он направился к своему посту, находившемуся на большой веранде на втором этаже, с которой был виден весь участок. Пространство было оформлено очень уютно: к навесу прикреплялись гирлянды из фонариков, вокруг стояло несколько кресел и пуфиков с подушками, посередине был большой низенький чайный столик, а во всех углах стояли растения. В таком месте только и хотелось, что укутаться в плед и почитать любимую книгу с чашечкой горячего кофе или какао, но сегодня задача Акутагавы состояла совсем в другом. Парень уселся в подвесное кресло, находившееся у края веранды так, что в поле видимости находилась вся местность, поставил лавандовый чай рядом с собой и, отхлебывая понемногу от своего напитка, смотрел в чернеющую даль, в самое сердце непроглядной летней ночи. Наконец-то он занимался чем-то в его зоне комфорта: выполнял задание, напрямую связанное с миссией, а не очередное дурацкое поручение. Брюнет работал в позднее время, когда уже не приходилось мучаться под лучами палящего солнца, а главное, поблизости не было Тигра-оборотня. Акутагава даже немного расслабился, не без помощи лавандового чая, конечно, как внезапно со стороны дома послышались шаги и медленно отворилась дверь. — Акутагава, ты здесь? Не выгоняй меня, пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать, я быстро, обещаю, — из дверного проёма раздался редкий голос беловолосого. Теперь от плана «Как можно меньше контактировать с Ацуши», и так рассыпающегося на глазах, решительно не осталось совсем ничего. А казалось это таким легким... Акутагава вздохнул и поднялся с кресла: — Ну чего тебе нужно?