II
25 сентября 2023 г., 06:34
После того дня проходит утомительная неделя, но Тэхён толком не пересекается со своим врачом. «Один врач заболел, другой, господин Пак, был вынужден отлучиться по семейным обстоятельствам, поэтому наш Чонгук нарасхват», — говорит как-то красноволосому медсестра средних лет, пока ловким движением пальцев вонзает маленькую иголочку в вену. Та у Тэхёна на виду, промахнуться нельзя. Тогда Ким поджимает свои бледные губы и отводит взгляд в окно.
Утреннее небо покрыто тонким золотистым покрывалом, оно обнимает всё вокруг тёплыми объятиями. Восходящее солнце окрашивает облака яркими переливами оранжевого и розового, создавая мягкую и умиротворяющую атмосферу. Несмотря на предстоящие испытания, этот вид приносит Тэхёну утешение, пускай внутри него большой камень, давящий своими стенками, царапающий всё изнутри.
Мало кто из людей задумывается о том, что чувствует человек, имеющий смертельное заболевание.
Страх.
Липкий такой, скользкий и противный, окутывает каждый позвонок и доходит до головы, в нашу черепную коробку, чтобы взять контроль над мыслями. Он кричит тебе о неизвестности в будущем, вызывая дрожь в коленях. Ты не сможешь нормально спать, вдруг ты закроешь глаза и больше не очнёшься? Может, такая смерть самая безболезненная?
Для всех ты погибаешь, но сам видишь бесконечные сладкие сны или кошмары, ты застреваешь в мире грёз навсегда, не имея шанса на спасение.
Страх потерять контроль над разумом и телом ужасает, застаёт тебя врасплох, проникает в фибры души и заседает там.
Вот и Тэхёна мучает это чувство, его синяки под глазами становятся ещё больше, он боится засыпать, ему мерещатся чужие крики и рыдания за тонкими стенами больницы. Только ему не мерещится. Люди кричат от адской боли, захлёбываясь прямо в своих криках. Иногда их крик становится последним. Дальше тревожная тишина.
Киму тоже будет больно? Он тоже забьётся в конвульсиях, когда обезболивающие не будут помогать? Тоже искусает губы до крови и сожмёт ногтями нежную кожу на ладони?
Отрицание.
Тэхён уже чувствовал отрицание, когда услышал свой диагноз. Тогда ему было смешно. Его смешили противные усы врача, подрагивающие от каждого сказанного им слова, смешила его залысина на затылке, смешил его халат, обтягивающий живот.
Может, он сошёл с ума? Говорят же ведь, какими художники могут быть странными и сумасшедшими, видят красоту там, где нет её для обычных людей. Парню уже кажется, что так и есть, что это всё нереально. Иллюзия, сон, кошмар. Что угодно, но не его жизнь.
Ему кажется, что кошмары остались в детстве, где пьяный отец кричит на мать и поднимает свои руки. Маленький Тэхён прячется под кровать, зная, что можно будет выйти, когда в комнату войдёт мама. Она обнимет его и спрячет от всего мира. Так и было, пока маленький Тэхён не вырос, стал интересной личностью со своими целями и убеждениями. И некоторые убеждения ломают психику его родителей. Ломают их любовь. Они не принимают убеждения Тэхёна. Не принимают его любовь к искусству и к своему полу. Для них это ужасное комбо.
Тэхён даже думает, что было бы, если он послушал своих родителей и стал тем, кого они пытались слепить. Может, он бы не сидел на одном кофе, не гробил свой желудок, питался домашней пищей, спал по ночам, а не ездил по выставкам, не нервничал из-за конкурсов, в которых ему приходилось принимать участие, чтобы заработать в первое время себе на хлеб. Художником быть тяжело. Хотя, нет, художников много. Но того, который западёт человеку глубоко в душу и тронет что-то личное своими работами, мало.
Только имеет ли это уже смысл?
Гнев.
Тэхён зол и обижен. Он не понимает, куда девается чувство справедливости. Хотя язык не поворачивается сказать: «Почему я, а не кто-то другой?» Находясь неделю в этой больнице, он отчётливо понимает, что другие тоже страдают. Они все плывут в одной лодке. Другие люди тоже, ведь никто ни от чего не застрахован.
Обида больше на себя, на трусость, на страх, на волнение. Он ведь должен бороться.
Должен. Должен. Должен.
Сдаваться нельзя.
Печаль.
Киму грустно, он стоит перед зеркалом и прочёсывает свои волосы на наличие проплешин, хотя химию они ещё не начинали. Как ему сообщили, его должны полностью обследовать: разные анализы, процедуры, снимки. Тэхён очень утомлён, ему кажется, что он теряет время, теряет возможности. Целую неделю он не притрагивается к холсту, вихрь чувств давит на него с головой. В голове крутится прозвище «букашка» от его лечащего врача в первый день знакомства. При разглядывании себя в зеркале Ким не может найти сходство с жучком, не может принять это. Не такой уж он и маленький. Он просто часто сутулится и смотрит в пол, так как привык задумываться.
Пару дней назад он снова сбивает человека, только вместо Чонгука это та самая аджумма, делавшая ему гастроскопию. Не такая уж ужасная процедура, но больше повторять он её не хочет.
Ким не понимает, как у некоторых есть силы бороться и улыбаться, чему можно здесь радоваться? Кашей по утрам? Пресной и вязкой. Нет, с питанием не так уж прямо всё плохо, это относительно вкусно, по-домашнему, но пресно. Ким не любит такие вещи. Ему нравится яркое, острое на вкус блюдо, что оставляет приятное послевкусие. Слюнки так и текут от воспоминания, как в Италии он попробовал самую вкусную в его жизни пасту. Такую сливочную, сытную. Тэхён может не есть днями, но когда ему удаётся, то ест он вкусно, ловя гастрономический оргазм.
Сейчас же ему хочется выть на Луну при виде супа из редиса или капусты, варёной рыбы, большего количества овощей. Но после таких страданий будет же что-то приятное в его жизни? Хотя приятное всё же есть, когда в коридоре после обеда мелькает его врач. Тот выглядит таким идеальным в халате, будто родился в нём. Лицо уставшее и обеспокоенное, но тот продолжает улыбаться своим пациентам, так искренне, что вселяет надежду.
— О, букашка, привет! — так радостно, тепло, будто они давние знакомые, пришедшие на встречу. Но нет. Они в больнице, где всё пропитано запахом лекарств. Тэхён глупо хлопает ресницами, проглотив язык и впившись длинными пальцами в свой кардиган, что остаётся незамеченным от чужих глаз.
Усталость Чонгука на время пропадает при виде слабого румянца на чужом лице. Они не виделись неделю, но этот парень становится ещё меньше, худее. Его выразительные глаза становятся ещё больше, как и полумесяцы под ними. Тому неспокойно, он чует каждой клеточкой своего тела, что очевидно. Даже не нужно лезть в эту вишнёвую голову. Достаточно посмотреть в глаза и можно коснуться души. Какая она у Тэхёна? Чонгук уверен, что светлая и добрая, несмотря на его эмоциональные всплески, которые он так же замечает. Ничего от его глаз не утаить. Он до ужаса проницательный.
— Здравствуйте, господин Чон. Меня Тэхёном зовут, если вы не забыли. Хотя, мне кажется, забыли не только моё имя, но и меня, — хмыкает художник, надеясь, что его лёгкая обида не будет заметна. Он знает, что он не единственный пациент. Просто Тэхёну до кончиков пальцев страшно жить в неведении.
А ещё до кончиков пальцев ему хочется убрать мешающие волосы с лица врача.
— Тэхён, я не забываю о своих пациентах, просто эта неделя была сумасшедшей. К тому же твои результаты уже должны были поступить ко мне. Давай так, мы с тобой пойдём сейчас в мой кабинет, там я заварю тебе чай и изучу результаты, — говорит, решая всё за пациента самостоятельно, сокращает между ними расстояние и укладывает крепкую ладонь на острую лопатку. Даже через ткань кардигана чувствуется худощавое телосложение парня. Ощущение, что, коснёшься его, и он разобьётся, будто хрустальная ваза.
Тот действительно хрупкий, не позволяет себя никому разбить.
Надежда.
Такое тёплое, приятное чувство, разливается по телу Тэхёна, когда он рассматривает профиль врача, чувствует горячую руку, под которой приятно пощипывает кожу. Он разглядывает лёгкую щетину на чужом лице, родинки, шрамик на лице. Ким идёт, заворожённый, уже не думает о своём заболевании, о проблемах. Они с Чонгуком идут пить чай в его кабинет.
У него появляется надежда на то, что он не умрёт. Он сможет продолжить творить, путешествовать и стать по-настоящему счастливым. Врач Чон не позволит же ему умереть? Он многих спасал. Он спасёт Тэхёна?
— Как же пахнет, — любовно лепечет губами, носом вдыхая запах различных трав, некоторые нотки он узнаёт, там мята. Он любит мяту. Всё, что с ней связано.
— Да, я люблю ещё мёд добавлять, тебе положить? — обращается к пациенту, не переводя взгляда со своих запасов трав, чая и кофе. Даже конфеты и печенье есть, которыми он любит угощать маленьких пациентов. Но Тэхёну он снова сделает исключение.
На предложение о мёде Тэхён согласно мычит, позволяя незаметно улыбнуться. Он не любит мёд. Сейчас же ему очень хочется его попробовать. Может, травяной чай с мёдом поможет наконец ему выспаться.
— Почему вы решили стать врачом? — прерывает неловкую тишину, присев на мягкий диван в кабинете Чонгука. Тот почему-то уютнее. Цвета бежевые, тёплые. Здесь удобная и мягкая мебель, в шкафах порядок, впрочем, как и на столе. Судя по тапочкам в углу, удобному дивану, пледу, Чонгук часто остаётся здесь ночевать. Неужели ему не надоедает жить в таком темпе? Не спать, целыми днями работать, даже если надо, в выходной. Как он не выгорает?
— Не буду врать, что это было моей мечтой с детства. Нет. Моя мама — врач, её отец — врач. Они не внушали мне повторить их выбор. Они просто прививали любовь к этой профессии. Не утаивали, какие на пути могут быть трудности и переломные моменты, рассказывали свои истории из работы, — мешает ложкой мёд в кружках. Одну передаёт Тэхёну и садится рядом, обращая внимание на то, как пациент внимательно, жадно слушает его рассказ. — Это был мой осознанный выбор. Мне это нравилось и нравится, я не делаю то, чего не хочу. Я благодарен им за поддержку. Больше скажу, если бы я пошёл по другому по пути, они бы так же меня поддержали.
На этих словах Тэхён на пару секунд поникает, осознавая, как Чонгуку в этом плане везёт. От него не отказались.
— Опережаю твои вопросы, я не жалею об этом выборе, как бы не было тяжело. Быть врачом сложно, — задумчиво закусывает нижнюю губу, так и не сделав глоток из кружки. Тэхён же чуть не закатывает глаза от нежного вкуса чая, продолжая слушать врача. Ким взвешивает каждое слово, каждую эмоцию, которую Чонгук вкладывает в свой рассказ, и пытается понять его, пытается взглянуть на мир его глазами, испытать то же, что и старший, чтобы, возможно, найти в себе силы и мужество пройти через это испытание, сохранив свою веру в светлое будущее.
Каково быть врачом? Неважно, какой специальности. Каково им быть? Каково нести ответственность за чужие жизни? Недостаточно глубоких знаний и умений, нужно уметь сопереживать и импонировать. Врачи могут столкнуться не только с болезнями и страданиями, но и со смертью. Они должны оставаться профессионалами в любых ситуациях, сохранять хладнокровие и точность в действиях. Они тоже люди, им так же тяжело и больно, но они не имеют права показывать слабину и неуверенность. Они не боги, но должны сделать всё возможное. Порой им приходится принимать сложные решения.
Им не хватает времени, ресурсов, поддержки. Всё на них давит, будто они находятся в маленькой комнате.
Врачам тоже страшно.
— Тэхён? Всё в порядке? — второй раз окликает Чонгук своего пациента, неожиданно притихшего и погрузившего в свои мысли. О чём он думает? Глаза печальные, но смотрят твёрдо, прямо на него. Сканируют. Но от этого взгляда не становится дискомфортно. Наоборот. В окружении Тэхёна хорошо. Чон вспоминает о нём в течение недели, не забывает. Ни имя, ни самого Тэхёна.
Младший согласно кивает, натягивая на своё лицо улыбку. Оно остреет ещё сильнее за эту неделю, что будет дальше?
— Что насчёт тебя? Ты кем работаешь? — очередь врача задавать вопросы. Тэхён теряется. Не засмеет ли его Чонгук, узнав, чем занимается Тэхён? Не принизит ли? Ким сойдёт с ума, если услышит ужасные слова из этих уст, ведь этот человек является его надеждой.
— Я художник, рисую картины, — неловко, еле слышно говорит и снова делает глоток из красной кружки. Его любимый цвет. Цвет любви и страсти, будоражит кровь и ведёт за собой. Хотя в любви Тэхёну не везёт.
— Точно! А я думаю, почему твои имя и фамилии знакомые показались, сейчас кое-что покажу! — так радостно, словно в мишень подает. Попадает. Прямо в сердце пациента. Тот сидит, смотрит непонимающе. Мало ли людей с его именем и фамилией в стране? Тэхён ставит кружку на столик и облокачивается на мягкую спинку дивана. Здесь хочется уснуть. Здесь нет больничного запаха лекарств. Он внимательно разглядывает крепкую спину врача, что копошится сейчас в своём шкафу. Как он находит время ходить в зал? Такие крепкие мышцы, широкие плечи явно не генетика. Здесь много трудов.
Фантазия «букашки» начинает шалить, подкидывая в чистую голову интересные картинки. Он не видит уже белого халата, сейчас глаза радуют мышцы, перекатывающиеся под кожей от лёгких движений рук. Эти рельефы прочно оседают в сознании Кима, кровь начинает бурлить, щёки багроветь. Художник уже рисовал обнажённых мужчин, видя их перед собой абсолютно голыми. Но он сосредоточен и серьёзен как никогда. Сейчас же чувствуется что-то другое, не только восхищение. В животе приятно покалывает. Но реальность окутывает Тэхёна с головой — Чонгук в халате.
— Нашёл! Мне её друг привёз из Италии, сказал, что это написал наш соотечественник. Купил её на каком-то аукционе, недорого… Решил привезти мне её в качестве сувенира, — вдохновлённо рассказывает Чонгук, сев ещё ближе к художнику и передавая в руки Тэхёна холст в формате А5. На нём изображён ночной Сеул. Красивые дома, окна которых мерцают, будто алмазы. Взгляд поднимается выше, к небу, покрытому россыпью бесчисленных звёзд. Картина передаёт атмосферу таинственности и умиротворения. Тэхён неверяще сглатывает, касаясь её подушечками больших пальцев.
— Не поверите, но это моя одна из первых работ. Я тренировался для выставки и делал такие небольшие экземпляры. Потом решил их выставить на аукцион в Италии за символическую цену. Тогда там впервые прозвучало моё имя. Один мужчина, что присутствовал на аукционе, тоже выкупил мою картину, мало того, что предложил большие деньги, так и потом позвал участвовать в его выставке, где он собирал работы молодых художников. Через семь месяцев я провёл там свою выставку, мне повезло встретить того мужчину, — мечтательно рассказывает Тэхён, не замечая, как за ним заинтересованно наблюдают и ловят каждую эмоцию. Сейчас Чонгук очень восхищается юношей. Пробиться в искусстве очень тяжело. Тяжело быть принятым в обществе. Ким уже выглядит расслабленным, он позволяет себе улыбаться. Он улыбается Чонгуку своей искренней квадратной улыбкой.
— Это правда удивительно Тэхён, что твоя картина сделала такое путешествие и попала ко мне в руки. Каждый штрих вызывает восторг, видно, что ты очень кропотливо сидел над ней. Уверен, что с другими работами не меньше. Ты молодец, правда. Но я думаю, что это повезло ему встретить такого человека. Искусство вещь тонкая. Моя бабушка изучала искусство, часто посещала разные выставки, музеи, мероприятия, — тепло улыбается, так же погружаясь в свои воспоминания. Обычно он никому из своих пациентов не рассказывает про родню, не рассказывает личные вещи, не показывает их. Но нутро чувствует, что именно сейчас, именно с этим человеком сделать это жизненно необходимо.
— Хотите я и вас нарисую? Вам даже не обязательно позировать, у меня отличная память. Напишу ваш портрет, а вы его повесите у себя дома и будете вспоминать меня, — бархатно смеётся после слов, ногами болтает, полностью расслабившись. Он будто отдыхает за всё это время, которое находится рядом со своим врачом. Не хочется, чтобы их отвлекали. Хочется закрыться в этом кабинете.
Чон задумчиво закусывает губы, складывая руки на груди. В ушах слышится собственное сердцебиение. Внутри всё чешется. Он не должен проникаться таким моментом, не должен смеяться со своим пациентом, улыбаться ему, переходить границы.
Не должен. Не должен. Не должен.
— Я согласен попозировать для тебя. Но сделаем мы это тогда, когда у меня появится чуть больше времени, ладно? Полагаюсь на твою память, но думаю, если я буду сидеть перед тобой, у тебя получится ещё лучше, — усмехается старший, зарываясь нахально в свои волосы. Он смотрит на Тэхёна, который мысленно кричит о том, что «У меня не получится лучше, если вы будете сидеть передо мной вживую и так близко».
Чонгук, наверное, умеет читать мысли, поэтому сокращает между ними расстояние и пальцами тянется к чужому лицу. Тэхён замирает на месте, не дышит, не моргает, не шевелится. Он позволяет сделать врачу то, что тот планирует. Мысли успевают смешаться в единый вихрь и резко пропасть.
— Травинка из чая… — констатирует факт Чон, после того как смахивает подушечкой указательного пальца кусочек листика мяты с чужих губ. На ощупь они очень мягкие.
Будто он касается крыла бабочки.
Ким нервно и невольно облизывается, до сих пор ощущая касание на губах. Такое невесомое, лёгкое, но согревающее душу.
— У вас красивая радужка в глазах, господин Чон, — выпаливает Ким, пытаясь разогнать неловкость между ними. Но, кажется, выходит всё наоборот. Зрачки Чонгука будто темнеют, а сам он замирает на месте. Его застают врасплох. Как и тогда, когда Ким врезается в него в коридоре.
Тэхён сейчас выглядит таким уставшим. Видно, что он плохо спит. Поэтому Чонгук решает напоить его чаем, чтобы поддержать, показать, что он не один. Он не умрёт.
— Признаюсь, мне никогда не говорили такого, спасибо тебе, Тэхён. Так, ладно, давай сюда мою картину, я её поставлю на место. Пей чай, хочешь — бери конфеты. Я сейчас буду изучать твои анализы и заключения, — говорит уже более сдержанным тоном Чонгук, поглядывая на время. У него ещё несколько пациентов и обходы. Завтра выходной, поэтому он наконец-то поедет сегодня домой.
— Хорошо, только давайте договоримся, что вы ничего от меня утаивать не будете, — просит умоляюще Тэхён, ища глазами конфеты, о которых говорит Чонгук.
Звук шелеста обёрток слышится в кабинете, где царит мучительная для Тэхёна тишина. Чонгук надевает очки, берёт документы, параллельно смотря в монитор.
— Так я и думал. Тэхён, посмотри на меня и слушай внимательно, — просит Чонгук, прерывая тишину. В голове он всё анализирует и уже составляет план лечения наперед. Тэхён облизывает свои губы в шоколаде, смотря немного встревоженно. Не дают ему нормально слопать конфеты, судя по обёртке, французские. Чонгук бы сейчас улыбнулся на эту картину, но, увы, ситуация не позволяет. — У тебя вторая стадия рака желудка, если попроще, то раковые клетки распространились на близлежащие ткани и лимфоузлы, но ещё не затронули другие органы. Если бы ещё больше запустил, сам понимаешь, шансы на выздоровление, были ниже. Нужно лечить, Тэхён. Сначала нужно пройти лечение химиотерапией, чтобы уменьшить опухоль, и тогда мы сможем провести операцию и благополучно удалить её. Для этого нужно время и терпение, понимаешь? У нас есть все шансы, что ты будешь жить, так как выявили заболевание на ранней стадии.
Тэхён неотрывно смотрит, выпрямившись в спине и слушая врача. Химиотерапия. У него начнут выпадать волосы где-то на второй неделе терапии. Да, Тэхён за эту неделю вычитывает в интернете много информации про рак желудка, про способы лечения, про побочки и прочие немаловажные моменты. Но смириться с тем, что его волосы потом будут отрастать не такими мягкими, прочными огорчает его. Может, ему сразу подстричься под ёжик?
Тэхён не замечает, как вцепляется в свои волосы и нервно кусает губы. Чонгук это всё замечает, глухо вздыхает и невольно вспоминает тот самый день, когда он узнаёт о смерти той самой девочки, рисующей море и желающей поскорее поправиться. У неё тоже были красивые волосы, такие длинные, чёрные, как смоль.
Тэхёну он успеет подарить красивый платок для головы.
— Да, понимаю, поэтому буду лечиться, господин Чон, — соглашается Тэхён, выглядя спокойно. Более того, внутри он так же спокоен, что удивляет не только Чонгука, но и Тэхёна. Потому что он смиряется. Теперь он будет плыть по течению. Один или нет, это уже не так важно.
Чонгук медленно, но шумно выдыхает, откидываясь на спинку своего кресла. Он действительно знает, что творится внутри этого парня, но почему-то у Чонгука нет смелости заглядывать туда. Если он будет заглядывать в голову каждого пациента, он свихнётся. Они должны держать дистанцию. Врач и пациент.
Ещё странно, что Тэхён не ведёт себя, как типичные люди, которым говорят про рак. Он больше не кричит, не рыпается о справедливости. Плачет ли Тэхён по ночам? Вымещает ли свои эмоции? Тяжело ответить на этот вопрос, взглянув на художника. Он другой. Он проницательно разглядывает кабинет Чонгука, стараясь уже ни о чём дурном не думать. Пальцы Тэхёна ласкают ткань своей кофты, в то время как губы тихонько напевают какую-то мелодию. Атмосфера вновь наполняется спокойствием и лёгкостью.
— Тэхён, у тебя есть мечта? — спрашивает заинтересованно, подпирая рукой подбородок и рассматривая волосы Тэхёна. Они напоминают мерцающее пламя, создавая контраст со светлой кожей и подчёркивая насыщенность цвета глаз. Чонгук боится смотреть в эти глаза. Они полны тёплым и особенным очарованием.
Тэхён, ощущая тёплый интерес Чонгука, на некоторое время задумывается. Он снова ощущает, как сердце начинает биться быстрее, заполняя его нутро блаженным ожиданием. С Чонгуком комфортно и безопасно. Тэхён давно ни с кем не беседовал так легко.
Он рассказывает Чонгуку о том, что мечтает больше путешествовать по миру. Он ещё чаще хочет быть в Италии, хочет там жить. Планирует посетить Китай и попробовать много традиционных блюд. Когда глаза младшего мечтательно закатываются от разговоров о еде, Чонгук тихо смеётся в кулак. У него даже желудок слегка сжимается: иногда врачам приходится пропускать приёмы пищи.
Потом Тэхён начинает рассказывать о том, что хочет завести собаку. К примеру, шпица, но осознаёт, что даже себя покормить иногда не может. Как он будет заботиться о питомце?
Дальше о своих мечтах начинает рассказывать Чонгук. Пациенту удаётся узнать о том, что тот с детства мечтает научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, на пианино или на гитаре. В целом, он любит классическую музыку.
— А когда у вас день рождения? — спрашивает спустя тридцати минут беседы. Живот уже болит от смеха: Чонгук умеет шутить и веселить. На вопросе он снова становится серьезным и непробиваемым. Спина прямая, идеальная. Пальцы снимают очки и убирают их в сторону.
— Зимой. Мы родились с тобой в один день, букашка. Я когда изучал твою карту, думал, что это уже от недосыпа. Но совпадение приятное. Будем друг другу пожелания в один день говорить, — усмехается Чонгук, вставая с места. Лицо вмиг становится хмурым от слов «Дожить нужно, господин Чон». Чонгук начинает уже злиться на пациента за такие мысли. Поэтому он встаёт напротив Тэхёна.
Тот с такого ракурса кажется ещё меньше. Такой беззащитный и отчуждённый.
— Чтобы я больше такого не слышал, Тэхён. А ну, марш в палату отдыхать. Давай-давай, мы ещё увидимся. Работы много, — вздыхает врач, прослеживая, как пациент встаёт на ноги напротив него. Он так близко. Пахнет от Кима духами. Такими сладкими и одновременно нежными. Он делает вдох глубже, чтобы насытиться этим шлейфом. Видно, что младший что-то хочет сказать, но передумывает, неловко улыбнувшись и попрощавшись. Онколог Чон остаётся один в своем кабинете. Хотя нет, благодаря аромату духов, есть фантомное ощущение этого букашки.
не хочет работать, он хочет Тэхёна.
* * *
Проходит ещё две недели. Тэхён уже вовсю осваивается в палате. У него здесь творческий беспорядок, разбросаны краски, карандаши и несколько рисунков. На них изображён его врач. Множество набросков лица, выразительных глаз, в рост. Чонгуку знать об этом не обязательно, так как за ним обещание попозировать младшему лично. И Ким ждёт этот день с нетерпением, но врач загружён. К слову, видятся они чаще. Тэхён наглеет и каждый день приходит в кабинет к Чонгуку пить чай, ссылаясь на то, что теперь он спит крепче и слаще, кошмары его не посещают. Врач же и не возражает, он, наоборот, ждёт именно этого пациента поздно вечером, чтобы накормить чем-нибудь вкусным, но не вредным, и напоить чаем. Они оба не обращают внимания на беззлобные смешки медсестёр, которые лишь радуются, что их Чонгук думает не только о работе. Но Тэхён просто пациент. А он просто врач. Они просто забывают о времени и проблемах, когда сидят под пледом и болтают обо всём на свете. Как же Тэхёну хочется пересечь грань дозволенного. Но нельзя. Как-то Чонгук в разговоре говорит, что, кроме работы, ему больше ничего не нужно. Тогда Тэхён умело прячет грустную улыбку в теперь любимую кружку и старается больше не думать о том, что у них может быть большее, нежели взаимоотношения между пациентом и врачом. Пациентам разве дают прозвища? Да, «букашка». Чонгук называет своего пациента букашкой. Такого же маленького и беззащитного. Он как божья коровка, не хватает чёрных пятен на волосах.Жизнь слишком коротка, чтобы играть по каким-то придуманным правилам.
— Чего такой хмурый сидишь? — толкает игриво плечом Тэхёна, что сидит после процедурного кабинета. Красноволосый понуро опускает голову и смотрит в пол, разглядывая трещинки в плинтусе. Настроения нет вообще. Иногда ему кажется, что всё, что он держит в себе это время, вырвется в какую-то ночь. — Да никак не могу привыкнуть к дискомфорту после терапии, может, я себе накручиваю какие-то побочки, Юнги? Я должен чувствовать вкус железа? — нервно спрашивает Ким, зарываясь в свои волосы. Которые, действительно, постепенно начинают выпадать. Он смотрит на медбрата, который теперь вместо той медсестры. Они находят общий язык, часто пересекаются, шутят и иногда обедают вместе. Это не может не радовать художника, но иногда раздражает Чонгука. Как не подойдёт к своему пациенту узнать о самочувствии, тот всё время рядом крутится. Мешает Чонгуку работать. — По поводу вкуса железа не знаю, Тэ… Лучше спроси у своего врача. Он, кстати, в последнее время таким импульсивным стал. Там им начальство устроило взбучку, статистика по смертям выросла в худшую сторону. Как они понять не могут, что, если бы многие приходили бы в больницу вовремя, всем было бы лучше, — ворчит Юнги, сидя рядом с Тэхёном. Затем легко хлопает его по спине и улыбается уголками губ. — Ладно, Тэ-Тэ, всё хорошо будет. Терапия штука не из приятных, придётся потерпеть. Эх, засиделся я с тобой, пойду я… Там девчонка одна есть, красивая такая… Одно удовольствие уколы ей делать. Приглянись, может, тоже познакомишься с кем. После своих слов Юнги игриво подмигивает и спешно исчезает из поля зрения. Тэхён лишь хмыкает. Он уже познакомился. С таким высоким, широкоплечим, крепким, с мелодичным голосом. От чего ему приходится мучиться ночью в палате, выгибаясь в позвоночнике и представляя своего врача. Рука явно не от кисточек в мозолях. Тэхён даже не догадывается о том, что в один такой раз его врач наблюдает за ним, тяжело дыша и делая определённые выводы. Несмотря на стресс и усталость, его член функционирует на все сто. А ещё Тэхёна хочется коснуться не как врач касается пациента. Но только чувство отрицания берёт верх над Чонгуком. Тэхён обязательно поправится, уедет в Италию, заведёт себе собаку и станет самым счастливым. А Чонгук
