Богиня проклинает этот ужасный мир!

Утро следующего дня Семен встретил с необычайной легкостью. Подойдя к окну своей комнаты, он ощущал небывалую бодрость. На сердце было спокойно, в голове свободно, а совесть чиста. Час был ранний, поэтому сон Аквы был в самом разгаре. Оценив ее вид, Семен предположил, что она снова вернулась под утро. Но в этот раз похоже сама — ботинки были разбросаны по комнате. С силой оторвав взгляд от ее задранной юбки, юноша фыркнул и переключился на вид из окна. Наблюдая за дядюшкой Казом, командовавшим разгрузкой повозки, он погрузился в размышления. Семен вспомнил увиденное во сне. Старая любовь осталась в прошлом. Однако, ему казалось странным то, что он подчинялся ей со столь же неизменным рвением, хотя это был сон о так называемом счастье. «Неужели я настолько испорчен, что хочу быть чьей-то вещью?» — анализировал он. — «Неужели она успела воспитать во мне раба? Неужели я подсознательно желаю быть униженным?» Размышляя над этим, Семен все же вспомнил, как неприятно он себя чувствовал, имея дело с Аквой. Низложенная богиня уже кучу раз успела унизить парня, но ему это не нравилось никаким боком. «Возможно, даже если у меня и есть такое желание, то оно никак не перевешивает здравый смысл!» —подытожил он. — «Это как разделение работы и дома. На людях ты — один, а в спальне — другой!» Это всего лишь сексуальный интерес, который он мог бы удовлетворить в том же «Доме Терпимости» — местном БДСМ-клубе. Прийти, нанять суккуба-домину, разгрузить нервы и вернуться к повседневности. Впрочем, максимум, с кем бы он мог провернуть нечто подобное вне борделя — новая дама сердца. Только, с этого момента, нужно тщательнее подходить к выбору, чтобы не угодить на одни и те же грабли. Семен еще долго праздно размышлял на тему жизни, целей и смыслов, но в один момент в их комнату кто-то тихонечко постучал. Подкравшись к двери, юноша отворил ее и, увидев Субару, вышел в коридор. Друзья отошли от номера, чтобы не мешать жрице спать. Старшой сразу поделился с Семеном новостями о том, что со дня на день стройка возобновится. Тот сразу возмутился и спросил, чье это было решение. Субару сказал, что это был приказ короля, однако, старшой не понимал, к чему такая спешка. Было ясно одно — случилось нечто, что заставило юного монарха принять это непростое решение. Поблагодарив Субару за сообщение, Семен также выразил признательность и за вчерашнее приключение в Маленькую Шамбалу. Взамен за оплату услуг Рорисы он предложил угостить друга завтраком. На лице старшого читался отказ, но уже через мгновение он внезапно согласился. «Почему бы и нет?»  — сказал он. Опираясь на плечо младшего товарища, друзья зашагали в сторону лестницы. Спустившись и развалившись за их излюбленным столом, Субару заказал у шефа легкий завтрак, после чего задал неожиданный вопрос: — Сёма! — растянулся улыбкой Нацуки. — А что ты знаешь о Ведьмах?

***

Как и говорил Субару, через пару дней всем рабочим предъявили ультиматум — либо работайте, либо уходите. Требовались все, даже те, кто еле как успел выздороветь после Велесской трагедии. К чему была такая спешка, так и не объявили. Разве что Цвигоф, благодаря своим связям, смог кое-что разузнать. К сожалению, это были только слухи, но лучше бы они таковыми и оставались. Знатные дома роптали о странностях на границе. Будто бы в восточных лесах Акселя начали находить следы присутствия шпионов. Что королевство срединной земли вершит во тьме свои гнусные заговоры. Но, как бы то ни было, боязливые сплетни могли быть просто притянуты за уши, а сам Семен и его коллеги были простыми людьми, неспособными повлиять на ситуацию подобных масштабов. Вместо этого, они все сосредоточились на работе. В связи с тем, что строителей стало в три раза больше, Семена повысили и поставили на один уровень с Субару. Теперь и он мог гордо зваться «старшой». Новое звание — новая ответственность. Ему приходилось не только помогать не до конца поправившемуся Субару, но и следить за новичками, у которых вместо мозгов в голове были сплошные опилки. Акве было ничуть не легче. В рабочее время ее гоняли по стене пуще прежнего, а вечерние попойки, несмотря на усталость, она и сама не позволяла себе пропустить. Всему виной халявное бухло. Семену нравилось, что Аква перестала спускать большую часть своего заработка на выпивку… Но, вместе с этим его настораживало, что жрица теряла контроль над ситуацией в большой компании. Чем больше она выпивала, тем сильнее теряла голову. Однажды дошло до того, что божий одуванчик Барбер, не знавший о ритуалах богини воды ровным счетом ничего, обнял Акву за шею и схватил за грудь. Не просто «случайно» положил руку, а всем видом показывал остальным, как он может! И пока он крепко жамкал и без зазрения совести тискал сиськи жрицы, та покорно хлебала пиво из своего бокала. С каждым днем, тенденция распутства жрицы только увеличивалась. Как и стоимость пойла, которое она в себя вливала. Чем дороже был алкоголь, тем податливее становилась Аква. В один из вечеров ее пригласили сыграть в «бутылочку», но с примесью «правды или действия». Простая игра — крутишь бутылку и спрашиваешь, что хочешь у того, на кого укажет горлышко. Очередь Тонри и как по заказу — всеми любимая водоноска. На вопрос — «кто ей нравится из всех присутствующих», она отказалась отвечать. Паренек был не промах и легко парировал ее отказ желанием: — Тогда я требую поцелуя! — проголосил он. Перебравшая к тому времени жрица, не колеблясь схватила парня за запястье и выдернула из-за стола. Спрятавшись от основной толпы посетителей за ближайшим углом, Аква поцеловала его. Она исполнила настолько похабный французский поцелуй, за который в Рейхе забирают в изолятор и проводят серию нравоучительных уроков по традиционному поведению в обществе. Понимая, что это, возможно, его единственный шанс, Тонри не стал терять время. Перебарывая пылкий язык лазурной девы, он обнял ее за талию. Его ладони задержались на ней совсем недолго… Уже через мгновение его пальцы проскользнули Акве под юбку, соприкоснувшись с гладкими, но прохладными, упругими ягодицами. От приятного, теплого прикосновения, ее кожа покрылась мурашками. Тонри решил не останавливаться на достигнутом и решил проверить, насколько далеко он может зайти. С каждой секундой он все сильнее сдавливал попку Аквы, а девушка только сильнее ее оттопыривала. Пойдя на радикальный шаг, парень медленно раздвинул ее мягкие булочки. Раздался звонкий, хлюпающий звук, который в галдеже публики невозможно было расслышать. Но он его услышал. Тонри понял, что Аква готова к большему. Она совершенно не сопротивлялась, даже наоборот, ждала решительных действий. Прикосновение к киске выдавило из жрицы легкий стон. Пара пальцев потерла влажную щелочку и без промедления скользнула внутрь. Аква рывком вздохнула. Похоже, она рассчитывала только на наружную стимуляцию. Но Тонри это не устраивало. Почувствовав превосходство над девой, парень прильнул к ее губам, параллельно увеличив напор пальцев. Несколько секунд и Аква затряслась. Она с трудом сдерживала силы, чтобы не взорваться магическим сквиртом. Липкий вагинальный секрет густыми каплями заливал пол под ее ногами. Судя по технике Тонри, он был достаточно опытен. Он с удовлетворением успокаивал очередную любовницу, поглаживая ее бедра. Семен шокировано и брезгливо наблюдал за их публичной мастурбацией, но, вспоминая свои прошлые деяния и их с Аквой неудавшееся знакомство, совестливо упрекал себя в ханжестве. В такие моменты он старался не смотреть на то, что вытворяет жрица, но она регулярно выкидывала какой-нибудь новый и еще более развратный номер, всякий раз завладевая его вниманием. Постоянно, когда Аква была замечена за чем-то подобным, Субару считал своим долгом помочь другу переключить внимание.  Каждый вечер он рассказывал о легендарных ведьмах, управляющих его страной. Он был лично знаком с одной из них — Ведьмой Алчности. Правда, когда речь заходила о последней, он менялся в лице и ненадолго забывался. Семен догадывался, что их связывало нечто большее, чем просто знакомство… Также ему казалось странным, что ведьмы, носящие имена девяти грехов забытого на Терре христианства, почитались как защитницы, имели собственные культы и сотни тысяч последователей. С другой стороны, на их фоне, культ Аквы и ритуалы поклонения ей, тоже не могли похвастаться целомудрием. Странно, что Ведьма Похоти и богиня воды до сих пор действовали порознь… Судя по болтовне о родных краях, порой длящейся часами напролет, Семен предположил, что Субару сильно скучал по дому. Однако, на вопрос, почему тот до сих пор не съездил туда, он отвечал уклончиво. Его робкие, виноватые ужимки напоминали Тимура и его многозначительное молчание, когда Семен пытался узнать о предпочтениях в противоположном поле. Особенно когда речь заходила о возрасте. Чуткость парня и нежелание пытать друга неудобными вопросами, частенько вынуждали Семена извиняться. Субару отмахивался, говоря «забей», но вскоре покидал таверну, ссылаясь на важные дела. К моменту ухода Нацуки, часы переваливали за полночь. Глядя на веселую компанию Аквы, Семену тоже хотелось влиться в чей-нибудь коллектив на лишние полчасика перед сном. Но обстоятельства складывались так, что с ним снова начинали обращаться как с лишним. Словно героического спасения Субару вовсе не было. Причем это снова были коренные акселиты. В отличие от компанейских хорасанцев, эти вели себя порой чересчур враждебно. От внезапного замолкания, когда Семен оказывался рядом, до язвительных острот, которые, как им казалось, бьют по больному. Как и подозревал Семен, они полагали, что у них с Аквой были романтические отношения. Семен парировал их доводы тем, что не стал бы позволять своей пассии притрагиваться к алкоголю. И уже раскроил бы череп тому, кто бы до нее дотронулся. После не менее враждебных ответов, акселиты затыкались и опускали глаза, а хорасанцы удивленно хмыкали и уважительно кивали Семену. Довольный собой, парень уходил наверх спать. Единственное, что его угнетало, так это понимание того, что его товарищи по работе не хотят жить в мире и постоянно выдумывают разные небылицы. Завтра все это повторится. Тем не менее, усталость, банные процедуры и цепкие объятия мягкой кровати позволяли ему забыть о бедах яви. Но с грезами приходило новое беспокойство. Каждую ночь он видел мрачные сны. Они начинались одинаково. Снова суд, снова толпа присяжных, снова подделанные улики и безжалостные клеветники. Снова и снова осуждающие голоса самозванных «жертв» — «Это было принуждение»! Ненависть ко всему миру и жалость к самому себе раз за разом наполняла его сны, но ровно до тех пор, пока не приходила золотая фигура и не смывала огнем армию бессовестных лжецов. Изо дня в день, один и тот же сон. Один и тот же спаситель. Когда-то раньше. Когда-то позже. Но чем дольше длилось сновидение, тем чаще Семен подмечал новые детали и мог разобрать знакомые места. За огнем проявлялись улицы Акселя, а золотое свечение рассеивалось, оставляя после себя тонкие очертания человеческой тени. Единственное, что на ней можно было разглядеть — неизменно прекрасные глаза, горящие алым пламенем. С каждым днем, сны Семена становились все ярче, а тень, скрывавшая спасителя от его глаз, местами оголяла его истинный облик. Хватило одной детали, чтобы юноша понял, кого видит перед собой. — Алая мазоку… — произнес он и маскирующая пелена слетела с ее тела, открыв его взору ту самую незнакомку, с которой он пересекся взглядом сидя на крыльце «Paz to Kaz». Она ни капли не изменилась. Все те же шляпа, сапоги, красная накидка с золотыми узорами и посох с алой сферой. Не хватало только бинта на ноге, что отдалось теплом в душе парня. Они еще не раз встречались во снах, и вскоре Семен сумел разглядеть знакомое место — ту самую подворотню, в которой они появились вместе с Аквой, но примчавшись туда, волшебницы он уже не нашел. Целый день он пытался отыскать ее. Спрашивал у прохожих, стучал в дома, заходил в лавки, интересовался у стражи, отчаянно заглядывал в бочки и ящики, но нигде не смог найти алую мазоку. Разбитый поражением, он вернулся в таверну. Разлегшись на барной стойке, Семен прикрыл глаза, как вдруг к нему обратился дядюшка Каз: — Чего такой кислый? Кисель попил прокислый? — Простите, шеф… Суббота сегодня так себе. — Ясно. Ну, — пожал он плечами, — не у тебя одного. Вон Нацуки тоже какой-то потерянный. — мужчина кивнул в сторону Субару. — Надеюсь вы с ним не поссорились? Настоящие друзья забывают обиды за секунду! Обернувшись, Семен увидел Субару, сидящего за их столом с отсутствующим видом: — Вообще-то нет… Надеюсь, не произошло ничего страшного. — встав из-за стойки, он поторопился к товарищу. Крадучись, юноша подступил к другу и наклонился, заглянув ему в глаза: — Нацу? Э-эй? — осторожно позвал он его и тот поднял голову. Безэмоционально посмотрев на Семена, Субару спросил: — Братан… мы же вроде как друзья? — Я думал, что это очевидно… — удивленно поднял брови Семен. — Надеюсь, что да… а что? — переспросив, он сощурился, подозревая неладное. У этого вопроса явно был какой-то подвох. — Раз так… — Субару перешел на шепот, — тогда почему ты не сказал мне, что ты из другого мира?