Прикосновение Ангела

Один единственный день в моей жизни запомнился мне раз и навсегда. Как сейчас помню — это был четверг. Третий четверг июня. Это были последние два дня сессии перед летними каникулами, которые я не очень-то и ждал. Не зря говорят, что человек — тварь социальная, и даже если меня переполняет непреодолимое желание закрыться где-то в комнате и не выходить оттуда до тех пор, пока яркая вспышка грядущего Апокалипсиса не останется последним воспоминанием перед моей кончиной, всё равно внутренняя потребность настаивает на том, чтобы я находился в окружении людей. Пускай они даже не знают о моём присутствии, они всё равно рядом, а это немного успокаивает. Потому, летние каникулы для меня — депрессия, ведь в этот период все расходятся по домам, разъезжаются по разным местам отдыха, улетают на каникулы в другие страны или города, универ закрывает свои двери до сентября и я перестаю быть частью общества на целых два месяца. Ужасное, сосущее ощущение одиночества уже третий год будет уничтожать меня изнутри. Хотя в третий раз это уже кажется привычным чувством, как-будто бы без него лето не проходит. Кажется, если я внезапно заведу себе друга, то летние каникулы в таком случае будут казаться тревожными, ведь то чувство перестанет существовать, а все два месяца будут казаться неправильными. А я, знаете ли, не люблю перемены в своей жизни. Я очень долго ругался с мамой, когда она решила, что моему письменному столу пора бы найти замену. Я никак не мог запомнить имени своего нового куратора, потому что предыдущий скончался от сердечного приступа, не перенеся потерю своей жены. Если подумать, то мы с ним чем-то похожи — он не смог смириться с одиночеством, так что можно предположить, что в молодости он тоже был лишён внимания. Но он-то нашёл себе вторую половинку, почему же у меня не получается? Хотя… Кто знает, когда он её нашёл. Может, лет 5 назад. В любом случае, перемены это не для меня, а летние каникулы скорее повод погрустить, чем отдохнуть от учёбы, тем более, что я не так уж и устал за эти 10 месяцев. Самое сложное — сессия, а остальное не более, чем времяпрепровождение вне стен собственной комнаты. И это своего рода тоже досуг, потому что хобби вроде рисования или спорта меня вовсе не интересуют. Разве что гитара временами украшает моё одиночество, когда я остаюсь один в квартире, потому что, в ином случае, меня ждёт пятиминутная лекция о том, что нет матери покоя в этом доме, что гитара слишком громкая и лучше бы от неё избавится. Так что сберегая свои и её нервы, я принял решение, что играть лучше в одиночестве. Чёрт, даже хобби приходится заниматься одному. Закончив нудный часовой экзамен, я вышел из универа, выдохнув полной грудью и воткнув наушники, отошёл за угол, который считался здесь «курилкой», где обыкновенно полно людей, но в этот раз совсем пусто, привычным движением обнажил пачку сигарет. Достал одну, закрыл глаза, подкурил… Для кого-то курение — это лишь вредная привычка, а для меня — способ расслабить голову, словно бы вместе с дымом в небо улетали все мысли, переживания и эмоции. Вдыхая этот вредоносный дым, который приближает меня к смерти на пару шагов, я ощущал лёгкость. Возможно, эти же чувства испытывают наркоманы, когда очередной раз вводят себе в организм запрещённые вещества. Я, быть может, стал бы одним из них, так сказать, «гонщиком за иллюзией счастья», но я слишком беден для таких занятий. Мой удел — никотиновая зависимость, которая отнимает минуты жизни и частичку здоровья в обмен на мгновение лёгкости. Внезапно мой перекур обрывает чьё-то касание в области плеча. Помнится, здесь я был один, так что помешать кому-то я точно не мог — попросту некому. Так что это касание было сделано точно не моим коллегой по привычке. Я открыл глаза и взглянул на коснувшегося… И обомлел. Передо мной стояла девушка. Сам факт того, что кто-то подошёл и зачем-то меня потревожил — уже нечто неожиданное, а уж тем более — девушка. Она была невысокого роста, с пшеничными волосами, которые свисали почти до подбородка, затянутыми на затылке в аккуратный хвостик, с потрясающими, большими серыми глазами, от которых невозможно было отвести взгляд, с милыми, пухлыми розовыми губами, с аккуратным заострённым носом, белоснежной кожей и лёгким макияжем — одним словом, безупречной внешности. Когда я пытался выстроить диалог с девушками, подобные шедевры природного творения я даже не рассматривал — они слишком хороши для меня. Тем более, что её я вижу впервые, что уже вызывало очень много вопросов. Стало слишком интересно, чтобы проигнорировать её, поэтому я вытащил наушники и вопросительно кивнул. — Привет. Ты Уолтер, да? — первый же вопрос ошеломил меня ещё сильнее. Если спросить кого-то в универе, как меня зовут, то даже мой куратор ответит на это с трудом. — Д-д-да… А откуда… — Мистер Уингстоун сказал. Я из другой группы. Мне нужна твоя помощь. Я в городе недавно, поэтому плохо ориентируюсь, а Уингстоун сообщил, что твоя квартира единственная недалеко от моей. Поэтому мне нужно, чтобы ты показал дорогу, — быстро проговорила она. Я совсем опешил. Во-первых, неужели куратор знает меня? Мне казалось, что моё имя для него, это как вспомнить программу из средней школы. Во-вторых, почему она попросила МЕНЯ помочь? Меня, человека, который в этом заведении всё равно, что призрак — замечают мою фигуру очень редко, при определённых условиях и, в основном, пугаются. Неужели не нашлось других людей, которым несложно будет проводить её до дома? Да за помощью к ней очередь из парней стоять должна, а её я что-то не наблюдаю. — Так что скажешь? — она нетерпеливо ожидала моего согласия. Почему согласия? Да потому что, вероятнее всего, я был единственный вариант из множества, притом самый последний в списке, и потому для неё я был последней надеждой, ведь иначе мою кандидатуру никак не объяснить. — Окей… Докурю только, — мне пришлось согласиться. Отказывать такой красавице очень тяжело, тем более, что она первая завела диалог, что уже является предзнаменованием того, что отказ недопустим. К тому же, сказать что «пришлось» — будет весьма грубо, поскольку внутри я искренне радовался тому, что она подошла и попросила помочь. В ответ она молча кивнула, скрестив руки на груди, и упёрлась в стену спиной. Я поспешил расправиться с сигаретой — заставлять даму ждать неприлично.