All Things End: Volume I

Глава 2: Отсутствие Нормы       Как можно было догадаться, поход вниз по лестнице лишил Куража той немногой энергии которая у него оставалась. Да, возможно ему удалось избежать приступа, но он всё ещё чувствовал себя жутко уставшим. Мюриэл и Юстас сидели в гостиной и как обычно смотрели телевизор. Скоро Мюриэл будет готовить ужин, после этого немного поработает по дому, а потом снова вернётся к просмотру телевизора, пока не наступит время ложиться спать. Столкнувшись с собственными мыслями один на один, Кураж начал замечать странный покой царивший в его маленькой семье. Конечно, его часто нарушали нападения монстров или обычные жадные выходки Юстаса, но всё же это была прекрасная и очень тихая жизнь. Он действительно принимал это как должное все эти годы. Он честно думал, по крайней мере в глубине души, что это будет длится вечно. Он любил свою простую жизнь, с его простой семьёй, на их простой ферме. Плохие вещи случались, конечно, но он был готов мириться с этим ценой такой жизни. Даже тот факт что они жили буквально в глуши, больше не казался таким уж плохим. Он правда будет скучать по этому. Он пересёк комнату, полностью игнорируемый своими хозяевами. Пёс лёг рядом с креслом Мюриэл и вздохнул. Она все ещё не замечала его, но он был рад хоть немного отдохнуть рядом с ней. Сил волноваться сейчас не было, и думать о том что он узнал не хотелось. Он снова тоскливо вздохнул и глубже зарылся мордой в лапы. — О, Кураж. А я и не заметила что ты спустился, — заговорила Мюриэл, заставляя его подпрыгнуть. Прошло несколько дней с тех пор, как она последний раз говорила с ним напрямую. Он поднял на старушку глаза, одарив её вопросительным взглядом. — Уже почти шесть, пойдём готовить ужин. — сказала она, погладив его по голове. Это его полностью ошеломило. Она правда снова с ним разговаривала? Может быть он выглядел таким несчастным, что она не могла больше его игнорировать. Часть его хотела отдохнуть, но другая его часть отчаянно пыталась доказать ей, что он все ещё настоящий, "не больной" Кураж, которым он являлся. Подавив всхлип, тот последовал за ней на кухню. Все его тело сотрясалось от усилий. Это заставило его съёжиться от своей неспособности нормально функционировать. Как он мог вести себя нормально рядом с Мюриэл, когда всё его тело восставало против его усилий? — Кураж? — окликнула она. Его слабость, должно быть, была очевидна, судя по её обеспокоенному взгляду. Тот кротко улыбнулся ей, как бы говоря: "Я в порядке!", но это не было так, по крайней мере не внутри. Он вскочил на стул, наблюдая за тем, как Мюриэл готовит ужин. Она продолжала поглядывать на него с обеспокоенным выражением лица, и он делал всё возможное, чтобы вилять хвостом и улыбаться ей всякий раз как она это делала. Он не хотел её волновать, и это было лучшее что он мог сделать в своём нынешнем затруднительном положении. Наблюдая за Мюриэл, он начал понимать, что есть ещё больше доказательств его надвигающейся судьбы. Она постоянно готовила ему его любимую еду почти каждый вечер с тех пор, как он посетил ветеринара. Сегодня вечером она подавала его любимые пельмени с этими "счастливыми сливами" на десерт. Он почти не мог заставить себя есть, когда понял что происходит. Его желудок сжался в тревоге, когда Мюриэл закончила готовить и накрыла на стол. Он хотел извиниться и уйти с кухни, но обеспокоенный взгляд, который она продолжала бросать на него, не оставил ему выбора кроме как остаться и поесть. Все стало ещё хуже, когда к ним присоединился Юстас. Он не кричал на пса за то что тот сел за стол, или даже за то, что тот сел на его место. Это было то, за что его обычно вышвырнули бы со стула или что похуже. Все они ели молча. Юстас был настолько погружен в газету, что опуская ложку тот часто полностью пропускал свою миску. Мюриэл тоже отказывалась отрывать взгляд от миски. Жуткая тишина была такой мучительной, что от неё желудок Куража скручивало ещё сильнее. Он хотел бы быть где угодно, только не здесь, но знал, что расстроит Мюриэл ещё больше если уйдет. Он так отчаянно нуждался хоть в какой-то нормальной жизни, что на самом деле бросил на Юстаса жалостливый взгляд и встал со стула, забрав с собой еду. Он вывалил еду в собачью миску и снова посмотрел вверх, ожидая что Юстас вернётся на своё обычное место. Старый фермер ничего не делал, просто продолжал игнорировать всё вокруг. Он пролистал ещё одну страницу своей газеты и уже в миллионный раз промахнулся мимо миски. Кураж мог бы оторвать себе уши от досады. После этого еда ему не нравилась. Всё было настолько жутко и неестественно, что пытаясь это исправить — становилось только хуже. Больше всего на свете он желал, чтобы его жизнь вернулась в нормальное русло. Почему он заболел? Жалобно вздохнув, он вышел из кухни. Он не мог вынести ни секунды этой ужасной тишины. Тот запрыгнул в кресло Мюриэл, свернулся калачиком и наконец вздремнул, в чём так нуждался. Мюриэл мыла посуду, пока Юстас переключал каналы на телевизоре. Кураж слышал как старик пару раз ворчал, достаточно, чтобы разбудить его, но фермер больше ничего не делал, и он конечно же не замечал и даже не не обращал внимания на пса, лежащего в кресле его жены. Как будто Куража вообще не существовало. Ему потребовалось много усилий, чтобы не беспокоиться об этом или просто снова заснуть. Он не был уверен, как долго ему удалось отдохнуть, но вскоре его разбудила Мюриэл. Он сел, моргнул и громко зевнул. Он предположил, что она хочет вернуть себе место, поэтому встал, чтобы спрыгнуть, но вместо этого она подобрала его. — Хочешь помочь мне со стиркой, Кураж? — спросила она, улыбаясь ему. — Мммм! — ответил он, кивнув с энтузиазмом. Правда была в том, что он боялся ещё одного долгого спуска по лестнице, но он был готов смириться с этим, хотя бы ради Мюриэл. Тот хотел попытаться притворится здоровым. Это был идеальный момент для него чтобы доказать ей, что он действительно в порядке. Несмотря на свой страх, он позволил своему хвосту вилять от радости. Он был просто счастлив что Мюриэл больше не игнорирует его. К сожалению, его радость быстро рассеялась из-за огромных усилий которые потребовались чтобы последовать за ней в подвал. В итоге всё оказалось именно так плохо, как он и боялся. Боль и истощение которые он испытывал были почти невыносимыми. Уже спустившись пёс задыхался как не в себя. Вот и все попытки притвориться здоровым! Хорошо что Мюриэл была слишком занята стиркой, чтобы заметить как он хватал ртом воздух. Он сел на нижнюю ступеньку и наблюдал, как Мюриэл перекладывает белье. Это было чем-то обычным для разнообразия, чем-то, что он всегда делал, сколько себя помнил. Он всегда следовал за Мюриэл в подвал, даже когда это место всегда пугало его, когда он был щенком. Он не мог не задаться вопросом, не станет ли он в конце концов слишком больным, чтобы ходить за ней вот так, и он содрогнулся при мысли об этом. Мюриэл, казалось, почти почувствовала его тревожные мысли. Она повернулась и начала говорить с ним, складывая немного одежды. — Кураж, ты просто чудо. Помнишь как мы впервые встретились? Ты был всего лишь крошечным щенком, потерянным и совсем одиноким. Я уверена, ты очень скучал по своим родителям. Надеюсь я всегда была им хорошей заменой. — Она звучала так грустно. Он ненавидел думать обо всей той боли, которую причинял ей. — Аррруууфууу. — Ответил Кураж на своём собачьем языке, пытаясь успокоить её нежной улыбкой. Он чувствовал, как его глаза жжёт от слез, но заставил себя сдержаться. Хотелось бы поблагодарить её за всё, что она для него сделала. Его могли бы просто оставить гнить в том переулке, и всё же она забрала его. И его родители… Это было ещё одной темой, о которой ему пришлось поразмыслить. Его родители были где-то там, скорее всего ещё живы. Куда бы их ни увезли в космосе, они наверняка живы. У него так и не было возможности спасти их, и теперь он никак не мог ничего для них сделать. Он больше никогда их не увидит. Мюриэл начала напевать ту мелодию, которую часто пела работая по дому. Это был мотив, повторяющийся раз за разом с тез пор как он начал жить на ферме. На мгновение всё показалось ему нормальным. Воспоминания обо всех счастливых временах проведённых на ферме заполонили его разум. Он не мог не задаться вопросом, почему эта счастливая короткая жизнь с Мюриэл и Юстасом должна была закончиться? Пришлось сдержать ещё больше слёз. Он боялся потерять всё это, потерять свою жизнь, потерять всё что он когда-либо знал, потерять Мюриэл, потерять даже своих собственных родителей. Он горячо надеялся, что Компьютер найдёт способ помочь. Не хотелось думать о том что случится, если тот этого не сделает. Мысль о том, что Компьютер просто скажет сдаться и принять неизбежное заставляла его дрожать от ужаса. — Ладно, Кураж. Пора отнести это наверх. — Бодро заговорила Мюриэл. Её слова сумели вытащить его из раздумий. Он радостно кивнул в ответ, но внутренне съёжился. Он не знал как собирается преодолеть все эти ступеньки на этот раз. Он должен был мысленно подготовить себя к предстоящей боли, зная что этого недостаточно. Хотелось бы донести до неё о своём желании получить помощь, но тот знал что сделай он это, означало бы признание его недуга. Пока они шли к лестнице, Мюриэл продолжала говорить: — Всему приходит конец, Кураж. Это просто естественная часть жизни. Даже наше счастливое маленькое существование на этой ферме однажды закончится. Но это не так уж плохо. Ничто не остаётся прежним вечно. Кураж кивнул. Он почувствовал себя ещё хуже, зная почему она это говорит, и было трудно думать что он мог бы даже не знать о происходящем, если бы не обратился за помощью к Компьютеру. Ему думалось что Мюриэл предала его, но в глубине души тот знал, что она делает только то что по её мнению будет лучше. Она хотела убедиться что псу не придётся страдать до самой смерти, даже если его эвтаназия причинит им всем такую ​​же боль, как и ожидание. Его зрение снова стало расплывчатым, и ему пришлось протереть глаза, когда Мюриэл не смотрела. Всему приходит конец, да? Хотелось бы чтобы это было не так. — А пока давай просто насладимся временем, которое у нас есть. — сказала Мюриэл. Её голос снова стал грустным и усталым, к большому разочарованию Куража. Каким-то образом он прошёл по лестнице, грудь будто горела в агонии. Пришлось проползти последние несколько ступенек, и он так громко задыхался, что наверняка половина Нигде могла услышать его кряхтения. Он отказался от попыток притвориться, что с ним все в порядке. Да, он не хотел волновать Мюриэл, но он просто больше не мог бороться с собственным истощением. А потом оно случилось. Все началось так же, как и всегда: покалывание в груди становилось всё сильнее и сильнее. Потом появилась одышка. Он начал задыхаться в отчаянной попытке набрать в лёгкие воздуха. Прижав лапу в груди, тот ощутил как покалывание переросло в ужасную, колющую боль. Будто кто-то вонзил в него нож и крутил им. Он издал слабый крик и рухнул на пол. Корчась от боли, он едва набирал в лёгкие достаточно воздуха чтобы не потерять сознание. Единственную лапу он почти всунул в грудную клетку. Ещё чуть-чуть, и удалось бы вырвать боль с корнем. Несмотря на злобное гудение в ушах, он услышал крик Мюриэл: — О, нет! Юстас! Это снова происходит! Кураж мельком увидел старого фермера, бегущего на кухню из гостиной. Он был вынужден снова закрыть глаза из за переполняющей боли, испустив ещё один крик агонии. Он знал, что они не могли ему помочь, но в муках приступа первобытное желание убежать от боли затмило все остальные чувства. На один ужасный момент он почти пожелал, чтобы ветеринар пришёл и воткнул злосчастную иглу ему в руку. В голове нарисовалась картина: Мюриэл схватила мясницкий нож и проткнула ему сердце, наконец покончив с этим. Он бы сделал все, чтобы избежать этого. Даже его страх смерти не мог пересилить его желание прекратить боль. — Не трогай его! Врач говорил что будет только хуже! — Еле услышал он, как сказал Юстас. Его зрение начало приобретать мутно-красный оттенок, хотя он все равно не мог держать глаза открытыми дольше нескольких секунд. Боль усиливалась. Он продолжал корчиться на полу, вскрикивая каждый раз, как ему наконец удавалось набрать немного воздуха в лёгкие. Разум затуманивался, и мир вокруг исчезал. Наконец перед глазами потемнело, и он потерял сознание.

***

Казалось прошли часы, прежде чем он снова проснулся. К счастью, оказалось что прошла всего пара минут. Он чувствовал тёплые руки Мюриэл, обнимавшие его, и открыв глаза тот не удивился, обнаружив что его зрение было расплывчатым и всё ещё расфокусированным, как и всегда после приступа. Он едва мог разобрать выражение лиц Мюриэл и Юстаса. — Что же мы можем сделать? Ему так больно. — спросила Мюриэл. Её голос был наполнен смесью страха и печали. Пожилой фермер в смятении почесал затылок. — Мы ничего не можем сделать. Так сказал доктор, не так ли? Думаю нам просто нужно подождать до пятницы. В ярости Мюриэл чуть не уронила Куража. — Ты ведь хочешь чтобы они сделали это, не так ли? Как ты можешь хотеть чтобы они сделали что-то подобное с бедным Куражом! Ты злой человек, злой! — Старушка в отчаянии бросила пса с затуманенными глазами на кухонный стол. Тот тихо заскулил, но она проигнорировала его. Он не хотел чтобы они ссорились. Она попыталась выдавить ещё несколько оскорблений, но вместо этого не выдержала и зарыдала. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но ничего не вышло. Закрыв лицо руками, та выбежала через заднюю дверь. Юстас протянул руку, словно останавливая её, но она уже ушла. — Это не так, Мюриэл. Это совсем не так. — пробормотал он. Кураж поднял на него глаза. Разум наконец начал проясняться, и он начал задаваться вопросом, что старый фермер может попытаться сделать дальше. Юстас посмотрел на него сверху вниз и нахмурился. — Глупый пёс! Вот с чего ты просто взял и заболел? Мюриэл несчастна когда тебя нет рядом! — Покачав головой в гневе, дед затем оглянулся на открытую дверь. — Мюриэл… — Пробормотал он во второй раз. Не упуская ни секунды, старый фермер выбежал за дверь на поиски своей жены. Кураж не мог припомнить, когда Юстас в последний раз так беспокоился о чём-то так сильно, кроме денег. Собрав то немногое, что было в его силах, пёс решил последовать за своими хозяевами. Медленно и неуверенно он выбрался из кухни на ночной воздух. Он не мог найти ни одного из стариков. Обеспокоенный тем, что могло что-то случиться, пёс заметил что дверь в сарай осталась слегка приоткрытой. Он направился к нему и приготовился к худшему. Заглянув внутрь, тот моргнул. Мюриэл сидела на стоге сена с платком прижатым к носу, а Юстас стоял рядом и что-то говорил, чего Кураж не мог расслышать. Они оба говорили неслышным тихим шёпотом, но он был рад видеть что они больше не ссорятся. Юстас сел, и они оба очень долго говорили. Куражу было очень трудно не упасть в изнеможении. Он никогда не думал что доживёт до такого дня, когда простое стояние так утомит его. Пока их разговор продолжался, Мюриэл покачала головой и сказала что-то, чего Кураж все ещё не мог понять. Юстас сказал ей что-то в ответ, выглядя на удивление обеспокоенным, а затем последовало долгое молчание. Юстас, наконец, потянулся и положил свою руку на её, мягко улыбаясь, как будто заверивая её в чем-то. Она улыбнулась в ответ с новой силой, какой Кураж не видел с тех пор как его отвезли к ветеринару. Затем случилось то, чего он не видел ни разу за все время, что прожил на ферме. Юстас обнял Мюриэл. Куражу пришлось поднять челюсть с земли. Он ни разу не видел, чтобы этот жадный, угрюмый старый фермер проявлял любовь к чему-либо кроме своих денег. Бедный пёс был ошеломлён, сомневаясь что он и вправду проснулся. Это не могло быть правдой, так ли? — Вот почему я женился на тебе, помнишь? — Уверил старик. Его голос эхом разнёсся по амбару, достаточно громко, чтобы Кураж услышал. — Я уж думала ты забыл… — Горько ответила Мюриэл. — Даже если пёс... Ээ, ты знаешь, я обещаю что всё равно буду рядом. Ну, пока ты продолжаешь готовить мне ужин! — Ужин, да? Эх ты, да чтоб такой сварливый старикашка без меня делал? — Смеялась она. Кураж отвернулся. Он решил, что лучше уйти. Не хотелось смотреть как пенсионеры целуются или того хуже, но он также чувствовал что вторгается во что-то, частью чего он не имеет права быть. Он был счастлив за них двоих, но также столкнулся с мрачной реальностью происходящего: Они готовились к его постоянному отсутствию. Пёс тихо заскулил про себя. Измученный и одинокий, он не стал возвращаться в дом, а вместо этого подошёл к крыльцу. Он сел и посмотрел на звезды, тихо задаваясь вопросом, смотрят ли его родители на него оттуда. Какая-то его часть отчаянно хотела пойти к Компьютеру, просто чтобы сейчас ему не пришлось быть одному. К сожалению, он уже знал что машина не захочет, чтобы он был рядом. В любом случае, компьютер не был хорошей компанией, это было известно. Он также волновался, что у машины уже может быть ответ для него, и он не хотел справляться с шоком от любого исхода прямо сейчас. Расстроенный, он спрятал голову в лапы. Теперь была его очередь плакать. Он был один, справляясь с наступающей смертью, и он ненавидел каждое это мгновение. Мюриэл и Юстас не понимали, и Компьютер наверняка тоже не понимал. Он был совершенно один в борьбе с болезнью, раздирающей его тело, и в глубине души он знал, что столкнётся с этой иглой в полном одиночестве…