All my bridges burn to the ground

      Скоро Рождество, а значит пора готовиться к празднованию. В этом году вся компания в лице Вильгельма, Эдмунда, Чарити, Авроры, Северуса и Мальсибера договорилась праздновать вместе. Конечно, чтобы остаться в Хогвартсе на праздники, особого разрешения получать не нужно, но сложности были, да и есть до сих пор. По крайней мере, Эдмунд уговаривал своих родителей два месяца на такую авантюру. В конечном итоге, как и планировалось, всё шло по их гениально продуманному графику.       Первым шагом стали приглашения.       Кто ещё останется в Хогвартсе на рождественские каникулы? Желающих, если честно, не так и много, но все-таки таковые имелись. Доркас твердила, что будет счастлива присутствовать, но только если Чарити сможет достать приглашение для Марлин. Это было бы очень просто, но есть нюанс. МакКиннон с Гриффиндора, а значит, попасть на закрытую рождественскую вечеринку, которую устраивают слизеринцы, будет весьма проблематично. Для Бербидж было исключение, хоть она и была с Пуффендуя, но вряд ли они позволят такое провернуть ради Марлин. Тем более, если учитывать тот факт, что она маглорожденная. — Рори-и-и, ну пожалуйста, — тянет Бербидж, прикладывая голову на колени к Синистре. — Нет, — строго бубнит Аврора, отворачиваясь в сторону. — Я буду за неё ручаться, тем более, она всё время будет с Доркас, что может случиться? — О, милая, дело не в том, что может случиться, а в том, что она с Гриффиндора, — мягко чмокая Чарити в лоб, объясняет Синистра. — Не говори, что ты тоже зациклена на всех этих разделениях, — обидчиво судачит Бербидж, поднимаясь с колен девушки. — Хорошо, — вздыхает Синистра. — Я       постараюсь достать ей приглашение, но что я получу взамен? — игриво придвигаясь к блондинке, проговаривает Аврора.       Чарити лишь радостно улыбается, пожимая плечами и оставляя легкий поцелуй на губах Синистры.       Что ж, она добилась своего — всегда добивается, ибо Аврора просто не может устоять, а значит Рождество точно должно пройти успешно.

***

— Мы не будем в этом участвовать, — резко отрезает Мальсибер, отвечая за себя и Северуса. — Но нам нужно… — не успевает закончить Чарити. — Нет, — подаёт голос Северус. — Мы достанем выпивку, но другого от нас можете не ждать, у нас есть дела поважнее, — окидывая взглядом Брюса, улыбается темноволосый. — Хорошо-хорошо, не стоит посвящать в детали, — театрально прикрывая глаза, сообщает блондинка.

***

      В гостиной Слизерина уже давно стоит пустующая ёлка, которую явно стоило бы украсить в этом году. Обычно, этим занимаются Чарити и Аврора. Ну, знаете, все эти дела, связанные с декорациями, не совсем в стиле Эдмунда. Вот Вильгельм бы явно с радостью подписался на такое, но Эйвери… — Украшать придётся вам, — строго предупреждает Аврора, поставив коробку с различными украшениями прямо на стол перед рождественской елкой.       Вильгельм, кажется, действительно взволнован этим событием, что ни капли не удивляет Эдмунда. Он в этом плане такой же, как Чарити — любит всё странное и до чёртиков магловское. — Хорошо-хорошо, я понял, — ворчит Эйвери, поднимая руки вверх.       Честно говоря, брюнет никогда не видел занятия более муторного, чем это. Он бы предпочел сейчас сидеть где-то в комнате, читая какой-нибудь роман Ремарка из своей внушительной коллекции. Но украшать елку? Серьезно? Он никогда этого не делал, ибо обычно такими делами занимаются домашние эльфы.       С одной стороны, есть в этом что-то особенное. Украшать гостиную вместе с Вильгельмом. Если бы ему предложили такое пару лет назад, он, вероятнее всего, прыгал бы от счастья, но сейчас его взгляды изменились, стремительно двигаясь в другом направление. Нет ничего романтичного в том, чтобы украшать бесполезное дерево, которое после праздников либо останется стоять так до следующих праздников, либо просто будет убрано куда-то подальше в каморку. — Давай побыстрее закончим это, — скрестив руки на груди, бубнит Эйвери, желая скрыться в свою комнату и накрыться одеялом с головой. — Мы ещё даже не начали, — удивлённо подмечает Вильгельм, доставая пару игрушек из коробки при помощи палочки. Покрутив белый шар в воздухе, Уилкис вдруг поворачивается к Эйвери. — А что, если мы будем украшать ёлку немного иначе? — Например? — спрашивает Эдмунд, не совсем понимая предложения блондина. — Давай не будем использовать палочки? Сделаем всё так, как это бы сделали маглы, — тараторит Вильгельм, явно переживая за ответ брюнета. Эдмунд уж точно такого не одобрит. О, он будет в ярости. Но предложить ведь стоило, верно? — Аврора точно решила подписать мне смертный приговор, — устало кидает Эйвери, вальяжно присаживаясь на диван. — Хорошо, — кратко добавляет он уже шепотом.       Уилкис действительно не был готов к такому повороту событий. У него почти не было сомнений в том, что брюнет кинет что-нибудь язвительно-оскорбительное в его сторону, а он просто согласился, даже не собираясь спорить. Действительно — прогресс.       Эдмунду не нравилась эта идея. Не нравилась эта идиотская ёлка с торчащими палками. Не нравилась гостиная Слизерина. Ему много чего не нравилось, но ему нравился Вильгельм. От осознания этого факта каждый раз по его телу пробегают колкие мурашки. Что ему ещё оставалось делать? Влюбиться в своего лучшего друга — не самая хорошая идея. Скорее, самая скверная из всех, что можно только представить. Но сейчас, смотря на эти светлые кудряшки, вечно падающие на глаза Уилкиса, мешая ему заниматься своими делами, он просто не мог с ним спорить. Всё, что ему оставалось — соглашаться на условия Вильгельма или оттолкнуть его ещё дальше. Он выбрал меньшее из зол, хотя, смотря с какой стороны посмотреть.       Эйвери старался избегать его после той ситуации на вечеринке. Пытался сократить общение с блондином до пары фраз в день. Стоило догадаться сразу, что все эти попытки вряд ли к чему-то приведут, а Уилкис явно начнёт о чём-то догадываться. Поэтому он стал вести себя так, как прежде, перестав бороться с собственными желаниями. — Смотри, тебе просто надо повесить это вот так, — объясняет блондин, вешая одну из игрушек на рождественское дерево. — Я все еще не тупой, — подрываясь с дивана, бубнит Эйвери, подходя ближе к злосчастной коробке.       Вильгельм лишь улыбается, прикрывая лицо ладошкой. Ну какой же он красивый.       Эдмунд точно задохнется от такой близости. Должно быть, он проклял эту дурацкую ёлку уже раз двести, никак не меньше.

***

— Кажется, все готово, — смотря на украшенное дерево, восхищенно говорит Вильгельм, поправляя упавшую на глаза кудряшку. — Замечательно, — сухо бросает Эйвери, осматривая их общее «произведение искусства».       Что ж, Эдмунд просто уходит в комнату, оставляя на произвол судьбы Вильгельма вместе с его елкой.       А что ещё он должен сделать? Прямо сейчас парень готов кого-нибудь ударить, чтобы избавиться от накопившейся ярости. Или просто зарыться в одеяло и никогда оттуда не вылезать.       Вильгельм не смотрит на него так, как смотрел на Розье.       Вильгельму несложно находиться в одном помещение рядом со своим другом.       Вильгельму просто нет дела до него.       Эдмунд достаточно умный для того, чтобы это понять.

***

Рождество. 25 декабря.       На праздниках Хогвартс казался совсем пустым. В основном все разъехались по домам, отдав предпочтение семейному застолью. Ну а те, кто остался, планировали что-то явно грандиозное. Каждый факультет устраивал отдельно от других мероприятия. Никто не знал, с чем это было связано и почему все решили, что нужно отмечать по-отдельности. Это было негласное правило, которого все старались придерживаться.       На рождественской вечеринке Слизерина присутствовали ребята со всех факультетов. Почти со всех. Самыми яркими представителями этого вечера, естественно, были Чарити и Марлин. И если к Бербидж относились более-менее лояльно, то МакКиннон в стенах гостиной Слизерина не сильно жаловали. Скорее всего, это было связано с тем, что она с Гриффиндора, а сказка, про «обязательную» вражду между двумя факультетами, была всем давно известна.       Вот только сегодня всем было немного плевать на это.       Почти все танцевали под спокойную музыку, сидели за излюбленными играми или обсуждали новые сплетни.       Никому не было дела до Марлин, до Чарити и остальных ребят, пришедших с других факультетов.       Наверное, в этом и есть прелесть Рождества. Все становятся едины, словно маленькая семья. — Потанцуем? — спрашивает Синистра, уверенно подавая руку блондинке. — Конечно, — улыбается Чарити, отрываясь от игры в «Я никогда не».       Плавно двигаясь в танце, Аврора обнимает Чарити так, будто она ее единственная опора, позволяющая твердо стоять на ногах. Никто из них не собирается друг друга отпускать. Сейчас, когда у них ещё вся жизнь впереди, они могут думать лишь о настоящем, иногда задумываясь о захватывающем будущем, которое обязательно их ждёт. Once, I had an empire in a golden age I was held up so high, I used to be great — Красивая ёлка получилась, — неожиданно для себя произносит Эдмунд. — Да, — поворачиваясь к брюнету, подтверждает Вильгельм. — Знаешь, это моя любимая песня, — с осторожностью намекает Эйвери. Он не должен сейчас всё испортить. Не может. Это Рождество, оно должно приносить радость и то необыкновенное волшебство, в которое так отчаянно верится в детстве. — Пойдём танцевать? — спрашивает Эдмунд, поднимаясь с дивана для того, чтобы протянуть руку блондину. They used to cheer when they saw my face Now, I fear I have fallen from grace       Вильгельм с неким испугом поднимает глаза на Эйвери. Нет, он никак не мог ожидать этого. Неужели Эдмунд действительно всё это время что-то ему не договаривал?       Мало кто знает, но всё это время единственный человек, которого он просто не мог выкинуть из головы, начиная с первого курса обучения, был никто иной, как Эдмунд.       Уилкис влюблялся в Розье, стараясь забыть Эйвери. Влюблялся в странного парня с Когтеврана, стараясь забыть Эйвери. Влюблялся в семикурсника, стараясь забыть Эйвери.       И если с Розье он надеялся, что у них может что-то выйти, то остальные из списка — скорее желание закопать свои чувства куда подальше, заменив их кем-то другим.       Вильгельм заметил Эдмунда ещё тогда. Первый курс, Хогвартс-экспресс. Эйвери зашёл в купе, в котором сидел Уилкис, попросив сесть рядом. Блондин же, взглянув на него лишь одним глазком, больше не смог отвернуться.       Они стали лучшими друзьями. Помогали друг другу в сложных ситуациях, поднимали настроение в трудные дни. Ни о каких чувствах речи быть и не может. Либо Уилкис только так думал…       Что ж, если возвращаться к нынешнем событиям, то, кажется, Вильгельм застыл на месте, не в силах пошевелиться. And I feel like my castle's crumbling down And I watch all my bridges burn to the ground       Эдмунд аккуратно хватает парня за руку, подходя к камину. Неловко опуская руки на талию Уилкиса, брюнет начинает медленно покачиваться в ритм музыки, безмолвно обязывая Вильгельма делать то же самое.       У них будет ещё много времени для разговоров и обсуждений.       Сейчас, спокойно кружась в танце, они могут забыть о времени и недосказанных словах.       Эдмунд чуть отходит назад для того, чтобы обнять Вильгельма. Обнять так крепко и никогда больше не отпускать.       Они обязательно поговорят обо всём завтра. Или послезавтра. Или через неделю.       Но сейчас они здесь. В их общем настоящем. And you don't want to know me, I will just let you down You don't wanna know me now.