All my bridges burn to the ground

      Эдмунд выложился по полной на сегодняшнем матче, и, как оказалось, не зря. Победа осталась за Слизерином после того, как Регулус Блэк поймал снитч. Что ж, в любом случае, по счёту они значительно вырывались вперед. Гриффиндор сегодня и правда играл чертовски плохо, а Джеймс Поттер казался чересчур рассеянным, пропуская голы один за другим. — Хорош, — приятельски толкая в плечо Эйвери, говорит Мальсибер. — Мы все постарались сегодня, заслужили, — прямо отвечает Эдмунд, протирая лицо уже влажным полотенцем, ибо на поле и правда было жарко. — Получается, вечеринка в силе. — С меня выпивка, — кидает Мальсибер, удаляясь куда-то в сторону раздевалок.       Эдмунд тот ещё любитель шумных компаний, алкоголя и новых сплетен. Последнего можно наслушаться вдоволь как раз на вечеринках. Обычно, именно на таких мероприятиях до тебя доходит то тот слух, то другой. Так и сейчас. Празднование ещё даже не началась, но он уже услышал от Северуса о каком-то неудачном разговоре Вильгельма и Эвана. Конечно, Эйвери знал, что Уилкису давно симпатичен Розье. Брюнет даже пытался вразумить его и привести в чувства, ведь все прекрасно знают, что у Эвана есть некая привязанность к Краучу-младшему. Вот только у Эйвери было ещё несколько причин отговаривать друга, которые он бы никогда не стал озвучивать вслух.       Дело в том, что Эдмунд привык создавать вокруг себя образ мерзавца без тормозов. Это было несложно, учитывая тот факт, что именно таким парень и являлся по своей натуре. Он просто не мог позволить себе показать хоть долю слабости людям, что привыкли видеть его через призму безразличия и хладнокровия.       Сейчас он лишь мог наблюдать за тем, как Вильгельм снова позволил сердцу открыться и полюбить кого-то — хоть за любовь он вовсе это не считал — а потом снова собирать по осколкам остатки своей души.

***

      На вечеринку в честь победы Слизерина начали подтягиваться люди с других факультетов, напрягая Эдмунда. Он был совершенно не против компании Чарити, которая была с Пуффендуя, но что касалось остальных — это уже совершенно другое. Всё бы было замечательно, если бы Гриффиндорцы позволяли присутствовать Слизеринцам на своих посиделках. Вот только этого никогда не происходило, что не могло не выводить из себя. — Что здесь забыл Джеймс Поттер? — поворачиваясь к Вильгельму, спрашивает Эйвери. — А ты не знаешь? — улыбаясь, Уилкис протягивает стакан огневиски брюнету. — Кажется, у Регулуса пунктик на гриффиндорцев. — О, Мерлин, замолчи. В мои планы не входило представлять это недоразумение в голове, — морщится Эдмунд, театрально закатывая глаза и присаживаясь на диван. — Хорошо, что насчёт МакКиннон? — Кажется, она не так уж и плоха, раз Доркас с такой страстью засовывает свой язык ей в рот, — оборачиваясь на девушек, продолжает Вильгельм, поддерживая их с Эйвери небольшую игру. — Кто ты такой и что ты сделал с Вильгельмом? — кинув удивлённый взгляд в сторону Уилкиса, брюнет резко поднимается с дивана, начиная двигать бедрами в такт играющей музыки. — Это же ABBA, ты срочно должен подняться и потанцевать со мной, чтобы я не чувствовал себя полным идиотом.

Well I can dance with you, honey If you think it's funny Does your mother know that you're out? And I can chat with you, baby Flirt a little, maybe Does your mother know that you're out?

— Нет-нет, я в этом не собираюсь участвовать, — смеётся Вильгельм, подыгрывая Эйвери и хлопая в ладоши на его отчаянные попытки попасть в такт песни.

***

      К полуночи все начинают расходиться. Ребята с других факультетов давно отправились по своим гостиным, дабы не получить оплеуху от старост.       Вильгельм, Эдмунд и Аврора остались убирать грязные стаканы и бутылки, вместе с остальным мусором, которого, как оказалось, достаточно много, после такого шумного празднования. Тут не отделаться обычным заклинанием, придётся приложить и собственные усилия, чего, естественно, делать никому не хотелось. Эдмунд бы с радостью сбежал от такой участи, но он пообещал Авроре, что поможет, и, к тому же, здесь был Уилкис, который еле-еле держался на ногах. Хоть кому-то надо за ним присматривать. — Что ж, думаю, мы справились, — кидает Синистра, взглянув на более-менее чистую гостиную. — Салазар, — протягивает Уилкис, прикладывая голову к столу. — Кому-то явно стоит хорошенько проспаться, — усмехается Аврора, окидывая серьезным взглядом Эйвери. — Помочь его довести до комнаты?       Эдмунд лишь мотает головой, отправляя Аврору в свои, так называемые, покои. Наверняка она тоже вымоталась за этот день, да и просить её о помощи было бы несправедливо, после всего, что уже успела сделать, в то время как остальные просто пошли спать, не проявляя инициативы в помощи с уборкой. — Пойдём, пора по кроватям, — аккуратно положив руку на плечо Вильгельма, говорит Эйвери.       Брюнет не понимает, в какой момент всё идёт совсем не так, как он изначально планировал. Он не понимает, в какой момент Вильгельм оказывается у него в объятиях, тихо завывая в плечо. Эдмунд не собирался поднимать тему о Розье, о доверчивости Уилкиса, о его необъятной любви ко всему живому и дышащему. Но, видимо, у судьбы другие планы. Вильгельм разваливается на части в его руках, а он даже не может подобрать нужных слов, по-настоящему ненавидя себя за это. — Зачем я это сказал, почему я не мог просто молчать дальше? — всхлипывает Вильгельм. — Зачем я сделал это, Эдмунд? — Я не знаю, — шепотом проговаривает Эйвери, шумно сглатывая. — Но тебе ведь стало легче от этого? Может быть, это того стоило, и теперь ты будешь знать правду. Вряд ли от неё тебе станет проще жить, но всё же… — Ты говоришь об этом так, будто я не делал подобного раньше, — прямо говорит Уилкис, отходя чуть назад от парня, стоящего рядом. — Каждый раз наступаю на те же грабли, забывая о болезненных последствиях.       Эдмунд хотел бы знать, что можно сделать в этой ситуации. Но он не знает. Просто стоит и пытается отыскать единственную здравую мысль, приходящую ему в голову.       Вместо всего этого он подхватывает Вильгельма за руку, помогая подняться до их комнаты.       В спальне темно, а Северуса и Мальсибера, с которыми они делят комнату, сейчас нет в постелях. Вероятно, они пошли отмечать грандиозную победу на матче дальше.       Эйвери укладывает Уилкиса в постель, замечая, как тот дрожит то ли от холода, то ли от бурлящих эмоций. Накрывая парня одеялом, Эдмунд поправляет его светлые кудри, чтобы те не нарушали сон. При лунном свете Вильгельм выглядит так невинно, словно маленький котёнок, жмурящийся от пронизывающего холода. Его глаза прикрыты, но он всё ещё может разглядеть их светло-голубой оттенок, поблескивающий от слёз.       Такой красивый. — Ты же останешься здесь? — сонно спрашивает Уилкис, мягко хватая руку брюнета. — Конечно, — только и успевает ответить Эдмунд, присаживаясь напротив кровати однокурсника.       Что ж, возможно, эта ночь будет бессонной. Возможно, завтра он будет избегать взгляда Уилкиса, хотя тот, вероятнее всего, ничего не вспомнит. Но парень останется сидеть здесь столько, сколько потребуется.

***

      Эдмунд просыпается на полу, пытаясь понять, как он тут оказался. Вспомнить вчерашний вечер не составило бы труда, если бы не голова, которая, казалось, раскалывается на кусочки.       Замечая Вильгельма рядом с собой, уголки губ сами по себе поднимаются, растягиваясь в теплую улыбку. Спящим он похож то ли на цветущую ромашку, то ли на маленькое солнышко. Такой милый и комфортный.       Эйвери удаётся вспомнить, как он помог дойти Вильгельму до кровати, а вот что послужило причиной тому, что он уснул на полу… Что ж, скорее всего, парень просто не смог оторвать взгляд от этого ни в чём не повинного человека по имени Вильгельм Уилкис.       Эдмунд всегда думал, что со временем это пройдёт. Вся эта его детская и наивная влюбленность в лучшего друга точно не про него. Но с пятого года обучения всё стало действительно выходить из-под контроля. Сначала он просто начал замечать, что Вильгельм и правда красив. Есть в нём что-то такое, что напоминало Эйвери о существовании тепла, добра и уюта в этом мире. Позже всё стало доходить до того, что нахождение Уилкиса рядом тяготило существование Эдмунда. Он просто не мог выносить его присутствия где-то поблизости, периодически зависая на неопределенное время, надеясь, что никто этого не заметит.       Со временем парень начал это контролировать. Они всё ещё оставались лучшими друзьями, а позволить дружбе постепенно разрушаться из-за глупости Эдмунда — явно не лучший способ покончить со своими чувствами. Особенно, если ты влюблён в этого человека так сильно, что порой, когда он рядом, становится тяжело дышать, и воздуха в лёгких просто физически не хватает.       Замечая, что Вильгельм начинает постепенно открывать глаза, Эйвери резко поднимается с пола. Добежав до своей кровати, брюнет отчаянно делает вид, что поправляет её. Не должен же Уилкис знать, что Эдмунд всё это время сидел на полу, рядом с его кроватью, размышляя о вещах, которые явно не должны возникать у него в голове. — Что вчера произошло? — прямо бросает Вильгельм, массируя виски от покалывающей боли. — А, ну, — протягивает Эдмунд, не в силах собраться с мыслями, чтобы дать чёткий ответ. — Я тебе помог подняться, думал, ты сам не справишься, да и, в общем и целом, больше ничего, — стараясь скрыть явное волнение, брюнет показательно заправляет свою кровать с помощью заклинания. — Да? — вопросительно глядя на Эйвери, Уилкис медленно поднимается на локти. — Я почти ничего не помню. Странное чувство. — И такое бывает, — Эдмунд раздумывает лишь секунду, прежде чем продолжить. — Могу немного освежить твою память. Помнишь, как Северус чуть не упал в камин? — Что? — смеётся Уилкис, откидываясь чуть назад. — Нет, почему я этого не запомнил? — Наверное, потому что я это только что выдумал, — брюнет лишь слегка усмехается, прежде чем взглянуть на удивленную физиономию друга. — Ты серьёзно? Я ведь поверил, — скрестив руки на груди, Вильгельм накрывает лицо одеялом, высказывая свой протест. — Да ладно тебе, — слегка толкая блондина в колено, торчащее из-под одеяла, Эйвери подбирает свой галстука с пола, на котором красуется эмблема факультета. — Я на завтрак, догоняй.

***

      Вильгельм остаётся в кровати, пока времени совсем не остается. Учёбу никто не отменял, какой бы насыщенной ни была предыдущая ночь.       Единственное, за что действительно печется Уилкис — память. Он почти ничего не запомнил со вчерашнего вечера, но очень надеется, что не наговорил чего-то лишнего и личного. Зная себя, парень вполне был способен такое учудить. Иногда его буквально нельзя было заткнуть, в особенности если ещё и был пьян.       Его мучал только один вопрос: говорил ли он об Эване?       А если и говорил, то с кем?       Не сморозил ли он чего-то, что могло отпугнуть кого-то из его окружения?       Получается, уже вовсе и не один вопрос.       Хотелось остаться в кровати навсегда. Ну, или, по крайней мере, до того момента, пока не будет так стыдно смотреть остальным в глаза. Эдмунд ведь ничего не сказал, может, и правда ничего особенного не случилось? Хотя, у Эйвери была скверная привычка молчать, даже если вокруг будет происходить восстание троллей. Слова из него не вытянешь.       Если он и правда чего наговорил, то как минимум об этом должна знать Аврора или Чарити. Но Уилкис просто не может взять себя в руки и направиться в чёртов Большой зал.       Нет, он просто перестанет об этом думать. Даже если и сказал что-то, чего говорить вовсе и не должен был, слизеринец поймёт это по взгляду остальных.

***

— Мне нужно знать, что вчера было, — хватая Эйвери за плечо, говорит Вильгельм. — Без шуток, Эдмунд. Я говорил что-то, чего не должен был? — Хм-м, — задумчиво оглядев Уилкиса с ног до головы, брюнет пожимает плечами. — Ничего не припоминаю. Да, кстати, мы опаздываем на урок, помнишь? — указывая на настенные часы, поворачивается Эйвери. — Спасибо, — успокоившись, проговаривает блондин, догоняя Эдмунда. — Разве есть за что? — удивленно поворачивается Эйвери. — Ты сказал, что помог мне подняться наверх, — переходя на шепот, говорит Вильгельм, стараясь не смотреть парню в глаза. Он хотел отблагодарить брюнета за то, что не оставил его там, просто не знал, как это правильно выразить. Слишком много всего произошло, казалось, что он был готов искать маховик времени, чтобы отправиться туда, и посмотреть, что всё-таки он успел начудить за прошедший вечер. — Брось, так ведь поступают друзья, — только и говорит Эдмунд, заходя в класс.