Макабр

Сергей нервно тряс ногой, сидя в карете, и теребил рукав шелковой блузы. Хотелось непременно рассказать Олегу о своем сне, о его толковании и о грандиозном плане, который вспыхнул спичкой в голове. На человека, не знавшего о его происхождении, он мог произвести вид больного в лихорадке: глаза бегали, руки схватило тремором, Сергей был привычно бледен и кусал губы. Но если это и была лихорадка, имя ей влечение. Время раннее, совершенно не подходящее для гостей. Но в доме Олега он никогда не был гостем: был другом, был братом, которого прислуга знала в лицо. - Сережа?.. - Олег показался из-за широких дверей, предупрежденный горничной, когда дворецкий открыл дверцу кареты Разумовского. - Что-то случилось?.. Он обеспокоенно сбежал по ступеням, метнулся взглядом по лицу друга. Пусть из них двоих Олег и был ранней пташкой, но по нему было видно, что и сам он встал на так давно. Мазок густой пены красовался на щеке, и Волков утер лицо рукавом. Не дают даже побриться, что за срочность? Сергей был одет неаккуратно. Изящно, но словно скомкано. Без одной запонки и без вычишенной обуви весь его образ рушился. - Олег, я все придумал! Я закачу бал! Лицо Волкова вновь обрело мягкое и спокойное выражение. Он лишь поинтересовался: - Ты ел? - Ah, mince... Забыл. - Пойдем позавтракаем, и ты мне все расскажешь. После рюмки крови Сергей выглядел более живо, если можно так выразиться в контексте вампиризма. - Я пока не разгадал этот сон, но что-то он да значит, - мужчина мечтательно улыбнулся. - Могу я быть голосом разума, Серёж?.. Я очень хочу, чтобы все было так, как ты говоришь: любовь с первого взгляда, магическое проведение и долго и счастливо. Но, прошу, не воспринимай все слишком близко, друг... - Олег сочувственно взглянул на него, но кажется, что это пучина затянула Разумовского безповоротно: - Да-да, разумеется. Послушай, давай все сделаем в стиле мистицизма, магии и готики, что думаешь? Я правда не устраивал такого никогда... Лишь ходил на приемы ради поддержания image... - Ты начинаешь раздражать этими французскими вставками. - Прости... Ты же мне поможешь? - А у меня есть выбор? - Олег скептически улыбнулся. - Но, Серёж... Как ты можешь быть уверен, что она придет? - Положусь на судьбу. Ну и разошлю приглашения кому только можно. Придет Юсупов - придут все. А он такого не пропустит. Она молода, красива и не из бедных. У меня все шансы, - он с улыбкой откинулся на спинку кресла. - Не знал, что скажу это, но я скучал по влюблённому тебе. Такой... Живой?.. - Твой каламбур засчитан. И началась подготовка. Масштабная настолько, что действительно стоила даже Феликса Юсупова. Педанту Сергею непременно нужны были приглашения на гербовой бумаге, побольше декора в темных тонах. Такого переполоха в его особняке ещё не бывало: бедная прислуга сбивалась с ног, надраивая полы и окна, вставляя свечи в тяжёлые серебристые канделябры, меняя тяжёлые портьеры на бордовые. Сергей заглянул в кухню: - 94, 95... - Ну как? - Вот те! Сбили, Сергей Викторыч! - пожилая экономка хлопнула о фартук. - Ретируюсь... - он поднял руки в премирительном жесте. Хотелось, чтобы все прошло поистине идеально: от фужеров до музыки. Бал действительно оживил Сергея: это было огромным развлечением, если это можно так назвать. Их с Олегом жизнь тянулась довольно размеренно, несмотря на государственную деятельность, к которой обязывала должность. Рюмка крови утром, пара встреч, подписать бумаги, проконтролировать работу ведомства, выход в теарт или оперу, а вечером - салон у знакомых. А теперь жизнь наполнилось подлинной живостью, пусть нервной, сбивчивой, но такой приятно волнительной. Несмотря на то, что отоспаться бы следовало - балы никогда не кончаются в полночь, словно у Золушки, Сергей вскочил ни свет не заря. Попросив сладкого кофе - за дни подготовки он вошёл в утреннюю привычку - граф Разумовский решил, что ход мыслей может устаканить запись в дневнике. Он писал не так часто, но когда твоя жизнь буквально тянется вечность, что-то выпадает из памяти, хотя не всегда этого хочется. Красивым почерком вывел дату и строчки полились: "В моей душе сегодня безумная буря и канитель чувств. До сего дня мне никогда не приходилось устраивать прием столь разительный по своему масштабу и величине. Возможно, это самая дурацкая глупость, делать это все лишь ради одной девушки, не будучи уверенным, что она появится, не зная даже ее имени и лишь надеясь на провидение, судьбу и знаки. Если все это злая шутка, если же игра свеч совершенно не стоит... Мне страшно думать об этом, хоть я и должен. Олег думает, что я совершенно не слышу его голоса - голоса разума. Но я все прекрасно слышу. Мне лишь боязно признать все глупым стечением обстоятельст. И если есть хоть один шанс, совсем крохотный, один шанс из ста, что я все делаю верно, что дело выгорит - я готов. Жизнь нужна ради больших, широких поступков. Я этот поступок совершаю, вверяясь судьбе. В крайнем случае, получится неплохой роман: он устраивает ради нее грандиозный прием, не будучи даже уверенной, что она явится. Выберу какое-нибудь пафосное американское имя герою. Может, Джей?.. Надеюсь, что до романа мои руки не дойдут и все воплотится в быль сегодня же. Если я хотя бы увижу ее, если узнаю имя, это будет того стоить. Раз нет, быть мне и дальше одиноким... Печальным графом. Что я теряю?" День тянулся неимоверно долго. Последние приготовления, отлгаженный костюм с двумя запонками, на этот раз. Стоя перед зеркалом в свете свечей, когда первая карета уже подъезжает к поместью, Сергей придирчиво оглядывает себя, вдруг испугавшись: а может все это зря?..