Макабр

- Ох, Мари, наконец! Я ждал тебя так долго, душенька, - Феликс целует ее поочередно в обе щеки. - Мы завтра же едем на бал! - Ты хотел сказать, что ТЫ едешь? Мне никаких приглашений не поступало, - мужчина услужливо помог ей снять пальто, не дав этого сделать прислуге. - Моя фамилия позволяет мне взять с собой даму, тебе ли не знать, дорогая. Тем более весь Петербург только и болтает об этом готическом бале Разумовского! Не можем ведь мы такое пропустить, - он подмигивает и чиркает спичкой, поджигая тонкую сигарету в мундштуке. - Разумовского?.. - хрустальные глаза блеснули в полутьме гостиной. - Я вижу интерес на твоём очаровательном личике, - Феликс ухмыльнулся. - Чего я не знаю? - он выпустил струю дыма изо рта. - Мы встречались лично лишь раз, на том салоне у Эсте́р. Мы тогда быстро уехали, помнишь? - Ах да! С неделю назад. Не знал, что ты с ним говорила. И молчала все это время! - он состроил страдальческое лицо. - Ну прости, прости, дорогой! - девушка взяла его свободную руку в свои ладони. - Я пока не разобралась в себе... И она пересказала все события того вечера, отвечая на постоянные вопросы Феликса. Его волновало все, от прикосновений до внешнего вида графа. - Как красиво ты вывернулась с именем! Хвалю, - он хотел затянуться, но сигарета успела истлеть. - Я дурочка, глупая девчонка, Феликс! Скажи я свое имя тогда, мы бы могли продолжить знакомство, а что теперь? - А теперь ты едешь со мной на бал, где я вас представлю друг другу по этикету, Мари. - А вы знакомы? Не наблюдала тебя в его обществе. - Общий кружок по интересам, - Феликс многозначительно улыбнулся, проведя во рту языком по резцам. Девушка решила, что это дела государственные и в подробности вдаваться не стала. - Неужто ты влюбилась? - Нельзя ведь влюбиться за пятиминутный разговор. - Но и отрицать, что он тебя заинтересовал, ты не будешь. Иначе ты бы так не отводила глаза. Впрочем, он выгодная партия, чего тебе бояться? Ты юна, хороша собой и не бедна. - Ты так говоришь лишь потому что ты мой друг, - Феликс устало закатывает глаза: когда же эта девчонка вобьет себе в голову, что краше многих своих сверстниц... - А он... Он действительно красив. Той старинной аристократической красотой, которая передается по крови. - По крови... - Феликс усмехнулся. - Он и правда вполне хорош собой. Но будь я на твоём месте, присмотрелся бы к Волкову. - К кому? - Его друг, что везде темной тенью рядом. Вот тот действительно хорош, - мужчина мечтательно улыбнулся. - Да, видела его, кажется. - Но просто смотрела не на него, - Феликс ухмыльнулся. Девушка отвела взгляд. - Отчего не сказала раньше, что тебе так приглянулся рыжий граф? Я бы давно вас познакомил. - Я и сама обратила на него внимание не так давно, - девушка положила в кофе два кубика сахара и перемешала. - Я встретила его на выставке с месяц назад, но была там с матерью, да и нельзя же мне было просто подойти. - Отчего же, - Феликс затянулся новой сигаретой. - Это ты мастерски нарушаешь правила, а я только учусь, - она ласково улыбнулась, чуть склонив голову, и локон выпал из прически - матушка все ещё пыталась облагородить ее остриженные волосы, которые девушка демонстративно отрезала после марша суфражисток в жесте поддержки всем женщинам, которые требовали равных условий труда на фабриках. Феликс улыбнулся. Тогда-то он и заинтересовался этой, как ему тогда показалось, обычной девушкой. Она явилась на прием со своим каре, обратив на себя взгляды общественности. Шептались: что это умница-дочка профессора Лебедева учудила. Ее матери пришлось списать алеющее лицо на духоту. - Ты нарушаешь правила по-своему, Мари. И мне это по нраву. А что же дальше? - Он был очень красив в своей загадочности. В одиночестве рассматривал полотна, и словно всего мира для него не существовало. А потом я обратила внимание на картину с рыжеволосым юношей. И он был копией Сергея, клянусь тебе! Странно, что никто больше не обратил на это внимание. Феликс едва заметно сжал губы, но тут же ответил: - Совпадения случаются. А может, его дальний родственник сквозь века улыбнулся тебе. - Может и так. А потом было несколько приемов и тот салон. Я выпила шампанского и выкурила пару сигарет в компании Элины, лишь поэтому подошла к нему, словно само провидение потянуло. - И я повторюсь, что не вижу в твоём выборе ничего плохого. Разумовский мне никогда другом не был, но знаешь, со своими друзьями я бы тебя никогда и не свёл, - он лукаво улыбнулся. - Я желаю тебе только лучшего. Но вот Волков... Он хорош, как черт, а сложен - как бог... Девушка задумчиво пила кофе, как вдруг спохватилась: - Знаешь, а ты ведь здорово меня подставил! - Я?.. - Феликс вздернул брови. - К балам такого рода готовятся заранее, шьют платье. Где я возьму наряд до завтра? Или мне пойти в чем-то старом... - Дорогая Мари, как же ты меня недооцениваешь! Я не позволю идти тебе в старом! Неужто у меня не найдется чего-нибудь мистического для тебя? Просто подошьем! - Платья?.. Ну да, - она улыбнулась. - Разумеется, твое увлечение. - Не могу себе отказать в удовольствии побыть в шкуре юной прелестной барышни, - он скорчил гримассу и девушка звонко рассмеялась. - Идём! Сейчас же! - Феликс потянул ее за собой, не дав допить кофе. Его гардеробу действительно могла позавидовать любая модница столицы: шляпки, фраки, туфли, рубашки - все копилось не одно десятилетие. - Начнем с этого, - он всучил Маше тонкий сатин и отправил переодеваться. Через несколько минут девушка вышла, и Юсупов скривился: - Сидит отвратительно... Дальше! Несколько часов пролетели незаметно. Платье за платьем оказывались на Маше и костюм за костюмом на Феликсе, пока не было найдено то, что нужно. Затем последовал визит к портному, который ловко подогнал все по фигуре, и они, наконец, распрощались до завтрашнего вечера. Сидя в карете на следующий день, девушка сжала руку Феликса в лоснящейся перчатке. - Ты что-то бледнее обычного, Мари. - У меня сердце заходится. Отец бы решил, что тахикардия, - она ломано улыбнулась. - Мужчины не стоят того, дорогая, - он мягко сжал ее руку в ответ. Кучер дёрнул поводья, и лошади остановились. Сердце упало в пятки. Лакей открыл дверцу и услужливо протянул руку. Пути назад нет.