Мой шеф-кондитер раздражает

      Быстро зайти в бэк ресторана. Еще быстрее по длинному коридору мимо всех камер и цехов дойти до каморки шеф-повара. Схватить, перебрать документы и сбежать в кабинет, пока никто не заметил и не навешал еще кучу охренительных задач или не задал очередной тупорылый вопрос.              Раздевалка, уборная, склад алкашки, склад сухой, мясные заготовки, комнатушка с вакууматором и какой-то огромной херней то ли для чистки, то ли для рубки. Плюсовая камера. Менеджерская, холодный цех, кондитерский, шефс…              Как же, святый боже, охренительно пахнет из кондитерского этим их шоколадным печеньем. Бельгийский шоколад, пшеничная с кокосовой мука, вместо белого сахара — мусковадо… Ароматом наполняются носоглотка, легкие, даже на языке как будто чувствую. Слюной заливает голодную пасть. Кажется, новую партию только-только достали из печки. Надеюсь, мои пористые волосы впитают и это неземное наслаждение, раз уж они так любят хватать сильные запахи.              Стою аутирую как раз между кондитерским цехом и шефской. Делаю вид, что о чем-то внезапно задумалась, неловко кивая и так же неловко здороваясь с проходящими мимо поварами.              Да возьми же ты себя в руки, животное. Эволюционируй уже в человека, оторви и так припухлый бочок от стены, хватит вжиматься, чтобы не мешать, задержи дыхание и бегом за бумажками. Пока никто не…              — Ксюша, доброе утро! — бодрым высоковатым голосом шеф-кондитерши слишком близко из-за спины.              Да твою мать! Что у нее на этот раз? Инвенту в третий раз за месяц прогоним? Проработка нового того-не-знаю чего? Посчитать себестоимость банкетов ещё вчера?              — Драсьте. Я ненадолго, — бросаю через плечо и шмыгаю в каморку.              Инга прется следом. Встает в дверях, прислоняется плечом к косяку, скрещивает руки под своим выразительным третьим размером, запакованным в туговатый белоснежный китель. Она совсем чуть-чуть выше меня, но немного легче, чисто технически, я могла бы ее сбить с ног даже без разгона.              Закатываю глаза, перебирая на верхней полке в сраном бардаке кипу бумажек. Собрать нужное. Быстрее. И делать вид, что опаздываю.              — Я тебе там на почту скинула проработку, спишешь? — произносит расслабленно. Не торопится, что ли, придумать очередную охренительную десертину, на дегустацию которой меня, конечно же, не позовут, но будут заебывать корректировками в техкарты и списаниями?              — Угу.              — Печенье новое продавать будем, эклеры поменяются. Техкарты тебе тоже сегодня скину, кнопки сделаешь?              Замираю. Тревожно ускоряется сердечко. Адреналин взрывает мозг паническим анализом, чем эта просьба грозит моей ленивой заднице. Глаза округляются. Поворачиваюсь к Инге.              — Много их там? А продавать когда будем?              — Палыч уже одобрил, меню отпечатывают. Через два дня.              Челюсти стискиваются сами собой, честно. Мне зубы, конечно, дороги, но иначе я наброшусь на эту сучку и отгрызу ее симпатичный довольный хлебальник.              — Ага, весь ресторан уже пожрал, а мне сказать забыли. Я же просила как можно раньше это все присылать. Вы же давно знали, что они будут, — бурчу. Сконфуженно отворачиваюсь обратно к полкам с погаными бумажками.              По-настоящему возмутиться мне не хватает смелости. Нарычать, высказать все, что я думаю об этих имбецильных решениях нагружать, между прочим, небыстрой работой в последний момент. Своей-то у меня нет будто.              — Да я на коленке все посчитала, у меня есть суммы. Внеси, пожалуйста, хорошо? Там не много.              Бросаю короткий взгляд. Улыбается. Да, конечно, чего ей-то беспокоиться, она сейчас пойдет к себе шоколад с кокосами жрать, мусковады в кофеек насыпет и эклером, блять, изысканным шлифанет, француженка недобитая, а мне сиди теперь до ночи техкарты колоти. Это для нее хер да нихера наготовить этих эклеров дебильных и ведер начинки да раскладывать руками поварешек своих. А мне в тупящей базе создавай полтора десятка новой херни с уникальными начинками. Опять до вечера просижу и свое сделать не успею, а я планировала сегодня раньше свалить. Сучка. Красивая, но сучка.              Вместо пронесшейся за секунды тирады выдаю лишь чмошное «хорошо» сквозь зубы.              — В следующий раз пораньше пришлю, извини. Ты же можешь кнопки сделать только, а карты к ним потом прицепить. — Пожимает плечами. Будто на самом деле знает, о чем говорит.              Угукаю. Хули мне ее извинения. Уже не первый раз. Сраное печенье — пахнет бесподобно, но чтоб я еще раз задержалась что-то понюхать. Хоть бы попробовать позвала, жмотка.