Мой шеф-кондитер раздражает

      На самом деле у меня есть уже две идеи. Одна на сейчас, поближе к работе, чтобы больше похоже было на просто прогулку двух подруг, а вторая уже для чего-то более близкого. Пока не уверена, что туда стоит идти, хотя вообще ничего пошлого, вульгарного или еще какого там нет. В том-то и дело что наоборот.              «Надень что-нибудь удобное, но яркое.»              Не то чтобы последнее было прям обязательно, но мне так хочется. Хочется посмотреть на Ингу не в ее обычно неброских шмотках или вообще белом кителе, а в чем-то летнем, красивом, ничего не напоминающем о работе, строгости и взрослости. Ради такого я даже сама влезу в платье. Не прям яркое, но довольно светлое, с большими красивыми цветочками. Возможно, будем даже неплохо рядом смотреться.              «Яркое?       Сложно       Подумаю»              Качаю головой. Меня уже давно не раздражает эта привычка дробить простейшие сообщения, привыкла. Но все еще хочется спросить что такого происходит в ее жизни, что заставляет нажимать кнопку отправки чем чаще тем лучше. Не боится же она, что это может стать ее последним сообщением, ну право слово.              К самой встрече готовлюсь основательно. Мы договорились встретиться днем у железнодорожной станции, откуда она заберет меня, но как я вчера заснула с легкой тревогой перед предстоящим, так с ней же рано утром и просыпаюсь, хотя будильник стоит на два часа позже. И после всех неторопливых сборов приходится развлекать себя просмотром ленты и каких-то тупых видосов, потому что ни на чем больше я не могу сосредоточиться, пока жду времени выхода.              В дороге, впрочем, тоже ни новые серии в Клубе Романтики не почитать, ни музыку послушать, ни видами за окном не понаслаждаться особо. Чем ближе, тем волнительнее, надо было, наверное, успокоительного какого принять, что ли. Может, у станции зайти в аптеку купить?..              Ой, блять, да что я так волнуюсь-то опять? Ну тетка, ну гулять вместе, ну подумаешь. Не свидание же это! Очень на него похоже, но не свидание же! Никто это так не называл. И… и все. Просто дружим теперь почему-то, просто общаемся. Просто почему-то теперь нормально ходить друг перед другом голыми, пялиться, отсыпать комплименты и выбирать одежду. Она еще и заплатила за меня.              Наконец-то дурацкая древняя электричка доползает до станции. Выскакиваю на улицу и только поворачиваюсь к выходу с платформы, как вижу ее. Стоит себе такая в рыжем с темным узорчиком, блин, что это такое, комбинезон из рубашки и шорт, что ли, пыхает свой вонючий айкос и только жалом водит по толпе в поисках. Прямо как по моим ведомостям в поисках до чего бы доебаться.              Увидев меня, она поднимает на макушку темные очки, заводит распущенные волосы за уши. Выглядит забавно, но улыбка такая милая, радостная, что… черт, блин, да хватит быть такой душкой.              Ты же та еще пизда, Инга, хватит обманывать людей!              — Привет, Ксюша. Как добралась? — приветственно кивает. Ну хоть обниматься не лезет, я бы тогда, наверное, скончалась.              В прямом или созвучном смысле, хм?..              — Привет. Да нормально. Пойдем? — немного смущенно тяну, уводя взгляд в сторону.              Вырез у нее, блин тоже хороший. Такую мягкую загорелую кожу между сисечек открывает. Еще всего две пуговки и пупок видно будет.              — Достаточно ярко?              Инга медленно оборачивается вокруг, демонстрируя шмотки, а я немного прихуеваю с того, что у нее еще и спина открытая. Нет, понятно, что лифчика там и в помине нет, все-таки вырез это показывает очень неплохо, но блин… Вот так чтобы. Это же можно так всю спину огладить, можно сбоку к ней под одежду залезть, коснуться живота, подняться выше. Да на ней, считай, и одежды-то почти нет. А трусы? Ну хотя бы трусы она, нудистка гребаная, надела?..              Хотя вот не все ли мне равно-то должно быть? Это я вообще люблю без белья в юбках ходить, чтобы свободненько и прохладненько было. Но сегодня я его надела. Надеюсь, и она тоже.              — Да, вполне, — выдыхаю немного сдавленно.              И бедра такие красивые. Кожа лоснится прям, как она вообще этого добилась?              — Рада, что тебе нравится. Что будем сегодня делать?              — Попробуем захватить мир. И начнем с местного парка, — непринужденно улыбаюсь.              Ага, знаю, она ждала какого-нибудь заведения. Но это потом. Нечего только по ресторанам шарахаться, надо иногда и жопой шевелить. Ну, мне. Да и ей тоже, а то обратно заплывет.              — Хорошо, как скажешь. Какой именно?              Инга пожимает плечами, не подозревая, что я ей приготовила. Когда садимся в машину, показываю на карте куда именно надо ехать, чтобы по описанию она не догадалась, что меня там больше всего интересует.              — Погулять хочешь? А почему здесь-то? Можно было в город, там посимпатичнее, поисторичнее места есть. Тут же просто парк.              — Ну да. К работе поближе. Типа, к безопасной территории.              С прищуром ловит мое снова пробившееся смущение.              — Ты меня боишься, что ли?              Показательно шумно вздыхаю, закатывая глаза и скрещивая руки на груди.              — Вези уже давай, маньячка. Сама говоришь, что ты подчиненных пытаешь, как тебя не бояться.              — Ну ладно тебе. Калькулятора я бы тоже запытать была не против, но ты же сегодня просто сладкая булочка, верно? Зачем тебя пытать?              — О, поверь мне, есть за что.              — Ну тогда ты правильно выбрала место. Хотя смотри, здесь тоже есть куда спрятать тело.              Она строит из себя злодейскую злодейку, а у меня в голове не растерзанное в пытках тело, а обнаженка всякая. И не за стройкой какой-нибудь, а на берегу в уединенной маленькой заводи или вообще в номере гостишки. Того спа-отеля, например.              Прячу красную морду в пейзажах за окном, стараясь не обращать внимание на угрюмый хлебальник в отражении.              В этот раз Инга не включает радио, слава, блять, творцу. Едем в тишине. Наверное, ей тоже все еще немного неловко. Возможно, она тоже вспоминает поход в спа, ее немного вульгарное поведение и комплименты, а может, просто не заморачивается и не думает ни о чем. Хотелось бы знать, может, мне бы стало полегче, ведь не надо было бы тратить время на угадайку.              Инга втискивает машину между двумя джипами каких-то приезжих с соседних регионов. Чтобы выйти в не до конца открытую дверь, приходится немного потесниться, но пусть этим любителям бросить как попало свои жирножопые тачки тоже будет неудобно.              — Ну, веди, — снова расплывается в улыбке, поймав мой ожидающий взгляд.              И я веду. Веду через весь парк, неторопливо, прогуливаясь, наслаждаясь видами и чистым воздухом, забавным бегом иногда попадающихся трясогузок. Инга молчит, спокойно идет рядом, но, куда она смотрит, определить невозможно из-за очков. Жаль, было бы интересно узнать нравится ли ей здесь так же как мне.              И мы, наконец, подходим к колесу обозрения. Я подхожу к кассе, а Инга останавливается чуть раньше. Покупаю два билета и возвращаюсь к ней.              Поднимает очки и внимательно смотрит на меня с почти страдальческим видом.              — Ты серьезно, что ли? Это обязательно?              — Ты высоты боишься? — спрашиваю с видом, мол, давай-давай, поотмазывайся, но на самом деле внутри укалывает. А вдруг она действительно панически боится?              — Ну не так чтобы, но все-так…              Перебиваю:              — Отлично! Значит, пошли. Вон, очереди нет. Смотри, там два вида кабинок есть, с пластиком и решетками. Давай в открытую? А то на такой жаре вообще не весело будет в закрытом пластике печься.              Хватаю Ингу за запястье и тяну за собой. Быстрее сую тетке-контролерше чек с двумя покупками, который служит вместо настоящих билетов, и подскакиваю на платформу. Не давая в голове расползтись мысли, что я только что трогала свою коллегу. Ингу. Такую занозу в жопе как Ингу. Женщину, в чьей ориентации я все еще стопроцентно не уверена. Или хотя бы в отношении ко всякой «нечисти нетрадиционной».              Инга плетется за мной и послушно садится в двухместной кабинке напротив. Контролерша закрывает за нами дверь и поворачивает ключ. Устраиваю на коленях полы широкого платья и сумочку, хотя ей-то, перекинутой длинной лямкой через плечо, вообще без разницы где валяться.              Инга, скрестив руки на груди, все так же испытующе смотрит. Ее сумка лежит рядом.              — Ты уже села, все, поздно. Надо было раньше думать, нас все равно уже закрыли. А ты бы держалась лучше, — советую тем же мерзким тоном, что она иногда бросает мне советы из разряда чем бы мне лучше было бы заниматься.              — Да что тут такого может быть, — фыркает, закатывает глаза. Осматривается.              Я тоже перевожу взгляд на раскидистую зелень вокруг. Мы медленно поднимаемся пока что между крон. Уже чувствуется как усиливается ветер — а сегодня и без высоты неплохо дует, — и на первых ощутимых покачиваниях я хватаюсь за поручни.              Я никогда не бывала на колесе обозрения. Просто увидела его и подумала: вот он, тот самый момент, тот самый повод, та самая компания. Просто шальная мысль, которой я без раздумий поддалась, лишь бы попробовать новое и посмотреть в этом самом новом еще и на Ингу.              Пока что она стоически выдерживает высоту и покачивания, только успевает стянуть с запястья резинку и собрать в хвост волосы.              — Ну и зачем я укладку делала, — бурчит, но беззлобно. Ведь я вижу ее взгляд, довольный видом раскинувшегося зеленого парка и залива почти рядом с нами.              Меня тоже завораживает отражение яркого солнца в воде. Видно крошечные волны, крошечных людишек, крошечные машинки, небольшие здания. Хочется сфотографировать, но только я достаю телефон, как его ветром чуть не сносит на меня.              — Ой-вэй, — вырывается предательский писк. Спешно засовываю мобильник обратно и хватаюсь второй рукой за поручень.              — Что такое, страшно? — ехидно бросает Инга, отвлекаясь от вида. Впивается своим взглядом убийцы прямо мне в душу.              Но ничего, мы еще не на самом верху, посмотрим, какая она смелая сейчас будет.              Когда мы поднимаемся над кромками деревьев, ветру уже вообще ничего не мешает, и нашу кабинку даже немного наклоняет в мою сторону. У меня машинально округляются зенки, руки стискивают поручни. Инга, кстати, тоже за них хватается.              — Что, тоже страшно стало? — довольно язвлю в ответ.              — Че-то пиздец. Ксюша, блять, ну нахуя ты это затеяла. Ты сюда только ради этого меня позвала? Посмотреть, как я со страху обделаюсь? Ну спасибо тебе огромное. Я думала эти штуки не шевелятся!              Смеюсь победно с ее посерьезневшего голоса. Да-да, мне тоже страшно, но я борюсь с этим, принимаю судьбу, пропускаю ужас через себя и смеюсь бездне в лицо! Крепко стискивая металл, занимая максимально устойчивое положение и не пытаясь больше вытащить мобильник, я могу делать то, зачем на самом деле пришла сюда. Да, виды это прекрасно, но ржать над Ингой — дело святое. И не такое жуткое как смотреть вниз.              — Ты только посмотри как здесь красиво, Инга! Вниз глянь, там человечки такие крохотные! Вон, залив красивый такой, хочешь фотку сделать?              — Да иди ты! Охуенная была идея дырявую кабинку взять, блять, слушать тебя не буду больше!              — Эта хоть продувается, а прикинь как качало бы закрытую? Весь ветер бы в нее бился!              Инга ерзает на месте, бурчит злобно, а я смеюсь в голос. С нее, с ее испуга и бессмысленных матюков, с ее разлетающихся во все стороны длинных волос, собранных лишь в жалкий хвост, со своих хлещущих по лицу прядей и своего страха. Эмоции зашкаливают, жажда не разбиться в сорвавшейся кабинке зашкаливает, волнение за дурацкое колесо, чтобы не остановилось и мы в нем не застряли на самой высоте, тоже зашкаливает. А в голове весело крутится другое колесо обозрения с какого-то идиотского ролика о том как эти огромные железки иногда срываются с остова и несутся, размахивая кабинками, в далекие счастливые дали, размазывая несчастных посетителей тонким фаршем по стенкам.              Мы наконец-то — что-то быстро слишком, я ничего заметить даже не успела — снижаемся обратно к кронам. Ветер слабеет, а я вспоминаю, что все время потешалась над действительно напуганной Ингой и так и не посмотрела на красивые виды с избитой высоты птичьего полета. Напоследок выхватываю телефон и несколько раз щелкаю еще не пришедшую в себя Ингу, пару кадров с каждой стороны кабинки, и прячу обратно. Пока Инга не совершила бросок кобры и не выхватила мой любимый телефончик из рук и не выкинула вниз.              — Ну ты и сучка, — выдыхает, более-менее успокаиваясь и стаскивая очки.              Запыхавшаяся, еще бы, столько ветер перекрикивать и ругаться. Недовольная. Еще бы, пришлось показать свой истинный страх!              Снова заливисто смеюсь. И все время, пока кабинка опускается, продолжаю смотреть и улыбаться, вспоминая эту перепуганную морду. Инга не бьется в панике, значит, это не было чем-то травмирующим, и я не сделала ее ну прям тонкой душевной организации хуже.              Она вскакивает первой, как только показывается платформа. Тетка-контролерша едва успевает дверцу открыть и отпрыгнуть, чтобы ее не сбили. Спокойно, на подрагивающих ногах, выхожу следом.              — Ну как тебе? — спрашиваю, отводя от Инги взгляд, только чтобы посмотреть, куда там идти на выход вообще.              — Охуенно просто пиздец, спасибо тебе преогромное. Я тебя, блин, на массаж вожу, чтобы ты расслабиться смогла наконец, а ты мне просраться решаешь в ответ устроить. Ой заботливая моя, ой молодец какая, ой удружила.              А, нет, все еще не до конца успокоилась. Смотрю, ручонки сжимает и спешит убраться подальше. Но я не чувствую в ее голосе привычного давления, наезда. Она, скорее, ругается чтобы быстрее выпустить переполняющие эмоции, чтобы справиться со стрессом. То есть, больше не на меня, а на ситуацию.              Хм. А что, если она так и во время инвент делает? И ругается, просто потому что так ей легче принимать происходящее, а не на меня лично?              — Ладно тебе, а мне понравилось. Там очень красиво! И свежо-то как!              — Ага, свежо, просто заебись! — огрызается, но тут же добавляет поспокойнее: — но вообще да, красиво. Наверное, к такому просто привыкнуть надо. Но я не хочу больше, даже не думай об этом! Высоты я боюсь, отстань! Все, узнала тайну, молодец, пошли отсюда уже.              Смеюсь, подчиняюсь. Тороплюсь за ней, бредущей без цели в любом направлении отсюда.              — Да ладно тебе. Пройдемся немного и пойдем в рестик какой-нибудь посидим.              — Но выбираю его теперь я! Мало ли что ты там опять придумаешь. Не доверяю я тебе больше.              Но тем не менее она замедляется. Видно, по-настоящему успокаивается, даже улыбается, видимо, осознавая, насколько глупая ситуация и насколько глупо она сама выглядела. Адреналин уступает дофамину, ведь мы все-таки это сделали. Новое и неожиданное для обеих, интересное, пугающе-завораживающее. А главное для меня сейчас, возможно, и для нее тоже: еще и вместе.              Ну и технически. Колесо-то небольшое, да что бы с ним случилось-то? Но я согласна, было страшно. И, если бы Инга не визжала так ржачно, это делала бы именно я. Так что тут она, пожертвовав своим имиджем, спасла мой.              И, блин, самое глупое во всем этом то, что ничего не значащие, сказанное ради подчеркивания негодование слово «моя» не выходит теперь из головы. Моя, блин. Ее, блин.              Нет, мысль, конечно, прикольная, но в этом всем есть слишком много но. И если. И а если. И а если бы. И вообще что-то я зря отвлекаюсь от просто прогулки с приятной немного странной женщиной. Той еще сучкой временами, но до чего ж красивой. Милой. Забавной. Моей занозой в жопе.