Мой шеф-кондитер раздражает

      В холодильнике мы, конечно, успеваем отцепиться друг от друга до того, как кто-то осмеливается залезть. Инга неслабо напугала девочек, они даже стучат перед тем как войти. Но все равно снимать с ней инвенту в этот раз еще тяжелее, чем в прошлый.              Я все время хочу смотреть на нее. Хочу касаться мягкой загорелой кожи, хочу чтобы короткие пальцы залезли под одежду и сжали грудь точно так же как сейчас мацают фрукты, чтобы проверить насколько свежие. Я все время хочу шутить с Ингой, и это-то ладно, ничего такого. Но шутить-то хочется пошло.              Хочется послать ее в пизду после очередной колкости и похлопать себе по низу живота, указывая сучке на место. Но рядом все время кто-то есть, то грузчик, то другие повара, то еще и Костя, с которым Инга собачится за то кто кому сколько чего и когда должен. Заказы, хранение, перемещения общих продуктов и так далее. И если бы не эта производственная духота, было бы даже почти идеально.              Но лучше бы, конечно, мы были совсем одни. Возможно, качество первички бы пострадало, но какая разница, кухня все равно потом пересчитывает кучу всякой херни, так что не было бы ничего необычного. Просто немного похуже цифры.              А еще Инга теперь сама ходит с моим крестом и шугает всех кого может. Обзывается грешниками, сатанистами, демонами, обещает всех сжечь на священном костре инквизиции, а барменов, которые тоже сегодня считаются, просто нахер шлет, чтобы не подходили и не отвлекали меня своими тупыми вопросами. О, теперь это даже приятно. Представляю, что Инга защищает свою, именно свою, девушку от всяких кретинов, чтобы не беспокоили и так нестабильную психику. Мне просто охренеть как нравится.              Мы, конечно, успеваем сняться за весь день, но теперь все это барахло надо свести. В прошлый раз я жаловалась, что тридцать листов это много, так вот, несведенной первички у них еще больше, потому что каждый цех считает свое сам, еще и поварешки считают свои зоны ответственности сами. Понятия не имею как они не путаются, но, возможно, именно в этом и есть косяк. Ну да не важно. Костя с Ингой забирают свои стопки бумаг, а я спокойно возвращаюсь в офис за вещами.              Сегодня хороший день. Мы успели с Ингой немного поспорить, но в целом было здорово. Она была со мной гораздо мягче, смотрела с нежностью, когда никто не видел, улыбалась. Даже пару раз коснулась руки, но я нехотя пресекла это. Никто не должен нас раскрыть.              «Тебя подвезти?»              Внезапное, хотя чего я, очень даже ожидаемое от Инги. Очень хочется согласиться, но заставлять ее таскаться с собой я не хочу. А оставлять у себя дома пока не готова. Плевать на срач, пусть посмотрит, что ее ждет, но пока что моя берлога — это только моя берлога. Пусть у меня пока еще будет место, где я могу побыть в безопасности, сокрытая от всего мира.              «До станции можно. Тебе потом ехать обратно к себе долго.»              «Хотя бы       В курилке жду»              Ухмыляюсь. Хотя бы, как мило. Неужели ей вот прям настолько хочется проводить со мной время? Это безумно приятно. Давно со мной такого не было. Похоже, Инга и правда в меня влюблена? Вот прям хочет вместе именно со мной проводить вечера? Общаться как можно больше? Узнавать всякое обо мне? Делиться своими маленькими секретиками? Куда-то вытаскивать меня из дома? Переписываться постоянно и кидаться фоточками?              Не могу. Не могу-не могу-не могу. Меня сейчас разорвет от умиления. За щеки приходится держатся, чтобы лицо не треснуло. Под пальцами жарко. Конечно, жарко, странно что не во всем теле жарко, я же про Ингу… думаю всякое. Мы же сейчас вместе, выходит, поедем. Будем в машине одни. Можно поприставать немного или просто поцеловать ее украдкой на прощание. Обняться можно! А еще позвать куда-нибудь поблизости можно ненадолго, чтобы я потом до дома добраться успела.              — Ксюш, ты чего? Красная какая-то. Ты в порядке? — обеспокоенно-настороженный голос зарплатницы заставляет вздрогнуть.              Стираю с хлебальника лыбу, прижимаю ладошки к щекам.              — Давление, наверное. Погода меняется, — сдавленно жалуюсь.              — Ой да. Обещали дожди, духота скоро будет опять. Только кондиционер и спасет. Ты там аккуратнее, по дороге не упади нигде. Может, тебе таблетку от давления?              Сгребаю со стола барахло в рюкзак. К черту бережность, надо бежать, пока еще не спалилась.              — Нет, спасибо. Попрошу кого-нибудь до станции подбросить, там у себя таксо закажу. Дома уже отлежусь нормально. У меня там прохладно всегда, дом в тени другого стоит. Многие жалуются, а мне кайф.              — Ну да, я бы тоже жаловалась. Никакого солнышка тебе.              Удивительно, как легко удается переключать ее внимание. Но я так и не понимаю пока, это у нее такое истинное пофигистическое отношение к тому, что только что вроде как волновало, или действительно легко отвлекать. Как она тогда зарплату считает, хах? Но у меня вроде все сходится, так что хрен с ним.              Выскакиваю из офиса и еле удерживаю себя, чтобы не торопиться. Вот же дурацкие предрассудки, почему я не могу просто безобидно торопиться к женщине, с которой хочу провести время? Почему, если только кто-то узнает, это вызовет волну осуждения? У нас работают семейные пары. Мужья и жены. Милуются иногда по незаметным местам. Почему нам-то нельзя? Просто из-за, блять, пола. Это не честно. Блять. Пиздец как не честно.              Подхожу к курилке и замечаю уже стоящую там Ингу. Дует свою херню вонючую и о чем-то болтает с управляющим. А вокруг еще пара охранников, клинер и два повара. И что нам теперь, ждать пока все разойдутся? А если новые так и будут приходить покурить, нам до завтра стоять, что ли? Или Инга просто пойдет к машине в какой-то момент, а я за ней, типа, подруга, подвези? Ну да, с нашими-то ссорами раньше это ну вот вообще не вызовет вопросов.              Достаю дудку. Ну конечно, блять, давай тянуть до последнего. Я могу сейчас попросить меня подбросить до станции, но не будет ли и это странно? Или странно то, что я тут туплю вместо того, чтобы идти домой?              Черт, она уже стик вытаскивает! Надо действовать. Надо срочно что-то действовать!              — Инга, эм… Ты не торопишься щас никуда? — мямлю, растеряв и уверенность, и прекрасное настроение.              — Чего, подвезти тебя, что ли? Машину уже заведи себе, взрослая девочка, давно пора было права получить, — ворчит, усмехаясь, глаза закатывает. — Ладно, садись давай. Все равно в ту сторону.              Вот вроде бы она и решила проблему, а вроде и так хочется по жопе ей настучать. Могла бы и повежливее, неужели до сих пор не поняла, что я в душе нежный ранимый пирожочек? Но ладно. По жопе настучать тоже неплохая идея, особенно учитывая, в какой она сама пирожочек превращается наедине.              — Спасибо, блин. Овца, — ворчу под нос.              Прощаемся с коллегами, идем к машине. Сажусь и сразу пристегиваюсь, недовольно зыркая на Ингу.              — Ну что ты? Обиделась? Я же для виду, будто ничего необычного не происходит, — посмеивается.              — Отшлепаю, — бурчу, скрещивая руки на груди.              Инга замирает, думает пару секунд, затем пожимает плечами и пристегивается. Заводит машину.              — Значит, едем ко мне.              — Нет! Я не хочу завтра рано утром возвращаться домой. До станции, — строго, немного испуганно. И вот вроде хотела куда-нибудь еще здесь предложить сходить, а вот уже и не хочу.              — Ладно тебе, я же шучу. До станции так до станции. Но я хотела бы еще с тобой побыть.              Ну вот и все. Снова таю. От короткого нежного взгляда, от мягкого шутливого тона. Рядом уже не та сучка шеф-кондитер, что весь день сношала мозги всем присутствующим, а заботливая, заинтересованная… возлюбленная? Не знаю, пока рано говорить, что я к ней чувствую, но факт в том, что я тоже хочу еще побыть вместе. И между бедер начинает ненавязчиво потягивать.              Чтобы не сорваться и не согласиться поехать к Инге домой, уже привычно беру ее телефон и открываю карту. Здесь должно быть рядом что-нибудь интересное, где можно…              О! Находка выглядит потрясным решением проблемы.              — А хочешь в открытый кинотеатр сходить? Щас расписание гляну только.              — Открытый кинотеатр? Это где в машине сидишь?              — Не, тут у них, судя по фоткам, диванчики, подушки, пледы, проектор на простынку картинку выводит. Лампочки эти ленточкой, уютно выглядит. Короче, обычный мелкий кинотеатр, только без потолка и стен. Травка вокруг.              Выглядит и правда уютно. На фотке много неярких теплых лампочек, зелени и парочек в пледах на двухместных диванчиках перед не очень большим экраном. В таком месте мы сможем типа-как-подруги обжиматься под пледом и никто ничего не заподозрит. Хотя целоваться все равно не стоит. Но дело ведь в близости, а не только обмене слюной.              — Звучит неплохо. Это где?              Показываю на карте и жду, пока Инга сможет отвлечься и посмотреть. На светофоре она берет мою руку с телефоном, подносит еще поближе и рассматривает карту.              — А, я поняла. Ну, поехали, посмотрим есть ли там места.              Поджимаю пальцы на ногах. Она согласна со мной куда угодно и пробовать новое. Если спрашивает, как это выглядит, то по-любому для нее это тоже новое. Да похуй! Главное, что мы будем вместе и не только дома.              Снова расплываюсь лужицей и всю дорогу только и могу что смотреть на Ингу. Даже музыку забываю включить.              Уже припарковавшись, она поворачивается ко мне и улыбается. Быстро оглядывается по сторонам, проводит по щеке костяшками пальцев. Не могу сдержаться, подтягиваюсь к ней и целую. В машине охренеть как неудобно, приходится упираться во все подряд и балансировать на грани своих физических возможностей, но, черт, оно того стоит. Поцелуи с Ингой того стоят. Всего лишь второй и, возможно, последний раз на сегодня. Хотя нет, перед прощанием еще только получится в следующий раз.              Инга отрывается, целует в нос и смотрит на время.              — Пойдем? Мало ли вдруг у них уже скоро начало, — тихо произносит, будто тоже боится нарушить атмосферу спокойного уединения.              Киваю, отстраняясь. Я совсем забыла про расписание, но да и хрен ты с ним.              Выходим из машины. Снова лыблюсь во всю ширь, глубоко дышу. Хочется не идти к будке с кассиршей через небольшую парковку, а развернуться, прижать Ингу к ближайшей тачке и крепко-крепко обнять. Закрыть глаза, положив голову на грудь, а потом, справившись с приступом умиления, зацеловать всю. Полностью. Но Инга, стоит мне затормозить, мягко подталкивает в спину. Смотрю: улыбается тоже.              Ближайший сеанс примерно через час. Не то чтобы к этому времени уже темнеет, но, видимо, подстраиваются под рабочий класс. Чтобы одним было не долго ждать, а вторым не сильно торопиться. Вечером у приезжих тут, наверное, больше развлекалова по своим гостиницам. У каждой второй куча рекламы с новыми событиями.              Билеты снова покупаю сама. Я же Ингу пригласила, да и первая в очередь влезла, так что пусть тоже будет выглядеть, будто я могу ее куда-то сводить.              Пока ждем, решаем прогуляться и сходить куда-нибудь перекусить. Инга ведет в небольшой ресторанчик совсем рядом, где уже бывала, и где ей понравилось. И, уже листая меню и выбирая вок, предлагаю взять еду с собой. Соглашается сразу.              Пока ждем заказ. Снова разговариваем, вспоминаем забавные моменты с сегодняшней инвенты, делимся впечатлениями от согревающих поцелуев в холодильнике с риском быть застуканными. Нам обеим понравилось, было бы неплохо повторить, но рисковать не будем. А еще в безлюдной части парка мы беремся за руки и какое-то время гуляем так.              И это согревает изнутри. Такая небольшая по сравнению с мужской ладонь, чуть-чуть грубоватая, но размягченная кремом кожа. Инга поглаживает большим пальцем мой, а я крепче сжимаю руку в ответ. Отпускать не хочется от слова совсем.              Но приходится хотя бы потому, что так неудобно заходить обратно в ресторан и забирать заказ. В крафтовом пакете два картонных контейнера и два набора приборов, и вилок, и палочек. Салфеток только мало, но у меня в рюкзаке вроде еще были.              В принципе, по времени уже можно идти занимать места. За полчаса до начала на заднем ряду еще есть куда приткнуться. Выбираю угол понеприметнее, чтобы в случае чего иметь возможность.              У нас небольшой двухместный ротанговый диванчик с кучей подушек. Усаживаю задницу и шлепаю по подушке рядом, как бы приглашая Ингу к себе. Ухмыляется, но занимает место послушно.              А еще нам выдают плед. Пока для него рано, да и жарко еще, так что откладываем рядом. Народу уже подсобирается потихоньку, и сейчас самое время поесть, я считаю, пока не начался фильм, и не надо от него отвлекаться.              Забавно. Я даже вообще не посмотрела на что там купила билеты. Плевать на что, лишь бы сегодня и побыстрее, хах. Будем узнавать все в процессе.              Мы обе едим палочками. Наши воки отличаются только начинкой, мы обе взяли фунчозу. Палочками же и кормим друг друга. Я пробую ее креветку в соусе пад тай, а она мою курочку терияки. Вкусно и то и то, так что периодически лезем друг другу в коробки. Это даже мило, и только чудом удается не обляпать одежду, потому что пару раз было уже близко. Спасают отогнутые части крышки.              Когда начинается сеанс, мы уже сытые, довольные, убравшие мусор в крафтовый пакет, стоящий рядом с диванчиком, и сидим почти в обнимку. Кладу голову Инге на плечо, чуть сползая ниже, чтобы было удобно. Рука сама ложится ей на живот. Ничего странного, я думаю, много подруг так ведут себя друг с другом, и никто не задумывается даже, есть между ними что-то или нет. Просто две близкие друг другу девушки любят тактильный контакт.              Ага.              Конечно же, показывают какую-то романтическую комедию. Хорошо хоть не артхаус какого-нибудь непонятого гения, так что ломать голову над сюжетом не приходится. Да и вообще следить за ним, кстати, тоже, я такое не прям чтобы люблю. Вместо этого я накрываю нас пледом и уже без зазрения совести лапаю Ингу.              Она меня приобнимает за плечи, а я запускаю руку ей под майку и сначала просто невинно глажу живот. Мягонько так, аккуратными короткими движениями. Инга шумно выдыхает, стоит ее только коснуться, но спокойное выражение лица держит. Смотрит в экран, будто там показывают что-то по-настоящему интересное. Хотя, может, ей и правда такие фильмы очень нравятся?              Ну что ж. Вызов принят, попробую ее отвлечь. Медленно веду пальцами выше и глажу вокруг груди. Появляются мурашки, но Инга все еще непроницаема. Подцепляю тянущуюся ткань спортивного лифчика и касаюсь восхитительной груди. Немного таких же аккуратных движений, и вдруг резко хватаю всей ладонью, несильно сжимаю. Инга вздрагивает, размыкает губы и тихо-тихо стонет. Но все еще смотрит в экран. Ну ладно, времени у нас достаточно.              А это действительно приятно. На свежем воздухе, в окружении людей, под пледиком гладить, ну, наверное, можно сказать, свою девушку. Не уверена насчет уровня наших отношений, но для описания пока что пойдет. Пусть она сама сейчас со мной ничего не делает, но ловить ее короткие вдохи, видеть, как она поджимает губы, стараясь не выдать никак настоящей реакции, и чувствовать под пальцами то дрожь, то мурашки… Вот бы под плед сейчас самой залезть и языком ее твердый сосок подцепить, а не только играться с ним пальцами. Вот бы спуститься ниже и расцеловать живот и внутренние стороны бедер. Просто чтобы поиграться, подразнить, а не устроить в конечном итоге оральный секс на свежем воздухе.              Но стоит только чуть-чуть оттянуть пояс, как Инга броском кобры хватает за запястье. Медленно отводит и кладет себе на живот. И — ну наконец-то! — поворачивается ко мне.              — Ты с огнем играешь, девонька моя, — шепчет грозно. Бросает короткий взгляд на экран и добавляет: — Еще чуть-чуть, и мы уйдем отсюда.              — А тебе что, так сильно фильм интересен? — так же шепотом, заглядывая в большие, поблескивающие в свете теплых лампочек глаза.              Со стороны точно выглядим как парочка. Но да кому не похуй. На последних рядах все всегда заняты друг другом, а не окружающими, так что я снова подцепляю пояс и сжимаю бедро под тканью обтягивающих шорт.              Инга стискивает запястье, но не делает больно, лишь пытается удержать на месте. Ну ладно, для того, чтобы сунуть пальцы под резинку трусов, двигаться не надо.              — Ксюша. Прекрати. Давай досмотрим фильм, — настойчиво так, уверенно и твердо произносит, не сводя сурового взгляда.              Да мне-то что. Я уже преисполнилась. Чуть-чуть приподнимаюсь и касаюсь поцелуем поджатых губ, которые всего пару секунд подрагивают в нерешительности и размягчаются. Инга позволяет целовать себя, но руку держит все так же крепко. Ладно. Долго не мучаю ее, отстраняюсь вскоре и снова кладу голову на плечо. Убираю ладонь от штанов и перекладываю на талию под майкой. Так и быть, досмотрим ее фильм, из которого она пропустила уже не одну сцену. А я пока просто понаслаждаюсь компанией под плящушие на экране картинки и повдыхаю аромат кожи и парфюма ставшей так удивительно быстро близкой женщины.              Когда в конце главная героиня и главный герой, наконец, встречаются после долгой разлуки, Инга обнимает крепче. Впечатлительная какая, ну кто бы мог подумать.              Вылезать из теплых объятий под свежим воздухом не хочется, но и оставаться нельзя. Отстраняюсь. Переглядываемся, улыбаемся друг другу. По довольным глазам и мягкой улыбке понимаю, что ей все понравилось, и она была рада провести время со мной. Пора уходить, пора расходиться.              Но вот уголок ее губ поднимается в ухмылке. Похоже, не к станции она меня сейчас повезет. И, впрочем… я сама виновата. Так что принимаю свою судьбу покорно.