Демонический лепесток

      Тяжёлый вздох Куренай раздался сбоку, заставляя посмотреть на девушку. — Как бы там ни было, мы все же люди Конохи, а значит… — Предостерегающий взгляд скользнул мне на глаза, буквально требуя не выкинуть глупость. — И все каноха-нины должны помогать друг другу, — выдаю, поддерживая игру явно уже что-то надумавшей особы. «А меч стоит денег…» — Грубое, но по-своему красивое лезвие огромного тесака блестело на дневном свете.       Простая, даже очень, стальная рукоять, странноватая форма ножа с отверстием недалёко от острия, не знай я, что это за клинок, точно бы посчитал его бесполезным. Хотя… даже не знай я о нем ничего, с силой шиноби таскать даже такую бандуру не так и проблемно, как и сражаться с ней, плюс у тебя и щит, на случай чего, есть, лезвие-то широкое и толстое. — Не знаю, кто вы, но разобраться ещё с кучкой детей и одной девкой не станет проблемой. — Демон тумана, грозная машина смерти, сейчас говорил совсем неуверенно, хоть и пытался скрыть напряжение.       Его чутьё не могло ему не сказать, что перед ним сильный, очень сильный противник, чуть ли не сильнее Какаши Хатаке, который, скорее всего, ещё и поможет добить его. — «Маска» моя. — Выступаю вперёд Куренай, медленно обнажая два куная с пояса-разгрузки на груди. — Деньги за голову пятьдесят на пятьдесят, да? — Азартная полуулыбка Киры заставляет и меня усмехнуться. — Ага, мне даже интересно, сколько эта девочка продержится. — Медленно направляюсь в сторону парня, злобно выкрикнувшего под маской на заявления о девушке. — Хаку, прикончи детишек. — Резкая, даже злобная команда заставила лишь снисходительно покоситься на все ещё живого Забузу.       А то, что долго демон тумана не проживет, это факт, суйтон не слишком содействует противостоянию с пользователем райтона, вода слишком хорошо проводит электричество, заставляя быть в раза два осторожнее. — Хай, Забуза-сама. — Паренёк начал движение ко мне, заставляя меня стать ещё довольнее. — Ты мог убежать, пока Забуза-сама был добр. — С долей настороженности высказал парнишка, постепенно обнажая все больше и больше игл. — Какая разговорчивая девочка. — Наклоняю голову, строя из себя идиота и ни чуть не сбавляя темп. — Тайная техника! Тысяча демонических зер… — Парень оказался достаточно близко, вскидывая руку в печати.       Рывок в сторону позволил лишь разрезать маску напополам, обнажая нижнюю часть лица, звук отскока фарфорового маски от земли вывел пацана из полнейшего шока, как и пара капель крови с порезанной щеки возле носа, капнувших в приоткрытый рот.       Новый рывок, звон метала и два пальца мальчика отлетают в стороны, отрезанные кунаями, брызги крови покрывают лицо, вводя в боевой раш, полные ужаса и шока глаза становятся наградой за неожиданную атаку.       Минус одна рука для печатей резко меняет расклад поля боя.       Пусть он хоть десять раз может знать, и активно пользоваться, одноручным печатями, но не все они имеют аналоги, не все техники чисто физически можно выполнить, имея лишь одну руку для складывания печатей. И ладно отруби я ему мизинец и безымянный палец, но я сразу отрубил большой и указательный, заблокировав даже печать концентрации, которой можно было заткнуть часть дыр в двуручных техниках.       Игла вошла в плечо, заставляя левую руку заметно потерять в чувствительности, прыжок и почти с моей же скоростью пацан отлетает от меня с брызжущей кровью рукой. — Минус один, Забуза-сама! Я пронзил смертельную точку! — Хаку глупо кричит, чтобы не теряться в боли, пытаясь начать движение и огибая меня.       Новая тонкая борозда расцветает алым цветком на кимоно уже правой руки, разжимаю руку, пуская кунай в свободное падение, сембон с неприятной болью выходит из раны, улетая в на автомате уклонившегося шиноби, ладонь крепко перехватывает рукоять моего орудия. В метнувшую сембон руку тут же вонзаются почти десяток игол как ледяных, так и стальных, заставляя выронить кунай, отскакивая от оказавшегося уж больно проблемным врага. — Уровень либо очень сильного генина, либо средненького чунина. Неплохо-неплохо. — Начинаю свецкую беседу, выдергивая иглы из поврежденной конечности.       Именно потому-то и есть такие вот пафосные разговорчики, Хаку по-быстрому морозит кровь, создавая заплатку и поглядывая на отрезанные пальцы, если в течении пары часов их хотя бы пришить, то любой ирьенин сможет потом восстановить функциональность. Даже в том мире без магии и с не самыми крутыми технологиями отрезанный палец можно было вернуть, восстановив хотя бы часть работоспособности, что уж говорить про мир шиноби. — А вы неожиданно быстры. — Совсем капля уважения проскальзывает в голосе готовящегося к следующему раунду масочника. — Я сам идеал. — Фыркаю, доставая новый кунай.       Навык давно уже отключен, дабы не потреблять ману, но мана все ещё ни чуть не менее активна, готовясь вновь хлынуть потоками, ускоряя и делая оружие сильнее.       Сбоку трещит молния, создавая синие вспышки на воде, в уголку зрения, Забуза, словно пушинку, тащит свой огромный меч, уклоняясь как от техник, так и от пробивающих разрядов молнии, активно используя бег по воде. Два сембона свистят рядом, вызывая улыбку, чунин промазал по неподвиж…       Почти половина резерва уходит в навык, ударяя перегрузкой на том же уровне, что чувствуют пилоты самолётов, резко набирая скорость. Застывшая истуканом Сакура этого мира, взвизгивает, видя пробитую насквозь ладонь с двумя торчащами остриями сембонов из них. — Спрячься, дура! — Сам от себя не ожидая, почему-то начинаю злиться на парня, угрожавшего Сакуре.       Пускай это не Сакура моего мира, пускай я не когда не считал ее… А кем вообще я ее считаю-то? Как-то не задумывался раньше, почему терплю ее выходки. На все той же скорости блокирую удар над приготовившейся к боли и сжавшейся в комок Саске, вновь разрезая иглы, но уже не задевая очень умелого противника. «Скорость, которая такая же, как в моем обычным режиме без лишнего вливания в «лепесток», боевой опыт против обладателей техник и, собственно говоря, техники… Не переборщил ли я, кидаясь на него?» — Щеку повело от наконец дошедшей до меня в полной мере боли.       Сердце неприятно ныло, возмущенное перегрузкой и пронизыванием смертельной точкой, явно воздействующей на него, подступившая кровь к носу и рту заставила остановиться, переводя дух и навык в более нормальное состояние без лишнего потребления энергии, скорости, и без таких проблемных перегрузок.