Демонический лепесток

      Темнота укрывала всю палату, предоставленную мне в качестве ночлега на сегодня. Если предоставлением можно назвать принудительное запихивание и не разрешение забежать.       И я не единственный, кто пытается сбежать, десятки, сотни шиноби не хотят лежать в госпитале больше положенного, стоит им окрепнуть, а угрозе жизни уйти, как они мигом, используя чакру, пытаются сбежать любым методом. Это делают клановые шиноби от уровня такубецу джонина, и на это есть причина.       Если с клановыми, если у тех нет госпиталя своего, все ясно. При лечении их тело и чакру довольно глубоко изучают, и это может ненароком выдать секреты клана, то вот с бесклановыми все казалось бы совсем не так. А вот хрен там, на любого сильного шиноби эти жадные вивисекторы смотрят чуть ли не с большем вожделением чем на миллионы!       Я был раньше в госпитале и могу сказать совершенно точно, на меня так не смотрели, тогда я был всего лишь мелким пацаном без клана или сильного рода за спиной, явно считающийся если и не без перспективным, то с потолком не выше джонина прямо-таки невозможно благоприятных условиях. А потому медик, проводящий мой осмотр, был совсем не заинтересован, ему было все равно, так как мое тело не несло ему пользы.       Зато сейчас я обладатель неизвестного генома, наверняка, интересного как деревни, так и медикам в частности, а потому удостоен чести, которой не хотелось бы удостаивается, быть человеком, на которого смотрят взглядом матёрого вивисектора, которому, тем не менее, запретили меня потрошить.       Даже интересно, как это Цунаде не спалилась на запрещённых экспериментах и не была выгнана из Конохи. Конечно, может быть она не делала никаких запрещенных экспериментов на людях. Ведь чтобы оно стало запрещённым, делать это надо на своих, а то что Цуна потрошила и заставляла людей мутировать я уверен, просто то были вражеские шиноби, и их судьба никого не интересует, особенно правителя деревни, врагами которой вы являетесь.       Почти десяток игл со звоном стекла вонзился мне в тело, пробуждая резкой болью. Голова на секунду пошла кругом, сильнейшее головокружение, тошнота, слабость в мышцах и боль в сердце с затрудненностью дыхания заставили потеряться, не дав ни вздохнуть, ни пошевелиться.       План вспыхнул сразу, удар сембонов застал меня на вдохе, потому лёгкие были заполнены воздухом под завязку. Волевое усилие и все мое тело полностью обмякло, расслабляясь, убивая тем самым духу зайцев, скрывая мое выживание, а то, что били на поражение, это факт, пускай и били очень тихо, и экономили воздух, которого совсем немного.