Демонический лепесток

      Ночь уже давно опустилась на город, стуча щупальцами тьмы в освещённую просторную комнату гостиницы. Руки, покрытые зелёной энергией, приятно освежали, приводя всё тело в отличное состояние, буквально заставляя чувствовать себя будто заново родившимся.       Медовые глаза сидевшей позади меня девушки явственно концентрировались на мне, большая и мягкая грудь прижималась сзади, а руки все сильнее и сильнее прижимались к обхваченой груди, не переставая восстанавливать задетые, пускай и минимальным количеством, но яда лёгкие. Когда ты работаешь с ядами тебя задевает, я ведь не ношу особой защиты. — Это правда? — Голова опустилась мне на плечо, щекоча ухо горячим дыханием. — Не понимаю о чем ты. — Честно отвечаю, даже не пытаясь соврать.       Медик, что жмется ко мне, является сильнейшим во всей истории этого мира, она, Цунаде Сенджу, одна из четырех санинов, даже не лежи ее руки с активированным дзютсу на мне, я бы все равно не смог скрыть враньё, а так, чистая правда. — О том, что Орочимару отравил твоим ядом Сенсея. — Губы невысокой девушки почти коснулись мочки уха. — Какой ответ ты хочешь услышать? — Уточняю, заводя руки за наши спины, секунду и те, соединившись в замок, прижали слегка склонившуюся принцессу ещё сильнее ко мне. — Не пытай… — Девушка попыталась сделать вспышку гнева, но… — Только не начинай мне заливать о любви к деревни и сенсею. — Хмыкаю, медленно поглаживая девушку по спине расцепленными руками. — Не уходи от ответа, да или нет. — Девушка отстранилась, не перестав делать свою работу, но… — Я продал ему яд за технику. Я не спрашиваю зачем моим покупателям яды. — Вздыхаю, заставляя руку красавицы лечь мне на сердце.       Рука отдернулась, словно обжегшись, секунда и я снова возвращаю ее на сердце, давая прочувствовать ритм, сокращение окружающих капилляров и сосудов. Давая понять одно, я не вру.       Жаль только одно, внутри стало неприятно, неприятно от того, что я ей вру… «Почему я вообще за нее переживаю?..» — Совсем несвойственные мысли заставили в ужасе сглотнуть. «Я не привязываюсь… Не привязываюсь, я не…» — Обречённое понимание заставило дернуться, будя девушку спящую рядом.       Совесть… Какая же неприятная и мерзкая шутка ее голос, слишком давно я его не слышал, даже забыл каково это. Правда куда неприятнее было осознавать другой факт, куда более страшный и жуткий, совесть не проснулась по отношению ко всем, совесть была разбуженная ещё более опасным и неприятно саднящим внутри чувством… Любовью. Любовью которую сложно заметить, сложно понять что ты уже в сетях и тебе не выбраться.       Вроде бы все хорошо, тебе просто на нее наплевать, тебе нужно лишь ее тело и навыки, но почему-то ты не огорчаешь ее, проявляешь заботу, что-то даришь, просто пытаешься поднять настроение, не уходя как только получил всё, что было. А тут бац, и вот ты не спишь целую ночь, вспоминая с каким настроением и какой затаенной надеждой она ждала ответ «нет», «я не знал», «не знаю» или любую другую вариацию отрицания моей вины. То как ей страшно прикоснуться к области сердца, то как салатовый свет техники пропадает по воли хозяйки, боящейся узнать, что «нет» было совсем неправдивым ответом.       И как же надсадно ноет под ложечкой от намокших от радости слез. Она простила ту старую обезьяну, хотя из-за него и ушла из деревни, знала все, что он сотворил, но простила. Простила и меня бы за его смерть, но… Но я не смог сказать «да». «Как же тупо… Терпеть не могу телячьи нежности.» — Нос против воли зарылся в эти блондинистые волосы, совсем родные и любимые.       Волна счастья и спокойствия с теплом присутствия рядом настолько важного человека заставили просто закрыть глаза и провалиться в крепкий сон, сон, которым я не спал уже больше четырех лет, если не считать все те ночи с этой красавицей.