Демонический лепесток

      Седой буравит меня взглядом, уж слишком недобрым и злобным, чтобы в нем оставалось такое понятие как «разум». — Цунаде, яд, который убивает нашего учителя, разработал этот человек. — Мужик рычит пытаясь подняться. — Не советую. — Бусина упакованного в очень уж непрочную бумагу яда перекатывается меж пальцев, заставляя бугая вспомнить, что он тут не один, и ни разу не на своей территории.       Все мы в нейтральной зоне, то есть не у нас, но у Коноховских псов с Орочимару нет здесь преимуществ, нет больше союзников и помощи ждать неоткуда. С одной стороны, печально, а с другой, у меня-то союзников нет, так что печально именно этим двоим, а для меня это нормальная ситуация.       Шидзуне влетела в забегаловку, уже выцеливая врага со спины своими иглами. Получается… Наш расклад стал чуточку лучше. Шидзуне не супер-мега-пупер-нагибатель, и в подмётки санинам не годится, но помощь от нее будет, да и один пользователь яда, от ядов даже будучи сильным стоит держаться подальше, а от ядов ирьенина, тем более.       Хм, и чё у нас теперь по раскладу. Гоп компанию Узумаки Шидзуне в теории сейчас потянет, они ведь даже технику толком не знают, одни клоны… Вроде… Ну не мог он их уже успеть обучить расенгану, значит толпа на ней, один Санин на Цуне, и получается один на мне… Неприятно. — Цу, я беру Джираю. — Хмыкаю, не скрываясь, и объявляю противника.       Орочимару… Скользкая змея, слишком скользкая для меня, благодаря набору способностей я могу взять на себя Джираю, не надолго, поплачусь за это не одним десятком слабеньких и, минимум, парочкой средних ран, но взять смогу. Я уж больно неприятный противник для таких как отшельник, для, так сказать, полностью живых и не имеющих козырей против меня. Тот же Орочимару сбросит шкуру, да и честно говоря, звание сильнейшего можно отдать либо ему, либо Цунаде. Режим отшельника крут, очень крут, но дам ли я ему войти в этот режим? Нет, не дам.       А если не дать не выйдет… То просто свалю, вот так все просто. Цунаде в лапки, Шидзуне по ситуации, и бежать, бежать, бежать и бежать. Другого в такой ситуации не дано, возьмёт нас в иллюзию, и можно складывать лапки, приплыли, дальше корабль идёт прямиком на тот свет.       Я может и переживу массаж мечами, хотя я искренне в этом сомневаюсь, если трупы Пейна эту хрень не пережили, не потеряли функциональность, но это считай одно и тоже, то и я не смогу. Гад знает куда бить, больно и очень неприятно. — Сидишь, ешь, пьешь, отдыхаешь и развлекаешься с тем, кто виновиноватв столь тяжёлом состоянии сенсея. Я разочарован в тебе, Цуна.