Демонический лепесток

      Выпрыгиваю на камень, осматривая чистую, словно сделанную под линеечку, проплешину леса с небольшой горой посередине, вдалеке, на деревьях, еле виднеются контуры печатей массива. Двое людей выпрыгнули из-за кромки леса, сокращая дистанцию между нами. — Орочимару-сан, Джирая, вы уж очень сильно хотите моей гибели, да? — Нагло ухмыляюсь. — Где Цуна? — Спокойный голос Орочимару, уже начинает нагонять жуть.       Это только кажется, что он — клоун, на деле все понимают, стоит этому змею взяться за дело всерьез… Из всех людей в этом мире пережить это смогут считанные единицы. Да и в нашем… А что смогло бы остановить этого монстра в нашем мире? Ракеты? Ну, его ещё найти надо, напалм и прочее схожее? Вот тут придется ему стать серьезнее, разве что малая тактическая боеголовка смогла бы точно, и с гарантией, прикончить змею.       Сразу вспоминается джинчурики, мощь которой высвободил Наруто… И уверенность в слабом заряде пропала, нет, крупная ядерка испепелит его, никакие силы не помогут, но ведь на это надо решиться и найти змееныша, а провернуть подвиг с обнаружением конкретно этой хладнокровной сволочи будет ой как не просто. — Ты забрал то, что мне было нужно. — Орочимару позволил себе улыбку, но не ту, которой он награждает всех и вся, веселясь и дурачась.       Суровая, вымученная и с каким-то проблеском застарелой печали, именно такая, настоящая улыбка человека, повидавшего многое и убившего в себе этого самого человека. Это пронимало до костей, до самых поджилок, своей естественностью, будто именно такое выражение лица подходило ему и никакое иное. — Приношу свои извинения, но… Я не сдамся! — Кричу, складывая печать концентрации.       Конструкт, созданный из этих печатей, имеет ещё одну функцию: он способен принять на себя технику и поддерживать ее долгое время в сонном режиме, снимая с меня затраты на ее удержание. Но есть у этого и маленький минус: как только техника входит в активацию, половина конструкта уходит в глухой отруб, энергия в нем опускается к минимуму, но это совершенно соразмерно, моя жизнь дороже работы этого красноволосого скряги.       Мало какая техника отличает своего и чужого, это накладывает ограничения, первое из которых — стихийные техники отпадают, так как активация идёт по всему радиусу поляны, только меня сожжёт вместе с врагом, и конструкту от этого ни холодно ни жарко, из-за таких особенностей отпадает буквально большинство техник. Но я нашел одну невероятно интересную технику, достать которую было чертовски сложно, и ничуть не менее опасно.       Мне пришлось отдать около сотни граммов яда, поделиться парочкой рецептов и не слабо так потратиться на взрывные печати. Что я дурак, разбазаривать рецепты, нет, не дурак, да и меня бы захотели убрать, коронные техники продают крайне за дорого и активно пытаются прибить покупателя. Мало кто хочет, чтобы его техника была кому-то известна, вернее, известен способ ее использовать.       Волны чакры ощутимо бьют, резонируя, лица Джираи с Орочимару сразу становятся серьезнее, вижу как оба тянутся прокусить палец, призывая помощь, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Руки выныривают из земли, пытаясь схватить, тут же гнилые зубы впиваются в ногу ошарашенного отшельника. Миг и голова трупа разлетается мелкими брызгами, словно переспелый арбуз. Орочимару сразу делает попытку отступить, кувырок назад и тут же удар в лицо мертвяку, пытавшемуся зарядить своему врагу кунаем. — Как вам техника одного из ныне покойных бунтовщиков стражей дайме?! — Кричу, смеясь во всю глотку.       Рывок и заряженное энергией тело уже возле Орочимару. Новый разорванный змеями мертвый шиноби стал отличным щитом, удар по горлу образовал кровоточащее отверстие на глотке змея, руки сложились в печать, используя замену. Хруст дерева, вспыхнувшего как спичка, стал доказательством правильности отхода.       Удивило лишь одно: техника перелетела от беловолосого, а я то уже грешным делом решил, что они не станут объединяться против меня. Ещё парочка трупов стала непригодной для ведения боя, в расчищенном от мертвецов месте два Санина, как в старые добрые, встали спина к спине, старые добрые для них, и очень грустное нынешнее для меня. — Герой, блять… — Шепчу, поудобнее перехватывая клинок.       Основная проблема даже не в санинах, а во мне. Магии почти нет, всего десяток единиц, чакра тоже на исходе, тело всё больше подводит, не желая двигаться и просто отказываясь выполнять команды. Мои раны не рассосались волшебным образом, а то, что Цунаде и Шидзуне свалили через секретный туннель ведущий на свободу, мне в лечении никак не помогло, вот совсем. Я не великий герой, который, стоит товарищам уйти, спасаясь, набирается мощи и может драться как ни в чем не бывало, будто и нет ран с энергетическим истощением. «Эх, ну, в последний раз.» — Новый рывок сожрал половину маны.       Изуродованные давно мертвые тела, вставшие по воли обладателя техники воскрешения трупов, валялись там и тут в совсем уж плохом и покалеченном виде, многие мало напоминали людей. На земле, бывшей раньше почти идеальной поляной, не осталось живого места из-за ям и рытвин, множество дымящихся мест, разрезов от техник ветра, десятки земляных шипов и нагромождений породы покрывали окружность бывшей скрытой поляны. Два человека стояли посреди этого безумия, около двенадцати тысяч живых мертвецов встали у них на пути, миг и появившееся движение заставило обоих со скрипом начать подготовку к продолжению боя, оказавшегося уж очень сложным.       Из-под груды ошметков выбирался парень, чьи розовые волосы сейчас напоминали паклю, всё в грязи, запекшейся крови, гное и ещё неизвестно в чем из-за лежания в трупах и последствий боя. Одежда, покрытая прорехами, была больше сплошной прорехой, чем одеждой. — Я всё ещ… — Парень, покачивающийся на ветру, снова упал.       Упал, больше не имея возможности подняться. Даже поднимись он, даже имей ещё чуть-чуть энергии, это бы не помогло, бой был проигран ещё до его начала, шансов попросту не было, даже призрачных. Пускай эта битва не прошла в одну калитку, каждый из ее участников был просто в критическом состоянии. С одной лишь, совсем крохотной разницей: критическое состояние парня сильно отличалось от критического состояния двух старых монстров, прошедших две войны и вернувшихся не просто живыми, а ещё и практически невредимыми с одним из самых грозных титулов всего мира шиноби, дарованного им лично полубогом Ханзо.       Может мальчишка и верил, что сможет, что имеет шанс на победу, стоит лишь напрячься, лучше продумать, подготовиться и управиться чуточку лучше, но… А может он и понимал всю честность, просто хотел дать двоим спутницам сбежать, унести ноги. Будь светловолосая в сознании, она бы наверняка не ушла, но ее ученица не планировала подвергать сенсея опасности и рисковать собой, если парень согласился задержать, значит пусть так и будет. Его выбор и его право на достойную смерть.       Телега, переваливаясь из стороны в сторону, подскакивая на кочках и ямках, небольшая группа людей мирно расположилась на ней, держа путь в одно крайне интересное для них место. Человек, державший поводья, будто и не видел незванных гостей на своей телеге. — Интересно, какой этот человек в живую, раз смог растопить сердце самой принцессы слизней? — Парень в нелепой спиралевидной оранжевой маске, по началу пытавшийся казаться дурачком, теперь был серьёзен и собран, хотя и пускал игривые нотки в голос. — Увидишь, если всё пойдет по плану. — Черный плащ с красными облаками развевался на невысокой, пышногрудой, светловолосой девушке. — Я прямо жду не дождусь. — Из-под маски послышался ехидный смешок. — Не делай вид будто это только мне услуга, он вам тоже нужен. — Девушка фыркнула, сдерживая порыв мимолётной ярости.       Столь сильная организация быстро учит держать себя в руках, как и просто нереальная личная сила масочника с лидером этой странной группировки. Даже будь он несерьёзен, она не сможет его победить, просто никак не сможет, опять же, чем меньше в нем будет веселья и дурачества, тем больше шансы на победу из нулевых, или около того, начнут опускаться в отрицательные, глубокие отрицательные. — Я и не скрываю. Яды, техника оживления мертвецов. Я узнал, что то был за барьер, да он частично брал на себя нагрузку, но он просто использовал уже активированные и весящие на твоём мальчике техники. А знаешь, о чем это говорит? — Масочник улыбался, уточняя и так понятную вещь. — Он может применять техники, затем переводить их в нечто вроде спящего режима, трата энергии минимальна, но чем больше техник, тем она больше. У меня как раз есть идея как дать ему нужное. «Мы наконец увидимся, Химари…» — Впервые за весь разговор в глазах красавицы сверкнули нежность с нескрываемой теплотой, не оставшимися не замеченными. — Вам не надоело? — Человек с синей кожей и странным мечем в точно такой же форме фыркнул. — Это будет сложновато. — Черные белки глаза нового действующего лица будто поглощали свет, а вот зелёная радужка без зрачка, напротив, будто сверкала внутренним светом энергии.       Парень весел связанный на закреплённых и примотанных за головой цепями руках, цепь перематывает половину тела держат рот, не давая тому открываться достаточно широко, сдерживая ноги, перетягивая пресс и грудь, ноги дополнительно были привязаны к полу, чтобы предотвратить неизвестно что, но предотвратить. — Данзо, тебе ещё не надоело? — Уточняю, покачиваясь, словно гусеница.       Каждый раз при приходе этой мумии меня из нормальной камеры забирают сюда, задрали, изверги! — Значит и сейчас не хочешь? — Тяжёлый вздох раздался со стороны старика. — Не хочу. И не буду, а то, что я боль не чувствую, ты знаешь. Да и отрастить я всё смогу. — Нагло улыбаюсь, стоило мне вколоть один неприятный наркотик, вызывающий приступ дичайшей боли, и перетерпеть, как система выдала шикарный навык — отсутствие боли, а потом ещё и «полное восстановление», позволяющее отрастить, например, руку, ни за месяц иди два, а за год-полтора, по моим расчетам, но можно. Я также три пальца отрастил, три! — Я говорю с тобой как разумный человек с разумным человеком. Полная амнистия и защита лично с моей стороны. Разве тебе не надоело просто здесь сидеть? — Старик даже как-то устало уточняет, после попытки пролезть ко мне в голову, Яманака слетел с катушек, начал болезненно кричать о демоне, ненормальном посланнике потусторонних тварей и вообще о монстре в человеческом лице, забился в угол и заплакал.       Больше ко мне в мозг пытались пролезть ещё раз пять, после последнего случая даже этому старику надоело страдать хуйней и терять и так редких мозгоклюев. Да и я ему нужен, мои яды, техника, да и не верит он, что я не знаю совсем ничего по поводу того, что этот Узумаки поставил, и правильно не верит, слишком много разобрать не успел, но десятая часть всего комплекса было расшифрована, записана и тщательно сныкана в записях в одно крайне секретное место. — А знаешь… — Рот уже собирается высказать слова согласия, но… — А знаешь, я пожалуй не соглашусь. — Хмыкаю, оскаливаясь во все зубы. — Опя… — Старик не успевает договорить, один удар, мгновенно пробивший череп, заставил того заткнуться. — Какие люди, да все в такой красивой форме. — Улыбаюсь, видя слезы, выступившие на лице до боли знакомой красавицы. — Привет, Цуна. — Расплываюсь в ещё более довольной улыбке. — Ты знаешь, кто мы? — Масочник уточняет, совсем не придуриваясь тем Тоби, которого увидел мир в самом начале, при первом его появлении. — Нет, но в такой ситуации и при таких обстоятельствах мне как-то это и не важно. Если хочешь, чтобы я присоединился, считай, что мое согласие ты уже получил. — Дёргаю плечами, обозначая один из любимейших своих жестов. — Ладно, старик сейчас очухается, только не делай глупостей. — Миг и спиральная воронка образовалась в прорези для глаза.       Пара секунду кручения и вся прибывшая команда уже исчезла, ещё две секунды и меня, слегка искривив, поглощает вспышка тьмы с неслабым таким ударом. Будто бы все измерение надавило, выбивая дух, как ни странно остальные вполне себе нормально себя чувствуют. «Обито, скотина, не мог осторожнее?!» — В сердцах восклицаю, стараясь держать рот на замке.       А вдруг он сейчас возьмёт и обидется на меня за такие слова, и кто ему что сделает? Да никто ничего не сможет, нас размотают и всё, картина маслом. — А теперь можно и поговорить. — Обито появляется с неслабой такой прогалиной, судя по всему, от воздушного лезвия, на своем плаще со стороны Зецу. — Не растерял старичок хватку, не растерял. — Улыбаюсь, смотря на мужчину.       Ветер сдувал пыль с поля боя самой масштабной и кровопролитной войны шиноби — четвертой мировой. Отряд из двух членов Акацуки ожидал отставший отряд запечатывания, планируя одним ударом ослабить всю западную часть фронта, не давая и шанса на запечатывание мертвецов. Отряд Зецу, больше чем в сто голов, добавлял уверенности в победе. — А это в план не входило. — Хмурюсь, с напускным раздражением смотря на Какаши и Канкуро. — Я так же не ожидал, что великая Санин выступит против родной деревни, в такой-то момент. — Какаши был холоден, да и его единственный глаз буквально светился ненавистью к нам обоим.       Сражаться, пытаясь украсть джинчурики, одно, а вот сражаться же, зная, в чем состоит план организации… Это уж точно совсем другое, правда у нас с этим миром разные обстоятельства: стоит мне вернуться, и он может складывать лапки к верху. Как член Акацуки я знаю очень много, да и чего таить, техник смерти и земли я раздобыл сполна, как и развился за это время. Да я не имба и против того же Тоби или Нагато не выстою, только вот после возвращения у меня будут года на развитие! И под годами я имею ввиду реально года, весь канонический состав моего мира мал, сейчас нам буквально по восемь, ну пускай кому-то даже девять, лет. Канон начинается, когда главным героям шестнадцать, суть уловить очень просто, у меня минимум лет пять на подготовку и повышение силы. А потому переживать по поводу «а что же дальше?!» смысла как такового нет. — Какаши, я здесь ради другого, отдай меч, и я не вмешаюсь в битву, в эту битву. — Улыбаясь, протягиваю руку и делая хватательный жест в пустоте перед собой.       Вот хочется мне этот меч себе, ничего не могу с собой поделать, совсем ничего. Глаз элитника забегал по нам, не знаю, что он там хочет разглядеть, но… Меч воткнулся рядом со мной, даже наклонившись рукоятью ко мне, страшно завораживающее зрелище скажу я вам, огромная рельса, способная самовосстанавливаться, интересная и мощная вещица, достойная внимания, как ни крути. Просто я ещё не так давно осознал, что не люблю мечи с собственной волей, левая рука со всё ещё отлично видными отметинами новой кожи неприятно заныла, не тяните руки к живым мечам, не советую, по крайне мере, если возле вас нет ирьенина уровня Цуны и иммунитета к боли.       Даже и не думаю сдвинуться с места, когда отряд проходит рядом, боязливо зыркая на нас двоих. — Ну Цуна, в гостях хорошо, но пора и честь знать. — Улыбаюсь, смотря на откровенно злое лицо Зецу, вылезшее из ближайшего дерева. — Как это понимать? — Черная клякса совсем не планирует строить из себя недотёпу, как белые. — Я вам помог, за свое спасение и помощь моей Цуне отплатил. Тем более вы выигрываете, так что я ухожу. — Улыбаюсь, даже не думаю делать из этого хоть какой секрет. — Ну-ну… — Зецу тянет многообещающе, начиная погружаться в дерево. — Кстати, надеюсь твой план вернуть мать сработает, удачи с похищением чакры. — Махаю рукой, уходя в шунщин.       Мне не нужно видеть лицо этой кляксы, я и так знаю, что будет дальше. Он не посмеет нарваться на меня, будет следить, думать, но не сделает глупость, воскрешение матери ему куда важнее сорванного плана. А пока я ничего не делаю для этого срыва, всё нормально.