Сто пятьдесят девять сантиметров

Рост Лёши Банникова на момент окончания девятого класса составлял сто пятьдесят девять сантиметров. Последний раз он измерял его сразу после получения результатов экзаменов. Испытав в очередной раз горькое разочарование от факта того, что в этом числе не появилась цифра шесть, он пообещал себе, что не будет приближаться к зарубкам на дверном косяке до самого первого сентября. Но и поставил себе цель: вырасти хотя бы на пару сантиметров. Для этого он каждый день висел на турнике в надежде, что людская молва не врёт, и это действительно поможет вытянуться. Арсению же говорил, что это просто весело. Висеть и раскачиваться минут по десять каждый вечер, не подтягиваясь. Арсений был его лучшим другом, а потому верил. Он был его лучшим другом, и в его росте уже давно на постоянной основе прописалась восьмерка и, кажется, он и не думал останавливаться на достигнутом. Но Лёша не завидовал, ведь Арсений был его лучшим другом. К тому же, даже в семь лет, когда они повстречались, разница в росте и телосложении была очевидна. Завидовать другу было бы подлостью. Тем более, Арс вряд ли мог как-то на это повлиять. Однако, сейчас, когда тот возвышался над ним на добрых двадцать с чем-то сантиметров, Лёша надеялся, что хотя бы к окончанию школы эта разница уменьшится сантиметров до десяти. Так что, у него была цель на лето. И не одна. Их было две. И, если же первая мало от него зависела, то вот вторая… К исполнению второй он решил приложить все свои усилия. По правде говоря, он был ею одержим. И заключалась она в том, чтобы начать встречаться с Ирой Ефремовой из школы напротив. Школа эта была не напротив его дома, а напротив их с Арсом школы. Да-да, кто додумался построить две общеобразовательные школы аккурат через дорогу. Дурость, которая привела к вечному негласному соперничеству и общей курилке у гаражей за ларьком, где школьники это самое курево и покупали. Там он Иру первый раз и заметил. Наверняка они пересекались и до этого. Он даже, вроде бы, помнил, что она и на лавки заходила, и гуляли они по одним дворам, общих знакомых — масса. Но как-то в глаза не бросалась. Вот подружку ее, Юлю Косолапову, он хорошо помнил. Ещё бы, по ней тащилась вся параллель их школы и добрая часть знакомых Лёши. А вот Ира на фоне подруги как-то терялась. Она была тонкой, светловолосой и остроносой. А ещё, и это было её главным достоинством, она была ниже Лёши. Но заметил он её из-за футболки. Огромной, явно не по размеру футболки с изображением знака анархии, что так и притягивал взгляд красными подтёками на чёрном фоне. В ней она припёрлась на экзамен по русскому языку. Говорят, её чуть не выгнали. Это подкупило Лёшу окончательно и бесповоротно. Так у него появилась вторая цель. Он уже состоял у Ирки в друзьях, но писать пока не спешил. Следовало, как он сказал Арсению, прощупать почву. Поэтому за первые две недели июля выяснил, что в основном она с Юлей и ещё одной их одноклассницей с вечно недовольным лицом по имени Алина постоянно тусовались на лавках у баскетбольной площадки. Площадкой это, конечно, можно было назвать с трудом. Так, кусок асфальта и покосившееся баскетбольное кольцо. Но место отличное. Поодаль от детских площадок, рядом трубы и заросли кустов. Тусовались они там, разумеется, не втроём. И это было проблемой. Компанию им составляли двое их одноклассников. А именно — Шастун и Макар. Об их росте Лёша и вовсе предпочитал не думать. Акселераты недоделанные, блядь. Но Лёша был упёртым мальчиком. Особенно, когда речь заходила о Целях. Последней крупной целью для него стало выкрасть позолоченный глобус со стола их географа, который тому подарили на юбилей. Так он три месяца нужного момента ждал. Арсений считал, что ему нужны более высокие цели. Лёша считал, что нет более высокой цели, чем месть. Как-никак Михаил Аркадьевич у него зипу конфисковал. Зуб за зуб, око за око, глобус за зажигалку. Охваченный новой идеей он прихватил с собой Арса и, как будто бы случайно проходя мимо их компашки, пошёл на правах знакомства здороваться с Илюхой, а заодно прощупывать ту самую почву. Едва отпустив руку доброжелательного Макара, он понял, что боги в этот раз оказались на его стороне. Потому что, пока он жал руку Шастуну и готовился к приветствию от девочек, им был замечен заинтересованный Юлькин взгляд в его сторону, вернее, не в его, конечно же. Смотрела она ему за спину. И взгляд этот он тут же узнал. Не она первая, кто так смотрел на Арсения. Паршивец был смазливым, улыбчивым и активным, а потому часто становился объектом воздыханий. У него даже было некое подобие фанклуба из пятиклассниц, которые шастали мимо каждую чёртову перемену, хихикали, краснели и разбегались, едва он бросал случайный взгляд. И подметив этот взгляд лёгкой девичей заинтересованности, Лёша с облегчением понял, что ему здесь всегда будут рады, вернее им, точнее — Арсению. И хрен бы с ним. Если твой друг способен очаровывать одним своим присутствием, то грех не получать с этого хоть какую-то выгоду. Так они стали постоянными посетителями этой самой площадки. Длинные были как бы и не против. Макар, конечно, косился как-то странно на Попова. Видно, имел какие-то свои виды на Юлю, но действий никаких не предпринимал. А вот дрыщ и вовсе был несказанно рад. Видимо, ему осточертело играть друг против друга с лучшим другом. В общем, почти каждый день он теперь виделся с Ирой. С парнями они играли в какую-то странную версию ими же придуманного аналога баскетбола, пока девки трепались на лавках, играли в карты и в целом прожигали летние дни, как могли. — Прекрати его пинать, он же не футбольный, — заворчал Илья на своего товарища и нагнулся за мячом у ног Шастуна, который тот в задумчивости попинывал, глядя куда-то перед собой. — Ой, блядь, прям неприкасаемый он у тебя, — матюкнулся в ответ Шаст, но улыбнулся мягко и откинулся на спинку лавки. Жара стояла страшная. Воздух на солнце так и вибрировал. Так что, поносившись недолго по раскалённому асфальту, они отказались от этой затеи и теперь, потные и пыльные, толпились у лавок, передавая друг другу принесённую девчонками бутылку с водой. Лёша сидел на спинке лавки напротив. Он забил это место, потому что только так не терялся хрупкой осинкой на фоне многовековых дубов. Рядом с ним внизу, почти отзеркалив позу Шастуна, развалился Арс. Сейчас он был занят вытиранием горлышка бутылки подолом футболки. Слева от него присела Алина, в очередной раз недобро окинув с головы до ног тяжёлым взглядом. Юля улеглась рядом с Шастом, задрав топ, дабы, как предполагал Леша, продемонстрировать Арсу относительно недавно проколотый пупок. Арсений не впечатлился, зато Илья то и дело поглядывал. Шаст лишь тяжко вздохнул, когда под его тощий зад подлезли две женские ножки. Ира и Илья стояли. Заметив это, Лёша хотел было уже уступить место даме сердца, но его отвлекли. — Брезгуешь? — пнул Шастун Арсения кончиком кроссовка в район пятки. И кивнул на бутылку. — Не, он просто заметил, как я в порыве напоследок её жадно облизнул, — ответил за друга Лёша. — Эу, — тут же среагировала Алина, — мне теперь пить после чужих слюней и чей-то потной футболки? — Не хочешь — не пей, — пожал плечами Арс, прикладываясь наконец-таки к прошедшему санобработку горлышку. И бросил взгляд на ухмыляющегося Шастуна. — Ну уж нет, я на неё скидывалась… — Тогда держи, конечно. — Уж спасибо. Лёша лишь краем уха слушал этот обмен колкостями соседей по лавке. Момент благородно уступания места он упустил, потому как Ира во всю рылась в сумке, явно что-то ища. — Что-то потеряла? — спросил участливо. — А? — даже голову не подняла. — Не, я всю неделю таскаюсь с ней, всё Антону отдать забываю. Ща… — Что ты мне отдать забываешь? — встрепенулся тощий и обернулся всем телом. — Ну я же обещала, ещё на последнем звонке, потом всё никак не могла закончить, а потом отдать. Подарок. — Подарок? О, я люблю подарки. А что за подарок? Какой подарок? Мне подарок? — он аж на месте начал подпрыгивать. А Лёша отчетливо услышал короткий арсеньевский смешок. И был с ним полностью солидарен. Выглядело это крайне нелепо. — Так ты забыл, — игриво нахмурилась Ира, — а я вообще-то старалась… Но тем не менее вытащила на свет божий фенечку. Достаточно широкую, белую и с тонкими синими полосами. — Мы же мерки снимали, помнишь? — Точно, — протянул Шастун с длиннющей улыбкой на всё лицо, а затем благодарно принял подарок, чтобы тут же примерить на руку. — Красивое… — Дай завяжу, — наклонилась девочка к чужому запястью. И её волосы упали на руку, отчего желудок Лёши недовольно сжался. — С оттенком голубого угадала? Похоже? — О, прям ваще огонь, Ир, правда спасибо, — радовался дрыщ, пока та затягивала узелок. А затем звонко чмокнул в щёку. Леша не ревновал. Нет. Просто въебать длинному ему по жизни хотелось. — Голубой? — донёсся чуть язвительный голос Арсения. — Ну, вообще, больше синий, это Ирка его голубым назвала, — тут же обернулся Шастун. А затем продемонстрировал запястье, повернув руку тыльной стороной ладони к Арсу. Фенечка почти терялась среди силиконовых браслетов, а ещё каких-то других с деревянными бусинами и одной серебряной цепью. — Реал, ну… — Болеешь? — вновь ухмыльнулся Лёшин сосед. — А ты чего? Футбол не любишь? — отреагировал Антон и снова слегка пнул арсеньевскую ногу. — Не, просто не фанат… Лёше было глубоко плевать на любимые команды Шастуна, поэтому он обратился к Ире: — Сама сделала? — Ага… Лет с двенадцати, правда, этим не занималась, но если Антон Андреевич просит… — Да, я люблю такое, — промямлил Андреевич, почти как ребенок. Всё же, Леша его где-нибудь закопает под конец лета. Вон, Арса в напарники возьмет. Чё он его пинает вечно? *** — Слушайте, скучно же невыносимо, — протянула Юля часа через два, когда солнце стало жарить чуть менее невыносимо, а парни вновь стали коситься на баскетбольное кольцо. А это ей явно не понравилось, ведь там Арсений будет вне зоны ее досягаемости. — Чё мы постоянно здесь сидим? Могли бы хоть прогуляться… — А что ты предлагаешь? — приподняла тёмные брови Алина. Она сидела на корточках и мешала карты. Илья только что оставил её в дурочках с двумя шестёрками. Девочка была этим явно недовольна, но ещё больше она была недовольна тем, что Шастун помогал лучшему другу мухлевать. — Ну, — будто бы задумалась Юля, слегка привстав. А Лёша мог поклясться, что предложение у неё уже давно есть. Более того, у неё есть план. — Может, в кино? Сегодня будний день. Дёшево и народу почти не будет. А? — А на что пойдём? — тут же отозвался Илья. Лёша покосился на Иру, точно зная, что примет её сторону даже, если она предложит прямо сейчас махнуть в Ирак. — Да какая разница? — пожала плечами Юля. — Чё-нибудь найдём. Может, ужастик какой-нибудь… — Ха! А Антон… — громко отреагировала Алина, но поймав на себе предупреждающий взгляд Макарова, умолкла. — О, я люблю ужастики, — оживилась Ира. Лёша улыбнулся еле заметно. Юля начинала ему нравиться. Кино? Звучит неплохо. Главное, чтобы Ира между подружками не уселась, а обогнать какого-нибудь Шастуна он как-нибудь сможет на повороте. Да, росту в нём маловато, зато он юркий. Не то что эта каланча длинноногая. К тому же, в отличие от Арсения, у него здесь конкурентов не было. — Вы же пойдёте? — спросила Юля, обращаясь только к Арсению, пока Алина с Ильёй сцепились на почве того, стоит ли идти на ужастик или выбрать что-то ещё. Илья почему-то был крайне против всяких страшилок, а Алина коварно улыбалась. Лёша же хотел было уже ответить и за себя, и за Арсения, но тот его обогнал: — Ну, раз зовёте… — Если бы не звали, я бы это при вас обсуждать не стала, — заметила Юля, широко и как-то очень двусмысленно улыбнувшись. — Или нужно было пригласить? «Вот чертовка», — восхитился Лёша, наблюдая за самодовольным лицом девчонки. Арс же только ухмыльнулся: — Ну, может, я ждал личного приглашения. Но и они, то есть Арсений, не пальцем деланные. Лёша аж искренне восхитился, заинтересовавшись, что ему сейчас ответят. Но Юлю коварно перебили: — С голубями и гербовой печатью? — вмешался Шастун откуда-то сбоку. — Или посыльным? — Ага, телеграммой, молнией, — тут же перевёл на него взгляд Арсений. Антон только головой покачал. После коротких, но достаточных бурных обсуждений, решили разойтись по домам, там разузнать насчёт сеансов и что-нибудь да решить, а заодно собраться и договориться о времени встречи. Девчонки свалили первыми. По своему обыкновению, они должны были обойти квартиры каждой из трёх. Почему нельзя собраться каждой по отдельности, ведь так проще и быстрее — величайшая загадка человечества. Парни же покурили и тоже собрались расходиться. Шасту и Макару надо было перейти через трубы. Они жили буквально через дорогу в соседних домах. Арсу же с Лёшей — пройти пару дворов в противоположенную сторону. — Ну, не прощаемся получается? — поднял было Лёша руку для рукопожатия, но тут же опустил. — Не прощаемся, — согласно кивнул Илья, а Антон, стоящий неподалеку, словно в подтверждение его слов стукнул кулаком Арсения в плечо. — До встречи. — Давайте. Едва они обошли дом, как Арсений дотронулся до пострадавшего плеча и слегка его сжал. Явно прилетело не слабо так. — Давай его отпиздим, а? — предложил Лёша. Он не шёл, а почти летел рядом с Арсением, едва касаясь пыльного асфальта подошвами кроссовок. Настроение было не просто хорошим, оно было потрясающим, лёгким и распирающим тщедушное тельце изнутри. Фантазия уже начала генерировать картинки, воплощающие самые смелые его ожидания на грядущий вечер. А диапазон у этих ожиданий был весьма широким. От держаний за руки во время сеанса до зажиманий в подъезде. Лёша умел мыслить широко. — Кого? — сделал вид Арсений, что ничего не понимает. — Шастуна. Чё он тебя калечит? — и кивнул на плечо. — Не дело. — Ага, пока ты будешь в прыжке доставать ему до лица кулаком. Меня как раз Илья ногами отпинает… — А я головой в живот. И потом по роже, по роже… — Лёша подпрыгнул и изобразил, как именно будет избивать поверженного Шастуна. А чтобы у Арсения вообще никаких сомнений в его силушке богатырской не осталось, ударил во второе плечо. — Ай, — возмутился избитый, но тут же дал сдачи в виде подзатыльника. Ну да, мелкого Лёшу обидеть может каждый… Не то что всяких Шастунов. На обиженного он, конечно, со стороны не особо тянул. Особенно, когда отвесил поджопник. Но душу… душу ранили. — Слушай, если серьёзно, сколько мне ещё разыгрывать заинтересованность? — спросил Арсений после недолгой потасовки. — Мне проблемы с Макаром нахер не нужны. — Разыгрывать, — протянул Лёша, доставая сигарету и прикуривая. — Это же Юлька… Чё, вообще не интересует? Не верю. — Вообще, — буркнул Арс. Лёша ему не поверил. Это же, блин, Косолапова. За неё морды били. И тот факт, что она уже вторую неделю лета тратит на то, чтобы на неё обратил внимание какой-то там Попов, а не обжимается с кем-нибудь по кустам, говорил о многом. Отсутствие парня для неё в целом нонсенс с шестого класса где-то. С другой стороны, может, в этом и проблема. Лёша бы тоже перед таким бекграундом стрессанул. Скажем так. — Я к тому, что давай ты с Ирой поактивнее как-то. Пригласи куда или хоть напиши. Сделай, короче, что-нибудь. А то Юля мне писать не стесняется. Лёша подавил в себе страстное желание показать кое-кому средний палец. Он, в отличии от кого-то, смазливой мордахой и синими глазищами не обладал, а потому и привилегии носом вертеть у него не было, как и права на ошибку. Не будет он торопиться, а Арс потерпит. — Ишь ты, бабы ему написывают… страдалец. С этими словами они завернули в родной двор. Дома их стояли под углом девяносто градусов друг к другу. И со своего балкона Лёша отлично видел окно Поповской кухни, а также подъездную дверь. Так что сейчас оставалось пройти вдоль дорожки мимо арсеньевского дома и упереться в свой подъезд. Надо бы только сообразить, есть у него хоть одна глаженная футболка. Ну, или, по крайней мере, чистая. Раздумывая об этом, он поднял было руку для следующей затяжки. Но ему тут же по этой руке дали, да больно так, что он аж недокуренную сигарету выронил. — Ты чего? Псина… — хотел было наехать Лёша, но тут же осёкся, потому как на ту самую дорожку вышла знакомая фигура. Походку Попова-старшего Лёша бы узнал из тысячи. При виде отца Арсения парни почти синхронно выпрямились. — Говорил же, не кури во дворе, — шикнул Арс, не сбавляя хода. — Да чего ты? У меня и мать, и бабка два года как в курсе. Не ты ж куришь. Не запретит же он тебе со мной общаться после стольких лет… — Не запретит, — согласился Арсений. «Но уважать перестанет», — закончил за него мысль Лёша. А терять уважение Сергея Сергеевича ему, ой, как не хотелось. Отец Арса был мировым мужиком, хотелось как-то, ну, не падать в грязь лицом. Заметив их, мужчина остановился аккурат напротив подъезда и терпеливо замер в ожидании. — Я и не думал тебя так рано увидеть, — прокомментировал он их появление, после приветственного «здрасьте» от Лёши и короткого кивка Арсения, — жара доконала? — А ты-то чего так рано? — вопросом на вопрос ответил Арсений. — Да, отпустили пораньше. Не боись, не уволили, — усмехнулся его отец и слегка похлопал по плечу, широко улыбнувшись. Лёша же в очередной раз, увидев их рядом, поразился тому, насколько они похожи. Особенно глазами. Казалось, что, посмотрев на Сергея Сергеевича, легко можно было бы предугадать, как именно лягут морщинки у глаз Арсения через годы. Только вот, у старшего Попова глаза чуть более в серый уходили и, кажется, были ещё светлее. Голубизна, отдававшая почти теплотой, у Арсения была явно от матери. Вообще, трудно было сказать, на кого он больше похож. Вот сейчас, рядом с отцом, точная его копия, только помладше. Такое же телосложение, ростом явно в него, брови хмурит так же. Но появлялась рядом мама и сразу становилось ясно, что овал лица её, улыбка тоже. А сейчас, когда она начала стричься коротко, сходство бросалось в глаза ещё больше. И это почему-то поражало Лёшу. Хотя, казалось бы, родственники друг на друга похожи, вот уж невидаль. У него самого нос, очевидно, мамин. Да и рост её. Нет, её-то конкретно он, слава Богу, перерос, но мама у него была маленькой, чуть выше полутора метров. Так что, рост точно мамин. А вот от отца… Отца Лёша видел раз в несколько лет, когда тот внезапно решал укрепить родственные связи не только выплатой алиментов, но и своим присутствием. Раньше Лёша не понимал, почему мать ему позволяет. Уж раз сбежал, то пусть гуляет на все четыре, как говорится. Но став старше, и сам стал позволять неизвестно почему. Только надеялся, что не полысеет так же, проплешинами. Все говорили, что Лёша отцовская копия. Сам он считал, что у них ничего общего кроме фамилии. — А мы в кино собираемся, — сказал он, широко улыбнувшись. — Вот оно как… Я надеюсь, хоть не вдвоём? — ухмыльнулся мужчина, оглядев сына с ног до головы. — Не, с девочками… А ещё с двумя длинными придурками, но об этом Лёша решил не рассказывать. — Это хорошо. Вы это, тогда переоденьтесь хоть. А то потные все, грязные, не дело. Где так взмокнуть-то успели? — Так мы за этим и шли. Только сначала к Лёше зайдём, там бабушке помочь надо, — ответил Арс, руки за спиной пряча. Бабушке помогать вообще не требовалось. Лёшина бабушка пару лет назад стала жить сама себе на уме. Трудно было назвать это старческим маразмом, просто теперь она предпочитала больше времени проводить в одиночестве, лишь иногда вспоминая, что у неё есть внук и дочь. Лёша обиду за это не держал. В конце концов тринадцать лет она была лучшей бабушкой в мире. Просто устала. — Молодцы какие… — А потные мы, потому что в баскетбол играли, — зачем-то решил сообщить Лёша, чувствуя, однако, как Арсу хочется слинять поскорее. — Там… И мотнул неопределённо головой. — А чего не в футбол? — удивленно приподнял брови Сергей Сергеевич, впервые за разговор обращаясь напрямую к Лёше. — Так надо как-то рост вашего сына использовать. Чё он таким длинным вымахал? — Тебя, значит, запасным взяли? — хлопнули Лёшу по плечу, широко улыбнувшись. — Не, я прыгаю высоко, — рассмеялся в ответ. — Ладно, мы пойдём, — подал голос Арс. — Да, конечно. Что, я вас задерживать буду? Но в порядок себя привести не забудь всё-таки, а то как чучело, ей Богу. Арсений только кивнул коротко. Когда они уже почти двинулись, а Лёша, ведомый шилом жопе, так и вовсе успел на два шага вперёд ускакать, Сергей Сергеевич перехватил сына за плечо и чуть тише проговорил: — Я там денег оставлю. Ты знаешь… Билет купи и проводите потом, нечего молодым девчонкам одним шляться. Вечером пьяных полно. — Хорошо… — Всё, идите-идите. Я матери скажу, чтобы на тебя не готовила. — Ага. Почти весь путь до подъезда прошли в тишине, но у двери Лёша не выдержал и радостно протянул: — Мы богаты… — Чё это мы? Ты мне и так две сотки торчишь, — улыбнулся широко Арсений и подтолкнул в спину, чтобы тот быстрее заходил. — Ничего не знаю… Мы богаты. *** Несмотря на прогнозы Юли, народу в кино оказалось вполне достаточно для того, чтобы они не смогли выкупить места на всех рядом. Ну, тут ещё Шаст упёрся в то, что на третьем ряду сидеть слишком близко. На его возмущения Алина как-то коварно улыбнулась, а Макар еле заметно тыкнул её в бок. С этим Лёша был солидарен: эти постоянные ухмылочки с её стороны раздражали неимоверно. Так что, пять мест они выкупили на шестом и два на седьмом, прямо за основной пятёркой. Надежды на то, что Иру получится утащить назад, Лёша особо не питал. И даже посочувствовал немного разочарованной Юле, когда Арсений бодро потопал на шестой. Тут они могли друг друга понять. Но девочка не привыкла сдаваться, поэтому бодро последовала за своей мечтой в виде Арсения. Но и Лёша был не лыком шит. В результате недолгой возни с вёдрами попкорна в руках уселись следующим образом: Ира с Юлей вместе, конечно же, по бокам от них Лёша и Арс соответственно, разлученные коварной воздыхательницей последнего, и мрачный Макар рядом с Арсом. Шаста и Алину прогнали на задние, ибо они в этом сложном многоугольнике не участвовали. Едва присев на своё место, прямо за Арсением, длинный со всей дури долбанул по креслу. Специально или нет — хрен его. Но вот желание надеть ему ведро с попкорном на голову проснулось в Лёше моментально. Сеанс предстоял пройти, как минимум, интересно. Лёша уже для себя решил, что пытаться взять за руку Иру рановато, конечно. Но вот, если той станет страшно… То попытка не пытка. Кроме того, у них явно одно ведро на двоих, ибо второе заграбастал Арс, видимо, решивши им обороняться. — А почему весь попкорн у вас? — словно прочитав мысли Лёши, возмутился неугомонный сзади. И с этими словами нагнулся, чтобы положить обе руки ничего не подозревающему Арсению на плечи. — А делиться? Арс только ведро над головой поднял: — Прошу… Лишив таким образом Лёши единственного преимущества, потому что его ведро перекочевало к Юле, этот длинный начинал уже конкретно раздражать. Если так продолжится, то вполне возможно у Лёши появится ещё одна цель на лето. Она уже начала формироваться в дурной головушке. Фильм был сильно так себе. Бессмысленный скримеры шли в перемешку с ещё более бессмысленными диалогами, персонажи больше бесили, чем вызывали сочувствие, но Лёша особо и не следил. Весь сеанс он косился в сторону, наблюдая за Ирой. Та же, кажется, была полностью увлечена процессом, даже на постоянные комментарии Юли реагировала вяло, да и не ей они были адресованы. Правда, Арсений на них тоже отвечал через раз. Зато активно отвечал Макар. Где-то минут через сорок, устав сидеть истуканом, Лёша решил пойти на контакт: — И чего она туда попёрлась? — прошипел он будто бы себе под нос. — Я б за ребёнком тоже пошла, — отозвалась Ира шёпотом. — Он же там один… — Ну, могла бы и позвать кого-то… — В такие моменты не думаешь, — пожала плечами, но чутка наклонилась в сторону, явно желая продолжить разговор. Лёше же пришлось спрятать довольную улыбку в ладонь. — О, сейчас страшно будет… — Я уж надеюсь, а то до этого особо не было. На экране начало разворачиваться что-то, отдаленно напоминающее саспенс. И Лёша напрягся, но не от происходящего, а от того, что чья-то маленькая ладошка оказалась вдруг на подлокотнике и сжалась в кулак. Видимо, на Иру напряжение и гнетущая музыка произвели впечатление. Это мог быть его шанс. — Эй, вы там в порядке? — раздался громкий шёпот Арсения сбоку. Волей неволей пришлось обернуться, но тот обращался вовсе не к ним, а себе за спину. — Просто притихли что-то. — Антоше страшно, — зашептала в ответ Алина. — Он закрыл глаза руками и, кажется, не дышит… — Серьёзно? Боишься? — О да, ещё как, — ухмыльнулся невозможная язва, отвечая за Антона. — Завалитесь оба, — раздался приглушённый голос Шаста. — Я зажмурился, потому что ты меня за руку держать отказалась. — О, хочешь, чтобы тебя за ручку подержала? Кажется, с этими словами она отняла ладонь от чужого лица и сильно потрясла перед собой. — Что, так не страшно? Не страшно? А? — Иди в жопу… Раздался глухой смех и звуки возни. — Молодые люди! Вы в общественном месте. Ведите себя прилично, — не выдержал кто-то. На этом действительно притихли, а Арсений обернулся ровно в тот момент, когда на экране показалась какая-то плохо нарисованная, но очень неприятная тварь. Приложив ладонь к губам, он улыбнулся прямо ей в лицо. Ира вздрогнула всем телом и прижалась к подружке, схватив за плечо. А Лёше только оставалось вновь проклясть одного придурка, увешанного браслетами. Если бы он на него не отвлёкся, точно бы успел… И момент такой хороший был. С сеанса выходил не в самом лучшем расположении духа, но всё же решил не шибко расстраиваться. Москва не сразу строилась, у него ещё полно времени, а теперь есть отличный повод, чтобы написать. Обсудить, так сказать, просмотренное. В автобусе обратно Юля присела на уши Арсению, но Макар, слава Богу, не дал этому превратиться в беседу на двоих, иначе бы Арс Лёшу точно прибил. А тут и Алина подтянулась. Длинный же, видимо переживавший невиданный стресс, напялил наушники и пялился перед собой в прострации, разве что слюну не пускал. — Чёрт, я наушники забыла, — прошипела Ира, глядя на этого меломана недоделанного. — Дать? — вызвался Лёша. — Но только, если одним поделишься. — Я не знаю, что ты слушаешь. А ты не знаешь, на что подписываешься, между прочим. — Переживу, — пожал плечами Лёша, всё же отчаянно надеясь, что не услышит там ничего сверхужасного. Всё же, любовь любовью, а музыкальные вкусы — это святое. Присев рядом, он протянул проводки стареньких наушников. И, как и договаривались, получил свою капельку, а также возможность прижаться бедром. Ничего страшного он не услышал. Сплин, Земфира, какой-то лёгкий рок иностранный, ничего особенного или смертельного. — Вот эта хорошая, — произнесла Ира и коснулась слегка запястья прежде, чем переключить на следующий трек. А Лёша смотрел на отражения её профиля в окне автобуса и думал, что длинный им не помешает, пока молчит, а закатное солнце почти подсвечивает её волосы изнутри золотом. Это красиво. *** Вышли все на одной остановке, хотя Алине, например, можно было бы и проехать подальше, да и им с Арсом. Но у них задача была проводить девочек. Арсу по велению отца, Лёше по велению сердца. Алина же, видимо, решила не отбиваться от коллектива. Благо, Юля с Ирой жили в одном подъезде. — Если правда понравилось, я тебе скину тогда сегодня ещё их песен. Они, правда, хорошие, — сказала она, когда он на прощание коснулся губами холодной щеки. — Кидай, конечно, — кивнул уверенно Лёша, краем глаза отмечая, как Арсений, сцепив руки за спиной, прощается с Юлей. Они были совсем разными. Наверное, так и про них с Арсом думали. Ирка была пониже и попроще, что ли… Хотя, это как-то неправильно звучало и совсем не отражало реальность. Просто на Юле сегодня был ярко-розовый топ, балетки ему в тон и джинсы в обтяжку, а на Ире широкая футболка и шорты, те же самые, что и днем. Она в них, разумеется, замёрзла, а Лёша предложил бы что-то, но сам был в одной футболке. Но дело было не в одежде. Юля выглядела так, будто бы ей не составляет труда хорошо выглядеть, однако это было не так. Лёша мало, что знал, но был уверен, что на макияж сегодня она время потратила. А по Ире же наоборот можно было сделать вывод, что могла бы получше постараться, только ей не надо было стараться. Так, во всяком случае, считал Лёша. Макар, едва девочки оказались за подъездной дверью, пошуровал в сторону дома. Ему и так уже мать пару раз звонила. Остальные же двинулись в противоположенную сторону. — А ты чего с Ильей не пошёл? — озвучила Алина вопрос, который волновал Лёшу, потому что длинный какого-то чёрта за ними увязался. — А? Тебя, может, решил проводить. — Мы учимся вместе девять лет, и за это время ты меня ни разу не провожал… — Ну, вот, решил озаботиться твоей безопасностью. Нехер одной по вечерам шляться. — Так я и.., — начала было девочка, но тут же осеклась. Да, им втроём было в одну сторону, но ей, как бы, никто не обещал эскорта до подъезда. А Алина дурой не была и прекрасно понимала: она - не Юля. — Да, Антон, мы бы не бросили, — проявил своё джентльменство Арсений, хотя Лёша был с ним в корне не согласен. В его планах эту мымру провожать вообще не было. Шастун же слова проигнорировал. — У тебя, вон, грудь наконец-то выросла. Небезопасно с таким сокровищем ходить. — Она у меня выросла давным-давно, — хмыкнула звонко Алина и нос задрала. — А то, что ты только сейчас это заметил, сугубо твои проблемы… — Что? Что выросло? Не вижу, — сразу же отреагировал Шастун, уставившись прямо в вырез. Видимо, это была какая-то странная, внутряковая шутка, потому что Алина лишь улыбнулась устало, но по-доброму, остановилась и руки под грудью сложила, чтобы показать товар лицом. — Не видишь? — А что видеть-то? Ничего не вижу… — продолжал гнуть своё Антон, сделав вид, что щурится в попытках разглядеть. Хотя не разглядеть там было сложно. Лёша и сам бывало заглядывался. Если бы ещё к этой груди не крепилась обладательница столь мерзотного характера… — А ты? — Шастун подошёл к Арсению, который, как и Лёша, терпеливо дожидался окончания сего спектакля, встал плечом к плечу и сложил руки на груди. — А? Арс тоже беззастенчиво уставился в декольте, повторив один в один позу Антона. Даже голову так же наклонил. — А что я должен увидеть? — ухмыльнулся он. — Ничего не наблюдаю. Лёх? — У кого-то из нас есть грудь?! — тут же словился Лёша. — Придурки без мозгов, — в сердцах, но беззлобно заявила Алина, наблюдая, как те в голос заливаются. — Ага, но и с мозгами, там хрен что увидишь, — с этими словами Антон, наконец, отцепился от Арса, напоследок ударив кулаком в плечо. Притом, явно ощутимо, потому что последний аж покачнулся. Тут-то Лёша и не выдержал. Никогда не умел язык за зубами держать. И учиться не планировал. — Слушай, а чё ты его постоянно трогаешь? И, догнав, пихнул ошарашенного Антона в плечо. Алина, шедшая рядом, тут же остановилась. Арс тоже притормозил. — Чего? — вытянулось у Шастуна лицо. Да так, что круглые глаза, казалось, вот-вот из орбит нахрен вываляться. — А ты ревнуешь? — быстрее среагировала Алина, зная, что ей за подобные шутки ничего не будет ввиду отсутствия члена между ног. — Нет, просто чё он краев не видит? — свести всё к шутке Лёша не спешил. Хотя шансы были. — Не знаю, я машинально как-то, — кажется, Шастун действительно не понимал суть претензии. — А чё? Больно, Арс? И посмотрел куда-то за Лёшино плечо. — Ну, не знаю, а тебе? — с этими словами Арсений подошёл ближе и ударил Антона ровно так же, как тот его минутой ранее. Лёша почувствовал себя капельку лучше. Алина взволнованно переводила взгляд с одного длинного на другого, видно, опасаясь драки. Лёшу она явно за угрозу не считала. А он, между прочим, юркий. Прошла какая-то доля секунды перед тем, как Антон скривился, приложив руку к ушибленному месту, но тут же широко улыбнулся и протянул: — Действительно неприятно. А чё ты не сказал-то? — и тут же толкнул Арсения раскрытой ладонью, как только что его самого толкнул Лёша, но явно слабее. — Да потому что силу рассчитывать надо. — Ой, какие мы нежные… — уже вовсю хохотал Шастун. А Арс, глядя на это, разулыбался в ответ. — Да пошёл ты… Тут же завязалась какая-то нелепая потасовка, больше походившая на щенячью возню, которая своей силой как-то Лёшу в сторону отпихнула. Антон был выше, да и руки были длиннее, но Арсений был явно сильнее и быстрее. Так что от этих самых рук он уворачивался вполне себе ловко, и в определенный момент отвесил приличного пенделя под зад, рассмеялся и отскочил в сторону. — Хрен ты меня поймаешь. — Че это? У меня ноги длинные… — Идиоты, — прокомментировала в своей манере ситуацию Алина, глядя, как эти двое улепётывают куда-то в сторону под обоюдный ржач. Лёша тоже смотрел им вслед и не мог понять, что по этому поводу испытывать. Вроде как всё вышло вполне удачно. Длинный был поставлен на место. Но в его фантазиях они на пару с Арсом должны были опосля как следует позлорадствовать. А тот, вон, какой-то счастливой псиной вместе с длинным по двору носился. Вернее, конкретно в этот момент он запрыгнул на заборчик, клумбу ограждающий, и потрепал по выгоревшей голове, чтобы тут же ускользнуть от попытки тычка в свою сторону. Неправильно всё это как-то было… Лёша ему ещё потом предъявит. От тяжких размышлений отвлёк писк чужого мобильника. — Родители? — спросил больше для того, чтобы не молчать. — Не, Юлька, — Алина уже полностью погрузилась в сообщение от подруги, а потом резко подняла голову и крикнула: — Эй, мозгом обделённые! Сюда идите. Обделённые мозгом синхронно показали ей средний палец, но та сей жест благоразумно проигнорировала, а те жопиться не стали и подошли. — Юля написала, что у неё завтра мать к мелкому на родительский день поедет, будет поздно, так как это где-то в Калужской области, а это значит… — Что мы завтра будем пить! — вскинул Антон руки вверх и изобразил танец не то кальмара под кислотой, не то долбоёба последнего. Лёша не смог определиться. — А ещё она попросила, — продолжила Алина, проигнорировав пляски друга, — ненавязчиво поинтересоваться у Арсения, не придёт ли он. И обернулась всем корпусом к нему: — Я ненавязчиво интересуюсь. Арсений только ухмыльнулся половиной рта. — А я ненавязчиво отвечаю, что приду. — Здорово, — с нескрываемым сарказмом в голосе протянула Алина и уже хотела было уткнуться в телефон, чтобы дать ответ, но Арсений ей этого сделать не позволил. — Я думал, вы подруги. — Именно, — посмотрела она исподлобья. — А ты её динамишь. Лёша с Антоном заговорили почти одновременно. — Ничего он её не… — Подожди, наша Юлька..? Шастун от своего открытия так перевозбудился, что ещё раз как следует прописал в несчастное поповское плечо кулаком. — Ты динамишь нашу Юлю! Стервец. — Господи, если ты существуешь, подари ему мозг… — возвела глаза к небу Алина. — Да мы сдвинемся с этого двора или нет? — не выдержал Лёша. Ему срочно требовалось попасть домой, обмозговать всё произошедшее. Да и его там, в сети, Ира ждала. *** Дома первым делом проверил бабушку. Та сидела пледовой горой — в такую-то жару — перед телевизором, выкрученным на полную громкость и на что-то тихо причитала, но на Лёшу отреагировала, узнала и велела тут же поужинать. Ужин тоже был в полном порядке, даже не подгоревший. Лёша щедро навалил себе макарон по-флотски с горкой. Подогрел, а затем залил от души майонезом. Мать бы скривилась, но её дома не было, уехала на дачу грядки проверять. Раньше за это бабушка отвечала, но теперь ей, очевидно, не до того. Вместе с тарелкой прошуровал к себе, там метнулся к ноутбуку, ощутив внезапно сердце не на положенном месте, а где-то в районе кадыка. Оно там билось отчаянно, не давая сидеть спокойно, пока ноутбук со звуком взлетающего боинга включался, и заставляло трясти ногой. Потом пришлось ждать ещё и прогрузки браузера. Старичок аж нагрелся от натуги. — Ну, давай… — протянул Лёша, глядя, как медленно прогружается страница. При виде оповещения сбоку сердце покинуло горло, пропустив пару ударов, пока он заходил в сообщения. И заработало с двойным усердием, когда увидел от кого. Ира прислала сразу несколько треков. Не только той группы, про которую говорила, а ещё парочку. Это заставило улыбнуться до натянутых щек. Загрузив полную ложку с макаронами в рот, он принялся печатать сообщение, где-то на третьем слове отметив, что старается не допускать ошибок, прямо как на диктанте. Дописав, отправил. И понял, что хрен сейчас встанет, потому как Ира оказалось онлайн. И верно, ещё и двенадцати не было. Она ответила через две минуты сорок две секунды. Лёша засёк. Ответила и приписала в конце: Ты же завтра придешь, да? «Ты» звонко разбилось в груди почти нелепой радостью. Не «вы». Ты. С тех пор, как они впервые пришли на площадку, это был первый раз, когда кто-то… Нет, не просто кто-то — Ира спросила именно у него. От этого захотелось подпрыгнуть на месте, но он удержался и тут же придумал ответ, потом стёр и снова написал. Первый был ни к черту. Ира ответила. И не просто на отвали, а поддерживала беседу. Кажется, Лёша смел на это надеяться, ей было интересно. Пусть и где-то посреди переписки она, не в пример Алине, невзначай поинтересовалась, что там у Арса по отношению к Юле на уме. Бёдра обжигал старичок, поясницу тянуло, потому что он как уселся, скрючившись, так и не вставал. И лишь после: Ладно, я спать пошла. Спокойной ночи И тебе Спустя почти полтора часа он встал. И не было в этом мире человека счастливее на тот момент. А также не было никого, кто бы мог поставить данное утверждение под сомнение. Окрылённый, он ещё раз проведал бабушку и вырубил ей телевизор, а перед выходом из комнаты звонко чмокнул в седую макушку. И отправился на балкон. Ночью он позволял себе курить прямо там. Домашние были в курсе, а Поповы-старшие точно спали, а не дежурили у окна кухни, из которой отлично проглядывался его балкон. Достав сигарету, он сунул её в рот и так и замер. Голова бурлила от мыслей. Он думал сразу обо всём и ни о чём конкретно. Где на завтрашнюю попойку достать денег? Мама оставляла, но там чутка осталось. Занимать у Арса снова? И надо шорты простирнуть, прямо сейчас закинуть, чтобы к утру высохли. Хотелось быть в чистом. В чём завтра будет Ира? И будет ли она переслушивать песни, что он ей накидал. Наверное, если завтра всё пройдет успешно, можно будет её куда-нибудь пригласить. Ну, хотя бы, просто погулять. Щёлкнув в темноте июльской ночи зажигалкой, он крепко затянулся. И где-то на середине сигареты, больше на автомате, проверил окно Поповых. А там возьми и свет моргни. Не слишком ярко, а значит, не на кухне, в коридоре. В туалет кому-то приспичило? Когда сигарета уже почти дотлела, дверь подъезда отворилась. И в тусклом свете одного-единственного фонаря Лёша не мог не узнать знакомую фигуру. Это заставило вытянуть лицо от удивления, а также чуть ли не перегнуться через хлипкое ограждение балкона. Дело всё было в том, что родители у Арса, не сказать, чтобы строгие. Знавал Лёша и более припёзднутых на контроле собственных чад предков, но тем не менее в доме Поповых были правила. Незыблемые и неоспоримые. Их было всего несколько. И одно из них гласило, что все домочадцы должны быть дома не позже одиннадцати. От этого даже старшая сестра Арсения мучилась до сих пор, хотя уже универ заканчивала. Арс мог шляться где угодно и с кем угодно, но до одиннадцати часов. Никаких гулянок до утра, никаких ночёвок у друзей. Его даже к Лёше не пускали. Они пробовали пару раз его отпросить. Не-а. Арсений должен ночевать дома и точка. При этом, на дачу с Лёшей его отпустить могли, но не ночевать в чужом доме. Именно поэтому внезапный променад посреди ночи так привлёк внимание. Это было… Ну, всё равно, что, если бы он вдруг увидел, как их тихоня и отличница Рожкова отсасывает кому-то в туалете вместо физики. Вот на том же уровне. Те самые правила никогда Арсением не нарушались. Вообще. Пока Лёша переживал шок, сам Арсений поспешил в сторону старой беседки, находящейся в углу, который образовывали их дома, почти под окнами Лёши. Он эту беседку знал хорошо — единственное место двора, что не просматривалось с арсеньевской кухни, так как было надёжно укрыто кустами и парой не очень высоких осин, а потому Лёше только там позволялось курить. И пока Арсений преодолевал короткое расстояние от своего подъезда до этой самой беседки, Лёша понял, что объяснений у него только два: либо Арс ёбнулся и начал курить, что крайне маловероятно, либо… В это, конечно, тоже верилось с трудом, он спешил на встречу с кем-то. Неужто тайная зазноба? Вряд ли Юля, не просто так он её шугается всю дорогу. Кто-то другой. Но какого хера Лёша-то не в курсе? Почувствовав вполне справедливое негодование, Лёша ещё сильнее вытянулся и прислушался, ибо не видно было ни хуя. Арс пропал в темноте, но почти сразу раздался его голос. Благо, в тишине двора его можно было расслышать. — Давно ждёшь? Мать долго уснуть не могла, ворочалась. — Да не, нормально всё, — раздался ответ из темноты. И Лёша едва не пал кончиной тупой, почти навернувшись с балкона. Голос был не женский. И он был почти уверен, что тот принадлежал длинному. В беседке чиркнула зажигалка, на секунду дав возможность Лёше рассмотреть вполне узнаваемый шастуновский лик. Тот, судя по всему, сидел в одной из арок беседки на ограждении. — А ты раньше покурить не мог? — вновь тихо заговорил Арсений. Но сейчас Лёша его почти не слышал из-за шума в ушах. — Прости, всё время забываю… Дальше Лёша слушать не стал. Потушив поспешно собственную сигарету, он ретировался с балкона и захлопнул за собой дверь так, словно чужой разговор мог пробраться вместе с воздухом в комнату. Все мысли из головы как ветром сдуло, кроме одной. Какого хера?