Томиэ

Томиэ… Я влюбился в это чудовище с первого взгляда. Непогожим сентябрьским утром прямо по дороге в университет я решил прогулять пары и примерно на половине пути вышел из автобуса и пересел на другой. Не знаю, чем было обусловлено мое спонтанное решение: то ли нежеланием помирать со скуки, в очередной раз все шесть часов выслушивая заунывные речи пожилого преподавателя (да-да, в этом семестре он вел у нас два предмета, которые раз в неделю, по пятницам, проходили один за другим), то ли просто захотелось махнуть рукой на всю эту ерунду с семейными установками по принципу «ты обязан…» и хотя бы на день почувствовать себя свободным. К слову, учусь я на третьем курсе и еще ни разу не прогуливал по своей прихоти учебу. Но вот сегодня мне захотелось. Хотя немногим позже, вспоминая это злосчастное утро, я приду к выводу, что на самом деле произошло то, что принято называть судьбой. Пересаживаясь на другой автобус, я думал о том, что было бы неплохо заскочить в книжный магазин, потом купить сэндвич и газировку и отправиться в городской парк, где, сидя на скамейке, можно перекусить (по обычаю я перед выходом из дома разве что выпил стакан прохладной воды) и почитать книгу, после чего, слившись с толпой зевак, прогуляться по территории парка. И вот спустя каких-то минут пятнадцать я схожу на конечной остановке и направляюсь в сторону райского уголка книголюбов. Без десяти девять утра – а людей вокруг пруд пруди. Очевидно, большая их часть торопятся на учебу да на работу. «Унылая серая масса, – промелькнуло в мыслях. – Прямо под стать погоде». Запрокинув голову, я взираю на небо – серое, блеклое, нагоняющее тоску. Казалось, над городом нависла одна огромнейшая туча, и было понятно, что с минуты на минуту может хлынуть дождь. И как же при таком раскладе сидеть в парке и читать книгу? Неторопливым шагом пройдя вперед по улице, я свернул за высокие дома. Вот и торговый центр с книжным магазином внутри – как рукой подать. Осталось только проследовать до пешеходного перехода и перейти дорогу. И, завидев загоревшийся на светофоре зеленый свет, я приготовился пробежаться, чтобы успеть до того, как устройство насмешливо замигает красным. Но мое внимание вдруг привлекла девушка, разглядывающая витрину кофейни. Сначала я заметил ее лишь периферийным зрением и так бы и проскочил мимо, однако одна деталь заставила меня обратить свой взор в ее сторону. Волосы. До чего же чудесные волосы! Прямые, длинные – аж до самой поясницы! – они едва заметно колыхались на ветру; бездонно-черные, как агат, переливались на дневном свету, словно солнце персонально для них протягивало сквозь тучи незаметный чужому глазу луч. Видимо, в отражении окна поймав взгляд чужака, девушка вполоборота повернулась и томно посмотрела на меня. На какой-то момент ее лицо совершенно ничего не выражало, а потом губы растянулись в улыбке – приветливой, даже слегка заигрывающей. Ах, эти прекрасные глаза, чуть вздернутый носик и невероятно притягательная бледная кожа! Хотя девушка не окликала меня, я будто бы услышал немой призыв немедля подойти к ней, – и вот мои ноги уже выполняют ее команду. А когда она была совсем рядом, я приметил на ее лице маленькую родинку под уголком левого глаза: так органично вписывалась она в эти точеные черты, треугольную форму лица, словно ее отсутствие равнялось бы некоему косметическому дефекту. Только теперь, подойдя вплотную, я обратил внимание на то, что одета она не по погоде: верх – длинный светло-бежевый топ-бандо, низ – черная мини-юбка и белые босоножки на низком каблуке. Через плечо перекинута сумочка. Невольно поежившись, я одернул края своей демисезонной ветровки. Она повернулась в анфас, и я, стоя столбом, смотрел в ее бездонные туманно-серые глаза, удивительно большие, но притом азиатского разреза. Помню, мне подумалось: не метиска ли передо мной? И долгие секунд пять спустя сообразил, что следует поднять упавшую челюсть и произнести хотя бы слово. – П… привет, – замямлил я. – Э-э… ну… – Ощущая, как кровь приливает к лицу, я судорожно подбирал нужные слова, понимая: либо сейчас же начну внятно и складно говорить, либо девушка, сочтя меня за бесхребетного идиота, развернется и уйдет. И я больше никогда и нигде ее не встречу. Прочистив горло, я продолжил, как мог стараясь придать уверенности своему виду: – Мне показалось, что ты – моя знакомая. То есть я кое с кем тебя спутал. Мы должны были вместе поехать на одно мероприятие, но она отказалась. И я решил было, что она передумала и захотела сделать сюрприз. А это, оказывается, не она. Но-о… может, ты составишь мне компанию? В одном клубе концерт скоро начнется. Там… мои друзья будут выступать. И другие рок-группы тоже будут, но попасть туда хочу только ради друзей. Обещал им. – Убедительности ради я кивнул, должно быть, уже начиная верить самому себе. – А одному скучно. Вот… так что… Чуть склонив голову набок, она, еще более обаятельно улыбаясь, кончиками пальцев заправила за ухо прядь волос, цветом на мгновение слившихся с ногтями. На ногах ногти также были покрыты угольно-черным лаком. «Идиот! – ругал я себя. – Что за ерунду ты выдумал? Кто поведется на такую чушь? Концерт в это время суток? Серьезно? Еще и якобы перепутал ее с какой-то там знакомой? Что ж не с сестрой-то родной? Придурок!» – Я не люблю такое, – ответила она мягко. И мои плечи поникли, а сердце бухнуло и замерло. Но лишь на секунду. Потому что следом девушка произнесла, большим пальцем указав через плечо: – Но не откажусь провести с тобой сегодняшний вечер вот в этой кафешке. И я воспрял духом. Не просто воспрял – ожил, цвета вокруг стали насыщеннее, воздух – свежее, звуки ласкали слух, проходящие мимо нас унылые болванчики превратились в ближних братьев и сестер. – Э-э… окей. Не вопрос. Обеими руками за, – зажестикулировал я активно. – Тогда… обменяемся номерами телефонов? – Нет. Просто встретимся прямо на этом же месте. В восемь вечера. – Да, хорошо. А ты… точно придешь? – Точно, – кивнула девушка, не переставая улыбаться. – Супер. Тогда… кхм… – Я почесал в затылке. – Меня зовут Эрик. А тебя?.. Что-то в ее лице переменилось. Не знаю, что именно, не смогу объяснить. Но я почувствовал смутную опасность – во взгляде, мимике, повороте головы. – Томиэ, – произнесла она. Томиэ… Сразу после я, позабыв о книгах, о перекусе, о парке, отправился домой и до самого вечера не находил себе места, отсчитывая часы и минуты до предстоящего свидания. У меня не было аппетита, я не мог ни на чем сосредоточиться и думал только о ней: Томиэ. В какой-то момент, сидя на стуле, пялясь в одну точку на стене, в воображении видя ее лицо, я вздрогнул от тяжелого стука над головой (должно быть, соседи сверху уронили что-то увесистое) и, взглянув на дисплей смартфона, обнаружил, что потерял полтора часа. Полагаю, уже тогда мне следовало заподозрить неладное. Но разве это было возможным? В назначенное время она действительно явилась к оговоренному месту. Я надел свою самого приличного вида рубашку и черные джинсы; на Томиэ же был утренний наряд. Дождь, к счастью, давно закончился, но на всякий случай я взял с собой складной зонт, который так и не пригодился. Не догадавшись изучить в интернете прайс-лист кафе, я прихватил половину своих скромных сбережений, молясь, чтобы заведение оказалось не из тех, где за чашечку кофе просят рублей четыреста. Нет, мне не было жалко денег на нее, просто не хотелось облажаться, тем более на первом свидании. Встреча, однако, прошла замечательно. Не хочется вдаваться во все подробности, пересказывать такие детали, как заказ блюд, их дальнейшее поглощение нами, содержание диалога, обстановку внутри кафе. Всё это – мелочи. А что было важным для меня – непосредственно процесс общения, пребывание рядом с Томиэ. И самое главное – я ей понравился. Клянусь! Под конец мы таки обменялись номерами телефонов. Я был на восьмом небе от счастья. Поскольку впереди были календарные выходные, мы с Томиэ, созвонившись, договорились увидеться в воскресенье и провести день в парке. А остаток пятницы и в субботу «метали» друг другу смс. – Хочу, чтобы ты сегодня меня фотографировал, – сказала она, стоило нам встретиться. – Мне нравится, когда меня снимают на камеру. – Буду только рад! Она извлекла из сумочки смартфон и протянула мне. Я было растерялся, но Томиэ пояснила: – Снимать будешь на мой телефон. – И до того, как я успел возразить, добавила: – Так и тебе не придется потом возиться с пересылкой мне полученных фото, и я буду спокойна за их качество. Телефон, как-никак, не из дешевых. И настройки камеры я подогнала под свои потребности. Да, она наверняка не сравнится с какими-нибудь зеркалками… но все же. Мне оставалось только пожать плечами. – Ладно. На Томиэ было надето повседневное вишнево-красное безрукавное платье с узким черным поясом и черные же туфли на среднем каблуке. Я напялил купленную вчера рубашку с длинным рукавом, синие джинсы и родителями подаренные мне весной лоферы. Погода выдалась отличной, ничто не предвещало дождя, поэтому я не сомневался, что сегодняшнее незамысловатое свидание пройдет на ура, а фотографирование станет приятным бонусом. Метрах в ста от входной арки стоял маленький ларек, где продавали холодные напитки, выпечку, леденцы на палочке и прочую ерунду. Я купил нам по клубнично-шоколадному рожку, и Томиэ предложила сделать первую фотографию с мороженым в руках. Встав под какое-то небольшое деревце, она принялась позировать на камеру с обеими вафельными рожками. Клик, клик, клик – и вот готовы первые пять или шесть снимков. – Только не вздумай просматривать кадры, – сказала она, возвращаясь ко мне. – Позднее сама скину тебе наиболее удачные. Мы неспешно прогуливались по громадной озелененной территории, обогнули ряд фонтанов, малость послушали выступающих на мини-сцене обалдуев, играющих какой-то инди-рок, посидели в кафешке и опробовали часть аттракционов. И почти безостановочно я запечатлевал на камеру Томиэ. Напоследок мы прокатились на колесе обозрения, где на самой высокой точке сделали совместную фотографию и, любуясь закатным пейзажем, впервые поцеловались. А после… Никаких фото от нее я так и не дождался. Не получил ответа ни на одно смс. И дозвониться не удавалось – телефон был «выключен или находился вне зоны действия сети». Но почему? ПОЧЕМУ?! Отчего-то мне даже не пришло в голову поинтересоваться, где она живет. Всю последующую неделю я, наплевав на занятия в институте, каждый день приезжал к кафе, где познакомился с Томиэ. В надежде вновь встретить ее, обходил улицу, весь парк и слонялся по району, всматриваясь в проплывающие мимо лица девушек. Я исхудал, почти не спал, а если и удавалось провалиться в сон, каждый раз видел ее. Но в реальности ее не было. Нигде. Не было. Я начинал сходить с ума. А в воскресенье, спустя неделю поисков, нашел ее. В парке аттракционов, в кабине того самого колеса обозрения. Только… она была не одна, а с каким-то мужчиной. Снизу я прекрасно видел, как они живо что-то обсуждали и смеялись. И в какой-то момент, будучи почти на самом верху, слились в долгом поцелуе. Как будто Томиэ меня увидела и решила подразнить. В моей голове что-то переключилось, и я, развернувшись, невидящим взором смотря вдаль, шел прочь от этого места, ни на кого и ни на что не обращая внимания. Пришел в себя на секунду, когда посреди дороги в нескольких метрах от меня завизжали покрышки колес и отчаянно загудел клаксон. На следующий день она мне позвонила. Объяснила, что из-за конфликта кое с кем сорвалась и разбила телефон, а мой номер не запомнила, поэтому не могла выйти на связь. По этой же причине потеряла все фотографии. На вопрос о произошедшем днем ранее на колесе обозрения разволновалась и поспешила меня успокоить: мол, она была со своим дядей, и вовсе не целовались они, а «секретничали», по привычке сблизившись лицами. Я ей поверил. Просто не мог не поверить. Закравшееся зерно сомнения было мигом растоптано, перемолото страстным желанием увидеть Томиэ, порожденным ставшей патологической эмоциональной привязанностью к ней. И вот мы снова вместе. Я предложил ей совместный поход в театр, или кино, или какую-нибудь выставку, или любое шумное массовое мероприятие – куда только она пожелает. Но Томиэ ответила, что хотела бы провести время в уютной домашней обстановке, за просмотром хорошего фильма и неторопливым распитием красного вина. Я дал ей свой адрес. Вечером вторника она приехала. Звонок в дверь – и Томиэ стоит передо мной в красном платье. Я смотрю в ее очаровательные глаза примерно вечность, и, наконец очнувшись, прошу зайти внутрь. Шлейф сладко-дурманящего аромата опьяняет меня не хуже слабоалкогольного напитка. Столик перед диваном в гостиной заблаговременно украшен нарезками фруктов, коробкой шоколадных конфет, бутылкой полусладкого Dezzani и двумя фужерами. Включен телевизор со смарт-приставкой, на паузе стоит «Пылающий» Ли Чхан-дона. Томиэ ненадолго отходит в ванную, после чего мы удобно располагаемся перед 43-дюймовым экраном. Думаю, мы оба знали, что все идет к этому. Фильм еще не закончился – а мы уже предаемся страсти прямо на диване. В тусклом бледном освещении мой взгляд пожирал ее фарфоровые груди, ключицы, хрупкую шею, неземной красоты лицо, а руки путешествовали по всем изгибам тела. После окончания титров прошло, должно быть, не меньше часа, когда мы, часто дыша, укрылись легким пледом и в обнимку погрузились в мир сновидений. Проснувшись ранним утром, я увидел Томиэ стоящей обнаженной на балконе. Стараясь не выдать себя, взял в руки смартфон, по-быстрому сфотографировал ее со спины и вернул гаджет на место. А немногим позднее, когда она уехала, открыл снимок. И обомлел. Уж не знаю, что это за чертовщина – скорее всего, некое оптическое искажение, – но мне стало жутко: из затылка Томиэ словно бы выросла вторая голова. Вернее, даже не голова, а второе лицо. И лицо это было омерзительным: какие-то искаженные черты, глаза без радужных оболочек, губы искривлены в злобной усмешке, кожа в области соединения с черепом – в рубцах и вся перекручена, будто обожжена. А еще… волосы. Десятки волосков тянулись в разные стороны прямо из щек, лба, подбородка. Я удалил фото и постарался позабыть увиденное. Через день, возвращаясь домой из продуктового магазина, я случайно встретил Томиэ. И хотя видел ее со спины в добрых метрах пятидесяти от себя, я точно знал: это она. Только не одна, а в сопровождении какого-то мужчины – кажется, того самого, что был с ней в парке. Ее дядя? Тогда почему они держатся за руки?! Я решил проследить за ними. Не расцепляя рук, они оживленно о чем-то болтали. Видимо, он рассказал какую-то остроумную шутку, потому что моих ушей коснулся звонкий смех – ее смех. Вот он обнял ее за плечи, придвинул к себе поближе. Вот они свернули за угол многоэтажки. Ускорив шаг, я свернул за ними. И там… Стоя вблизи от меня, они, обнявшись, целовались. Снова. Значит, тогда, в парке, мне не привиделось. Что-то во мне закипело. Бросив пакет с продуктами, я, сжав кулаки, быстрым шагом двинулся на целующихся. – Эй, мразь! – выкрикнул я в адрес мужчины и, толкнув его, с размаху дал в лицо. С выпученными глазами попятившись назад, руками хватая воздух, он едва устоял на ногах. Из разбитой щеки текла струйка крови. Нахмурившись, хотел было что-то сказать, но я не позволил открыть ему рта и следующим ударом в челюсть свалил наземь. Успел врезать еще пару раз, после чего от сильнейшего удара током повалился рядом – ублюдок, кажется, вынул из кармана электрошокер. Затем он, перевернувшись на живот, поднявшись на колени, принялся уже меня колошматить по лицу. – А ну, прекратите! – слышал я голос Томиэ. Подскочив к нам, она старалась оттащить от меня мужчину. – Хватит! Ведете себя как два кретина! – Это что за урод?! – пробасил тот, встав на ноги, тяжело дыша. – Пойдем, потом объясню. Пойдем, пойдем! Не надо на меня так смотреть. Пойдем уже. И, препираясь на повышенных тонах, они ушли. Мимо проходили люди, и всем было плевать. Приподнявшись на руке, я смотрел на проезжающие впереди машины. – Потаскуха, – только и сказал я. А из субботнего репортажа новостей узнал, что Томиэ (хотя имени ее не озвучили – мне достаточно было увидеть запечатленные репортерами красное платье и сумочку, с которой она, по всей видимости, при жизни не расставалась) нашли расчлененной в ванной квартиры предполагаемого убийцы, повесившемся в спальне сразу же после расправы.